Пушкин и Михайловское

Текст добавлен: 24 июля 2026, 09:00

Текст книги "Пушкин и Михайловское"

Автор книги: Екатерина Гаврюшкина

Жанр:

Прочие приключения

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Назад к карточке книги

Издалека, как издевка, прозвучало:

– Поехали! В столицу!

Пес услышал отдаляющийся звук бубенцов. Тело Бассета обмякло, он сел у порога, поднял морду и завыл протяжно и пронзительно от тоски и одиночества.

Через секунду вой заполнил собой комнату, и этой волне звуковой вибрации подчинилось все вокруг. Рюмки своей хрустальной музыкой враз превратили буфет в музыкальную шкатулку. Зубы у Кота застучали лезгинку. Волна прицельно ударила в портрет с надписью «Папа и сын».

Картина закачалась и с грохотом упала, разломившись на две части, словно подтверждая случившийся раскол между отцом и сыном.

– Ко мне! – пропищал охрипшим голосом чижик, и Бассет, узнав знакомую команду, оживился и подбежал к клетке.

Чижик уткнулся клювом в раненое крыло и жалостливо пискнул.

Этот звук заставил переключить внимание всех, кто находился в комнате.

Няня незамедлительно достала аптечку и с помощью Кота, Мышки и Бассета наложила чижику бинтовую повязку. Александр, покрутив клетку в руках, задумался, возможно что-то сопоставляя в сознании, и выкинул ее в открытое окно.

Чижик оживился и прыгнул ему на плечо.

Поэт стоял у стола и печально смотрел на слово «Позор», не ощущая того, что оно снова начинает обретать над ним свою губительную власть. Темные тени букв выросли до огромного размера. Александр тронул буквы рукой, пытаясь переставить их, но они были беспощадны и превратились в слово «Ссылка».

Чижик посмотрел на это, спрыгнул с плеча поэта и легко, как будто зерна, начал клевать буквы, уничтожая их магическую силу.

– Ура! – что есть мочи завопил Кот, размахивая от радости лапами.

Мышка взмахнула шпагой, наступив на остатки букв ногой, и вытянулась в стойке победителя.

– Ура! – поддержала Няня. Потирая рукой поясницу, она подняла свиток с пола и бросила его в разожженный камин. Бумага вспыхнула и исчезла навсегда, а вместе с ней – страх, печаль и одиночество.

Александр подошел к Бассету и присел с ним рядом.

Пес поднял глаза и в знак новой дружбы положил к ногам поэта свою любимую косточку. Пушкин улыбнулся и потрепал его по голове, приподнимая его длинные уши.

– Помогай, займись делом! – ревностно отреагировал Кот, обращаясь к Бассету и пытаясь соединить две половины лежащей на полу картины. – Косточкой нас не купишь, посмотрим, на что ты еще сгодишься.

Бассет тут же пустил в ход свое главное «оружие» и облизал всех подряд, вмиг превратив их в одинаково мокрых, но счастливых.

Наступивший вечер, по обыкновению, соединил домочадцев за столом с горячим чаем и пирогами, показав, что всякому дню подобает своя забота, а ночь темна не навек.

За окном прогремел гром и застучали капли. Поэт выставил цилиндр в окно и, сам не понимая зачем, наполнил его дождевой водой.

– Разрешите мне теперь фокусы показать, – шепотом, чтобы не разбудить дремавшую Няню, сказал Кот и, немного взболтав содержимое цилиндра, опрокинул его на стол.

Вода залила скатерть, и на ее поверхности проступили поэтические строки…

…Но злобно мной играет счастье:
Давно без крова я ношусь,
Куда подует самовластье;
Уснув, не знаю, где проснусь.
Всегда гоним, теперь в изгнанье
Влачу закованные дни.
Услышь, поэт, мое призванье,
Моих надежд не обмани…

А. С. Пушкин. К Языкову

Екатерина Владимировна Гаврюшкина
Пушкин и соседи

Перед вами – не просто книга, а удивительное путешествие, и не одно: в мир волшебной сказки, в гости к героям произведений Александра Сергеевича Пушкина, в неповторимое и прекрасное Михайловское – родовое имение поэта. А еще эта книга – портал в другое измерение: отсканировав QR-код, вы увидите серию анимационного сериала «Пушкин и… Михайловское», премьера которого с огромным успехом состоялась в 2024 г.

Сюжет повествует о том, как совсем молодой, но уже известный в столичном кругу Александр Пушкин попадает в скучную, как ему сперва думалось, деревню – в ссылку, в неволю. Но именно тут, в русской деревне, на фоне живописной природы, происходит преображение: он переживает один из самых плодотворных периодов своей творческой жизни, открывая для себя истинный смысл и предназначение своего дара.

Этот мультфильм – чудесная история, которая порадует детей. В ней есть правда и вымысел, юмор и тайны, приключения и романтика, верная дружба и любовь к жизни – а значит, у этой сказки обязательно будет счастливый конец. Взрослым будет любопытно и полезно сравнить мультфильм с литературной основой, поразмыслить над разницей восприятия читателя и зрителя, приоткрыть дверь в творческую лабораторию создателей анимационного сериала. А еще, взяв это издание в руки, люди более старшего поколения наверняка вспомнят свое детство и любимую книжную серию «Фильм-сказка». «Пушкин и… Михайловское» продолжает замечательную традицию советского книгоиздательства, обогащая ее новыми цифровыми возможностями.

Приятного чтения и увлекательного просмотра!

– Жарко-то как! – сидя на подоконнике, сказал Кот и вытянул намытую до блеска лапу в открытое окно. Влажные розовые подушечки поймали направление ветра, и он торжественно заявил:

– Если кому интересно, то дождя сегодня не предвидится!

Вымолвив это, он посмотрел на полуденное солнце сквозь зеленое стеклышко и томно вздохнул:

– Скукота-то какая!

Кисейная занавеска колыхнулась в ответ и нежно прикрыла его морду, отчего Кот стал видеть мир в мелкую клеточку.

– Вот глупая! На меня свой веер поверни, не занавеске же жарко! – возмутился Кот, обращаясь к Мышке. Она сидела рядом на подоконнике и маленьким веером из белоснежных перьев создавала сквозняк.

– А ты лучше синее стеклышко на солнце направь, глядишь, всем не так жарко станет! – скомандовала Мышка Коту, и тот на удивление послушался.

Александр в накинутом на голое тело одеяле сидел за письменным столом и, не замечая ничего вокруг, покрывал чернильными строчками один за одним листы бумаги, периодически охлаждаясь лимонадом «Дюшес».

У ног поэта лежал, прижав пузо к прохладному полу, Бассет и, не обращая внимания на падающие на него скомканные исписанные листы, предавался сладостной дреме.

Звуки втягиваемых через соломку остатков лимонада обозначили пустоту в стакане Александра.

– Наливай! – сказал Кот, вновь обращаясь к Мышке, и с любопытством посмотрел сквозь синее стеклышко на графин с желтым лимонадом. В новом свете жидкость стала ярко-зеленой.

– Смузи! – протянул Кот и облизнулся.

Мышка наполнила стакан и, показывая кивком головы на одеяло на плечах поэта, сочувственно произнесла:

– Худеет!

Кот плюнул и отвернулся.

Вдруг послышался звук подъехавшего экипажа.

Все четверо одновременно высунули головы в окно и испуганно переглянулись.

Во дворе, у порога дома остановился незнакомый экипаж, а следом, волоча повозку побольше, тащилась еще одна старая и толстая кобыла.

– Вот так сюрприз! – сказал Александр и строго посмотрел на Кота.

– Я?! – возмутился Кот, поджав уши. – Чуть что, так сразу я виноват! – Его глаза увлажнились, и поэту стало неловко. – Лизнул я лапу пару-тройку раз на солнышке, и что теперь? – почувствовав моральную победу, продолжил Кот. Сложив лапы на груди, он гордо поднял нос и демонстративно отвернулся.

На крыльце послышались шаги незваных гостей и растерянные возгласы Няни.

– Сколько же их там? – удивился Александр и, подойдя на цыпочках, выглянул в приоткрытую дверь.

Бассет, Кот и Мышка последовали его примеру, сгорая от любопытства.

В этот момент на пороге перед Няней раскланивался отставной полковник.

– Хвост убери, не видно же! – возмутилась Мышка, пытаясь заглянуть в щель, и, не дожидаясь реакции, вонзила зубы в шерсть Кота.

– Аааа! – сначала он закричал от боли, а потом, увидев в дверном проеме человека с ружьем, еще больше разошелся:

– Стаяять! Не двигаца! Пристрелю!

Полковник как по команде скинул ружье и упал на пол. На него прямо с порога следом свалился другой гость, прикрыв голову старым семейным альбомом. А сверху, закрывая всю кучу малу от воображаемых пуль своим толстым телом, в обнимку с шахматной доской упал третий.

Няня, делая вид, что ничего не произошло, с милой улыбкой сказала:

– Жара-то сегодня какая! Так и валит всех с ног!

И, прикрыв дверь в комнату поэта, проводила смущенных посетителей в гостиную.

Александр стоял перед зеркальной дверью бельевого шкафа и в замешательстве смотрел на свое отражение. Босые ноги поэта запутались в одеяле, брошенном впопыхах на пол.

Кот открыл дверь шкафа, и Бассет, ухватившись зубами за штанину брюк, выволок их с полки. Мышка шмыгнула на вешалки и побежала, перебирая их лапами, как костяшки на счетах. Затем всем телом повисла на красной рубахе и скинула ее вниз.

Александр схватил брюки и, подпрыгивая, старательно пытался попасть ногой в штанину.

– Да кто их звал! – возмущался он вслух и, сделав три прыжка в сторону, ударился бедром о стол.

Графин с остатками лимонада качнулся и упал на пол.

Бассет резко сорвался с места и, как в цирке, поймал падающий графин носом.

Пес хотел было сказать: «Вуаля!», но в его открытый рот попал напиток и, причмокнув, Бассет со знанием дела заявил:

– Бульон! – затем задумался и добавил: – Грушевый!

Мышка засмеялась над псом, упав от хохота на спину. Словно желая проучить шутницу, с полки свалился цилиндр поэта, накрыв ее с головой.

– Вредить легко, помогать трудно! – вальяжно произнес Кот и освободил из «темницы» обескураженную Мышку.

В дверь постучали.

– Тссс! – приложил палец к губам Александр, стоящий все еще без рубахи, но уже в цилиндре и сапогах.

Бассет, тихо ступая на мягких лапах, подошел к двери и чуть приоткрыл ее носом. Сильный сквозняк, словно уличный хулиган, ворвался в комнату. Уши Бассета оттянуло назад, они расправились в воздушном потоке, надувшись, как паруса. Дверь резко распахнулась, показав гостям непарадную часть дома, и оттуда вылетели бумажные листы со стихами, закрывая собой представшую взорам непрошеных посетителей картину.

Александр прыгнул на стол и, заслонив голым торсом окно, попытался остановить ветер, разметавший поэтические творения. Но листы предательски ускользали из-под пальцев, вслед за сквозняком вылетая во двор.

Пушкин, недолго думая, прыгнул в седло стоявшего под окном коня и, пришпорив его, помчался вдогонку за стихами, унесенными хулиганом-ветром. Мышка, сидя на полу, подняла голову вверх, безотчетно схватилась лапами за последний лист и со словами «Мне б обернуться птицей и стать свободною царицей!» вылетела вместе с рукописью следом.

Когда гости освободились от накрывшего их бумажного «дождя», их взорам предстал беспорядок, Кот и Бассет.

Кот улыбнулся и покосился на пса. Бассет поднял брови домиком, сделал невинный вид и высунул язык. На конце языка красовалась зажеванная, вся в слюнях записка: «Ушел по делам. Буду поздно. Пушкин».

– Прошу за стол, дорогие гости! – как ни в чем не бывало за спинами посетителей произнесла Няня. Они оторопело и послушно, словно маленькие дети, уселись за стол, и начали дружно набивать щеки разнообразными пирогами.

Пока Няня наливала чай, Бассет высунулся в окно кабинета и выпустил воздушный шарик с привязанной к нему гирляндой разноцветных флажков с таинственными знаками морской азбуки.

Александр, отъехавший на коне недалеко от дома, увидел сигнал и расшифровал его: «остались!»

Поэт не по-барски сплюнул, выронил поводья из рук и вдруг, сам не понимая как, оказался в канаве.

– Ах! – сказал откуда-то сверху женский голос. – Вы не ушиблись?

Подняв голову, Александр уткнулся носом в чьи-то красивые туфельки на еще более прекрасных ножках, поспешил выбраться из канавы и, словно так и было задумано, с выправкой военного выставил обнаженную грудь вперед.

Девушка смутилась, отвела взгляд в сторону, прикрывая лицо белой перчаткой, и протянула поэту исписанный листок.

– Вы это ищете? – спросила она, и ее щеки вспыхнули.

Поэт вдруг обнаружил, что не одет и покраснел в ответ.

– Сейчас-сейчас, – засуетился он и, вытащив из-под седла изрядно мятую рубаху, поспешно оделся.

Когда девушка снова на него посмотрела, то перед ней предстал взъерошенный, но статный кавалер, который галантно поцеловал ей руку:

– Благодарю!

И тут же спрятал бумагу в карман.

– Александр Пушкин! – гордо произнес поэт, приветственно приподнимая цилиндр и внимательно глядя на девушку, ожидая реакции на свое имя.

– Алина! – представилась она и, сделав изысканный реверанс, вновь покраснела.

– Вам куда? – спросил Александр и, нескромно изучив ее утонченный силуэт в желтом платье, добавил:

– Мой ангел!

Алина махнула зонтиком в сторону Тригорского и кивком головы разрешила себя сопроводить.

Такая быстрая смена событий взволновала воображение поэта, он лихорадочно искал подходящие слова, в надежде впечатлить девушку.

– Ах! – снова произнесла Алина, прервав его мысли. И, показывая туфелькой на ручей, топнула ножкой.

Александр по-рыцарски подхватил девушку на руки и поставил ногу на камень, выступающий из воды. Тут же поскользнувшись, поэт провернулся вокруг своей оси, чудом удержав баланс.

– Ах! – вырвалось теперь у Александра, но он все же сумел доставить испугавшуюся было барышню на другой берег.

– Что-то голова закружилась! – сказала она и оперлась на плечо спутника.

Так они и шли в сторону Тригорского – молча, поочередно вздыхая и не спеша, вопреки подгонявшим их ветру и времени.

…В Михайловском по-прежнему за столом восседали уже изрядно надоевшие гости. Опустошив запасы всего, что можно было съесть, и не в силах сойти с мест, они с важным видом изображали занятость и не желали покидать дом.

Толстый сосед думал над шахматной партией. Тощий – рассматривал семейный альбом, тыкая пальцем в гравюрные портреты предков и привлекая внимание засыпающего отставного полковника.

– Ход конем! Военная операция завершена, ты повержен! – сказал толстый, обращаясь к тонкому. Шея последнего вытянулась, его взгляд переместился с гравюр на победителя. Выхватив у полковника ружье, любитель семейных историй угрожающе стукнул прикладом об пол. Толстый сосед закрыл уши в ожидании выстрела и зажмурился от страха. Полковник тут же проснулся и, выпучив глаза на Мышку, закричал:

– Почему в казарме крысы водятся?

Толстый быстро вернул шахматные фигуры на прежние позиции и, протянув полковнику последний пирожок, примиряюще улыбнулся. А Мышка испугалась и убежала прочь, надежно спрятавшись в кармане фартука Няни.

…Солнце плавно двигалось к закату. Поэт и Алина приближались к ее дому, вдохновленные романтичным знакомством и немногословным общением. На веранде уже ждала обеспокоенная хозяйка усадьбы Осипова-Вульф, которая, завидев дочь, помахала ей платочком.

Девушка остановилась и незаметным жестом вложила в руку Александра где-то по дороге сорванный цветок. Потом улыбнулась и побежала к маменьке, чуть приподняв край платья.

Поэт издалека в знак приветствия хозяйке по-соседски махнул цилиндром и направился к дому. Он бережно нес оставленный Алиной на прощание цветок, то и дело вдыхая аромат его лепестков, отчего мысли путались, а голова кружилась. Чувство было одновременно и приятным, и горьким…

…В это время под последними лучами заката на крыльце дома в Михайловском сидел замученный и взъерошенный Кот. Конь, вернувшись без хозяина, стоял рядом и жевал сено, то и дело подбадривающе тыкая мордой в бок Кота.

– Нагулялся? – недовольно спросил Кот, увидев перед собой сияющего поэта. – Как же, вижу! – фыркнул он. – Цветочки собирал, а мы тут отдувайся!

Сказав это, он махнул головой в сторону двери и обиженно уставился в пол.

Александр поднялся по ступенькам и тихонько заглянул внутрь дома.

Уставшая Няня, держась рукой за поясницу, убирала посуду. Толстый гость ухватился за уносимую от него тарелку и требовательно стукнул кулаком по столу.

На стене пробили часы с кукушкой.

В этих звуках тощему гостю почудилась издевка, он схватил со стола старинный альбом и с силой бросил его в направлении часов. Тот с грохотом приземлился рядом с Бассетом; пес прижался к полу и закрыл глаза от страха ушами.

– Хм, понятно! – сказал Александр и заговорщицки посмотрел на Кота.

Взглядом окинув двор, поэт увидел на бельевой веревке старый крестьянский тулуп и шапку. Надев их, он для полноты образа прикрыл лицо пучком сена, взял в руки дрова и в таком виде вошел в дом.

С непривычки от тяжелой ноши ноги поэта подкосились и он, задев пустое ведро, с грохотом ввалился в комнату.

От испуга отставной полковник схватился за ружье и автоматически нажал на курок. Прозвучал выстрел, наполнивший комнату дымом. Тощий гость вскочил из-за стола, споткнулся об им же брошенный альбом и растянулся в проходе.

Кот во дворе как по сигналу схватил спящую на сене курицу и закинул ее в окно. Та спросонья захлопала крыльями и, сметая собой все, что находилось на столе, бросилась наутек.

Дремавший в душе Бассета инстинкт охотника ожил, и пес пустился вдогонку за птицей.

Мышка, по-прежнему сидевшая в кармане передника Няни, нашла там сушку.

– Апорт! – скомандовала Мышка, бросив ее в толстого гостя. Бассет, оставив курицу, кинулся за сушкой, проглотив ее на лету. Тормозя пузом по столу, он предстал перед лицом толстяка. Пес облизнулся и хотел было заодно обслюнявить щеку гостя, но тот, не поняв собачьей доброты, бросился к дверям.

Кукушка снова выскочила из окошка в часах и автоматной очередью выдала десять «ку-ку». Отставной полковник, почуяв неравенство сил и не колеблясь ни минуты, бросился в отступление.

Когда за кукушкой закрылась дверца, в комнате из гостей уже никого не было.

– Настоящий воин побеждает, не сражаясь! – довольно провозгласил Кот и лизнул свою лапу.

– Ты опять гостей намывать вздумал? – ухмыльнулся Александр и обнял Няню.

Кот снова хотел повторить свой трюк с обиженным взглядом, но, вспомнив о последних событиях, отложил мытье и сказал:

– А давайте и мы чаю попьем!

Няня устало вздохнула и обессиленно рухнула на стул.

Александр положил ей руку на плечо:

– Я сам!

…За окном светил месяц, и ночная прохлада пришла на смену дневному зною. Няня, поглаживая лежащего у нее на коленях утомленного Кота, опустила голову на грудь и тихонько засопела. Бассет, причмокивая косточкой, мечтательно вспоминал о сушке, а его лапы подергивались, как будто все еще бежали за курицей.

– Только ты и я! – прошептал поэт и, покрутив в пальцах цветок Алины, поставил его в стакан на подоконник.

– Да, только я и ты – мы умеем летать, – говоря о своем, подтвердила Мышка и, высунув нос в окно, проводила глазами летучую мышь.

Ночной мотылек расправил крылья и хотел возразить, но закипевший самовар горячим паром прогнал его как незваного гостя.

   Сначала все к нему езжали;
   Но так как с заднего крыльца
   Обыкновенно подавали
   Ему донского жеребца,
   Лишь только вдоль большой дороги
   Заслышат их домашни дроги, —
   Поступком оскорбясь таким,
   Все дружбу прекратили с ним…

А. С. Пушкин. Евгений Онегин

Пушкин и аппетит

* * *

Приятного чтения и увлекательного просмотра!

Жара в этот день проснулась раньше петухов, а роса высохла быстрее, чем легла на землю. Александр спал и, не просыпаясь, то и дело переворачивал подушку на более прохладную и сухую сторону.

Даже курица и та снесла яйцо в свежести глубокой ночи, не дожидаясь аномально жаркого утра.

– Коооококо! – захлопав крыльями, сообщила она, опередив крик петухов и разбудив Няню.

«Надо поторопиться!» – подумала Няня и, опустив босые ноги в тапочки, тихонько прошла в кухню. Не успев еще полностью пробудиться ото сна, Няня опустила мерный совочек в мешок с мукой и, глядя на образ в углу, сказала:

– Будь моя стряпня свята, крылата. Святая Матерь Божия, испеки Божий дар!

Мука высыпалась мелкой пылью на стол и образовала белоснежный пушистый холм.

Вдруг Няня увидела, как он ожил, зашевелился, и оттуда с писком появилась Мышка, окутав все вокруг мучным туманом.

– Что хорошего летом? – воскликнула она и, будто царица этой белой горы, принялась подбрасывать лапами муку, поднимая ее в воздух. – Снег! Снег! Долгожданный снег! – повторяла Мышка радостно.

Няня снова посмотрела на образ, перекрестилась и вместе с хулиганистой помощницей начала месить тесто.

Не прошло и двух часов, как к завтраку на столе стояли: каша, варенье, пироги, картошка с луком и даже шампиньоны.

– Буди! – сказала Няня Мышке, вытирая от жары краем передника лицо и устало вздыхая.

Послышались шаркающие шаги. Поэт вошел в гостиную и, лениво потянувшись, сел за накрытый стол. Взглядом аристократа он вскользь изучил выставленные блюда.

– Опять каша! – недовольно сказал Александр и с неприязнью погрузил в нее ложку.

– В голове у тебя опять каша, да еще и без масла! – язвительно ответил Кот, ставя на стол сметану.

– Ха-ха-ха! – от смеха Мышка тут же плюхнулась в нее, получив новую дозу освежающей белизны.

– Начинается! – подвыл Бассет из-под стола, плотнее лапами прижимая уши к голове.

– Что начинается? – неодобрительно взглянув на него и повысив тон, переспросил поэт.

– Что-что, жара, конечно! – Сказав это, Бассет демонстративно отвернулся и уткнулся носом в прохладный пол.

– Зззззззз… – прозвучало в воздухе и пронзило накаляющуюся в комнате атмосферу.

В этом звуке для Александра сконцентрировалось все: негодование, отчаяние, уныние, злость. Поэтому, когда жирная муха вяло прилетела прямо ему на лоб, он, не задумываясь о месте приземления, замахнулся и со всей силы прихлопнул ее рукой, тут же зажмурившись от боли. Муха отлетела в сторону и, как прежде Мышка, плюхнулась в холодную сметану.

– Четыре – ноль! – возмутилась Мышка и о чем-то задумалась, затем скрестила лапы на груди и сквозь щель передних зубов злобно процедила: – Война!

«Что ж битва первая еще не закипела?»

Взмахнув пером поэта как знаменем и возглавив обиженных, она вывела их из комнаты.

Александр, нервно потирая стукнутый лоб, не заметил того, что остался один – не только без аппетита, но и без друзей.

Он откинулся на спинку стула и предался гастрономическим воспоминаниям о своей насыщенной деликатесами столичной жизни. Воздух наполнился запахом запеченной в яблоках утки, в памяти всплыли звуки музыки, звон бокалов и женский смех.

Няня снова вошла в гостиную и, стараясь все же избежать объявленной Мышкой войны, поставила на стол перед Александром большую стеклянную банку соленых огурцов, чем резко оборвала сладостную негу поэта.

– Вот, может они? – с надеждой спросила она.

– Слезы мои! – воскликнул Александр и, присмотревшись к содержимому в банке, грустно добавил: – Пупырчатые!

Он схватил цилиндр и быстро вышел из дома. Няня вздохнула и хотела было спросить: «Куда же вы, барин, без завтрака?» – но промолчала и вернулась в кухню, которая на время была превращена Мышкой в настоящий военный штаб.

– Я ему покажу! – возмущалась Мышка, размахивая пером в воздухе, а затем, посмотрев на Кота и Бассета, уточнила: – Не, мы ему покажем! – и ткнула острием пера в план действий, начерканный на листе бумаги.

Кот внимательно посмотрел на предложенный Мышкой чертеж и, положив на него лапу, заговорщицки подмигнул задумавшемуся о чем-то Бассету:

– Война план покажет!

– И с аппетитом съест! – подтвердил пес и снова задумался, подвинув к себе поближе любимую косточку.

Няня, присев на стуле, захрапела с легким присвистом, не подозревая, что уже отдан приказ о начале выполнения военного плана.

…Летний зной давил на голову поэта ничуть не меньше, чем его собственные угрюмые мысли. Он медленно и бессмысленно шел, сам не зная куда, сминая траву и не видя троп.

– Тоска-то какая! – вслух подумал поэт, промокнув лицо носовым платком. Он посмотрел вверх на сидящую на дереве ворону и обратился к ней: – Понимаешь?

– Кар! Черная! – во все горло заорала ворона, и поэт, неожиданно обретя нового собеседника, поскользнулся и угодил в грязную канаву.

– Тьфу! – Александр посмотрел из глубокой ямы на довольную, как ему показалось, ворону. – Сама ты черная – как война!

– Какая война, нет никакой войны! – испуганно произнес Кот, выглядывая с Бассетом из-под забора, и, приобняв пса, добавил: – Вот мы с Бассетом точно ни при чем! Мы случайно здесь оказались! – С этими словами Кот как ни в чем не бывало протянул поэту чистую одежду.

Александр оглядел себя и даже постарался как-то почиститься, но от измазанных рук костюм становился только грязнее.

– Давай, раз так! – согласился поэт и поменял у Кота свой испачканный цилиндр на стопку чистой одежды.

– Старались, да перестарались! – пробубнил Кот, почистив неизменную шляпу поэта своим хвостом.

Когда поэт оделся, Кот подвел его к ближайшей луже и с достоинством кутюрье предложил посмотреться в воду. Как будто издеваясь, зеркальная поверхность превратила Александра из барина в крестьянского мужика. Тонкую талию поверх рубахи грубого холста опоясала веревка, а ноги были обуты в лапти.

– Ай да Пушкин! – залюбовался Александр своим необычным видом и собирался продолжить фразу, но над ухом у него кто-то закричал:

– Чего стоишь, любуешься, будто баба!

Поэт хотел было все объяснить возникшему рядом приказчику и даже возмутиться на такое грубое обращение, но тяжелый мешок с зерном упал Александру на плечи, прервав затянувшийся поиск слов. Не дав поэту опомниться, приказчик властно указал пальцем на амбар.

Александр хотел было позвать на помощь Кота и Бассета, однако ноша пригнула его так низко, что он лишь стиснул зубы, не в силах закричать. Ноги согнулись в коленях и поплелись, заворачивая то в правую, то в левую сторону.

– Живее! – грозно заорал приказчик.

Шедший с дровами крестьянин от испуга бросил их, подхватил мешок со спины поэта и помчался в амбар. А дрова при этом, будто сами выбрав себе носильщика, упали в руки Александра, выгнув его тело в другую сторону.

– Аааа! – вырвалось из груди поэта, уронившего от неожиданности поленья, рассыпавшиеся по дороге.

Не успел он перевести дух, как на его плечах оказалось коромысло с ведрами, полными воды.

– Тащишься еле-еле, а ну марш на конюшню! – не унимался приказчик.

Продолжая вытанцовывать ногами заковыристые па, Александр забежал туда и, как еще одна лошадь, встал, упершись цилиндром в стойло.

– Но, пошла! – закричал кучер запряженной лошади, ударив в воздухе хлыстом. Александр невольно повиновался отданному не ему приказу и, не помня себя, вновь бросился бежать.

Коромысло сменилось посудой, посуда – котлами, котлы – бревном.

Подлетевшая к поэту ворона каркнула и села на край бревна на его плечах, чем помогла сохранить равновесие уже заваливающемуся от усталости Александру.

– Этот мир держится на балансе! – провозгласила она и, снова взлетев, приземлилась на противоположный опускающийся край груза. Ее вес окончательно потянул бревно к земле, и Александр, тяжело дыша, уткнулся им в забор.

– Кар! – в восторге от своего «урока» крикнула ворона, села на плетень и взмахнула крылом, наподобие приказчика подавая кому-то знак. Тут же непонятно откуда взявшийся канат, свернувшись в петлю, накинулся на шею измученного поэта.

– Что спишь на ходу? – спросила ворона, и Александр, впряженный в тачку с бочкой, вяло потащился по дороге.

Ворона, опередив его и зависнув в воздухе перед самым его носом, опять закричала:

– Держи баланс!

Но Александр потерял равновесие и завалился назад.

На его счастье, рядом как из-под земли появились Кот и Бассет. Они открыли крышку бочки и поймали в нее падающего поэта как долгожданную добычу.

– Аааа! – испугался Александр, оказавшись в темноте, но его крик заглушил стук молотка по закрытой крышке.

– Живой? – спросил Бассет у Кота и, приподняв ухо, прислушался к звукам внутри.

– Повержен гений французской кухни! – сказал Кот, гордо опершись лапой о закупоренную бочку, и столкнул ее с горки. Бочка покатилась, спотыкаясь на камнях и подпрыгивая в воздухе, сопровождаемая полетом каркающей вороны.

Звуки движения создавали некий магический ритм, согласно которому вещая птица, как старый шаман, причитала на каждый удар бочки о камень, без устали перечисляя противоположности:

– Черное и белое, уважение и презрение, успех и неудача…

А когда падение наконец прекратилось, ворона каркнула свое любимое слово – «Баланс!» – и исчезла за горизонтом.

Крышка от многочисленных ударов выпрыгнула из объятий бочки и отлетела в сторону. Вслед за ней, сделав в воздухе сальто, вылетел и Александр, с точностью угодив в окно своей комнаты.

Ветер коснулся шторы, и она опустилась за поэтом, словно театральный занавес, завершающий представление под бурные аплодисменты.

Александр приземлился на стул за накрытый стол, так и оставшийся не тронутым с самого утра.

– Барин вернулся! – обрадовалась Няня и, зачерпнув половником квас, наполнила поэту кружку.

– Ах, Няня, я так заработался и устал! – облизывая квасную пену с губ, сказал Александр и жадно схватился за пирожок.

– Браво, браво! – хлопая в ладоши, воскликнула Мышка, вальяжно растянувшись между тарелок. – Аппетит – как вдохновение: когда его нет, надо поработать! – продолжила она, отправляя ложкой в уже и без того набитый рот новую порцию каши.

Назад к карточке книги "Пушкин и Михайловское"

Ваша оценка произведения: