332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Арсеньева » Час игривых бесов » Текст книги (страница 11)
Час игривых бесов
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:05

Текст книги "Час игривых бесов"


Автор книги: Елена Арсеньева






сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Что?..

У Алены вдруг ослабели ноги.

Олег Михайлович Гнатюк?!

Но ведь Олег Михайлович Гнатюк – это главный злодей «заказного романа», последнюю порцию которого она сегодня утром переслала по электронной почте!

И кстати... кстати, между прочим: Константин Катков, которого искал в магазинчике «Горячая еда» недоросток Борик, – персонаж того же романа.

* * *

– Ну вот сюда проходите, – сказал отец, вытаскивая узкий и плоский, похожий на металлическую пластинку с пупырышками ключ из замочной скважины, но даже не пытаясь распахнуть для гостей дверь. – Проходите, прошу!

Стервозная Света, разумеется, тоже стояла неподвижно.

Раечка на всякий случай незаметно придержала Димку за рукав. Судя по тому, что его друзья не двинулись с места, он помнил ее предупреждение, да и сам успел предупредить парней: в квартире установлена не только охранная, но и «шокирующая» сигнализация, и на того, кто входит, не зная об этом, обрушивается мощный световой удар, врубается сирена, а из хитро пристроенного баллончика ударяет струя жгучей перечной жидкости. Ну и на пульте срабатывает тревога, конечно. Раечка прекрасно понимала, почему отец пытается поймать кого-то из парней в эту ловушку: хочет показать им, что, хоть квартира еще нежилая (отец купил ее в этом новом, недавно выстроенном доме две недели назад, здесь даже мебели практически не было, потому что отцу не нравилась сантехника и он хотел все поменять), сигнализация уже стоит, да такая, что не каждый дурак прорвется, поэтому нечего и пытаться лезть сюда в отсутствие хозяев. Конечно, отец все еще не доверяет Димке, считает его каким-то аферистом, а может, даже наводчиком.

Раечка стиснула зубы. Ну, отец вообще в людях не разбирается! Женился на проститутке, а такому воспитанному, такому интеллигентному Димке почему-то не доверяет!

– Ну, входите. Входите! – настаивал отец, однако Димка только галантно поклонился, отступая в сторону и оттесняя парней:

– Только после вас. Теперь промедление выглядело бы просто глупо, и отец достал пульт управления сигнализацией, который имел вид брелка с несколькими кнопками. Нажал на одну из них, из квартиры донесся едва слышный звоночек.

– Совсем забыл, – буркнул отец. – Мы хоть тут не живем, но сигнализация какая надо установлена. Совсем забыл!

Выглядело все это довольно неуклюже, и Раечке стало ужасно стыдно перед Димкой за своего неотесанного папашу. Ну, может, Димка поймет, почему она иногда бывает такой грубой! Есть в кого!

Зато папка богатый, напомнила она себе, и чувство неловкости прошло. Папка богатый, а богатые имеют право на причуды. В самом деле, еще не хватало, чтобы отец считался с такими голодранцами, как Димкины приятели!

Один из них, Борис, еще как-то ничего, курточка стильная, а второй, по имени Лева, и в самом деле сущий лев, дикий какой-то. Молчит угрюмо, глазами зыркает по сторонам, руки в карманах... Откуда такие друзья у Димки?! Хотя, как ни странно, именно этот неприятный Лева очень понравился Свете. Так и давит на него косяка своими белесыми глазками, так и норовит оказаться к нему поближе! А на нее саму явно запал Бориска.

Нет, ну надо же! Тут должен состояться настоящий научный эксперимент, а Светка ведет себя так, будто на блядки пришла. Господи, хоть бы отец ничего не заметил! Зачем он ее только взял! Все было бы иначе, если бы он не брал с собой эту дуру бесстыжую!

Пока Раечка терзалась этими мыслями, все по настоянию дуры бесстыжей побросали в прихожей на табуретки куртки, сняли обувь и прошли в гостиную. Ну, насчет того, чтобы разуться, Раечка не возражала: здесь все затянуто огромным серебристым ковром, а на улице слякотища такая, с ума сойти.

У Бориски и у Димы оказались нормальные, приличные носки, а от ног Левы вроде бы даже попахивало, и носки у него были какие-то безумные, домашней вязки, что ли? Раечка с изумлением наблюдала за мачехой. При виде этих носков она и вовсе ошалела, уставилась неподвижным взглядом на Левину ширинку, на которой «молния» была почему-то застегнута не полностью, а сама знай только губы украдкой облизывает. И Раечка по-взрослому пожалела отца. Если это дело с феромонами пойдет, ему надо самому таким парфюмом начать пользоваться. Как это Дима называл мужской феромон? Адро... как-то там... андростадион, кажется [9]9
  Раечка ошибается – мужской феромон называется андростадиенон.


[Закрыть]
. Вот этим стадионом отцу надо мазаться с утра до ночи, чтоб жена от него не гуляла. Тогда другие девушки на него тоже будут обращать внимание, и Светка от ревности сдохнет!

А впрочем, насколько знала Раечка, у отца никогда не было недостатка в любовницах. Особенно с тех пор, как он возглавил этот свой бизнес. Какой дурак сказал, что деньги не пахнут? Они пахнут похлеще всяких там феромонов! И притягивают посильнее всяких стадионов!

Вот разве что носки Левы могут составить им приличную конкуренцию... И если отец это заметит, Димкина затея провалится с треском!

Похоже, Димка тоже почуял (носом!) неладное и заспешил:

– Ну, начнем, господа. Начнем, да, Альфред Ахатович?

Отец угрюмо кивнул, устраиваясь в большом бледно-розовом кресле, еще затянутом упаковочной пленкой. Мягкая мебель была куплена и завезена, но не распакована: диван, угловой диванчик и три мягких кресла стояли под пленкой. Ну и ладно, для экспериментаторов сойдет.

Димка, получив официальное разрешение, открыл свою сумку и достал полиэтиленовый пакетик, в котором лежали два респиратора. Отец фыркнул, но спорить не стал и неловко пристроил респиратор на лицо. Он долго возился с завязками, пришлось Раечке ему помочь, потому что Света, совершенно ошалев, все шарила взглядом то по Левиным носкам, то по его ширинке, то по красивой, но несколько туповатой физиономии, обрамленной неопрятными кудрями. Ну и вкус у этой тощей дуры!

Димка сам ловко управился с завязками своего респиратора, однако Раечка все же подошла к нему, как бы проверить их, и украдкой потрогала его коротко стриженные, светлые, такие аккуратные волосы. Ой, Димочка, как же я буду любить тебя, когда мы будем вместе, когда ты станешь знаменитым, когда мы все разбогатеем еще больше с помощью твоих феромонов!

Димка поежился, но не оглянулся. Он был такой серьезный, такой деловой!

– Рая, дай мне твою руку, – сказал глуховатым респираторным голосом. – Запястье.

Она встала перед Димой и засучила рукавчик свитера. Димка достал из внутреннего кармана крошечную пробирочку, в каких продают душистые масла в аптеках, а еще концентрат чистотела продают – Раечка видела, его для сведения родинок и бородавок рекомендуют, – и там была даже пробочка такая аптечная со вставленной в нее стеклянной тонюсенькой палочкой...

– Рукав до локтя подними, – попросил Димка и открыл пробирочку.

Повеяло легким, немножко душным ароматом, и Света оживилась, задергала своим острым носом, в первый раз отвлекшись от аромата Левиных носков:

– Ой, «Дольче и Габбана», лайт блю! Какая прелесть!

Эти духи Раечка не выносила. Ненавидела их лютой ненавистью! Ими на все четыре стороны благоухала Алена Дмитриева. Это были ее любимые духи. Достаточно веская причина, чтобы Раечку тошнило от их запаха. Да еще и Свете они нравятся, ну ужас! И надо же, чтобы именно их Димка припас для участия в эксперименте.

Как бы все дело не провалить. Какой нормальный мужчина отреагирует на этот отвратительный запах?

– В принципе, – официальным тоном заявил Дима, – безразлично, с каким парфюмом смешивать феромоны. Они не влияют на структуру аромата-носителя, поскольку, подчеркиваю, не имеют самостоятельного запаха. Кроме того, феромоны в летучем состоянии на вомероназальный орган не действуют. Им необходимо смешаться с естественными выделениями кожи, чтобы начать испаряться.

Он схватил Раечку за руку и вылил на ее запястье все содержимое пробирочки – впрочем, там и была-то всего-навсего капелька.

Его прикосновение и совершенно забойное словосочетание – «структура аромата-носителя» – повергли Раечку в ступор, и она приняла на себя ненавистные «Дольче и Габбана» без звука и ропота.

– Рая, отойди от нас с Альфредом Ахатовичем подальше, – приказал Димка. – На всякий случай.

– Да ладно, – хмыкнул ее отец. – Что ты меня каким-то сексуальным маньяком норовишь выставить? Она все-таки моя дочь! Другое вообще дело, я не вижу никакой реакции на этот дурацкий феромон у твоих дру...

Он осекся, потому что Борик вдруг странно задергался в своем кресле. Он начал хвататься за подлокотники, не то пытаясь выбраться из объятий мягкой, даже слишком, быть может, мягкой мебели, не то силясь удержать себя на месте, а его ноги начали выплясывать по ковру, то раздвигаясь, то сжимаясь. И он стал громко дышать, водить по сторонам глазами, а потом уставился на Раечку и улыбнулся... так улыбнулся ей, что у нее запершило в горле.

Она даже не предполагала, что маленький и не слишком-то взрачный Борик может рассыпать из глаз такие искры! А его улыбка, а эти полуоткрытые губы, которые он то и дело облизывал, словно смотрел не на девушку, а на целый килограмм французских трюфелей «Fantaisie» – обалденно вкусных, самых вкусных, на взгляд Раечки, конфет на свете, таких жирных, таких сладких, таких горьких, таких... Раечка могла бы питаться только ими одними с утра до вечера! Ну вот сейчас у Борика был такой вид, словно он горстями запихивает в рот трюфели «Fantaisie».

– Борька, контролируй себя, – предостерегающе сказал Дима и тоже напряженно схватился за подлокотники кресла, как бы готовясь в любую минуту вскочить.

Борис перевел на него взгляд, несколько секунд смотрел затуманенными глазами, потом снова обратил их на Раечку. И вдруг лицо его исказила страдальческая гримаса, а из глаз... Господи, велика сила твоя, как говорила Раечкина прабабушка! Из Бориных глаз просто-таки ручьями потекли слезы! Сколько муки выразилось на его лице, это же вообразить невозможно! Чудилось, его поджаривают на медленном огне, рвут на части раскаленными щипцами! Он то хватался за подлокотники, то прижимал руки к сердцу, то прикрывал ладонями, сложенными ковшиком, место, на котором были застегнуты его джинсы... Ну совершенно, как делают маленькие дети, когда очень хотят на горшок и боятся не дотерпеть.

Потом Борис вдруг завил ноги такой веревочкой, что Раечка диву далась, как это вообще возможно проделать человеческими конечностями, которые ведь состоят не только из мышц и сухожилий, но и из костей, – так вот, ноги Бориса были завязаны узлом, словно он стремился скрыть застежку брюк от посторонних взглядов. Потом он взвизгнул, прижал ко рту ладонь и вцепился в нее зубами. Зажмурился, но слезы все еще сочились из-под ресниц. И простонал нечто неразборчивое, что-то вроде:

– А оэ э оу! Э оу! Уыаю!

Заплаканные глаза Бориса распахнулись и уставились на Раечку так страстно, что она вдруг догадалась, что именно пытался изречь страдалец:

«Я больше не могу! Не могу! Умираю!»

Умирает?!

Борис умирает из-за нее? Из-за нее?

Из-за нее, толстой коротышки, на которую с таким презрением таращились длинноногие дамы вроде мачехи и писательницы Дмитриевой! Да им, этим теткам, этим бабкам, и не снилось такое... да ради них никто и никогда не подумал бы умереть!

Ошеломленная Раечка тупо наблюдала телодвижения Бориса, и вдруг истерический визг прервал ее оцепенение.

От неожиданности Раечка сама рефлекторно взвизгнула, обернулась – и сначала увидела огромные, расширенные, побелевшие от страха глаза мачехи Светы. Света и сама была белая, как мел. Она забилась с ногами в кресло и тыкала куда-то пальцем с длинным-предлинным ногтем.

Раечка повернула голову туда, куда указывала Света, – и остолбенела... Она и рада была бы крикнуть, да подавилась собственным голосом при виде Левы, который, глядя на нее мрачными, безумными глазами, вскочил с кресла, рванул «молнию» на своих джинсах и извлек оттуда...

Что это? Что это там такое?

Такого Раечка в жизни своей не видела! Такого просто не бывает! Не может быть!

* * *

Во дворе около подъезда опять обнаружилась машина отдела охраны. Увидев ее, Алена немножко подержалась за сердце, потом заставила себя принять спокойный вид и подошла к охранникам, которые на сей раз заняты были не кроссвордом, а сканвордом из многоумной газетки, которая так и называлась: «Сканворды».

Алена постучала согнутым пальцем в стекло.

– Здрасте, Елена Дмитриевна, – сказал Славик. – Не пугайтесь, все в порядке. Просто сработала сигнализация – ни с того ни с сего. Мы приехали, посмотрели. Все нормально. Она опять, опять... видимо, заклинило что-то. Или замкнуло. Мы решили остаться на всякий случай. Ну, раз вы уже пришли, мы поехали?

Алена мрачно покачала головой. В аналогичном случае она застала в своей квартире господина Саблина и его телохранителя. Не хотелось бы наткнуться сейчас на персонаж из его романа! В смысле, на господина Гнатюка.

– Пожалуйста, давайте вместе поднимемся, проверим, как там, все ли в порядке, – попросила она. – Как вы думаете, почему там что-то замыкает?

Славик с видимой неохотой выбрался из машины, одернул куртку, которая казалась слишком толстой и неуклюжей из-за поддетого под нее бронежилета, и потащился позади Алены на третий этаж. Впрочем, на последнем лестничном пролете он обогнал даму и перед дверью оказался первым – принимать огонь на себя, надо полагать. Открыл дверь запасными ключами, которые хранились в отделе охраны и брались с собой на выезд, сам позвонил на пульт, прошелся по комнатам, с самым серьезным видом заглянул в ванную и туалет, даже дверь коридорной ниши открыл.

– Все в порядке! – отрапортовал браво. – Разрешите идти?

– Идите, – не сдержалась, хихикнула Алена.

– Вы бы, Елена Дмитриевна, телефонного мастера вызвали, – сказал Славик, уже ступив на порог. – Может, у вас аппараты барахлят, а нам из-за этого лишняя морока. Или дайте заявочку линию простучать. Договорились? Сделаем?

– Завтра же сделаем!

Заперев за Славиком дверь, Алена кое-как пошвыряла в стороны сапоги, шубу, шарф, сунула ноги в тапки и ринулась к компьютеру. Притопывая от нетерпения, дождалась, когда он нагреется, и открыла файл, который у нее был сохранен под названием «Заказной роман». Забегала курсором по экрану, выискивая нужный абзац...

– Не он, конечно, – облегченно вздохнула Алена, найдя наконец то, что искала.

Ах, не он, не он, вскрикнула Марья Григорьевна и упала в обморок. Или это была не Марья Григорьевна? Как ее звали, ту барышню из «Метели»? Марья Кирилловна – это из «Дубровского», Марья Ивановна – «Капитанская дочка», а в «Метели» кто? Можно пойти посмотреть собрание сочинений Пушкина, однако отчество бедняжки Марьи сейчас интересует Алену Дмитриеву в последнюю очередь. Куда важнее то описание внешности Гнатюка, которое она прочла в первой части истории Ивана Саблина: Гнатюк «был очень низкорослым, гораздо ниже моего плеча, и он был толстый, просто-таки круглый, лысый, одетый во все светлое и, это сразу понял даже я, мальчишка, в очень дорогое. Собственно, он был не совсем лысый: какой-то светленький легкомысленный пушок на его макушке имел место быть, и из-за него он имел необычайно добродушный вид. И хотя черты лица добродушием не отличались: они были набрякшими, тяжелыми, небольшие глазки, запрятанные в складках кожи, придавали лицу вид хитрый и даже опасный, – широкая улыбка смягчала это впечатление. И довершал дело голос: глубокий, мягкий, какой-то даже уютный, этот голос был бы под стать изящному и благородному Атосу, а не какому-то... гному».

Определенно не он. Этот Гнатюк и правда гном. Тот, которого сегодня видела Алена, типичный Кощей – высокий, тощий, лицо у него костистое, череп бритый, глаза большие и прозрачные... правда, костюм тоже дорогой. Что же касается голоса...

Голос тоже соответствует описанию Саблина: мягкий, бархатистый.

Алена отвернулась от компьютера, придвинула к себе листок и принялась рассеянно черкать по нему карандашом. Рисование всяческих загогулин, загадочных профилей, а также цветов было ее любимым средством сосредоточиться. Помогало также написание ключевых слов задачки-загадки и пририсовывание к ним ножек, ручек, крылышек, кудряшек, бантиков...

Глупости все это. Подумаешь, голос!

Или не глупости? Предположим, Саблин нарочно нарисовал неверный портрет своего приемного отца, исказив его до неузнаваемости. И вообще, очень может статься, что даже это имя – Гнатюк Олег Михайлович – выбрано наобум Лазаря. Первое попавшееся, которое пришло на ум или которое попалось на глаза в телефонной книге. Так что этот Гнатюк из «Хамелеона» чист аки агнец...

Нет. Вернее, да. Да, он был бы чист, аки агнец, если бы ему не принадлежал «БМВ» с тремя восьмерками в номере, который был замечен дважды в очень непростом месте и в весьма опасное время. Или Алена, по обыкновению всех дам-детективщиц привыкшая нагнетать сюжетные коллизии, видит криминал там, где его нет и быть не может, или все совсем непросто с этим Гнатюком Олегом Михайловичем!

Алена задумчиво рассматривала каракули и загогулины, выведенные карандашом как бы без ее участия. В такие минуты, по мнению психологов, приоткрываются глубины подсознания. Ну и что там происходит, в ее глубинах? Вот этот острый-преострый кинжал, нарисованный ею, что означает он? Фаллический символ ее тоски по Игорю и его жаркому телу? Знак ее внутреннего беспокойства и страха? Или невольное предсказание будущего?

Саблин мог дать в заказном романе искаженный портрет своего покровителя, затем ставшего врагом и соперником, и указать его подлинные фамилию, имя и отчество. Саблин мог нарисовать его подлинный портрет, но дать первые попавшиеся на ум фамилию, имя и отчество.

Так, уже ум за разум заходит!

Просто взять да и отмахнуться от этих размышлений мешало одно. Алена не верила, что вся история Саблина – выдумка. Конечно, эта затея с литобработкой романчика могла бы показаться безобидным баловством богатого человека, когда бы не способ, которым заказчик вступил в отношения с писательницей Дмитриевой. Этот способ вполне можно было назвать извращенным...

Алена вдруг вспомнила некий эпизод из своей многотрудной писательской биографии, этап своего творческого, так сказать, пути. Случилось это лет десять назад, когда писательница наша увлекалась другим жанром – а именно фэнтези. Как и теперь, в качестве героев своих, безусловно, фантастических произведений она описывала знакомых и вполне реальных лиц. Попался под ее вострое перышко и один хороший человек по имени Андрей Митин – тоже писатель-фантаст. Его соколиный профиль очень нравился Алене (чисто эстетически, заметим в скобках). И вот Алена изобразила в новом своем фэнтези этот профиль и самого Андрея, дала персонажу имя Фэлкон, то есть Сокол, а также придумала этому Фэлкону множество разных приключений, в ходе которых он нечаянно ломает мизинец. Ну вот требовался для развития сюжета этот сломанный мизинец! Пришлось сломать. В свое время романец был дописан и сдан в издательство. Спустя недели две в Москве Алена встретилась с Андреем и увидела, что левая ладонь у него перевязана, а мизинец перебинтован как-то особенно толсто.

– Это у тебя что? – спросила Алена не без испуга.

– Да сломал, – буркнул Андрей. – Ночью в темноте на дверь наткнулся.

Слово за слово – выяснилось, что случилось это трагическое событие на другой день после того, как Алена сломала палец романтическому герою Фэлкону.

Эта история произошла давно, однако произвела на нашу писательницу немалое впечатление. Не то чтобы она так уж уверилась в своих магических способностях – просто усвоила, что жизнь и литература близки до полной парадоксальности. И не только в том дело, что реальность кажется порою нереальней всякой выдумки, а иная выдумка правдоподобнее реальности. Взаимодействие одного с другим чревато иногда самыми невероятными и непредсказуемыми последствиями, вот в чем штука.

То потрясение, которое Алена испытала из-за своего приключения в «Барбарисе» и из-за того, что случилось с Игорем, несколько притупило ее обычно острый таки ум. Ей ведь уже приходило в голову, что, желая необременительно подзаработать, она ввязалась в нечто криминальное. Теперь эта мысль вернулась вновь и прочно угнездилась в сознании. А рядом с нею уютно примостился вопрос, который тоже раньше приходил на ум: зачем нужна была Саблину публикация именно в хабаровской газете – то есть в том городе, где он учился в медицинском институте, если верить его запискам? Просто как дань памяти? Или цель издания романа все же другая? Тогда вопрос – какая?

Что означают эти совпадения имен? Олег Михайлович Гнатюк, Костя Катков...

Костя Катков был описан Саблиным как новое воплощение красавчика Алена Делона. А что получается на самом деле, интересно? Костя не Делон, или Делон не Костя?

Ну уж это факт!

Интересно посмотреть на того Костю, которого искал сегодня недоросток Борик. Что это сказал Равиль? Костя перешел работать в ночной клуб «Тот свет»? Ну, если он правда похож на Делона, ему самое место в клубе, эротический театр которого славится во всем городе.

Что-то Алена слышала про этот театр, причем совсем недавно... Ну да! Жанна собиралась туда на просмотр какой-то программы, да так и не попала из-за случившейся в «Барбарисе» жути. Может быть, поинтересоваться, не намерена ли она все-таки сходить туда? И напроситься к ней в компанию?

Ага, хорошего же мнения будет Жанна о влюбленной писательнице, которая шляется по эротическим театрам, когда свет ее очей лежит с пробитой головой – прикованный, можно сказать, к постели! И дорогая подруга, конечно, не преминет разболтать об этом Игорю. Определенно, он обидится. А кто бы на его месте не обиделся? К примеру, заболей Алена хотя бы ангиной, и сляг она в постель с температурой, и узнай, что любимый мальчишка потащился развлекаться, причем не в казино играть или просто потусоваться на танцевальной вечеринке, а отправился бы в эротический театр, она бы этого не пережила, просто не пережила бы!

Впрочем, они с Игорем в разных весовых категориях – не только по возрасту, но и по степени любви друг к другу. Он переживет, но все-таки обидится – точно.

Поэтому не стоит подвергать испытанию его хрупкую нежность к писательнице Алене Дмитриевой. И вообще – не стоит все-таки смешивать реальность с выдумкой и придавать такое глобальное значение случайным совпадениям.

С этой светлой мыслью усталая писательница отправилась спать, мечтая увидеть во сне предмет своих вожделений.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю