332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Екатерина Юдина » Ублюдок, притворись моим парнем... (СИ) » Текст книги (страница 5)
Ублюдок, притворись моим парнем... (СИ)
  • Текст добавлен: 4 июня 2019, 02:30

Текст книги "Ублюдок, притворись моим парнем... (СИ)"


Автор книги: Екатерина Юдина






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

– Да? И что ты мне сделаешь? Опять свяжешь? Оскорбишь? Унизишь? – я улыбнулась, от понимания того, что Флавье меня совершенно не пугал. Ей, меня изнасиловал некий ненормальный псих, пробравшийся в мою квартиру. Вот его я боялась. У него с головой не все в порядке. А угрозы Флавье, несмотря на всю его ублюдочность, для меня не являлись чем-то страшным. – Я тебе говорила, что нахожусь в безвыходной и опасной ситуации, поэтому, поверь, терять мне нечего. Я готова ходить за тобой, пока ты не согласишься. Другого выбора у меня нет.

Леон-Гонтран сузил глаза и окинул мое лицо внимательным взглядом. Ненадолго парень отвернулся, но я успела заметить напряжение у него в глазах и то, как губы сжались в одну тонкую линию.

– Имя. Скажи мне имя того, кто тебя преследует и я сделаю так, что он больше тебя не побеспокоит, – наконец-то сказал Леон-Гонтран. – После этого, я надеюсь, что ты успокоишься и не будешь раздражать меня своим присутствием.

– Я не могу сказать имя. Мне неизвестно, кто меня преследует, – я отрицательно покачала головой, но тут же воодушевилась от того, что парень все же пошел мне на встречу. Это уже был огромный плюс, но видя очевидный вопрос в глазах Флавье, поспешила объясниться перед ним. – Этот псих мне кое-что сделал, но было темно и я не смогла рассмотреть его лица. Потом он стал мне писать на телефон с чужого номера. Он пишет, что через месяц опять повторит то, что уже сделал. Вернее, уже осталось три недели.

Я думала, что Флавье будет мало моих слов и он захочет более подробную информацию, но, к моему удивлению, парень не стал задавать других вопросов. Он нахмурился и довольно долгое время молча смотрел на меня, после чего кивнул собственным мыслям и сказал:

– Хорошо, на несколько дней я притворюсь твоим парнем.

Несмотря на то, что я желала услышать от Леон-Гонтрана эти слова, сразу не поверила в то, что он их сказал. А когда мне все же удалось поверить в то, что они мне не послышались, я испытала настоящий прилив счастья. Мне удалось уговорить Леон-Гонтрана Флавье! Самый устрашающий парень в нашем университете и бесспорный ублюдок, которому, казалось, плевать на все и всех, согласился мне помочь! Моей радости в тот момент не было предела. Это же означало, что всем моим проблемам придет конец. Во всяком случае, мне так тогда казалось. Хотя, на самом деле, в глубине своего сознания я все же задуматься над тем, почему на этот раз Флавье так легко согласился. Это же на него так не похоже. Он не тот, кто легко изменит свое решение и пойдет на поводу. Но, решив, что в Леон-Гонтране все же очнулась человечность, я отбросила подобные мысли в сторону.

Не в силах сдержать себя, я радостно вскрикнула и запрыгала на месте, хлопая в ладони. Под действием момента, я даже собралась обнять парня, но он выставил ладонь вперед и уперся ею мне в лицо, таким образом, не давая мне совершить задуманное.

– Даже не думай сейчас обнимать меня, глупая Куница, – зашипел Флавье, ясно поняв, что я собиралась сделать. – Я вообще не в восторге от того, что мне придется появиться с тобой на людях и сделать вид, будто ты моя девушка.

У меня было слишком хорошее настроение, поэтому я пропустила мимо ушей колкость парня. Я даже не стала пререкаться, увидев, что, когда мы обменивались номерами, он меня в своем телефоне подписал, как «Настырная Куница». Все равно я поступила не лучше, ведь в моем смартфоне парень числился, как «Ублюдок». Коротко и ясно.

Леон-Гонтран сказал, чтобы я в сообщении прислала ему адрес, где жила, поскольку парень собирался следующим утром заехать за мной.

– Я не собираюсь ходить и искать тебя по Пантеон-Ассас, поэтому в университет поедем вместе, – сказал он.

Я кивнула и уже домой возвращалась радостная и веселая, собираясь рассказать Розали ошеломляющую новость. Я была уверена в том, что ее ввергнет в шок то, что Леон-Гонтран все же решил помочь мне.

Я понимала, что следующий день будет необычным. Леон-Гантран Флавье был не только самым устрашающим парнем в университете. Он так же являлся предметом вожделения многих девушек и авторитетом для парней. Да, его так же и ненавидели многие, ведь зависть никто не отменял. Но самым главным было то, что в Пантеон-Ассас Флавье знаменитость. А если учесть то, что со студентками нашего университета он принципиально отношений не заводил, хоть по слухам являлся еще тем бабником, я прекрасно осознавала, что на следующий день по Пантеон-Ассас расползутся слухи о том, что мы начали встречаться. На это я и рассчитывала. Тот психопат должен услышать эту новость.

И так, следующий день должен был стать переломным в этом противостоянии с неизвестным психопатом. И он таким стал.

– Розали, Флавье согласился мне помочь, – воскликнула я, забегая в квартиру. Сняв с себя балетки, я пробежала по коридору и заглянула в комнату девушки. – Леон– Гонтран сказал, что притворится моим парнем.

– Что? – Розали тут же распахнула глаза и выронила из рук книгу, которую читала сидя на кровати. – Ты шутишь?

– Нет, не шучу, – я отрицательно покачала головой, садясь в кресло. Все еще будучи взбудораженной, я пересказала подруге мой разговор с Флавье, наблюдая за тем, как менялись эмоции на ее лице все сильнее выдавая острое удивление.

– Ого… – выдохнула Розали, после того, как я замолчала. – Если честно, я и не думала, что Флавье может согласиться. Это так на него не похоже, – девушка опустила голову и расторопно потерла лицо ладонями. – Черт, как я сожалею о том, что упомянула его имя во время того нашего разговора.

– Ей, ты чего? – я не понимала, почему Розали выглядела такой нервозной.

– Просто… Я не знаю, как это объяснить, – пробормотала подруга, прикусив нижнюю губу. – Понимаешь, когда дело касается Флавье, стоит быть очень осторожной. Он как-то странно влияет на людей, – Розали подперла голову ладонью и посмотрела в сторону окна. – Если кто-то перейдет ему дорогу или просто ему не понравится, Флавье этого человека уничтожит. Я лично наблюдала за тем, как Леон-Гонтран унижает людей и ломает их. При этом, все вокруг будто сходят с ума и принимают сторону Флавье, словно он поступает правильно. Если кто-то не нравится Леон– Гонтрану, этот человек автоматически становится ненавистным для всех остальных.

– Розали, ты преувеличиваешь, – я фыркнула, понимая, что девушка поддалась волне слухов. Ну не может быть Леон-Гонтран кромешным монстром. Он вполне обычный парень со своими заморочками и немного тяжелым характером.

– Хотелось бы в это верить, но я боюсь, что, наоборот, преуменьшаю, – Розали обернулась в мою сторону. – Если честно, я очень надеюсь на то, что Флавье тебе поможет. Просто, пожалуйста, не забывай о том, что рядом с тобой находится не человек, а чудовище. Поверь, он куда умнее и влиятельнее, чем кажется на первый взгляд. Тщательно обдумывай каждое его слово и действие. И ни в коем случае не ругайся с ним.

В глазах Розали этот парень выглядел сущим монстром. Я слышала все те слухи о нем и понимала, откуда взялось это мнение, но считала их сплошным преувеличением. Да, Флавье вспыльчивый и агрессивный, но не более того. Поэтому слова своей подруги я всерьез не восприняла.

– Кстати, Розали, а ты, случайно, не знаешь, кто родители Флавье? – решила я задать волнующий меня вопрос. Все же мне теперь хотелось немного больше разузнать об этом парне, а поскольку моя подруга училась с Леон-Гонтраном на одном потоке, она, возможно, была более осведомленной.

– У Флавье нет родителей. Насколько мне известно, он вырос в детдоме, – эти слова девушки меня огорошили, ведь до меня доходили слухи, твердящие о том, что у парня все же была семья. Кто-то говорил, что он вырос в вполне обычной среднестатистической французской семье и куда реже встречались люди, твердящие, что у Флавье семья не такая уж и простая.

Эта новость в очередной раз убедила меня в том, что слухи не всегда правдивы, но, узнав, что Флавье вырос в детдоме, я сумела посмотреть на парня с другой стороны. Сразу после смерти папы я попала в детдом, но пробыла там только полторы недели. Месье Марсо забрал меня к себе еще до того, как были заполнены все документы. Конечно, в то время, из-за потери папы, моя психика была неустойчивой и я уже плохо помнила те полторы недели, которое провела в детдоме, но успела понять насколько жестокий мир царил в том месте. Не странно, что Флавье источал силу. Слабые подростки в подобных заведениях ломаются.

Ночью я лежала на диване и постоянно думала о том, как поведет себя психопат, после того, как я появлюсь в университете вместе с Флавье, ведь мне хотелось быть готовой к абсолютно любому его поступку.

Из-за этих размышлений я не смогла уснуть, но уставшей себя не чувствовала. Наверное, во мне было слишком много адреналина и острого ожидания опасности, от чего и появились силы встретить новый день полностью бодрой. Будучи взвинченной, я долго копошилась у себя в сумках, пытаясь подобрать соответствующий наряд. Мне предстояло сыграть роль девушки Флавье, поэтому я решила неуместным одевать толстовку и джинсы. Вместо привычной для себя одежды, я выбрала легкую юбку из фатина, длинной до колен и белоснежную блузку. Волосы я собрала в высокий хвост и из обуви предпочла балетки.

Ближе к восьми мне пришло сообщение от Флавье с таким текстом «Выходи, Куница. Я жду тебя около подъезда». Естественно, я тут же направилась к выходу, молча кивая на новые советы от Розали. Подруге в универ нужно было только к третьей лекции, поэтому в тот день она выходила из дома значительно позже меня.

Выскочив на улицу, я сразу увидела Леон-Гонтрана. Одетый в джинсы, черную футболку и кожаную куртку, он более чем был похож на брутального ублюдка. Плюс ко всему, его волосы были слегка растрепаны и на лице виднелись солнцезащитные очки.

– Куница в юбке… Странное зрелище, – фыркнул парень, мрачно растянув губы.

– Ей, я так приоделась для тебя, – я покрутилась перед парнем, придерживая пальцами юбку, чтобы она не поднялась. – Нравится? Теперь я подхожу на роль твоей девушки?

– Теперь ты подходишь на роль куницы в балетной пачке, – парень растрепал волосы на затылке, этим действием предавая своему внешнему виду еще больше небрежности. К слову, чертовски идущей ему небрежности. – Я бы в жизни не стал на самом деле встречаться с такой простушкой, как ты. У меня бы на тебя просто не встал.

– Ну ты и грубиян, – возмущенно выдохнула я, после чего скрестила руки на груди и в упор посмотрела парня. Я собиралась сказать, что я бы тоже не хотела себе такого парня, как Флавье, ведь это было чистой правдой, но Леон-Гонтран меня перебил.

– Я лишь говорю то, что думаю. Если не нравится, тебя никто не держит около меня.

Моя гордость твердила о том, чтобы я послала парня и ушла прочь, но усмирив свой нрав, я все же поплелась за Флавье к его Гелендвагену. В машину я села, но мысленно задалась вопросом, откуда у парня, выросшего в детдоме и учащегося только на пятом курсе, такой автомобиль.

По дороге в университет мы перекинулись парой слов. Я сказала Флавье, что подозреваю о том, что преследовавший меня психопат учится в Пантеон-Ассас. Но я не сказала, что подозреваю Джерома Марсо и Жана де Феро. Для этого еще было не время.

Пока мы ехали к университету, Леон-Гонтран вел себя непринужденно. Даже как-то безразлично. Но, стоило нам подъехать к Пантеон-Ассас, как поведение парня изменилось. Его машина сама по себе привлекала внимание. Флавье редкий гость в университете и, всякий раз, когда он все же появлялся там, его Гелендваген замечали издалека. Так и сейчас, стоило Леон-Гонтрану припарковать свою машину неподалеку от здания, как я тут же увидела, как почти все присутствующие рядом с университетом студенты, обернулись в ее сторону. Для меня такое внимание было дикостью, а Флавье, судя по всему, к нему привык. Парень спокойно вышел из машины и открыл дверцу расположенную с моей стороны, после чего помог мне выйти на улицу.

Когда Флавье положил свою массивную руку мне на талию, я почувствовала, как по коже пробежался огонек. Это его действие вызвало целый резонанс у остальных студентов, что тут же повлекло за собой удивление в их взглядах и шепот, пронесшийся около здания, словно громогласное жужжания роя огромных ос. Честно, мне тут же стало жутко неуютно и как-то неловко.

Мы подошли ближе к зданию и уже собирались подниматься по ступенькам, как парень остановился и рукой притянул меня к себе, тут же склоняясь к моему лицу. Я услышала, как шепот исходящий от студентов, разлетаясь амплитудой, стал еще громче, ведь со стороны все выглядело так, будто Флавье шептал мне на ухо нечто страстное и жаркое. Ага, как бы не так.

– Скажи свое имя, Куница, – прошептал парень. – Я забыл, как тебя зовут.

Я чудом сдержала себя, чтобы не закатить глаза.

– Меня зовут Порет Ламбер, – зашипела я, сжимая ладонью куртку парня. – Если забыл имя, мог и раньше спросить о нем.

Я болезненно зашипела, почувствовав, как кто-то схватил меня за руку и резким движением оторвал от Флавье. Быстро моргая, я с трудом устояла на ногах не в состоянии понять, что произошло. Лишь спустя несколько секунд я осознала, что это Джером схватил меня за руку и отстранил от Флавье и именно он сейчас держал меня так близко к себе, из-за чего я плечом упиралась в торс парня.

– Что ты делаешь, Лорет? – зашипел Джером. Настолько злым я его еще ни разу не видела. – Какого черта ты с ним? – парень кивнул в сторону Флавье, все так же продолжая прижимать меня к себе.

– Это ты, что творишь? – я дернулась, вырываясь из хватки Джерома. Отойдя на несколько шагов, я затаилась, наблюдая за реакцией парня. Естественно, она была мне интересна и то, что я видела, меня настораживало. – Что я делаю около Леон– Гонтрана? Он мой парень. Естественно, мы будем вместе.

– Что? – Джером оскалился, буквально прожигая меня взглядом. В нем было удивление. Парень, скорее всего, не верил в то, что я начала отношения с Флавье. Ну, конечно, он ведь неоднократно твердил о том, что я никому не нужна, а тут я пришла в университет с Леон-Гонтраном. Поэтому, да, недоумение было в глазах Марсо, но оно было скрыто жгучим гневом. – Когда вы начали встречаться?

– Вчера, – это уже сказал Леон-Гонтран, ставая между мной и Марсо. – Теперь Лорет моя девушка и я советую тебе не прикасаться к ней и следить за своим поведением. Иначе, я переломаю тебе обе руки, – Флавье говорил спокойно и даже улыбался. Словно он не угрожал, а давал доброе напутствие в жизни, но именно из-за этого он выглядел еще более опасным, ведь в его словах сомневаться не приходилось.

– Ты угрожаешь мне? – Джером приподнял бровь и сделал шаг в сторону Флавье, показывая, что Леон-Гонтрана он совершенно не боялся.

– Лишь предупреждаю, – Флавье вновь приобнял меня за талию, после чего наклонился вниз. Со стороны казалось, будто парень поцеловал меня, но, нет, между нашими губами он оставил небольшое расстояние. Словно брезговал на самом деле своими губами прикоснуться к моим. – Лорет моя девушка и, поверь, я не позволю кому-либо прикасаться к ней. Только я могу это делать.

Около Пантеон-Ассас возникла крайне странная атмосфера. Все студенты замолчали и неотрывно наблюдали за происходящим, а между Флавье и Марсо создалась нешуточная вражда. Джером прищурил взгляд и сжал ладони в кулаки. Казалось, что последних слов Леон-Гонтрана он уже не услышал, ведь после «поцелуя» его глаза потемнели. Он был не в себе от ярости.

У меня создалось впечатление, что Джером вот-вот набросится на Флавье, но, к счастью, этого не произошло. Вовремя из университета выбежало несколько охранников, предчувствуя возможную драку. Марсо и Флавье тут же направили к декану на воспитательную беседу, но, перед тем, как уйти, Леон-Гонтран дал мне ключи от своей машины и сказал, что бы я посидела в Гелендвагене, пока он не освободится.

Джерома отпустили через пятнадцать минут. Выбегая из университета, он первым делом посмотрел на машину, в которой я сидела, но мне удалось вовремя пригнуться и остаться незамеченной. Аккуратно выглянув, я заметила, что парень достал телефон и начал кому-то звонить. В это время мой смартфон завибрировал и на экране высветился неизвестный номер. Я догадалась, что звонил мне Джером, но не поняла, откуда у него номер моего телефона.

Игнорируя эти звонки, я вновь пригнулась. Через несколько минут я опять выглянув в окно и поняла, что Джером куда-то ушел. Начало утра дало свои плоды. У меня почти не оставалось сомнений в том, что изнасиловал меня именно Марсо. Почему же еще он так отреагировал на Леон-Гонтрана? Правда, я толком не знала, что делать дальше. Было слишком рано делать остаточные выводы.

Флавье задержали на более длительное время, ведь к своей машине парень подошел только через час.

– Что тебе так долго говорил декан? – спросила я, когда Леон-Гонтран сел в машину.

– Ничего нового, – безразлично бросил парень. – Очередная лекция о том, что нельзя быть агрессивным. Зло – плохо. Добро – хорошо. И так далее.

Я посчитала несправедливым то, что Джерома отпустили раньше, а Флавье задержали на час, несмотря на то, что даже драки никакой не было. Об этом я тут же высказалась.

– Что тебя связывает с Джеромом Марсо? – проигнорировав мои слова о равенстве и справедливости, спросил Флавье.

– Ем… Ну… – я замялась не зная, как ответить на этот вопрос. В том, что меня связывало с Джеромом, не было ничего особенного, но я привыкла об этом молчать, ведь не хотела предвзятого отношения к себе. Это и ставило в моем сознании блок, из-за чего я сразу не сумела ответить на вопрос Флавье. Он это заметил и больше не стал затрагивать эту тему.

После того разговора с Флавье, мы пошли в университет и я поняла, что встречаться с Флавье, все равно, что быть девушкой знаменитости. Я постоянно ловила на себе взгляды и слышала шепот. Но еще сильнее ситуация усугублялась конфликтом возникшим между Джеромом и Леон-Гонтраном. Два самых популярных парня из Пантеон-Ассас чуть не подрались. Естественно, это стало самой обсуждаемой темой и вызвало множество споров.

На каждом перерыве между лекциями, Флавье заходил за мной и мы шли в пустую аудиторию, находящуюся в правом крыле университета. Несколько парней и девушек из окружения Флавье попытались увязаться за нами. Как я поняла, Леон– Гонтран никогда не находился в одиночестве и его всегда окружали люди. Шумная компания таких же дерзких студентов, собранных из разных слоев общества. Но в тот день Флавье с легкостью поставил стену между собой и ими.

– Исчезните. Нам с Лорет не нужны лишние зрители, – сказал парень своим друзьям, когда мы направлялись в ту самую аудиторию.

– Ого, Леон-Гонтран, неужели ты наконец-то влюбился, раз даже в университете не отходишь от своей девушки ни на шаг? – спросил какой-то парень. Я раньше с ним не общалась, но часто видела его в Пантеон-Ассас и несколько раз уловила его мелькающим по телевизору. Кажется, он сын какого-то политика. Если честно, я не знала, что среди друзей Флавье были и такие люди. – Что произойдет дальше? Земля упадет на землю?

Пока мы находились в той пустой аудитории, мы не разговаривали. Я листала учебники, которые брала с собой, а, Флавье курил сигарету за сигаретой, наблюдая за тем, как я читала. Это были минуты спокойствия, поскольку, как только мы вновь оказывались среди других студентов, мне казалось, что я попадала в эпицентр урагана.

Даже несмотря на то, что я находилась рядом с Флавье, к нему подходили девушки. Они пытались с ним флиртовать, но наталкивались на очередную стену безразличия. Это радовало, ведь Леон-Гонтран хорошо исполнял роль моего парня. Об этом даже говорил случай произошедший на перерыве между второй и третьей лекцией.

Когда я выходила из аудитории, ко мне подошел Кристоф. С этим парнем мы пытались встречаться, когда я только поступила в Пантеон-Ассас, но дело ограничилось лишь парой свиданий. Я поняла, что этот парень мне не нравился. Хотя дружеские отношения мы решили оставить.

– Ты теперь с Флавье? – спросил он. – Если честно, я сильно удивился, когда узнал об этом. Я ведь хотел опять пригласить тебя на свидание. Мы раньше вполне неплохо проводили время.

– Что ты там хотел сделать? – поинтересовался Флавье. Он подошел к нам так, что Кристоф этого не заметил и посмотрел на парня прищуренным взглядом, от которого даже у меня по спине пробежал холодок.

– Ничего, – осипшим голосом пробормотал Кристоф. Нервозно дернувшись, он сразу же развернулся и побежал прочь, так, что даже пятки засверкали.

Флавье стиснул зубы и посмотрел на меня нечитаемым взглядом, после чего наклонился к моему уху и прошептал:

– Куница, ты сейчас моя девушка. Если я увижу, что ты общаешься с кем-то из своих бывших, или просто флиртуешь с другими парнями, я сделаю так, что ты больше не сможешь смотреть на других мужчин. И, поверь, при этом тебе будет очень больно.

Я удивленно присвистнула и одобряюще похлопала парня по плечу.

– Круто, – прошептала я Флавье на ухо, так чтобы слышал только он. – Ты отлично изображаешь ревность. Сразу видно, что к делу ты подошел со всей серьезностью. Только можно немного меньше грубости в следующий раз? Хорошо? И можешь говорить громче, чтобы слышали другие. Так все сразу поймут, что у тебя действительно симпатия ко мне, раз ты ревнуешь. А… Еще не называй меня Куницей. Можно Лорет, или любимая. О, а еще зайка. Ты можешь назвать меня зайкой? Хотя… Нет, это как-то слишком приторно слащаво. Да и тебе такое не идет, – я даже скривилась, представив, что Флавье просто произнесет «зайка». – Лучше просто Лорет. Но ты, действительно, молодец. Я даже не ожидала.

Я заулыбалась и еще раз похлопала парня по плечу, при этом, не заметив, как дернулся его глаз и ровные черты лица исказились.

К счастью, в тот день я больше не увидела Джерома. Позже мне сказали, что он вновь приехал в университет и искал меня, но это было после четвертой пары, а я уехала с Пантеон-Ассаса после третьей. Флавье сказал, что на вторую половину дня у него запланированные дела, поэтому ему нужно ехать, а без Леон-Гонтрана я не рискнула находиться в университете.

Следующие дни были сумбурными. Я все ждала, что тот психопат как-то отреагирует на то, что я начала встречаться с Флавье, но с его стороны было полное затишье. Даже сообщения не приходили.

Джером так же начал вести себя странно. Он больше не подходил ко мне, но очень часто бывало такое, что я ловила на себе его мрачный взгляд. Я все чувствовала, что происходило нечто сродни затишью перед бурей, очередные предзнаменованием которой стало неприятное открытие. За мной следили.

Пока я жила у Розали, часто сидела на подоконнике в гостиной и смотрела в окно. Это помогало мне сосредотачиваться и полностью окунуться в мысли. В среду я переехала в частное общежитие и, так же облюбовав подоконник в своей новой комнате, выглянула в окно, почти сразу замечая знакомую машину. Она неприметная и, если бы я ранее часами не выглядывала на улицу, уже досконально выучив то, что находилось за окнами дома Розали, не поняла бы, что машина, которую я видела там, теперь стояла около общежития. Та же марка, тот же цвет, те же номера.

Сразу я решила, что у меня паранойя, но незаметно наблюдая за машиной, заметила, что в ней постоянно кто-то сидел. К сожалению, стекла были затемненными и я видела лишь очертания тех мужчин, которые находились в машине. Временами они переезжали с одного места на другое, но неизменно оставались около общежития. Однажды они уехали, но я заметила еще одну машину, которую видела около дома Розали. В следующие дни эти автомобили чередовались.

Если честно, я продолжала надеяться на то, что мне лишь кажется, но под действием размышлений у меня возникла скверная догадка. Я же подозревала, что тот психопат может оказаться не из бедных. Что ему мешало установить за мной слежку? Если это действительно так, мое положение резко ухудшалось.

Во-первых, если за мной следили по приказу того чудовища, значит, его намерения были еще более серьезными, чем я думала. Он не собирался отступать. Наоборот, он заходил куда дальше и это пугало.

Во-вторых, мое положение ухудшалось тем, что прикрытие в виде отношений с Флавье летело ко всем чертям. Да, Леон-Гонтран каждое утро отвозил меня в университет и там делал вид, будто я его девушка. Он даже пару раз приобнял меня и неизменно отводил в ту пустую аудиторию на перерывах, из-за чего у всех возникло мнение, будто там мы занимались всякими непристойностями, хотя, на самом деле, там мы даже не разговаривали. А после каждой третьей лекции Флавье отвозил меня к общежитию, поскольку во второй половине дня у него всегда были дела и парень не мог дольше находиться в Пантеон-Ассас.

Абсолютно для всех в университете мы казались парой, но стоило понаблюдать за нами за пределами Пантеон-Ассас, как сразу же становилось ясно, что это не так.

Если мы находились наедине, Флавье никогда не разговаривал со мной и игнорировал те моменты, когда я пыталась сказать ему что-то, или задать какой– нибудь вопрос. От него так и разило безразличием. Единственное, что я слышала от Леон-Гонтрана, так это не редкие колкости и неизменное «Куница». Наверное, я ему просто надоела и начала знатно раздражать парня. Я решила, что это потому, что временно, из-за меня он был ограничен в общении с другими девушками.

Кроме университета, мы с Флавье никуда не ходили. Естественно, у нас не было свиданий или чего-то подобного. Парень просто отвозил меня к общежитию, после чего, даже не потрудившись помочь мне выйти из машины, как он делал это около университета, уезжал прочь. Он говорил, чтобы я сидела в своей комнате и никуда не выходила, а я и не собиралась нигде гулять. Опять-таки, без Флавье я опасалась выходить на улицу. По моей просьбе он даже отвозил меня к работе и до окончания смены ждал меня за одним из столиков, читая что-то в телефоне, после чего, вновь отвозил меня к общежитию.

То есть, наше общение сводилось к отвезти, привезти, изобразить отношения в университете и его посиделок в кафе, во время моей смены. Флавье даже ограждал меня от своих многочисленных друзей, которые так сильно хотели познакомиться со мной. Леон-Гонтран говорил, что он очень ревнив и мое внимание должно быть сосредоточенно лишь на нем, но, на самом деле, я понимала, что парню просто не хотелось такую, как я знакомить со своими друзьями.

Исходя из всего этого, если психопат и наблюдал за мной, он мог знать, что мы с Флавье не встречаемся. Возможно, он понял мой план. Или же он, как минимум, уже знал, что мы с Леон-Гонтраном не такие уж и близкие, какими хотим казаться на самом деле. Это объясняло его затишье. Наверное, тот психопат понимал, что нет смысла реагировать на эту провокацию. Он выжидал.

Каждый вечер я смотрела на эти машины и думала о том, что делать. Возможно, они были нитью, которая могла привести меня к насильнику. Но как воспользоваться этой нитью? Позвонить в полицию и сказать, что меня преследуют? Не очень умное решение. Я в жизни не докажу, что люди в тех машинах за мной следят. Да и имя того, кто их нанял они точно не назовут.

С этими размышлениями я засыпала и с ними просыпалась, но ответа на многочисленные вопросы найти не смогла.

Четверг начался вполне обычно. Утром за мной заехал Леон-Гонтран, на перерывах мы вновь сидели в аудитории, а после третьей лекции, парень отвез меня к общежитию. Все привычно. Совершенно ничего не менялось и даже Джером неизменно сверлил меня своим мрачным взглядом.

– Слушай, а куда ты ездишь каждый день? – спросила я у Флавье, когда мы подъехали к общежитию и мой взгляд натолкнулся на привычную машину. Я подумала предложить Леон-Гонтрану хотя бы изобразить свидание, чтобы наша игра возымела убедительность.

– На учебу, – бездумно бросил парень, останавливая машину около бордюра. – Все, выходи, Куница. Я опаздываю.

– На учебу? – удивленно переспросила я. – Мы же только что были на учебе.

– Я учусь не только в Пантеон-Ассас, – скривив губы, сказал парень. Казалось, что ему не очень нравилось продолжать этот разговор. – Ты можешь поторопиться и выйти? Или ты собралась тут весь день сидеть?

– Ты учишься еще где-то? Где? – я тут же забросала Флавье сотней вопросов, ведь никак не ожидала, что Леон-Гонтран одновременно получает два высших образования. Он больше был похож на того, кому вообще плевать на учебу. Это подтверждалось даже тем, что парень крайне редко посещал Пантеон-Ассас.

– В парижской ВШН, – раздраженно сказал Флавье, сквозь плотно сжатые зубы. Скорее всего, он думал, что я после этого отстану от него и выйду из машины, но не тут то было. Я широко раскрыла глаза и приоткрыла губы от изумления. Моей ошарашенности не было предела.

– Ты учишься в Высшей нормальной школе? Как тебе удалось туда поступить?

Парижская ВШН самое престижное учебное заведение во Франции и одно из лучших в Европе. Поступить туда, все равно, что выиграть счастливый билет в ожесточенной лотерее доступной только гениям. Особенно, если учесть то, что в ВШН училось только двести студентов и среди его выпускников числились всемирно известные научные деятели. Черт, да я бы меньше удивилась, если бы Флавье сказал, что он пару лет провел в тюрьме, нежели тому, что он, оказывается, студент Высшей нормальной школы!

– Рот прикрой, а то челюсть сейчас упадет на пол, – Флавье не понравилось мое удивление, ясно говорящее о том, что я не сразу поверила в его слова. Зато, я сразу вспомнила о том, что Розали мне однажды сказала. Она говорила, что Леон– Гонтран куда умнее, чем кажется. Я тогда подумала, что девушка имела ввиду хитрость парня, но после этого осознала, что, возможно, Розали знала о том, где еще учился Флавье. К сожалению, в тот момент я и не догадывалась о том, какие еще тайны скрываются за этим парнем.

Я вновь забросила Флавье сотней вопросов. Я поинтересовалась не разбегаются ли в страхе остальные студенты ВШН, когда туда приезжает Флавье на своем Гелендвагене. Леон-Гонтран, вновь стиснул зубы и открыл дверцу машины, после чего одним движением вытолкнул меня на улицу, из-за чего я чуть не упала на асфальт.

– Подожди, не уезжай, – попросила я, вцепившись рукой в дверцу машины. Слова Флавье меня немного отвлекли, но, когда я оказалась на улице, вновь увидела ту чертову машину, из-за чего в моей голове возник один план. Он очень глупый, но мне казалось, что этот план сработает.

Я сказала Флавье, что мне нужно рассказать ему нечто очень важное, из-за чего попросила парня выйти из машины. Леон-Гонтран прищурил взгляд, но все же вышел ко мне. Он выглядел недовольным и все еще раздраженным, поэтому сказал, чтобы я поторопилась. Долго стоять около моего общежития он не намеревался.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю