332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Арсеньева » Крутой мэн и железная леди » Текст книги (страница 15)
Крутой мэн и железная леди
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:07

Текст книги "Крутой мэн и железная леди"


Автор книги: Елена Арсеньева






сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Простите, Костя, как ваша фамилия? – спросила Алёна.

Костя и Капа переглянулись, потом с одинаково недоверчивым выражением уставились на Алёну. И снова схватились за руки. А до нее вдруг дошло, что эти двое, по-видимому, очень близки… а ведь, пожалуй, Костя и был тем самым мужчиной, который когда-то жил-жил с Капой, а потом ее бросил. Какие-то такие обрывки соседских рассказов все-таки долетали до Алёны, несмотря на ее врожденное отвращение ко всем и всяческим сплетням. То есть этим неудачным и даже где-то трагическим романом и объясняли соседки Капину угрюмость. А Алёна, помнится, тогда самоуверенно думала, что невразрачненькая, скучная Капа, наверное, сама виновата, что ее бросил мужчина, а вот Елену-Алёну Ярушкину-Дмитриеву ее любимый мужчина никогда не бросит…

Никогда не говори никогда! Бросил, еще как бросил! Только его и видели, этого любимого мужчину Михаила Ярушкина! Однако Алёна реабилитировалась после этого поразительно быстро, поменяла, как перчатки, нескольких любовников, написала на основе своей печальной (и очень разнообразной) личной жизни несколько романчиков – и вновь уверилась в незыблемости любимого постулата: «Все, что ни делается, делается к лучшему!» То есть она на своем прошлом не зациклилась – в отличие от Капы, которая, такое впечатление, жила все эти годы ожиданием Костиного возвращения. Ну вот и дождалась… но принесло ли это ей счастье? Пожалуй, только невероятное количество хлопот и беспокойства.

Хотя что ты, Алёна Дмитриева, знаешь о чужом счастье и несчастье? Что ты в них понимаешь? Сначала разберись со своим очередным счастьем… черноглазом таким…

– А зачем вам Костина фамилия? – подозрительно спросила Капа. – Зачем?

– Да, собственно, ни за чем, – пожала плечами Алёна. – Просто…

Она не договорила, потому что раздался новый звонок в дверь.

* * *

– Алло, это я.

– Ты что, одурел – глухая ночь?!

– Ладно, гений! Ты лучше скажи, когда в отставку подашь?

– Что? Поди проспись!

– Лучше ты давай проснись и послушай меня. Я знаю название банка.

– Како… Что?! Название банка? Того? Откуда? Как?

– Молча. Поднапрягся – и… Помнишь ту записку, которую он ментам продиктовал?

– Ну еще бы не помнить!

– У тебя копия сохранилась?

– Разумеется. А как же? Я ее измусолил всю, пытаясь понять эту чухню. Не зря, не зря же он привлек к этому других людей! Я как чувствовал, что не зря!

– Чувствительный ты наш! Ты чувствовал, а я дело делал.

– Хватит рекламы, говори, чего ты там наделал. А то, может, одни брызги шампанского!

– Спокойно, спокойно, дяденька. Возьми ту записку. Взял.

– Ну.

– Прочитал?

– Да я ее наизусть знаю!

– Точно? Тогда прочти мне все цифры?

– Это что? Тренировка памяти?

– Читай-читай!

– 98-02

45-83

98-44

85-54

98-12

21-37

16-60

10-19

62-40

42-74

02-44

26-84/д.123

40-50

24-10

35-35

– Отлично. Ну, теперь слушай, как дело было. Честно признаюсь: мне помог случай. Тупой и конкретный случай! Я смотрел в Интернете погоду, на КМ.ru, ну и ткнул посмотреть на курсы валют. Просматриваю список банков и как всегда над названиями прикалываюсь: чего там только нет, чего только люди ни придумают! Далена, Зелак, Лефко, Фора… Работает у людей фантазия. А на банке Новая ЭкономПозиция у владельцев фантазию заклинило: аж пять раз название повторяется, только номера банков разные: 10, 14, 26, 30, 47. Ну и телефоны разные, конечно. У какого-то просто 143-33-48, там 949-48-03, а у Новой ЭкономПозиции (опь26) – 567-26-84/д.123.

– Д. 123? Но ведь…

– Молодец, сразу просек. В нашей записке – 26-84/ д.123. Это последние цифры номера телефона банка. Меня как ожгло! Я сразу стал весь список просматривать. И понял: попал! Попал! Все эти цифры – именно последние четыре из семизначных номеров – московских телефонных номеров! Вот смотри: 98-02 – это 437-98-02, банк Гагаринский. 45-83 – это 203-45-83, Российский капитал. 98-44 – 229-98-44, Авангард. Что-нибудь понял?

– Пока нет.

– Я ж говорю, пора в отставку… Бери бумагу, пиши в столбик:

Гагаринский

Российский капитал

Авангард

Фундамент-банк… Записал? Теперь читай первые буквы, идиот!

– ГРАФ. ГРАФ… Ну и что? Граф! Граф!

– Конечно! Письмо этого идиота начинается с обычной его словесной игры, которая нам уже до такой степени мозги зас……, что мы на нее внимание обращать перестали. Срочная шифрограмма = граф и сор моя ниша . Граф и сор, сволочь! Он нарочно эту туфту во всех своих письмах гнал, чтобы нас с толку сбить! И сбил бы, гад, если бы не я. Если бы не я!

– Погоди, погоди… то есть все эти цифры – названия московских банков?

– Ну да!

– И ты их определил?

– Ну да!!! Значит, слово «граф» у нас уже есть. Дальше 98-12 – это Интерпрогресс, буква И. Я тебе полностью номера телефонов говорить не буду, это очень долго. 21-37 – Солидарность, 16-60 – Оргбанк, 10-19 – Русский Депозитный Банк. Что вы-шло?

– Сор!

– Правильно. Поехали дальше: 62-40 – Меритбанк, 42-74 – О.К.Вавилова, 02-44 – Янус-банк…

– Моя!

– 26-84/д.123 – Новая ЭкономПозиция, 40-50/55-29 – Инвестсбербанк, 24-10 – Шанс-банк, 35-35 – Альфа-банк!

– Ниша! Ниша!

– Да. Да. Да.

– Не слабо. Ох как не слабо! Ладно, уговорил, подаю в отставку, гением будешь зваться ты. Но все-таки – какой банк? Он тут нагородил… сколько? – пятнадцать названий! Это, конечно, сужает круг поисков, но все-таки их до хренища. А ты говоришь, что знаешь название. Как ты его вычислил?

– Неужели не понимаешь? Это чертов притворщик – ну что он мог выбрать, что? Конечно, «Янус»! Двуликий Янус!

– Янус… Янус, Янус… А ты знаешь, очень может быть.

– Может быть? Точно! Клянусь тебе! Спорим?

– Всё б ты спорил, всё б ты спорил… Насчет Януса – идея хорошая, но что-то меня в этом списке цепляет, еще что-то… Гагаринский, Российский капитал, Авангард, Фундамент-банк, Интерпрогресс, Солидарность, Оргбанк, Русский Депозитный Банк, Меритбанк, О.К.Вавилова, Янус-банк, Новая ЭкономПозиция, Инвестсбербанк, Шанс-банк, Альфа-банк… Янус-банк… Подожди! Посмотри на текст письма. Не на цифры – только на текст:

«В правительство

от пациента Простилкина,

которого все считают сумасшедшим

СРОЧНАЯ ШИФРОГРАММА

(= граф и сор моя ниша)

Срочно должен сообщить, что врачи держат меня здесь насильно, а я знаю средство спасения маленького мира и возвращения прошлого. Это не машина времени для всех, но я точно знаю, как вернуть в прошлое одну женщину.

Надо только набрать этот код и использовать свой последний шанс.

…Помогите мне, правительство! Люди! Последний шанс спасти мир от подлецов и врагов!

Рассудок – суд срока. Предатель = дать тел(о). Лечили рабов – врачи болели

Пациент Простилкин, которого сделали сумасшедшим насильно».

Посмотри внимательно! Тебя тут никакое слово не цепляет?

– Шанс… Слово «шанс» повторяется дважды!

– Точно. Точно! Это банк «Шанс». Не «Янус», а «Шанс»!

– А ты знаешь, похоже. То есть он нас уже вообще считает за безмозглых идиотов, если откровенно это слово называет, – и думает, что мы не догадаемся?

– Ну так ведь мы и не догадывались.

– Зато теперь – догадались! Теперь мы знаем банк! Осталось только…

– Да. Остался только код.

– Код, код… Код!

– Ничего. Я думаю, что код в той бумажке, которую он передал сам знаешь кому. Недаром же он дважды фактически называл ее имя в письмах.

– Не тяни резину! Доберись до нее!

– Доберусь, не переживай. Доберусь. И до бумажки, и до нее.

* * *

Нет, это был не просто звонок. Это был настоящий трезвон: кто-то воткнул палец в кнопку и, полное впечатление, не собирался ее отпускать.

Все трое: Алёна, Капа и Костя – переглянулись, как воры, застигнутые на месте преступления. Потом Костя заметался по комнате – просто поразительно, как проворно умудрялся передвигаться этот большой, длинноногий и длиннорукий мужчина! Проворно и совершенно бесшумно.

Спустя мгновение Алёна поняла, что метался Костя не просто так: он явно выискивал место, куда спрятаться. За кресло, стоящее в углу, ввинтиться не удалось, как не удалось заползти и под диван: для этого потребовалось бы сделаться плоским, словно лист бумаги. Большой стол, на котором стоял компьютер, вроде бы подошел, Костя под него, как принято выражаться в Нижнем Новгороде, убрался , но было видно, как он там сидит, скорчившись, а поэтому он проворно выбрался наружу и наконец-то нашел себе пристанище между книжным шкафом и окном. Это небольшое пространство было завешено оконной портьерой, и вот под ней-то Костя и скрылся, предварительно вытеснив оттуда свернутый в трубочку и убранный на лето ковер. Ковер лег посреди комнаты, а Костя вытянулся за портьерой.

Все это время, пока Костя выискивал себе убежище, Алёна и Капа молча водили туда-сюда глазами, следя за его передвижениями, а как только он замер под прикрытием портьеры, женщины уставились друг на друга.

Глаза Капы были полны слез.

– Алёна… Леночка… – пробормотала она, тиская свои маленькие, тощенькие ручки так, словно непременно хотела отломить их. – Помогите! Помогите нам! Это за ним пришли, не отдавайте его!

Ее голос был едва слышен за непрекращающимися звонками. Но когда они прекратились, оказалось, что Капа чуть ли не кричит – истерически, пронзительно:

– Спасите его!

– Откройте, милиция! – раздалось за дверью, и Капа онемела, зажала рот руками.

Господи, какая еще милиция?! Откуда?

А, понятно. Это вчерашние менты проснулись. Алёна в припадке вполне постижимой бравады бросила им вчера визитку, словно перчатку, и вот они явились звать ее к барьеру… Садисты! Главное, среди ночи притащились, и «мстя» их за ложный вызов будет, конечно, ужасна. Однако не совсем понятно, почему так тряслись Капа и ее приятель. Уж не сбежал ли он из психушки? Или, чего доброго, из тюрьмы?!

Господи, сколько ужаса в Капиных глазах!

– Откройте, милиция!

Придется открыть, делать нечего. И помнить, что наступление – лучший способ обороны.

– Кто там?

Так, повозмущенней!

– Открывайте, отдел охраны!

Охраны чего, интересно?! Охраны памятников старины? Притащились какие-то извращенцы среди ночи, вот же…

Отдел охраны?!

Сигнализация!

Сработала сигнализация! Алёна впустила Капу и этого ее… Господи, как же его… Костю Безфамильного, совершенно забыв, что включала на ночь сигнализацию!

И вот они явились, крутые парни в бронежилетах. Явились спасать от грабителей квартиру писательницы Дмитриевой, склеротички и растяпы, которой не жаль денег на бесчисленные штрафы за ложные вызовы…

«Ну ладно, опишу это в новом детективе», – подумала она, пытаясь найти утешение в привычной иронии, но тут же вспомнила, сколько раз уже описывала все это в детективах, – и только зубами скрипнула. Ох уж эта писательница Дмитриева, любительница снова и снова наступать на те же самые грабли, которые она сама же снова и снова расставляет на своем пути!

– Добрый вечер, – сказала Алёна смиренным голосом, открывая дверь, – вы меня ради бога извините…

– Ну что опять, Елена Дмитриевна? – усталым голосом перебил круглый, как шар, парень в форме, которой было практически не видно под бронежилетом.

– Да вы понимаете… – начала было Алёна, но парень отодвинул ее в сторону и вошел в квартиру.

– Кто там у вас? – спросил он, поведя рукой по направлению гостиной, и рука эта показалась Алёне какой-то странно длинной… а, ну да, в ней пистолет!

– Нет-нет, ничего страшного! – выкрикнула она, повисая на этой руке. – Просто соседка пришла… за лекарством! Ей плохо стало, она и пришла!

Парень опустил пистолет, и лицо его вытянулось.

Наверное, вытянется! Ведь из комнаты вышла Капа в этом своем жутком халате, который волочился по полу, и вид у нее при этом был – краше в гроб кладут.

– Может, «Скорую»? – послышался голос из-за двери, и в прихожую вошел второй боевик-охранник – помоложе, но в таком же устрашающем бронежилете, как первый. – Ой, и правда как женщине плохо…

Кажется, при упоминании о «Скорой» Капе еще сильнее поплохело. Она припала к притолоке – и ни вздохнуть, ни охнуть.

– Да, видите, какие дела, – покачала головой Алёна. – Когда она такая пришла, я, конечно, обо всем на свете забыла, в том числе о сигнализации. Но вам надо было сначала позвонить, прежде чем ехать, вы же уже знаете, какая я растяпа.

– Мы звонили, – сурово информировал старшой. – Только вы трубку не брали.

– Никаких звонков я не слы… – начала Алёна, но осеклась, вспомнив, что два телефона отключила, а на третий взгромоздила подушку, чтобы этих самых звонков и впрямь не слышать.

– Ох, вы меня простите… – простонала она, привычным движением опуская повинную голову, которую… и далее по тексту. – Простите меня, я больше никогда не…

– Вы это уже говорили два раза! Или даже три! – хихикнул молодой охранник. – И пижамка на вас опять та же самая!

Алёна так и вспыхнула. Он что, намекает, что у нее всего одна пижама? Дурак! Их четыре, но они практически одинаковые, бледно-голубые такие, только на одной больше розовых цветочков, на другой – зеленых, на третьей – синеньких, а четвертая в основном желтенькая. В ней Алёна как раз и пребывает в данный момент. А парень, наверное, дальтоник, цветов не различает, идиот!

– Ладно, Елена Дмитриевна, – зевнул старшой. – Где тут прислониться штраф выписать?

И принялся доставать планшетку с квитанциями.

– Может, в комнату пройдете? – заикнулась было Алёна, да прикусила язычок. В комнату их пускать ни за что нельзя! В комнате прячется чокнутый Костя. Разборок еще и с ним Алёна просто физически не выдержит!

На счастье, бронежилет постарше мотнул головой и пристроил свой планшет на коленке, согнув ее таким привычным движением, что у Алёны от стыда щеки загорелись. Впрочем, заполнение квитанции много времени не отняло, коленка благополучно разогнулась, и парни вскоре ушли, пожелав проштрафившейся растяпе спокойной ночи.

Алёна заперла дверь и абсолютно без сил прислонилась к стенке. Напротив висело зеркало, и, взглянув на свое отражение, она только махнула беспомощно рукой. Теперь от Капы она отличалась только длиной и цветом халата, а видок-то у обеих – как раз для братской могилы…

Капа между тем от своей притолоки отклеилась и меленько затрусила в комнату.

– Костя! – послышался ее ласковый голосок, – Костенька, выходи, они уже уехали! Все хорошо, все в порядке, не волнуйся!

Медленно, шаркая ногами, из комнаты показался Костя, поддерживаемый Капой, и побрел к двери. Чудилось, он идет во сне, и Алёне вдруг стало до того жаль этого человека, что даже глаза защипало. И тут снова кто-то затрезвонил в дверь!

Капа застонала.

– Господи милосердный… – выдохнула Алёна. – Да что это за фильм ужасов?!

Костя рванулся обратно в комнату – наверное, опять прятаться в насиженном (то есть настоянном) месте за портьерой, однако первый припадок страха у Алёны уже прошел.

– Ничего, это, наверное, ребята что-нибудь забыли выписать, – успокоила она своих гостей и открыла дверь. И чуть не рухнула тут же, где стояла, потому что это оказались не «ребята», а очередной сосед.

Сан Саныч собственной персоной!

– Минуточку! – сказала Алёна, не слишком-то веря своим утомленным чрезмерно быстрой сменой событий глазам. – А вы откуда? Татьяна говорила, что вы только утром вернетесь!

– Да мы и вернулись только что – на проходящем владивостокском, – сообщил Сан Саныч, и Алёна заметила, что вид у него отнюдь не спальный, а вполне деловой: отличный костюм, рубашка с галстуком, роскошные мокасины. И цитатница наша невольно вспомнила подходящее к случаю из «Двух капитанов» Каверина: «Как все очень некрасивые люди, он старался очень тщательно, даже щегольски одеваться». Один в один про невзрачненького, но всегда суперэлегантного Сан Саныча!

– Я даже дома еще не был, видите? – Сосед помахал портфелем. – Иду к подъезду, смотрю, около вашего стоит милицейская машина, а в вашей квартире во всех окнах свет… Я испугался, думал, опять что-то случилось… Ой, извините, я не поздоровался! Здравствуйте, Алёна, здравствуй, Капа!

– Правда что, здрасьте, Сан Саныч.

– Сашенька, здравствуй, – поздоровались дамы – каждая в меру короткости своего знакомства с соседом.

То, что Капа и Сан Саныч оказались на «ты», Алёну совершенно не удивило: они были старожилами дома. Гораздо больше изумило, что Сан Саныч как ни в чем не бывало протянул руку жутковатому Косте и сказал очень приветливо:

– Привет, Константин Николаевич! Сколько лет, сколько зим! Очень рад вас видеть. Как здоровье?

– Терпимо, – буркнул Костя почему-то совершенно нормальным человеческим голосом, и лицо его было тоже спокойным, нормальным. – Взаимно рад встрече, Сан Саныч. Забредайте как-нибудь с супругой к нам по старой памяти, посидим, поокаем.

– С охотой! – улыбнулся Сан Саныч. – С превеликой охотой! Или вы к нам давайте наведывайтесь – в любое время дня и ночи!

Мать честная, какие реверансы! Ночи, главное! Да, в этом доме, похоже, ночные визиты друг к дружке весьма в чести – странно, что Алёна этого не замечала за своими соседями раньше, хотя живет тут уже почти восемь лет!

– Мы пошли, – прошелестела Капа, – спокойной ночи, Леночка. Большое спасибо за лекарство! Мне гораздо лучше, и Костеньке тоже.

Невообразимо быстрый умоляющий взгляд заставил Алёну проглотить уже готовый сорваться с языка вопрос: «Так вы зачем вообще приходили-то, люди добрые?!»

– Спокойной ночи, – пробормотала она несколько нечленораздельно (ну что ж, подавилась немножко, глотая свой вопрос!) и прикрыла дверь за Капой и Костей.

Они медленно зашаркали вниз по лестнице, а Сан Саныч замешкался.

– Так что случилось-то? – спросил он наконец, обеспокоенно разглядывая Алёну.

Ну что ж, она ведь только что видела себя в зеркале и понимала, что основания для беспокойства имеются самые веские.

– Да ничего особенного! – отмахнулась с досадой, мечтая только об одном – чтобы чрезмерно заботливый гость ушел. – Капа пришла за лекарством, а я забыла отключить сигнализацию.

– Поня-атно, – протянул Сан Саныч. – Ну я тогда пошел?

– Да, наверное, – сказала Алёна не без недоумения.

А что, подразумевается, она должна пригласить его остаться? Что это происходит с мужчинами последнее время?

Да всё на самом деле очень просто! Ты же сетовала, что гиперпространство не посылает тебе новых кандидатов на вакантную должность в койке? И вот оно осознало ошибку, вот и решило исправиться и отсыпало щедрой рукой одного за другим Влада, Юрия Литвиненко, Сан Саныча… да и Нарцисса с его вдруг проснувшейся убийственной нежностью, если на то пошло!

Надо надеяться, что в этом ряду должны стоять также и Анькин муж, Лев Муравьев, Николай Носачев, Гриша Орлов, фельдшер Ваня и шофер Пак с его тоненьким голосом и узкими корейскими глазами? Да, и еще невидимка с шелестящим шепотом!

Шутка, конечно. А если серьезно, всю эту обойму мужиков, внезапно закружившихся вокруг нее в каком-то сюрреалистическом вихре, Алёна не глядя, чохом отдала бы за одного-единственного… Понятно, за кого!

Но… бодливой корове… и далее по тексту!

– Алёна, а вы бы не хотели встретиться и поговорить с Левой? – вдруг тихо, очень серьезно спросил Сан Саныч.

– С вашим другом? А зачем? – вскинула брови Алёна.

– Но ведь что-то вокруг вас неладное происходит! Не хотите с ним посоветоваться? Кое-что рассказать?

– То есть? – теперь уже вовсю вытаращилась она. – Как понимать – что-то происходит? С чего вы это взяли?

– Ну я же не без глаз, – досадливо мотнул головой Сан Саныч. – Капа пришла к вам ночью за лекарством! Да что за цирк! Она же в аптеке работает!

– Что, серьезно?! – ахнула Алёна.

– Вот видите, вы не знаете даже этого, – усмехнулся Сан Саныч.

Писательница наша, когда хотела, умела соображать очень быстро.

– Ну и что, что Капа работает в аптеке? – пожала она плечами. – Аптека же не в ее квартире находится, верно? У нее полно лекарств, но этого как раз не было.

– Какого?

– Да так, чисто женские штучки, – с независимым видом вывернулась Алёна.

– Чисто женские? Бросьте! – отмахнулся Сан Саныч. – Вы же с Капой, наверное, вообще двух слов друг другу не сказали. Что вы, что она ведете очень уединенный образ жизни, вы никак не можете быть такими близкими людьми, чтобы она к вам являлась этак запросто, и если вдруг пришла среди ночи, да еще и Простилкина привела…

– Кого? А, понятно, то есть его фамилия Простилкин, этого безумного дяденьки, – Алёна сообразила, что речь идет о Косте, вернее, Константине Николаевиче. – А он ей кто?

– Это ее бывший любовник, у них и правда была безумная страсть, он ради Капы от жены ушел, правда, так с ней и не развелся, якобы дочку жалел. Потом жена умерла, он, видимо, счел себя косвенно виновным в этом… Бросил Капу, вернулся домой, воспитывал дочь. Потом он вроде болел. Но я толком о нем ничего не знаю. Судя по виду, да, очень сильно переболел! Я рад, что он вернулся к Капитолине, она без него все эти годы просто умирала. Может, хоть теперь оживет, – быстро говорил Сан Саныч. – Но он практически не показывается из квартиры, только по ночам погулять выходит. То ли боится кого-то, то ли просто никого не хочет видеть…

«Боится, – подумала Алёна. – И очень сильно. Но кого? И почему? Кто он – жертва или преступник? Капе-то, похоже, абсолютно все равно, кто он и какой он, лишь бы с ней был… Кто сказал, что нет на свете настоящей, вечной, верной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!» – попыталась поиронизировать Алёна, однако ирония получилась с сильнейшим оттенком зависти. Потому что самой-то Алёне Дмитриевой, умевшей восхитительно живописать всю красоту вечной любви в своих романчиках, этой любви – именно вечной! – в жизни как-то не… не выпало. Ну и что же, зато у нее было много, много разных других любовий… и все на какое-то время казались вечными. Так что в данном случае вовсю действовал закон перехода количества в качество!

И вообще – каждому свое.

Да, но при чем тут несчастный Капин возлюбленный – и она, Алёна Дмитриева? Каким образом встреча с ним зародила у Сан Саныча мысль о том, что с Алёной что-то неладно? Или он как бы сцепил звенья одной цепочки: выстрелы во Влада, потом та туфта, которую тот нагнал в больнице, потом крики Юрия под балконом, теперь вот ночной тарарам в ее квартире…

А что, разве Сан Саныч не прав? Нет, в самом деле! Возможно, конечно, и не существует связи между стрельбой во Влада и ночным визитом Капы, но нельзя отрицать, что творится вокруг писательницы Дмитриевой много чего странного и где-то как-то даже пугающего. И хорошо бы действительно об этом поговорить с нормальным человеком, к тому же, облеченным кое-какой властью. Лев Муравьев, конечно, тип пренеприятнейший, но можно ли вообразить лучшего консультанта, чем начальник следственного отдела городского УВД? Разве что начальник отдела УВД областного ! Но такого в наличии нет. Поэтому стоит встретиться с Муравьевым, правда стоит. Но не для того, чтобы что-нибудь ему рассказать. Совсем наоборот – чтобы кое-что от него узнать! Вопросики кое-какие есть у Алёны, а у Льва Муравьева, думается, есть на них ответы. Вот только пожелает ли он?

– А с чего вы взяли, что ваш приятель захочет со мной общаться? – спросила Алёна. – Вроде бы мы расстались с ним в состоянии вооруженного нейтралитета.

– Да бросьте! – хмыкнул Сан Саныч. – Личные отношения – это одно, а работа есть работа. Мы сегодня чуть не всю дорогу с Левкой про вас говорили, если хотите знать. Не икалось, кстати? Разумеется, он совершенно не поверил, что в этого, как его там, Влада Сурикова стрелял какой-то его же приятель. Лев, кстати, не исключает возможности, что на самом деле стреляли-то вовсе не в него.

– А в кого?!

Сан Саныч смотрел нерешительно.

– Вы что думаете – в меня?! – тихо сказала Алёна.

Сан Саныч опустил глаза.

– Глупости! В меня-то за что? Не за что! – решительно проговорила она.

Слишком решительно, пожалуй. Потому что пыталась скрыть изумление догадливостью этого самого Муравьева, который сначала показался ей человеком не только неприятным, но и недалеким. А он, ишь ты – раз-два, и установил истинную картину происшедшего, выражаясь на жаргоне официальных милицейских сводок. А ей-то, детективщице, инженеру человеческих душ, аналитику и психологу, такая версия и в голову не приходила… до нынешней ночи, пока она не расшифровала некое диковинное сообщение и не прочла в нем собственный смертный приговор.

Так что не храбрись, дорогая Алёна! Не отказывайся от спасения, которое само идет в руки. Тебе ведь надо не только кое-какие вопросики Льву Муравьеву задать, но, может статься, и охрану попросить? А то ведь, если дела начнут разворачиваться в ритме такого штурм унд дранга, романец о злополучной Федре может остаться недописанным. И пленительный образ Иго… то есть Ипполита – конечно, Ипполита! – так и останется недовоплощенным в русской литературе.

– Хорошо, я готова встретиться с вашим другом, – сказала она решительно. – Когда, где?

– Сейчас я узнаю, – радостно воскликнул Сан Саныч.

– Вы что, звонить ему будете? – в ужасе воскликнула Алёна. – В такую пору?! Да он вовсю спит, наверное! С дороги-то… Нет, не звоните. Неудобно. Он меня окончательно возненавидит. Давайте лучше утром!

– Хорошо, – кивнул Сан Саныч. – Я ему просто сигнальчик пошлю, чтобы сам позвонил мне немедленно, как только сможет.

И он нажал какую-то кнопку на своих круглых, выпуклых, как маленький черный бочонок, часах.

– Что это вы делаете? Я думала, вы ему SMS-ку пошлете… – удивилась Алёна. – Или, может, у вас есть на мобильнике кнопка быстрого вызова его номера, – знаете, как на сотовых настраивают? – не преминула она щегольнуть вновь приобретенным опытом.

– Ну да, знаю, конечно, – кивнул Сан Саныч. – Но помните, я вам говорил, что некоторые многофункциональные часы можно настраивать как пульт дистанционного управления автомобилем? У нас с Левкой как раз такие часы, он из Швейцарии привез мне и себе. Теперь, впрочем, подобные кругом продаются, вон хоть бы и в «Консуле» на Покровке. У нас телефонные номера друг друга запрограммированы на корпусе в кнопки взаимного сигнала. Мобильник пока еще из кармана или из портфеля достанешь, а часы – они всегда на руке. – Он вытянул руку, демонстрируя. – Если у Левушки проходит сигнал, он просто знает, что со мной надо сразу связаться. А если не может, то у него с часов сигнал переходит на мобильник и идет мне автоматический перезвон с включением голосового сообщения: «Занят, позвоню попозже».

– Это просто фантастика, – пробормотала ошеломленная Алёна. – Правда, что ли? До чего дошел прогресс!

– Это уже его вчерашний день, – усмехнулся Сан Саныч. – Сейчас и не такие навороты существуют. – Он вдруг зевнул. – Ой, извините… Я что-то вдруг сморился. Поспать в поезде практически не удалось, трепались с Левушкой всю дорогу…

– В том числе и обо мне? – лукаво поглядела Алёна.

Ох, как лукаво она могла смотреть, когда хотела…

Сан Саныч стал весь красный, но подтвердил охрипшим голосом: да, болтали о писательнице Дмитриевой, было такое дело… Обсуждали ее творчество!

– Ну хорошо, вы тогда идите, а утром, как решите с вашим другом насчет времени, позвоните мне, – наконец-то сжалилась Алёна над смущенным соседом, и он ушел, казалось, с трудом удержавшись, чтобы не поцеловать ей ручку на прощание.

Ну и поцеловал бы, подумаешь, большое дело!

Алёна вернулась в кабинет, к компьютеру, и еще раз полюбовалась на дело рук своих и интеллекта. Кто бы ни изобрел этот шифр, Костя Простилкин или Олег Малышев, разгадать его было трудно! Ай да Пушкин, ай да молодец! Правда, у Пушкина (и у Алёны Дмитриевой) оставалось еще два нерасшифрованных письма. Однако силы кончились… Поэтому Алёна отложила новые интеллектуальные подвиги на завтра, выключила компьютер и отправилась в постель. Вполне можно поспать еще пару часиков!

«И все-таки – зачем приходила Капа?!» – вдруг ожгла догадка.

А хорошая была бы хохма: сейчас взять да и явиться к соседке с этим вопросиком! Как говорится, приколись, блин!

Увы, сил прикалываться у Алёны уже не было. Их оставалось ровно на столько, чтобы стащить подушку с телефона (хватит, поохраняла свой покой сегодня ночью!), а потом выключить свет и уснуть мертвым сном… даже не предполагая, что об этой снятой подушке она пожалеет уже через два часа, и как пожалеет!..

* * *

Врачу – последней надежде

От пациента Простилкина

Психушка на Ульянова

Посмешище-чистилище ь 1

Простите за бумагу – иной не нашлось – вина врачей отделения ь 1, оставивших меня без нее

!!! ЗАЯВЛЕНИЕ-ПРОСЬБА !!!

Сначала в стихотворной форме, потом: кратко, ясно – Суть, Цель, Толк, Смысл.

 
Если Вы – не врач в халате,
Совесть ваша не в прокате,
Если доктор-Дух есть Вы
И чураетесь молвы,
Что пойдет о Вас по небу,
то хотелось сделать мне бы
С Вами этот малый шаг.
Глупость чина наш есть враг.
Кто по чину должен богу
Строить людям в рай дорогу,
Тот который день молчит,
Кабинет ему как щит.
Он не знал клаустрофобий,
Страхов, видно, тех подобий,
С неба бог что нам дает
За провинности раз в год.
Он не ценит чин мужчины,
И от этой вот причины
Я прошу вас передать
На листочках благодать,
Что придет к нему с поступком –
К пациенту в слове хрупком,
Слове малом – разрешить
Протянуть к эфиру нить.
Ну, короче. Тут всё ясно,
Благодарен я Вам страстно –
Нужен мне один звонок,
Завтра день Вам будет впрок.
Поясняю о себе:
Я – Бога дух, его уста,
Моя фамилия проста.
 
* * *

Нет, правда – никогда в жизни не было так жалко просыпаться. Не только потому, что Алёна совершенно не выспалась и веки казались каменными. Просто-напросто ей снился Игорь. Они танцевали, конечно… нет, не румбу и даже не медленный фокстрот. Они танцевали именно тот танец, который больше всего на свете любила Алёна… его танцуют, как правило, в горизонтальной позиции, хотя, конечно, возможны варианты.

Она знала, что это именно Игорь – его черные глаза, его темные волосы, его загорелые плечи, его «Фаренгейт», который Алёна не любила, однако готова была вдыхать его до бесконечности, потому что он нравился Игорю, – но лицо его было закрыто черно-фиолетовой маской. Это была маска Нарцисса, и Алёне вдруг стало нестерпимо страшно: а вдруг это и правда Нарцисс?! И она начала гладить, трогать, ласкать Игоря еще нежней, еще неистовей, чтобы убедиться – это именно он, любимый, он, единственный, это он с ней, а не кто-то другой – ненужный, временный, обреченный на скорое забвение… И она уже чувствовала, что вот оно, сейчас придет, то, ради чего задыхаются в едином ритме они оба… как вдруг Игорь приподнялся на руках и сказал ровным, насмешливым, не своим голосом:

– Это слово – первый шаг к разгадке тех загадок, которые я намерен перед тобой поставить. Рано или поздно ты поймешь, ты всё поймешь…

Почему-то было невыносимо слушать этот его – нет, не его, чужой! – голос. Он звучал пронзительно, нестерпимо! Алёна зажмурилась, а когда с усилием приподняла отяжелевшие веки, Игоря уже не было. Она была одна, опять одна в своей постели, а рядом разрывался от пронзительных трелей телефон.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю