Текст книги "Движение образует форму"

Автор книги: Елена Макарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Смена ритма

Из дневника 2000 года:

«Ох, скорей бы все осталось позади – и выставка, и книга… Просто не верится, что через полтора месяца в типографии изготовят печатные формы – и в первых числах июля из всей этой многолетней головной боли возникнет вещь и скоро станет привычной, как ножницы или ручки, раскиданные по всей квартире.

Осталось полтора месяца от всех этих двенадцати лет исследований. Не знаю, как будет оценен наш труд и будет ли. После Оксфорда я смогу, надеюсь, перевести дух, осмотреться и если не определиться в ином направлении, то хотя бы жить в прежнем с меньшей интенсивностью».

Речь шла о первом издании книги на английском языке «University over the Abyss» и ее презентации в рамках международной конференции в Оксфорде. На русском она появилась в 2006 году в четырехтомнике «Крепость над бездной» (книга третья – «Терезинские лекции, 1941–1944»).

Про беспорядок я написала мягко. На самом деле в то время у нас жила Алиса из Вены, которая в 1999-м верстала немецкую книгу про Фридл, довольно-таки шустро, и я решила позвать ее в Израиль, чтобы вместе быстренько сверстать эту. Нас поджимали сроки. Красотка Алиса влюбила в себя пол-Иерусалима. Квартира заполнилась ухажерами, один из них в припадке ревности вывалил на Алису дуршлаг с макаронами – к счастью, не горячими. В верстку постоянно вносились правки, в кухне сидела безумная англичанка, которую нам сосватал Федя для «окончательной корректуры». Англичанка эта преподавала в Лондоне английскую литературу, а в Израиле училась на клоуна, вместе с Федей. Она сказала, что наш английский заплюют в Оксфорде, что он американизирован и надо его англизировать. Англизированный текст укорачивался, картинки подскакивали кверху, Алиса сходила с ума. Она не отпускала меня от компьютера: я должна была следить за текстом – где курсив, где жирный шрифт, как соотносится документ с тем, что говорится на этой странице (английского Алиса не знала). В перерывах я готовила на десять человек, включая соавтора Виктора Купермана, англичанку, Алису и ее ухажеров, число которых всякий раз колебалось, Федю, Маню и их друзей, – так что тогдашнее желание жить с меньшей интенсивностью можно считать вполне оправданным.

Мечты о покое посещают и поныне. Что за страсть заполнять чем ни попадя праздное пространство времени? Почему вместо того, чтобы смотреть на море (кстати, сегодня, в жару, оно похоже на лед), я отвечаю родителям на вопросы, хорошо ли пользоваться раскрасками и что делать, если у двухлетнего ребенка нет позывов к художественному творчеству?..

«Сейчас издается достаточно много книжек-пособий по лепке и рисованию с детьми раннего возраста. Обычно эти книжки содержат некий образец, по которому ребенок должен создать аналог. Елена, стоит ли ими пользоваться или же ребенку должна быть предоставлена полная свобода действий и фантазии»?

«Я не очень хорошо знакома с современными пособиями по лепке и рисованию. И в силу своего характера ими не пользуюсь. Например, в жизни ничего не готовила по рецептам. Но многим это доставляет удовольствие.

Если пособия не вызывают неприятия, можно ими пользоваться. Тут вот как можно посмотреть: скажем, ребенок хочет все сам, а вы ему предлагаете рецепт. Та вещь, которую он мог бы сам для себя открыть в процессе исследования, – например, что вода может течь, а может застыть, – не удивит его. Хорошо ли это?

Готовые знания точно вредны для «лунатиков» – художников и поэтов. Обратите внимание, что больше влечет ребенка – земля или небо. «Земные» дети нечасто устремляют мечтательный взгляд в небо, они заняты тем, что у них под ногами. Это ни в коем случае не схема, а наблюдение».

«Елена, а бывают дети без творческого начала? Моему сыну два года. Мы перепробовали практически все виды творчества – и рисовать, и лепить. Я вижу, что его ничего особо не увлекло. Он, конечно, может что-то сделать, но, как мне кажется, только из желания угодить маме. Никогда ничего не делает по своей задумке, только что я подскажу. И когда я спрашиваю, что он нарисовал (слепил), он снова повторяет то, что я ему говорила, например, в прошлый раз. Такое впечатление складывается, что у него напрочь отсутствует фантазия. Еще его очень устраивает вариант, когда мама сама сделает или нарисует, это ему нравится. Даже разукрашки не особо идут. Что бы вы посоветовали в такой ситуации? Заниматься с ним по шаблонам?»

«Оставьте ребенка в покое. Наблюдайте за тем, что его интересует. Может, музыка? Не все дети восприимчивы к визуальным образам. Созерцание – это тоже творческий процесс, мышление – это тоже творческий процесс. Что вы хотите от малыша! Позвольте ему жить в собственном ритме.

Не смотрите по сторонам: у этой ребенок уже рисует, а у меня – нет. Дети развиваются неравномерно. Будьте аккуратны. Чтобы помогать, надо прежде всего не мешать».

Баста! Не мое это дело – давать советы, а уж тем более человеку, о котором ничего не известно.

Мы идем по дороге с внучкой Лизой и ее двоюродным братом Амитаем. Обоим по три года. Дорога – одни сплошные камни. Среди них мы ищем что-то, похожее на что-то, выясняем, на что, и откладываем в сторону. На обратном пути надо будет найти эти камни и вспомнить, кем они были назначены. Лиза подняла камень, говорит: лед. Положили его на макушку большого пористого камня. Солнце жарит.

Я говорю:

– Пока мы вернемся, лед растает…

Лиза на это:

– Хорошо, муравьи воды напьются.

Значит, для нее это уже точно не камень, а лед, который, как известно, тает. Но откуда взялись муравьи?

Около дома лежит огромный камень с изъязвленной поверхностью, в нем невероятных форм углубления, из которых торчат то зеленые веточки, то цветочки, то еще что-то растущее. Там живут муравьи. Мы с Лизой как-то решали, где у них спальня, где уборная, где библиотека. Она это запомнила. Так и сошелся лед с муравьями.

Как понять эту метафору вне контекста?

«Для меня самое главное, что практически все задания у меня получалось делать с ребенком. Точнее, ко всему, что я делала, стал присоединяться мой ребенок. И так как ее вежливо просили не мешать, она и не мешала (ну разве только краски), но требовала лист и старалась повторить. Ее никто не просил об этом, не показывал – как. И для нее, и для меня это стало откровением».

«Оказывается, можно рисовать не только замки и принцесс в немыслимых количествах. Нам нравится рисовать также непонятных кошек, несуществующие цветы, и абстракции, и черные угольные снежинки, маму грустную и маму веселую, и все-все-все. А еще вчера она самостоятельно сделала коллаж. Просто тихо нашла бумагу, клей и ножницы. И это самый большой подарок! Так как ножницы – это было главное «не умею»…»

«Иду очень медленно. Сначала злилась, так хотелось со всеми вместе и все успеть. Потом отпустила: я беру то, что могу взять, и так быстро, как могу. Главное – получать удовольствие, быть в процессе. Вообще очень мышление, видение мира меняется – я стала такие мелочи замечать (приятные!) в окружающем, какие-то неожиданные ритмы предметов, образы, иногда просто на крошечных листочках рисую какую-то ерунду и страшно довольна этим. Младший сын так вдохновился нашим рисованием, что тоже стал рисовать. Он когда видит карандаш, ручку, краски, кисти – голосит и требует. Он может рисовать минут по пятнадцать (для почти 11 месяцев это ж колоссально много!), ищет поверхности, на которых удобнее рисовать (пока фаворит – бумага, стены и балконная дверь, выяснил, что на маме и собаке карандашом рисовать не получается вообще, и перестал это делать)».

«Хочу поделиться тем, как Саша (ей полтора) стала рисовать – видимо, насмотревшись на меня. В течение дня периодически подбегает к мольберту и рисует разными цветами мелкие загогулины, одним цветом в разных местах, потом закроет фломастер, возьмет другой – добавит чуть-чуть и т. д., пока все пространство не заполнится. Изрисовала уже полрулона».

Волшебные крылья

«Этот семинар был выходом в той довольно тяжелой ситуации, в которой я оказалась. Я буквально спасалась семинаром. Выйдя из декрета, я сразу же решила начать работать. Мне предложили продолжить учиться в аспирантуре и при этом работать врачом-нефрологом в отделении искусственной почки. Это было так сложно, что я каждый вечер подумывала бросить все и уйти из медицины. И тяжелые больные, невозможно трудные в общении, и сами технические сложности процедуры, и конфликты между начинающим врачом и медсестрами, и заговор больного и медсестры, публичные обвинения и последующие раскаяния. Мне все тяжело давалось, я не спала по ночам и утром просто тащила себя за волосы, чтобы встать, отвести ребенка в сад к семи часам, доехать до работы и, пройдя долгих 63 шага по коридору, зайти в диализный зал. К середине дня я чувствовала себя лучше, я знала, что еще пару часов – и я уйду домой, и там меня будет ждать мое задание, то, во что мне надо будет проникнуть, попытаться понять, хотя бы немного, и тогда мне станет лучше, появятся силы, и на следующий день я смогу, преодолев себя, снова зайти в зал и все-таки учиться дальше.

Это чувство – самое главное из того, что я вынесла из семинара. Я могу спасаться рисованием, деланием коллажа, лепкой, и эти занятия восстанавливают гармонию во мне, появляется чувство причастности к природе, когда замечаешь каждый листочек и каждую веточку на улице. Это окрыляет, кажется, что все можно пережить, главное – держаться за что-то. Хотя бы за эту ломаную линию или спирали Фридл. Теперь я уже понимаю, насколько они важны».

«…У меня потихоньку выстраивается цельная картина искусства как такового, а не отдельных художников, скульпторов и направлений. Скульптура, живопись, музыка вдруг стали вращаться вместе. Это еще одно открытие – целостности искусства. Банально, но для меня это было прочувствованным открытием. О самой Фридл и о Терезине писать не могу. Каждое обращение к книгам про Терезин – это душевное потрясение…»

«Пауль Клее. Мне всегда казалось, что рисовать надо так, чтобы было максимально похоже. Чтобы рот был именно под носом и расстояния между глазами были одинаковыми. И я почти не рисовала, потому что у меня совсем не получалось рисовать похоже. Рисунки Клее, особенно его ангелы, которых он рисовал, будучи тяжело больным склеродермией, стали просто откровением. И я незаметно для себя стала рисовать каких-то невообразимых животных, совсем не похожих на реальных, смутно их напоминающих. И недовольства собой не было, был интерес.

Вы заставили поверить нас в свои силы! Хочется верить в свои силы. Ведь нет ничего хуже слов «нет» и «плохо». Отдельное спасибо от дочки, она придумывает какие-то замысловатые комбинации-подарочки из бумажек, ниток, пуговиц, бутылочек – из всякого хлама, короче, – и очень этими подарочками дорожит. Больше ничем не занимается сама. Это самое ее любимое занятие последние месяцы».

«Весь вечер к заданиям не подходила, много же на свете и других дел. Но посмотрела дневнички сокурсников и вдохновилась. Странный феномен – все читают друг друга и вдохновляются. Синтез реального восхищения чужими работами и необходимости работать самой, догонять, улучшать, показывать. Такое впечатление, что за неделю у меня в голове что-то переключилось, внутри меня возникла какая-то непреклонная уверенность. Еще три часа назад я неохотно пользовалась красками, потому что предыдущие опыты меня не вдохновляли. А теперь я знаю, что и красками буду рисовать. Не знаю как, но буду! Я смотрела чужие восхитительные работы, читала чужие сомнения и Ленины ободрения. Уверена, во многом скачок произошел именно благодаря этому. Почему? Пока непонятно. Семинар смелости и силы духа. Лена умница, что всех хвалит! Хвалит не просто так, а находит, как похвалить за дело. Вот корни этих волшебных крыльев. Но совершенно точно, что помимо этого существует какое-то иное совместное волшебство.

Почти в каждом дневничке видишь сомнения и опасения: не получится! не смогу! не удается!!! Что это? Откуда? Почему в нас вбита эта неуверенность в себе и каким образом Лена и окружающая ее атмосфера эти страхи снимает? Что это – волшебство или все-таки арт-терапия?

Вот вчера я открыла сайт с утра, у меня было пять минут перед выходом на учебу. Я прочитала Ленины слова, подскочила, подлетела, подпрыгнула, восемь раз покраснела, побелела, посинела. Отпрыгнула от компа. Побегала по комнате. Перевернула коробку с грифелями на столе. Умчалась совершенно окрыленная».

Всеобщая занятость

Мы с Маней драим ящики изнутри и снаружи. Существует прибор, который снимает верхний слой с дерева. После такой обработки дерево шкурить не надо, разве что на стыках. Похож прибор на большую электробритву, он громко жужжит, но, в отличие от электробритвы, не собирает грязь в мешок, а распыляет в воздухе. Что неприятно.

Плотник Ярда уже снял мерки для двери, окна, стола и маленьких витрин – и теперь готовит в мастерской все, что мы заказали. Самая большая трудность – это оформление работ. Нам с Маней этого дела не доверили, а тот, кому это доверили, ничего не делает. За работу над привозной выставкой мы платили, и работа шла. А эта выставку заказал Терезин, у нас нет своих фондов. Недавно оформитель заявил, что уезжает в отпуск в Лондон, вернется за неделю до открытия.

Работы для выставки отобраны, разнесены по разным директориям, вставлены (в компьютере) в рамы, программа подсчитала все до миллиметра. Но надо успеть сделать… Меня охватывает паника. Последняя неделя – это угар. Бессонные ночи. А оформление работ требует особой концентрации внимания.

После долгих препирательств мне разрешили дооформить то, что не будет готово до отпуска. В любом случае, пока надо привести помещение в порядок. Как только мы будем готовы, Франта приедет с подмогой.

Предметы и их отражения

Четвертый курс. Урок третий: суть вещи

Первое, что приходит на ум, – это зеркало, правда?

Задание 1

Найти произведение искусства, в котором есть зеркало.

Их много, но я хочу, чтобы каждый из вас нашел что-то свое, то, с чем ему будет интересно работать.

Сделать набросок и трансформировать картину в живопись, или в коллаж, или в скульптуру.

Задание 2

Отражение предмета в воде. Найти произведение искусства на эту тему.

Сделать рисунок акварелью или пастелью.

Это для разминки.

Самое интересное – это отражения в лужах.

Если луж поблизости нет, воспользуйтесь ванной с водой. Если и ванны нет – налейте воду в таз, поставьте его туда, где не дует, положите в воду любой деревянный предмет.

Задание 3

Отражение предметов друг в друге. Посмотрите, что делали художники на эту тему. Кубисты, к примеру.

Мы уже столкнулись с этим явлением в натюрморте Фридл.

Создайте такую композицию, в которой отражаемые предметы выглядят утрированно (не обязательно прозрачные предметы; вспомните, как мы смотрелись в никелированные чайники, скажем, и смеялись над искажением своей физиономии), попробуйте даже усилить искажение.

Материал – по вашему выбору.

«Мне очень нравится тема отражений. Причем теория не менее увлекательна, чем практика, поэтому я на некоторое время уходила в чтение и разглядывание картинок с зеркалами.

Сегодня я притащила много мусора, но процессы, в результате которых он возник, меня некоторое время занимали, и мусор непосредственно связан с нашей темой. Так что извините.

Я хотела нарисовать несколько натюрмортов с отражениями. Поскольку блестящего дома немного, я сняла со стены зеркало, которое крутила и вертела на полу и нагружала разными предметами, годными для натюрморта, с целью найти более или менее интересную композицию и поразглядывать отражения и изменения, происходящие с предметами в разных ракурсах. Как правило, с помощью фотоаппарата я вижу лучше, поэтому фотографировала.

Нельзя сказать, что я что-то поняла в композиции, но процесс меня увлек.

Например, забавно было наставлять предметы на потолок, как на стол, и сочетать разные уровни (реальность – отражение)».

«Жили в античности два художника: Зевксис и Паррасий, и решили они поспорить, кто из них лучше владеет кистью. Зевксис нарисовал виноград, да так реалистично, что к нему слетелись птицы. Уверенный в своей победе, он стал поторапливать Паррасия: «Сколько можно томить, открой уже занавеску и покажи свое творение!» Занавеска и оказалась творением Паррасия. Он сумел ее передать так искусно, что сам Зевксис не заметил подвоха.

К чему это я? А к тому, что мне до Паррасия как до Парижа. Я хотела сделать два плана: отражение (нерезкое) и то, что не отражается в стекле (очень резкое и реалистичное). Вышло совсем не то, что хотела.

А вчера я сделала копию с картины, которую приписывают ученику Риверы. Предполагают, что человек с зеркалом – Сократ. Диоген Лаэртский писал, что Сократ советовал молодежи почаще смотреться в зеркало. Человеку красивому оно поможет не забывать о своей красоте и совершать поступки, достойные его прекрасной наружности. А человек непривлекательный, увидев в зеркале свои изъяны, постарается прикрыть их умом и образованностью. Как известно, Сократ принадлежал ко второй группе, из-за уродливой внешности, большого курносого носа его сравнивали с силеном. То есть тема картинки – «Познай себя!». Наверное, это тоже про самопознание. Но мне кажется, не только о нем. В живописи весьма популярна тема пяти чувств, очень многие художники рисовали циклы на эту тему. Зеркало – это непременный атрибут аллегории зрения. Только зрячий может видеть свое отражение.

У меня уже давно стало портиться зрение, особенно заметно это становится после рисования, когда глаза долго напрягаются и устают. Вчера, рисуя вторую картинку, я уже была не в состоянии нормально фокусировать взгляд, так и рисовала, глядя на нерезкую картинку. Мне это не очень нравилось, может быть, отсюда и разбитое зеркало. Начинала я рисовать себя, но быстро поняла, что это просто девочка.

А еще в связи с этим я подумала вот о чем. В эпоху Возрождения в Италии очень много спорили о том, какое из изобразительных искусств благороднее, важнее. В основном спор шел между живописцами и скульпторами. И те и другие приводили свои аргументы. Леонардо написал на эту тему целый трактат, Бенедетто Варки проводил опрос и т. д. Спор не затихал и в более позднее время и распространился за пределы Италии. Я много занималась этой темой, она очень интересная. Аргументов было множество, но меня сейчас интересует один. Скульпторы говорили: «Наше искусство доступно даже слепцам! Слепой может на ощупь понять, что изображено, тогда как с живописью это невозможно». Начиная с эпохи Возрождения в аллегории пяти чувств осязание часто выступало в образе слепого старика, ощупывающего мраморную античную голову или целую скульптуру. То есть старик, глядящий в зеркало (Сократ), может быть не только аллегорией зрения, но и аллегорией живописи, так как зеркало – это еще и метафора картины (изображение в раме). А старик, ощупывающий скульптуру, может выступать и как аллегория осязания, и как аллегория скульптуры».

«Как нарисовать поверхность воды, чтобы ощущалась глубина? И чтобы поверхность была поверхностью?.. Не успела я построить натюрморт на бумаге – начал капать дождь. Капать, размывая уголь. И название «После дождя» превратилось в «Под дождем»…

Вижу непрокрашенные стены, гуляющие ножки бокалов. Завтра поставлю бокалы ближе друг к другу – правый далековато стоит.

Отражения захватили меня в плен. И мое время тоже. Мало того, что мир просто отражается, – он дробится, складывается заново причудливыми кусками.

У нас три комнаты и кухня выходят на юг. Солнце весь день. Я люблю просторные светлые квартиры.

На окне стояли бутылки. И блики солнца играли на занавеске. Первый курс рисует, лепит бутылки Моранди. Переставляю бутылки ближе и рисую отражение, цветные тени на занавеске с бликами солнца.

Вчера вся семья вздрогнула, завидев в ночи мой силуэт на балконе. А я просто наблюдала отражения. А потом я замерзла и пошла греться. Горячий чай с лимоном… и тут отражения! Свет расплывается золотистым обручем в чашке.

Неосторожное движение – и капля чая на паркете… В ней тоже отражение».

«Постоянно рассматриваю отражения в воде. Они очень разные в зависимости от ветра и времени суток. Днем, кажется, только солнце отражается в воде, а по вечерам – как зеркало…

После того как я столько всего увидела в бутылке, я ходила по кухне и искала куда посмотреть. Нашла ложку.

– Вот это да! Как это происходит?! – громко задумалась я.

– Да, я тоже раньше об этом думала, – говорит мне дочь.

Или я недосмотрела что-то в детстве, или все окончательно забыла».

«Сколько дивных минут ты мне доставила сегодня своими ложками! Я взяла самую блестящую и долго вглядывалась, меняя угол зрения. Так вот, в твоих ложках мое отражение вылезло из плоскости в объем и стало голограммой. Пришлось снова щупать, чтобы понять, как это может быть».

«У нас совсем нет луж, но воды вокруг очень много – каналы, пруд, океан, наконец.

Я все время смотрю, пытаясь запомнить, но памяти у меня никакой.

Отражения в пруду как уж запомнились. А это придуманные лужи.

Да, наверное, основная проблема, что моменты у меня никогда не совпадают, ни разу ничего не вышло, в лучшем случае (очень редко) выходит что-то другое…

Но как же художники? Как им удавалось изо дня в день возвращаться в одно и то же пространство в одном и том же состоянии? Я часто думаю об этом и ничего не понимаю.

(Немножко подумала и решила дописать.)

Я вообще не уверена, что сегодня я – это я; когда меня что-то или кто-то сильно впечатляет, я превращаюсь в «это», вернее, в то, как я себе это представляю…

(Еще подумала.)

Но ведь и рисую я в основном в таких состояниях.

Тогда где же я?..

Когда-то давно я уже думала об этом. Я представлялась себе рамкой, сквозь которую все время что-то проходит, что-то проходит быстро, а что-то задерживается, и в какие-то моменты можно даже увидеть картины».

Когда-нибудь мы устроим невиртуальную выставку работ и издадим к ней каталог с текстами. Это обязательно случится.