332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Арсеньева » Обнаженная тьма » Текст книги (страница 17)
Обнаженная тьма
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:09

Текст книги "Обнаженная тьма"


Автор книги: Елена Арсеньева






сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Он выключил радио и так сильно нажал на газ, что мотор зачихал и какое-то время вообще не желал заводиться. Неужели и верному джипу тоже захотелось забыться и уснуть? Ладно, потерпи еще немного, кентавр!

* * *

– В данное время абонент недоступен. Попробуйте позвонить по этому номеру через некоторое время.

Голос у электронной дамы был усталый, словно она не выспалась. Конечно! Александра и сама не спала, и технике не давала: набирала номер буквально через каждый час, когда вырывалась из дремы. Потом снова проваливалась в дерганый, мучительный сон, вдруг пугалась, что Ростислав появился на связи, а она проспит, подхватывалась, зажигала свет, ставила к себе на кровать старенький аппарат и накручивала потрескивающий диск, чтобы снова услышать бессонный женский голос, и промолчать, и положить трубку, и снова лечь, прижав ладони к лицу и не давая пролиться слезам, которые так и подкатывались к глазам, а иногда все же прорывались… А что бы она сказала, если б он все же ответил? Неизвестно!

Утром встала с опухшими веками. С трудом разлепив их, долго, с туповатым изумлением, смотрела на часы. Был уже десятый час, ничего себе! Никогда не спала так долго. Надо думать, удалось покемарить и Ростиславу. Последний раз она звонила, когда было еще совсем темно. Рука сама потянулась к телефону, начала привычно накручивать цифры.

– В данное время абонент недоступен. Попробуйте позвонить по этому номеру через некоторое время!

Ого! Техника, похоже, отлично выспалась! Голос просто-таки пахнет горячим кофе, и душем, и увлажняющим кремом для лица!

Александра с силой надавила на рычаг, чувствуя такую ненависть, что у нее сразу заломило в висках. Интересно, где Ростислав шлялся всю ночь? Глупее всего, если это вовсе не его телефон… Ладно, надо самой скорее выпить кофе. Все остальное потом.

Приведя себя в порядок и взбодрившись кофеином, начала уборку в квартире. Это ее всегда успокаивало, как если бы, раскладывая и расставляя по местам вещи, вытирая пыль и надраивая пол, Александра наводила порядок заодно и в собственной душе. Но сегодня желаемого эффекта добиться на удалось.

Начала было складывать постель, чтобы убрать ее в диван, да так и оставила, чтобы не смотреть на испорченную обивку. Да-да, она спала на своем диване, на своем собственном, на том самом, историческом. Не хватило сил до конца отвернуть одеяло сестры и посмотреть на простыни.

Глупости, конечно. У Карины было время все убрать, спрятать концы в воду. Но все же Александра, дрожа в непонятном ознобе, пошла среди ночи к себе и расстелила свою постель. Уж ее-то простыни не были осквернены, им с Ростиславом они тогда совершенно не понадобились.

Им с Ростиславом… А Карине с Ростиславом? Карине с тем же самым Ростиславом? Хотя правильнее, конечно, будет сказать: Александре с тем же самым Ростиславом, потому что, когда бы у Карины с ним все это ни произошло, оно произошло раньше, чем у Александры – с ним же. Итак, сначала он убил младшую сестру, а потом лег в постель со старшей. Нечего сомневаться относительно своей участи – Ростислав прикончил бы ее в ту же ночь, если бы не Влад.

Нечего сомневаться… а ты, выходит, все еще сомневалась?! Выходит, так.

О чем она сейчас жалела – отчаянно, до слез, – что у нее не было телефона Влада. Она уже привыкла обсуждать с ним свои беды, находиться под его присмотром, защитой, ощущать его заботу. Влад был нужен, необходим, как тепло для оледенелого сердца, как лекарство для измученного болью человека. Александра вдруг поняла, что не может быть одна. Больше не может! Сейчас она готова была на все, только бы не оставаться больше одной. Зачем отталкивала вчера Влада холодностью? Почему они не плюхнулись в постель сразу, как только пришли к нему на квартиру? У них было по меньшей мере полчаса до того, как начался потоп. А за полчаса в постели можно многое успеть! Например, можно успеть полюбить мужчину, который… с которым ты…

Она пошла в ванную и умывалась ледяной водой так долго, что заломило лоб. Потом еще раз приняла душ, торопливо оделась и выбежала из дому. Ей нужен был Влад! Необходимо как можно скорее найти Влада!

Двор был пуст. И улица пуста. И все время, пока Александра ехала в трамвае, никакое черное пятно не маячило на хвосте. Очевидно, Ростислав снял слежку.

Следовало бы порадоваться, но почему-то легче на душе не стало. Наверное, сил радоваться у нее уже просто не было…

Александра не знала адреса, по которому была вчера, но обнаружить «дом с привидениями» не составило особого труда. Он жутковато торчал среди старых, облетевших вязов и кленов, печально возвышаясь над своими одноэтажными, куда более ухоженными соседями.

В подъезде отвратительно пахло плесенью, пол сыро поблескивал. Александра долго стучала и звонила в дверь Влада, то и дело испуганно оборачиваясь – эти заколоченные двери действовали ей на нервы, – однако никто не открыл.

Осторожно взобралась на второй этаж – может, соседи знают, где он? Но и здесь никто не отозвался на стук. Либо птички-старички спали, либо упорхнули прогуляться.

Александра осторожно, как альпинист без страховки, спустилась вниз и уныло постояла на крыльце. Или Влад ушел куда-то с утра пораньше, или он вчера вовсе не приходил домой. А вдруг Ростислав на него напал? Подстерег и напал?!

Сама не зная почему, Александра нисколько не задержалась на этой мысли. Глупости. Зачем Ростиславу Влад? Ему не Влад был нужен…

Кстати, с чего она взяла, что Влад вообще отправился от нее домой? Что он, Ихтиандр, что ли, спать в той луже, в которую превратилась его квартира? Пошел ночевать к какому-нибудь другу… или к подруге.

А что? Очень может быть! Милое личико Светика промелькнуло в памяти, и Александра нахмурилась. Поистине, что имеем – не храним, потерявши плачем. Нет, рано плакать! Он ведь мог просто-напросто уйти на работу!

Александра пробежала пустынной уличкой слободки, дворами выбралась на Сенную. До линейной подстанции «Скорой помощи» ехать всего ничего, три остановки. А вот и троллейбус. Знакомый обшарпанный забор. Косое крылечко… и Светик в комнате дежурной.

Поджала свои пухленькие губки, конечно, сразу узнав Александру:

– Нет, Рутковский сегодня не работает. Только в понедельник. Завтра приходите.

Глупо было спрашивать у нее адреса каких-нибудь друзей Влада. Все равно не скажет – это видно по злорадству, сверкавшему в миндалевидных красивых глазах! Но немного отлегло от сердца, когда стало ясно, что Влад – не у Светика.

Александра постояла у ворот подстанции, бессмысленно надеясь на что-то, и побрела по Большой Печерской. Путь ей пересекала улица Нестерова. Александра пропустила вывернувший снизу троллейбус и решила пойти на набережную, побродить над Волгой: может, что-то придет в голову.

И вдруг сбилась с шага. Друзья Влада… во всяком случае, одного из этих друзей, «призрака», она знает. Вчера имела честь лицезреть! Это, наверное, довольно близкий друг, если Влад пригласил его вечером в гости. Не его вина, что приятель явился в самом непотребном виде. Но сейчас-то он уже наверняка проспался и вполне может знать, где находится Влад. Влад даже может быть у него! Конечно, Александра представления не имеет, как этого приятеля зовут и где он живет. Однако есть возможность узнать! Ведь «пьяный призрак» – брат того худенького мальчика из автодорожного техникума, Гелия. А Гелия вчера с подачи Александры «Скорая помощь» отвезла не куда-нибудь, а в Пятую градскую больницу, которая находится на той самой улице Нестерова, где сейчас стоит Александра!

Она побежала вниз по улице, не менее наскольженной, чем любимый Высоковский съезд. Вот и высокое серое здание с просторным крыльцом. Приемный покой, толпятся посетители, несколько людей в белых халатах беседуют с родственниками больных. Захлопотанная дежурная бросила на Александру вопросительный взгляд.

– Здравствуйте. Я участковый врач из поликлиники Советского района. Вчера по моему вызову «Скорая» привезла к вам мальчика по имени Гелий, фамилию, к сожалению, не знаю, с подозрением на малую эпилепсию. Не скажете, как у него дела? Я бы хотела его навестить.

Все прозвучало вполне правдоподобно. Или нет? Конечно, для усиления правдоподобия следовало бы купить парнишке какой-нибудь гостинчик – кто же ходит навещать больных с пустыми руками? Хотя о чем беспокоиться – вон в холле ларечек торгует всякой всячиной.

– Да, привезли парнишку с таким именем, – без энтузиазма ответила дежурная, открывая журнал. – Фамилия его – Мельников, Гелий Мельников. Только он сбежал, знаете ли!

– Как это? – глупо спросила Александра.

– Ну, как сбегают? – раздраженно отозвалась дежурная. – Ногами! Вышел из палаты – и исчез. Говорят, прямо в пижаме и тапочках. Вещи его так и остались в камере хранения. Вчера весь вечер тут такой шорох был по этому поводу, да еще сегодня утром продолжался.

Александра остолбенела у окошка, пока ее кто-то не оттолкнул, прорываясь с вопросом к дежурной. Она покорно отошла.

Уму непостижимо – Гелий сбежал! Почему? Не дозвонился до брата и беспокоился о нем? Судя по тому, что вчера наблюдала Александра, у него были все основания тревожиться. Ну, надо полагать, «призрак», вернувшись, обнаружил братишку дома и успокоился. А Гелий, наверное, почувствовал себя получше и решил не возвращаться в больницу. Но как же он без вещей? И кто теперь подскажет Александре, где искать Влада?

Хотя в чем дело? Гелий ведь наверняка оставил свой адрес! Сейчас она спросит у дежурной…

Александра резко повернулась – и наткнулась на какого-то человека в белом халате.

– Ой, извините, – пробормотала она, скользнув взглядом по его лицу, – и тотчас захотела оказаться как можно дальше отсюда. Потому что перед ней стоял не кто иной, как ее бывший жених Костя Виноградский. Тот самый, которого она вчера в разговоре с Владом мимоходом выдернула из прошлого, – и он, видимо, решил туда больше не возвращаться.

– Алька, привет, – сказал Костя как ни в чем не бывало, приветливо глядя на Александру своими чуть близорукими светло-карими глазами. – Как жизнь?

– Нор… спасибо, хорошо, – оговорилась Александра, вспомнив, что он терпеть не мог слова «нормально». И тотчас разозлилась на себя. Какое ей теперь дело до того, что может терпеть и чего не может терпеть Костя Виноградский?! И опять эта собачья кличка, которой он ее называет и которая стоила ей таких неприятностей! – А ты как? И как твоя мама?

Невольно в голосе ее зазвучали сварливые нотки, но Костя этого, похоже, не заметил. Лицо его сразу стало озабоченным:

– Да так, не очень здорово. Ты же знаешь, какое у нее сердце!

«А вместо сердца – пламенный мотор!» – это еще в 30-е годы, с временным запасом, было нарочно сложено про мадам Виноградскую, несостоявшуюся – и слава богу! – Александрину свекровь. Впрочем, иногда Александре хотелось сказать: «А вместо сердца – каменный топор». Гораздо чаще именно это соответствовало действительности, потому что Алла Илларионовна была клинически безжалостна к людям вообще, а к Александре – в особенности!

Да ладно, чего это вдруг забулькали в душе отголоски прежней бури? Александра сочувственно покивала:

– Передавай привет.

– Спасибо, обязательно. Ей будет очень приятно узнать, что мы снова встретились.

«Как бы не так!»

– А ты что здесь, навестить пришла? Или ищешь кого-то? – спросил Костя, исподтишка оглядывая ее.

Стоп, миленький! Уж не возомнил ли ты, что я тут ошиваюсь ради случайной встречи с тобой?

Перспектива порадовать Костю так напугала Александру, что она поспешно выложила ему всю историю Гелия.

– И вдруг я слышу, что он сбежал! – добавила возмущенно. – Но он был не в себе, это совершенно понятно! И что же, никто не поехал к нему домой, не привез его обратно? Он был совсем больной, мальчишка-то!

– Почему же не ездили? – вскинул брови Костя. – Вчера, когда окончательно поняли, что его нет, таскались среди ночи в эти Щербинки!

– Как в Щербинки? – удивилась Александра. – А он разве живет в Щербинках?

– В том-то и дело, что нет! Адрес указал – проспект Гагарина, номер такой-то, а в том доме кинотеатр «Электрон» находится. Очень смешно! То есть он сознательно дал неправильный адрес, этот твой юный эпилептик.

– Где же мне его теперь искать? – растерянно спросила Александра.

Костя пожал плечами.

– Слушай, а откуда ты знаешь все эти подробности? Ты что, теперь в нервном отделении работаешь?

– Христос с тобой! – очень искренне испугался Костя. – По-прежнему в хирургии. Но дело в том, что сегодня с самого утра, я только на дежурство заступил, один человек уже поймал меня в коридоре и поинтересовался этим Гелием Мельниковым. Ну и я, естественно, навел о нем справки.

– Это, наверное, его братец проспался и спохватился, – неприязненно сказала Александра. – Он такой тощий, как скелет, глаза черные, мрачные, и волосы жидкие, будто прилипшие к черепу, да?

– Ж-ж-жуть какая! – постучал зубами Костя. – Портрет из фильма ужасов. Нет, тот парень был высокий, конечно, но скелетом его никак не назовешь. И волосы никакие не жидкие, а нормальные русые. Глаза светлые. Тоже очень огорчился, что мальчик сбежал.

Волосы русые, светлые глаза… Да это Влад! Решил прийти узнать, как себя чувствует братишка его приятеля.

– У него замшевая просторная куртка, немного потертая? – уточнила Александра, и Костя в ответ покачал головой:

– Никакой куртки на нем не было. Серый свитер – и все.

Она растерянно моргнула. Серый пуловер… Холодноватая нынче погодка, чтобы бегать раздетому по улице! Если только не…

– Он что, на машине приехал?

– Да, – поджал губы Костя. – Я видел, как он после разговора со мной садился в джип. Черный такой.

Александра стиснула руки в карманах в кулаки.

Да ну, глупости. Не может быть! Как будто на всем свете существует только один джип «Чероки» и один растянутый серый пуловер крупной вязки… И еще не факт, что он был растянутый, а вязка – именно крупная!

– Слушай, а кто он, этот парень, который про Гелия спрашивал?

– Преподаватель из автодорожного. Оказывается, я его оперировал по поводу аппендицита два года назад, поэтому он меня разыскал и начал пытать. Конечно, я не помню его, за два года сколько людей прошло, да и операция рядовая, но он-то меня отлично запомнил!

Да, Костя не умрет от скромности. По-прежнему уверен, что каждое движение, которое он сделает своим скальпелем, – благодеяние для всего человечества. Конечно, он великолепный хирург, но Александру всегда страшно раздражала его заносчивость. Хотя, может быть, она просто завидовала? Сама ведь тоже когда-то мечтала стать хирургом, но поняла, что постоянное созерцание развороченного человеческого тела – не для ее слабых нервишек. А вот у Кости, при всей его внешней мягкости и робости перед мамашей, нервы – как стальные канаты.

– Преподаватель из автодорожного, – повторила Александра. – Ну, тогда все ясно.

– Что ясно?

– Почему он Гелием интересуется.

– Ну да. Оказывается, у них вчера вечером должна была быть какая-то консультация, которую вел этот Ростислав Сергеевич…

– Кто?!

Костя растерянно моргнул.

– Ростислав Сергеевич. Это его так зовут, преподавателя.

Та-ак… Серый пуловер, русые волосы, светлые глаза. Джип «Чероки» у крыльца. И – как последняя гирька на весах, чтобы все сошлось точь-в-точь: Ростислав!

– Алька, ты что? – Кто-то осторожно подергал Александру за рукав. – Ты в порядке?

Некоторое время она всматривалась в обеспокоенные карие глаза, пока не сообразила, что перед ней – Костя.

– А, привет, – сказала тупо. – Как жизнь, как мама?

– Да так, не очень здорово. Ты же знаешь, какое у нее сердце, – машинально выпалил Костя, и лицо его вдруг стало озадаченным: – Алька, да ты что?!

– Ничего, – с трудом подобрала задрожавшие губы Александра. – Все нормально. Маме большой, большой привет!

И выскочила на крыльцо прежде, чем Костя выдал в ответ, как автомат по продаже шоколадок: «Спасибо, обязательно. Ей будет очень приятно узнать, что мы снова встретились».

Собственно, теперь можно было не спешить: Костя не побежал бы за ней раздетым ни за что, ни за какие коврижки: он бы сначала прошел в гардеробную за пальто, тщательно обмотал бы горло шарфом и только потом степенно вышел. Но Александра со всех ног, словно ее преследовала стая волков, летела под горку, на Ковалиху, даже не отдавая себя отчета, куда и зачем бежит.

Ростислав ищет Гелия! Ростислав ищет Гелия! Зачем?!

Поскользнулась, с трудом удержалась на ногах, совершив такой пируэт, что спину заломило, и пошла осторожнее.

Мысли тоже несколько поугомонились.

В самом деле – зачем Ростиславу Гелий?

На миг высунулась робкая мыслишка: а вдруг он и правда преподаватель в автодорожном? – но тут же спряталась, когда Александра выдвинула против нее железный довод: откуда у преподавателя техникума взялся такой шикарный автомобиль?! Нереально. Вдобавок Ростислав говорил ей, что имеет какое-то отношение к медицине. Хотя он много ей чего говорил, и если всему верить…

Гелий, Гелий… Какая связь между Ростиславом, Гелием и Кариной? Мальчишка и Карина даже не были знакомы, Александра вроде бы знала всех друзей-приятелей сестры… Нет, не всех, как выяснилось нынче ночью! Придется допустить, что какая-то связь между ними все же была. Иначе совершенно невозможно объяснить, как Ростислав пронюхал про Гелия. Ну, предположим, он видел, как мальчишку грузят в машину «Скорой помощи», но не мог слышать ни имени его, не знать, куда повезли. Ведь он потом все время торчал возле «Рекорда» и «Баскин-Робинса».

И вдруг Александра вспомнила. Вот она бежит по лестнице своего подъезда перед Владом и тараторит, сама себя не слыша от смущения: «Между прочим, я забыла сказать твоему приятелю, что можно было очень просто узнать, как себя чувствует этот юный автодорожник. Ну и имя у него! Гелий – это же надо! Его по «Скорой» отвезли в Пятую Градскую, а у меня там в хирургии старый знакомый работает, Костя Виноградский…»

Ростислав вполне мог слышать ее задыхающуюся скороговорку. Ну и что? Почему он зацепился за эти слова?

Невозможно ответить, невозможно понять.

Ох, ну куда же запропастился Влад? Он сейчас нужен, как никогда!

Александра резко остановилась, повернулась и побрела в гору. Может быть, пока она бегала туда-сюда, Влад вернулся домой и занялся, к примеру, уборкой?

Она села на троллейбус и скоро опять была на Сенной. Уже знакомые проходные дворы, знакомое кособокенькое крылечко. Знакомые старички приветливо чирикают, сидя на лавочке:

– Здравствуйте! Вы к Владику? А его нет, как вчера ушел, так и не возвращался! А у нас, знаете, уже совершенно все высохло, как и не было ничего!

– Замечательно, – устало кивнула Александра. – Это просто замечательно…

Она вдруг ужасно устала и проголодалась. Вчера ведь толком не ела, питалась весь день одним синтетическим мороженым. У Влада пельмени затопило, собственных поесть не удалось по причине сердечных переживаний, сегодня убежала без завтрака. Даже затошнило маленько!

Надо поехать домой и перекусить. И бросить все эти поиски, они ни к чему не приведут. Влад, Влад, ну куда же ты подевался?! Ведь сегодня они опять собирались пойти к его знакомому детективу. Ну, значит, и детектив теперь накрылся.

Александра наискосок перешла площадь, направляясь к трамвайной остановке, как вдруг увидела вывернувший с улицы Минина желтый автобус с грязным трафаретом на борту, где из всей надписи можно было прочесть только остаток слова: «…оково».

Высоково? 19-й номер, который идет в Высоково?

Какая же она идиотка! Как, почему не вспомнила, что дважды видела Гелия в Высокове? Почти наверняка он там живет. А если так, Агния Михайловна его знает – потому что Агния Михайловна знает там всех.

Александра бросилась со всех ног и успела-таки вскочить в автобус за мгновение до того, как лязгнули, закрываясь, двери.

* * *

– Слушаю!

– Это я, – сказала она самым дрожащим голосом, на который только была способна. – Я, Карина…

– О, привет! Как жизнь?

Звучит довольно-таки прохладно.

Карина ткнула ноготком в уголок глаза. Об этом приемчике она прочла в каком-то дамском романе, которые ее реалистка-сестра высокомерно презирала, а зря: там можно было почерпнуть немало мудрых житейских советов. Вот как этот, например! Мгновение боли – и сразу выступили слезинки, защипало в носу. Карина всхлипнула и жалобно прошептала:

– Это насчет лавандовой воды.

– Дуришь? – усмехнулся голос в трубке. – Сказал же тебе: забудь, забудь об этом! Плохо будет!

– Уже плохо, – уныло вздохнула Карина. – Сейчас ко мне приезжал Олег.

– Олег? Олег Римский?! И что ему было нужно?

– Чтобы я молчала насчет вчерашнего. И насчет… насчет этой воды! – Она сделала паузу. – Послушай, я ничего не понимаю и не хочу понимать, не знаю и не хочу знать! Скажи им, пусть ко мне больше не лезут! Я… я правда боюсь!

Он помолчал, потом резко сказал:

– Сиди дома. Никому не открывай, кроме меня. Я буду через десять минут. Какой у тебя номер квартиры?

– Шестнадцать.

– Понял.

И в трубке раздались гудки.

Карина облегченно вздохнула. Сказать по правде, она не так уж была уверена в результате!

Задумчиво посмотрела в зеркало. Конечно, ни стыда у нее, ни совести! С другой стороны, так ли уж сильно она соврала? Олег приезжал? Приезжал. То, что разговор происходил не в квартире, а во дворе, это маленькие детали, которые не обязательно упоминать. О лавандовой воде было сказано? Факт! Кем – тоже не стоит уточнять. Ну и все нормально. Нечего смотреть на себя с укором, как на маленькую поганенькую лгунью. Лучше подумать о более насущных вещах – например, что надеть к его приходу!

Карина метнулась к платяному шкафу и принялась сдирать с себя свитерок и джинсы. Все это очень красиво, но это уличная одежда. Она же – дома. И была дома: своим визитом Олег и Женька застали Карину врасплох именно в тот момент, когда она… что делала? Душ принимала? Значит, надо надеть купальный халат на голое тело. Нет, он огромный, теплый и махровый, из него один нос торчит. Такое впечатление, что ты завернута в одеяло. Сашкин зелененький шелковый халатик подошел бы гораздо лучше, тем более у него есть дивное свойство развязываться в самый неподходящий момент. Нет, это слишком откровенно. А главное, Карине не больно-то идет зеленый цвет, в отличие от Александры. Зато Саше не идут теплые оттенки, а Карине – даже очень. Надеть темно-розовую футболку с изящной вышивкой на груди: «I want you!» На этих футболках такого понавышито, что никто на эти надписи и не обращает внимания, поэтому вряд ли Иванов решит, что она оделась так нарочно. С другой стороны, намек достаточно прозрачен: хочу тебя, и все дела! А зачем вообще на что-то намекать? Без намеков! Черные колготки надеть, они так рельефно обтягивают бедра и ноги. Чего ей не приходится стыдиться, так это своих ног! А сверху – гимнастический купальник. Тоже розовый, как футболка. То есть легенда будет такая…

Легенду додумать Карина не успела – закурлыкал звонок у двери. Ого, как заколотилось сердце!

«Я что, влюбилась? – успела подумать Карина, пока летела, не чуя ног, по коридору. – Неужели я в него влюбилась?!»

Уже готова была распахнуть дверь настежь, но вовремя спохватилась: испуганно прошелестела:

– Кто там?

– Свои, не бойся.

Сердце так и выскакивало из груди, но Карина открывала нарочито медленно, словно дрожащие от страха руки не в силах были справиться с замками.

На пороге знакомая высокая фигура, знакомо склоненная к плечу голова, знакомая усмешка:

– Привет! Жива еще?

Карина слабо пискнула и кинулась ему на шею, словно не в силах была справиться со страхом.

Да ладно, чего уж выставлять себя такой актеркой: она не больно и притворялась. И какая, в сущности, разница, что заставило ее прильнуть к этому человеку, к его синей вельветовой рубашке: страх – или элементарное желание оказаться в его объятиях?

Иванов легонько прижал ее к себе, но тотчас отстранил, вгляделся, похлопал по плечу:

– Успокойся, ну ты что?

С изумлением Карина ощутила влагу на ресницах.

Господи! Да она, дурочка, чуть не зарыдала от счастья! Точно, влюбилась.

– Проходите! – смущенно шмыгнула носом Карина. – Извините, я в таком виде… Делала гимнастику, когда они пришли, ну а потом забыла переодеться.

– Они? – насторожился Иванов. – Олег что, не один был?

– Конечно, нет. Сами подумайте, разве я его впустила бы в квартиру? С ним пришла Женя Полозова – это руководительница агентства, в котором я работаю… вернее, работала.

– Помню эту фамилию, – кивнул Иванов. – А зачем она пришла?

– Она вообще позвонила ни свет ни заря, потому что хотела узнать, как вчера все прошло. Я ей сразу и сказала, что больше в этой мерзости участвовать не желаю и вообще из агентства ухожу. Она разохалась, разахалась, но я не стала слушать и бросила трубку. Вдруг через полчаса – звонок в дверь. Ну не могла же я разговаривать с ней, не открывая! И думала, что она одна… Но только сняла цепочку, как ворвался Олег и просто-таки набросился на меня!

Карина зябко обхватила плечи руками.

– Может, пройдем в комнату? – сказала, робко поглядывая на Иванова. – Небось соседи достаточно наслушались криков сегодня…

– А что, были крики? – поинтересовался Иванов, сбрасывая мокасины и оглядываясь: – У тебя очень симпатично. Сама стараешься или сестрица?

– В основном сама, Сашка ведь все время на работе. Сюда проходите. Тут у нас как бы гостиная.

Тут у них была как бы комната Александры, но Карина решила еще разик отступить от истины. У нее в комнате можно сидеть только на неудобном стуле или на кровати, но это как-то слишком откровенно. Лучше устроиться рядом с Ивановым на диване. К тому же здесь стоит телевизор, а он – тоже часть плана, стремительно созревшего в голове.

– Садитесь, пожалуйста. Ну вот… – Карина беспомощно сложила руки на коленях, не упустив, что Иванов искоса поглядывает на ее ноги.

– Ладно, – мотнул он вдруг головой, как бы прогоняя ненужные мысли. – Давай конкретно: что тебе было сказано?

– Деньги мне предложили за молчание, – Карина слабо улыбнулась. – Тысячу долларов. Щедро, правда?

Иванов присвистнул.

– Чего-то в этом роде я ждал, если честно. Ты действительно не знаешь, кто на самом деле твой вчерашний поклонник, господин Петров?

– Какой-то бизнесмен, наверное? – вскинула она брови, заглядывая в его лицо с самым беспомощным выражением.

– Само собой, – кивнул Иванов. – Бизнес его… ладно, это не важно. Важно то, что единственно ради своего бизнеса он не стал бы штуками баксов разбрасываться. Выборы на носу, выборы думские! Слышала про такие?

Карина слегка пожала плечами. Поди знай, кто ему нравится – хорошенькие дурочки с половинкой извилины в голове, которые не отличат президента от резидента, или, наоборот, политически загруженные эмансипушки? И если все же эти последние, то в какую сторону они должны быть загружены, вправо или влево? А может, он предпочитает центристок?

– То есть Петров хочет пройти в Госдуму? – решила она проявить некоторую сообразительность.

– Хочет! Просто из штанов выскакивает, вот до чего хочет. Спит и видит себя законодателем! Прежде всего из-за депутатской неприкосновенности, разумеется. Ведь если история с лавандовой водой выйдет наружу – а сейчас появилась такая перспектива! – она не только вдохлую испакостит его репутацию, но и до камеры доведет как пить дать. Не до барокамеры и не до кинокамеры, конечно, – усмехнулся Иванов, глядя в растерянные глаза Карины. – До тюремной! И очень надолго. Вот так-то, моя радость!

Карина невольно подалась к нему, завороженная этим словом, однако Иванов отстраняюще сложил руки на груди:

– Ладно, что дальше-то было?

Карина печально вздохнула, но попыталась сосредоточиться:

– Деньги я не взяла, конечно, и еще раз напомнила Женьке, что больше у нее не появлюсь. Тогда Олег сказал: «Ну, если ты такая дура, то можешь продолжать в этом же духе, но знай: если пикнешь кому-то про лавандовую воду, считай, что тебя уже закопали!»

Вот теперь на его насмешливом лице появилось искреннее изумление.

– Олег так сказал?! – пробормотал Иванов недоверчиво. – Но тогда наш господин Петров еще больший идиот, чем я предполагал! И Полозова присутствовала при сем?!

– А как же!

– Ну, это полные кранты. Остается надежда, что они не ведали, о чем молотили своими длинными языками, потому что иначе…

– Иначе что будет? – опять подалась к нему Карина.

– Плохо им будет, это я тебе точно говорю.

– О господи! – Она уткнулась в ладони.

– Ладно, не трясись, – ласково сказал Иванов, и его рука наконец-то легла на плечо Карины. Повинуясь этому властному движению, девушка скользнула по дивану и приткнулась к теплому мужскому боку. – Фокус в том, что вся эта петрушка с Петровым довольно скоро закончится. Вопрос дней. Но было бы очень здорово, если бы ты на эти несколько дней куда-нибудь смылась из города. У тебя родня есть где-то в области, а еще лучше – за пределами ее?

– У меня родители живут в Сергаче, – выпалила Карина не подумав, но тотчас прикусила язык.

Уехать! Знает она эти отъезды! С глаз долой – из сердца вон!

– Но я не понимаю, зачем мне…

– Затем, что так надо, – властно сказал Иванов, и Карина на миг потеряла дар речи.

Вот оно! Вот чего она просила у судьбы! Чтобы рядом был человек, который говорил бы таким непререкаемым тоном, а у тебя не было бы ни сил, ни охоты противиться его приказам. Чтобы однажды он замкнул тебя в кольцо своих рук – и загородил от всех ветров, от всех проблем, от неуверенности в завтрашнем дне, от хронического безденежья, от одиночества, от раздирающих мыслей о том, что с каждым днем увеличивается твой шанс повторить участь сестры – милой, умной, симпатичной старой девы, которая может рассчитывать в жизни только на себя. Вернее, на государство, которое вдруг да опомнится, спохватится – и начнет заботиться об этих самоотверженных бюджетниках – врачах да учителях, по сравнению с которыми всякие там земские Ильи Николаевичи Ульяновы да Антоны Павловичи Чеховы – просто сибариты и себялюбцы. Как вам, господа разночинцы, показалось бы такое: жалованье по семь месяцев кряду не получать? Низы не могут жить по-старому… а что им еще остается делать?!

Да ладно, бог с ним, с жалованьем. В конце концов, можно найти приработок (а ты его еще найди!). В случае с Александрой Карину пугало другое. Чем дольше женщина живет одна, без любви, без постоянного присутствия мужчины, тем больше привыкает надеяться только на себя, тем меньше у нее шансов кем-то очароваться, позволить себе влюбиться – она ведь только недостатки мужские приучается видеть, только докучную заботу, лишние проблемы, которые ей теперь придется решать в дополнение к собственным… Вот этого панциря одиночества, который постепенно напяливает на себя женщина, боялась Карина. Штука в том, что со временем его уже невозможно снять, он прирастает к телу, и ходит по жизни уже как бы не Александра Синцова, а такая черепаха Тортилла. Чуть что – лапки подобрала, шмыг под свой панцирь, а мужик стой рядышком и робко стучись в броню носком башмака – тюк да тюк, а что толку?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю