Текст книги "Сложная любовь"
Автор книги: Екатерина Вергилесова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
– На Арбате. Впрочем, вот Михаил Алексеевич все бумаги принес, – и шеф кивнул на толстую папку, лежавшую на коленях у посетителя, – вы пройдите, поговорите с ним, а потом загляните ко мне.
– Хорошо, Алексей Львович.
Галя поднялась и направилась к выходу. Мещерский открыл перед ней тяжелую дверь и пропустил вперед.
Только когда они вышли из кабинета Галя смогла рассмотреть нового клиента получше. Это был еще молодой человек, может быть лет на пять ее старше, с густыми черными волосами и небольшой бородкой. Его крепкая фигура показалась Гале знакомой и все время, пока они шли по коридору, она пыталась припомнить, где она могла его видеть. Непонятное, давно уже не испытанное ею волнение, охватывало ее, когда она, чуть скосив глаза, видела, как он идет по ковровой дорожке рядом с ней. От него исходило странное, давно забытое Галей чувство надежности и какой-то силы, неизъяснимо притягивающей к нему.
Они сели за ее стол и Мещерский положил на стол папку, принесенную им с собой. Галя надела очки – она была близорука, но старалась не пользоваться очками без крайней необходимости – повернула к себе экран монитора. Галины пальцы быстро пробежали по клавиатуре компьютера и она приготовилась записывать.
– Ну, Михаил Алексеевич, – стараясь побороть неожиданно накатившее смущение сказала Галя, – что там у вас?
– Просто Михаил, – сказал посетитель.
– Хорошо, – согласилась Галя, – так что вы нам предлагаете, Михаил?
– Вот, посмотрите, – и он протянул Гале зеленую папку.
На мгновение их пальцы соприкоснулись и Гале показалось будто разряд электричества прошел сквозь нее. Она вздрогнула и едва не отдернула руку. Внезапно она почувствовала, как ярко-алая краска заливает ей шею – ощущение, забытое со школьных лет. Стараясь не поднимать глаз, она раскрыла папку и начала перебирать бумаги, не в силах справиться с участившемся сердцебиением. «Успокойся, успокойся», – начала она уговаривать сама себя. Ты на работе и прежде всего должна быть профессионалом. В самом деле, что за глупости. Как девочка, ей-богу – и она заставила себя поднять глаза и посмотреть в лицо Михаилу.
Он улыбался. Улыбка на губах была почти незаметной, но вместе с губами улыбались усы и брови, маленькие, чуть заметные морщинки в углах глаз и сами глаза. Галя старалась не смотреть в них, ей казалось, что она не сможет вынести этой улыбки. Она до боли закусила губу, грудь ее часто вздымалась под однотонной блузкой.
– Ничего страшного, Галочка, – сказал Михаил и после почти незаметной паузы, показавшейся Гале вечностью, добавил, – хотя я понимаю, что это сложный случай.
«Он издевается надо мной», – промелькнуло у Гали в уме, – «Как он смеет! Надо будет отдать это дело Оксане или Свете – пусть они с ним разбираются». Волна гнева захлестнула Галю, но даже сквозь его пелену она понимала, что никогда не согласится отдать этот «сложный случай» никому из девочек. Галя не могла отвести глаз от улыбки, чувствуя, что вместе с ней в нее входит что-то новое и тревожное. Огромным усилием воли, она опустила глаза на разложенные перед ней бумаги и, ничего не видя, выдавила из себя:
– Я не думаю, что это так уж сложно.
Эта простая фраза потребовала от нее усилий, которых Гале давно уже не приходилось прилагать. Голос ее почти не дрожал, хотя она чувствовала, как мелко подрагивают колени и благословляла разделяющий их стол.
– Я тоже думаю, что вы справитесь, – ответил Михаил, не переставая улыбаться.
Галя чувствовала, что волна бешенства с новой силой накатывает на нее. Он что, считает, что имеет дело с девчонкой, нуждающийся в его ободрении? Все-таки она уже полгода на этой работе и на ее счету не одна удачная сделка! Лучше бы он вел себя как подобает клиенту – более сдержанно и скромно. И воздержался от комментариев и этой издевательской улыбки.
– Я думаю, что, если бы в этом были какие-нибудь сомнения, мне бы не передали ваше дело, – холодно ответила она и прямо взглянула ему в лицо.
Михаил продолжал улыбаться, но теперь, в приступе отчаянного мужества, Галя смогла заставить себя посмотреть ему в глаза. Взглянула – и сразу узнала этот взгляд, этот чарующий изумрудный цвет. И, узнав его, разозлилась еще больше – не могло быть так, чтобы этот лучащийся взгляд, столько раз виденный ей во сне, принадлежал этому мужчине, наглому и самоуверенному.
– Конечно, вы полностью правы, Галина Андреевна, – ответил Михаил, и в этом «Галина Андреевна» ей почудилась тонко скрытая издевка. Мол, зовите меня Михаил, а я вас буду звать как захочу.
– Итак, Михаил Алексеевич, сколько у вас соседей? – со злостью спросила Галя и, спросив, еще раз разозлилась: зачем она позволяет втягивать себя в это состязание, в этот переход с имени-отчества на имя и обратно. Почему она не может просто работать с ним как с любым другим клиентом?
– Я же все записал тут – и Михаил указал на раскрытую перед Галей папку.
Закусив губу, она начала заносить в базу данных параметры коммуналки. Дело действительно обещает быть непростым, но зато очень прибыльным. Галя заставила себя не думать о сидящем тут же Михаиле, а сосредоточиться на лежащих перед ней бумагах. Привычная рутина успокоила ее, сердце уже не билось так учащенно, дрожь в коленях исчезла. Последний раз нажав на «ввод», она подняла на него уже совершенно спокойное лицо, чувствуя, что одержала победу. Теперь она без трепета выдержала улыбающийся взгляд его лучистых глаз.
– У меня к вам еще один вопрос, Галя, – вдруг перестав улыбаться сказал Михаил.
– Да, я вас слушаю, – Галя спокойно улыбнулась ему в лицо.
– Что вы делаете сегодня после работы?
Краска снова бросилась в лицо Гале. Да как он смеет! Как ей надоели эти вечные мужские подходы, приглашения в ресторан при первом же знакомстве, уверенность в том, что все девушки только о них и мечтают! Она не просто разозлилась, но почувствовала, что разочарована. Как-никак его улыбка была совсем особенной, а этот вопрос – слишком обыкновенным.
– Я занята, – холодно ответила Галя и, чтобы до конца насладиться унижением собеседника, спросила – а что вы хотите мне предложить?
Лицо ее уже было готово раздвинуться в презрительную гримасу («Я не люблю ресторанов»), когда Михаил сказал:
– Если заняты – то ничего. Просто сегодня вечером я приглашен на открытие одной небольшой выставки, даже не выставки, а так... презентации некого художественного проекта. Такой показ авангардной моды. Его делает один мой старый приятель, я подумал, может быть вам было бы интересно...
Галя растерялась. Конечно, в детстве она ходила вместе с мамой на выставки в Пушкинский музей и Третьяковскую галерею, но за последние четыре года совсем забыла об этом. Кроме того, что такое «небольшая выставка» и, тем более, «презентация художественного проекта»? Гале иногда по работе приходилось бывать не презентациях, но не на показах мод, так что слова «художественный проект» в сочетании с «авангардной модой» поставили ее в тупик.
– Не знаю... – стараясь говорить небрежно, уронила она, – ближе к вечеру я посмотрю, а сейчас не знаю.
– Отлично, – сказал Михаил, – значит в шесть я вас жду у выхода. Как раз успеем.
Еще раз широко улыбнувшись, он встал и уверенной походкой направился к выходу.
«Боже мой, как он самоуверен», – подумала Галя, – «С чего это он взял, что после работы я вдруг переменю свое мнение?» Впрочем, в глубине души она понимала, что сама своими ответами дала ему возможность подумать так.
После того, как Михаил ушел, Галя еще некоторое время сидела за столом в оцепенении, стараясь привести в порядок разбегающиеся мысли. Ее лицо все еще алело, дыхание было частым. Галя чувствовала, что она взволнована. Еще и еще раз она вспоминала разговор с Михаилом. В самом деле, почему она так разволновалась? Неужели этот высокий стройный молодой человек смог вывести ее из себя до такой степени, что она забыла элементарные основы маркетинга! Ведь это был клиент, и клиент выгодный, а она, как девочка, стала с ним пикироваться, вместо того, чтобы подыграть ему, получше разузнать его условия. В конце концов он вынужден играть на ее поле, а она с ее опытом легко обыграла бы его, если бы не стала препираться, раздражаться и, главное, смущаться. Ну больше это с ней не повторится! Она специально уйдет вечером раньше, чтобы не встречаться с ним, и пусть этот самоуверенный Михаил ждет ее хоть до глубокой ночи! Это будет ему уроком. А потом она, может быть, передаст его дело другой девушке – Свете или лучше Оксане.
Эти мысли успокоили Галю. Вспомнив, что она обещала зайти к Алеше, она поднялась и, взяв папку, которую оставил Михаил, направилась к выходу. На полпути она столкнулась с Оксаной.
– Что это за мужик у тебя был?
– Коммуналку расселять хочет.
– Хрен с ней, с коммуналкой. Мужик-то какой классный, посмотри только. Умм, – и Оксана игриво закатила глаза.
Галя почувствовала, что кровь снова бросилась ей в лицо, и пожала плечами:
– Да, ничего себе.
– «Ничего себе», – передразнила ее Оксана. – Очень даже ничего. А чем занимается?
– Я как-то его не спросила, – раздраженно ответила Галя.
И в самом деле, чем занимается Михаил? На госслужащего он не похож, да и на бизнесмена тоже не очень.
– Привет, девочки, – появилась Света, – все о мальчиках беседуете?
– Скорее о деле, – сухо ответила Галя, стараясь поскорее проскользнуть к Алеше.
– А что будем делать? – не отставала Света, – Я слышала, коммуналку расселять?
– Да.
– А где коммуналка?
– В центре, – сдержанно ответила Галя.
– Дай посмотреть, – Света почти вырвала папку из рук Гали.
Оксана возмущенно фыркнула.
– Ух ты, да выгодное дельце, – Света быстро пролистала материалы и вернула папку Гале, – завидую тебе. Законные восемь процентов тебе обеспечены.
– Может, я еще откажусь.
– Как хочешь. Я с радостью возьму.
«Вот уж нет, – подумала Галя, – скорее я его Оксане отдам».
Алеша уже ждал Галю в кабинете.
– Ну, Галочка, ты делаешь успехи, – поприветствовал он ее.
Еще не оправившаяся от недавнего смущения, Галя вздрогнула. «Что он имеет в виду?» – молнией пронеслось у нее в голове. Однако она заставила себя спокойно ответить:
– Спасибо.
Раскрыв папку, она начала докладывать Алексею Львовичу подробности предстоящего дела. Слушая ее, он вышел из-за стола и пересел на кресло напротив Гали.
– Очень интересно, – сказал он, – что он там пишет?
Алеша взял папку, при этом как бы случайно положив другую руку на галино колено.
– Так, так, очень интересно, – он быстро пролистал принесенный Михаилом бумаги.
Галя опустила глаза на его мощную, поросшую рыжеватым волосом, руку с толстой золотой цепочкой, надетой на запястье. «Вот сейчас и надо попросить его передать это дело Оксане», – промелькнуло у Гали. Однако она не успела заговорить об этом: Алексей Львович, закрыв папку, вдруг улыбнулся ей:
– А, я вижу, ты у нас молодец! Хорошего клиента привела.
Галя вопросительно взглянула на него:
– В каком смысле?
– Ну он же прямо к тебе пришел.
– Мне казалось, Алеша, это вы меня вызвали...
– Ну да, но только потому, что он сам попросил направить его к тебе.
– Ко мне? – Галя была удивлена.
– Да, он сказал, что хотел бы, чтобы его делом занялась Галина Новоселова, он слышал о ней, как о хорошем работнике.
«От кого он мог обо мне слышать?» – подумала Галя с изумлением. Тогда все странное поведение Михаила объяснялось: он наверняка неправильно понял тех своих друзей, которые хвалили ее ему. Потому и беседовал с ней так. Нет, надо разобраться с этим делом!
– Понятия не имею, откуда он может знать обо мне.
– А у вас других знакомых художников нет? – спросил Алексей Львович.
– Художников? А Мещерский, что, художник?
– Да. Разве он не сказал тебе?
– Я как-то не говорила с ним о его профессии.
– Ты знаешь, Галочка, – и Алексей Львович погладил галино колено, – последнее время у нас были определенные трудности, так что этот случай для нас – первостепенной важности. Ты уж постарайся не упустить его. Прояви такт, понимание.
«Как будто он мои мысли читает», – подумала Галя и сказала:
– Конечно, конечно, Алеша.
Неожиданно она поймала себя на желании скинуть алешину руку со своего колена. Конечно, она понимала, что это просто панибратство, обычное для отношений с подчиненными, но сегодня оно было ей особенно неприятно. Хотя Алексей Львович и любил повторять, что он мужчина «в самом соку», но Гале он казался безнадежно пожилым, чтобы не сказать старым. Поэтому ей так трудно было приучить себя называть его «Алешей», как он просил всех сотрудников. Острая на язычок Оксана за глаза называла его «молодящийся Львович». Галя предпочитала более нейтральное «шеф».
– А скажи, Галочка, что ты делаешь сегодня вечером? – вдруг спросил Алексей Львович.
«Боже мой, они что, сговорились что ли?» – подумала Галя и неожиданно для себя ответила:
– К сожалению, я занята.
– Ну тогда в другой раз, – улыбнулся Алеша, убирая руку с колена.
Галя поднялась и, попрощавшись, направилась к выходу.
Она была недовольна собой. Почему она не сказала, что не собирается заниматься делом Мещерского? Пусть бы его передали Оксане или даже Свете, раз та так этого хочет. А теперь придется опять встречаться с Михаилом, выдерживать его тщательно замаскированные насмешки, наглый тон, приглашения на «презентацию». Галя раздраженно пожала плечами и откинула со лба упавшую прядь волос. Разумеется, никуда она вечером не пойдет, вот еще!
Вернувшись к себе, Галя позвонила Антонине Ивановне узнать, как дела у мамы.
– Все хорошо, Галочка, – ответила сиделка. – Поела, сейчас спит.
– Ну слава богу, а то я разволновалась после вчерашнего.
– Ничего, ничего, сегодня все в порядке. Если хотите, можете задержаться – я никуда не спешу.
– Да нет, – ответила Галя, – сегодня работы немного, я, наверное, приду вовремя.
Едва она повесила трубку, как к ней заглянула Света.
– Как Львович? – спросила она.
– Нормально, – немного изумленно ответила Галя.
– Я поняла, что ты ходила от этого дела отказаться? – сказала проницательная Света.
– Вовсе нет, – с досадой возразила Галя. – Просто рассказать, что и как.
– Ну понятно, жаль такое упускать.
– Да, ты же сама сказала – дело выгодное.
– И мужик крутой, – с какой-то злостью сказала Света.
Галя с изумлением посмотрела на нее: раньше она никогда не замечала за Светой желания обсуждать мужские достоинства клиентов: этим больше грешила Оксана.
– Я уж слышала, как ты с ним говорила. Голос-то аж дрожал. Смотри, Галка, не просчитайся. Деньги тебе не за это платят.
Галя вспыхнула: она всегда терялась перед хамством, тем более – перед необоснованным хамством.
– Все равно может тебе это дело и не достанется, – загадочно сказала Света и вышла.
«Удивительно, – подумала Галя, – всего несколько месяцев в фирме, а как себя ведет». Поругается со всеми, ей же хуже. Но с чего она взяла, что у Гали дрожал голос? Неужели она подслушивала их разговор с Михаилом? Как это гадко!
Взволнованная Галя встала и подошла к окну. Пожухлый мартовский снег лежал на улицах. С сосулек капало. Слабая улыбка появилась на галиных губах. Грудь ее тихо вздымалась. О чем думала Галина Новоселова, глядя из окна офиса «Нашего дома» на весеннюю Москву? О чем мечталось ей, когда первые солнечные зайчики скользили по ее лицу? Вряд ли она сама смогла бы ответить на этот вопрос, потому что только через полчаса она очнулась и раздраженно глянув на часы вернулась к столу – у Гали было еще много работы и ей надо было спешить, если она не хотела задержаться сегодня после конца рабочего дня.
Глава третья
Ровно в шесть Галя выключила компьютер и поставила на полку папки с бумагами. Довольная, она поднялась из-за стола. Галя всегда радовалась, когда ей удавалось выполнить в срок все задуманное. Конечно, временами думала она, ее работу нельзя назвать «творческой», но все равно – сколько сообразительности, сноровки, умения просчитывать варианты требуется даже для самого простого дела! Правда, Галя не могла скрыть от себя, что всем хитроумным комбинациям, которые она изобретала в «Нашем доме», она предпочла бы свою старую работу в ветлечебнице – но что уж говорить! Видимо, не судьба ей быть ветеринаром, и она даже запретила себе думать об этом.
Надев плащ, Галя поспешила к выходу. Открыв массивные двери особняка, она сразу увидела свою машину. Рядом с ней стоял, чуть облокотясь на капот, мужчина. Галя постаралась подавить в себе раздражение – как все автовладельцы, она не любила, когда кто-то трогал ее машину. Приготовившись прогнать незнакомца, Галя подошла поближе и только тогда узнала Михаила.
Он улыбался.
Его улыбка окончательно разъярила Галю. «Вот черт, – вспомнила она, – он же сказал, что будет ждать меня после работы. Почему же я не ушла раньше, как собиралась? Теперь придется объясняться». Раздраженно Галя перекинула сумку на другое плечо и подошла поближе.
– Привет, – просто, как старой знакомой, сказал Михаил.
– Добрый вечер, – ответила Галя.
– Хорошая машина, – и он похлопал галину «девятку» рукой по крыше.
Галя пожала плечами и, чуть отодвинув его, открыла машину.
– Пожалуйста, – и Михаил приоткрыл дверь, пропуская Галю вперед.
– Спасибо, – автоматически ответила Галя и села за руль.
Прежде чем она успела сориентироваться, Михаил просунул руку в салон и открыл заднюю дверцу. Минута – и он уже сидел за галиной спиной.
– Если вы хотите, – сказал он, устраиваясь поудобнее, – я могу повести машину.
– Вот еще! – взорвалась Галя, – я вообще хочу, чтобы вы вышли из машины!
– Зачем? – спросил Михаил, – разве мы собираемся ехать на метро?
– Нет, мы НЕ собираемся ехать на метро, – как эхо ответила Галя.
– Впрочем, можно пойти и пешком, мы еще вполне успеем, – миролюбиво заметил Михаил.
– Я вообще никуда не собираюсь с вами ехать, – сказала Галя, чувствуя, что теряет контроль над собой.
– Да? А разве мы не договорились, что вместе отправляемся на презентацию? – Михаил мастерски разыграл изумление.
– Вы меня, наверно, неверно поняли, – Галя постаралась быть саркастичной.
– Не может быть, – деланно удивился он, – но в любом случае, ведь вы свободны сегодня вечером?
– Ничуть. Я спешу домой.
– Ну ладно. Так хотя бы подвезите меня, как вашего клиента.
Бросив взгляд в зеркальце, Галя опять увидела все ту же, повергающую ее в смятение, улыбку. Теперь через посредство отражающего стекла она могла не стесняясь рассмотреть его лицо в обрамлении бороды и роскошной шевелюры волос. В черной рамке бороды и усов его улыбка сверкала подобно молнии. Увидев эту улыбку, Галя забыла слова отказа, уже готовые сорваться с ее уст, и сказала:
– А куда ехать?
– Да здесь недалеко, на кольцо, а потом я покажу.
Удивляясь собственной послушности, Галя включила зажигание, и машина тронулась с места.
– А где эта выставка? – спросила она, чтобы нарушить установившуюся тишину.
– Это не совсем выставка, – охотно объяснил Михаил, – это скорее такое действо. Я сказал «выставка», потому что ее проводит художественная галерея «Экс-Арт». На самом деле это показ авангардной моды. Вот мы уже почти и приехали, перестраивайтесь в крайний ряд.
Где-то впереди показалось высотное здание на площади Восстания и Галя с интересом смотрела вправо: как все-таки изменилась Москва за последние несколько лет. Оказывается, появилось не только множество новых магазинов, но и новые галереи – а когда-то была только одна: Третьяковская.
– И где здесь? – спросила она Михаила.
– Вот сюда, в ворота, – сказал он.
Галя свернула в ворота и с изумлением уставилась на здание, к которому они подъехали.
– Так это же Планетарий, – вырвалось у нее.
– Ну да, – довольно сказал Михаил, – они его арендовали на сегодня. Вся Москва здесь. Пойдемте.
Он легко выскочил из машины и открыл перед Галей дверь. «А почему бы действительно не пойти? – подумала она. – Просто для интереса. К тому же я давным-давно не была в Планетарии. И как это странно, «арендовали Планетарий». К тому же Антонина Ивановна сказала, что я могу задержаться, а шеф говорил, что это очень важный для фирмы клиент. Буду считать это продолжением рабочего дня. Так сказать, «задержалась на работе».
Галя вышла из машины и огляделась. В маленьком дворике Планетария стояло уже много машин – более половины из них были престижные иномарки, некоторые – с дипломатическими номерами.
Михаил достал из кармана пригласительный билет – белые буквы X-Art на черном фоне, показал его двум сурового вида охранникам при входе, и они вошли внутрь. «Побуду полчасика и уйду», – подумала Галя.
* * *
«Полчасика», как и опасалась Галя, превратились в целый вечер. Сначала в темном зале Планетария какой-то странный лектор рассказывал о созвездиях, причем его рассказ перемежался проходами манекенщиц в не менее странных нарядах. Галя пыталась серьезно отнестись к происходящему, но Михаил довольно быстро утащил ее обратно в фойе, где уже разливали шампанское.
– Очень странное зрелище, – сказала Галя. Она по-прежнему чувствовала себя неловко рядом с ним. В темноте, когда она не видела его лица, она могла немного расслабиться, но каждое случайное прикосновение заставляло ее вздрагивать. Она сама не могла надивиться на себя. Что с ней происходит? Никогда раньше такого не было.
– Ну по крайней мере концептуально, – загадочно ответил Михаил.
В фойе было довольно много народу. К Михаилу то и дело подходили люди, обменивались впечатлениями. Михаил первое время пытался объяснить Гале шепотом, кто есть кто, но она быстро запуталась в галеристах, кураторах, художниках и журналистах. Отовсюду звучала быстрая иностранная речь. Невысокого роста брюнетка подбежала к Михаилу, возбужденно крича:
– Ну как, ты видел? Не правда ли, совершенно потрясающе!
– Да, – в тон ей ответил Михаил, – это, конечно, новое слово.
– Вот-вот, – заметил невысокий молодой человек, как раз в этот момент подошедший к ним, мне тоже так показалось, поэтому я в зал вовсе не пошел.
Все трое рассмеялись, но толпа разъединила их и Михаил стал шепотом объяснять Гале, кто это был, – но Галя уже не слушала.
Некоторое время она чувствовала себя потерянной в этом вавилонском смешении языков и нарядов. Это был совсем чужой, неизвестный ей мир, столь же мало похожий на мир риэлтерских фирм, как тот был похож на мир ее детства. Все то, чего она добилась в своей новой жизни, ничего не значило здесь. Она с завистью смотрела на Михаила, чувствовавшего себя здесь как рыба в воде.
Внезапно она поймала на себе его взгляд – его зеленые глаза, еще недавно столь насмешливые, источали невиданную теплоту. Глядя в них, Галя почувствовала, что вместе с этим взглядом что-то светлое и нежное входит в ее жизнь. Еще раз она вспомнила свои сны, и волна сладкой дрожи пробежала по ее телу. Она даже испугалась, настолько сильным было это охватившее ее чувство. Кто-то стал между ними и на секунду она потеряла Михаила из виду.
«Пора уходить», – подумала она, но в этот момент Михаил снова очутился рядом с ней.
– Что же вы не пьете, Галя? – спросил он неожиданно теплым голосом, изумившим ее.
– Я за рулем, – ответила Галя.
– Ничего страшного, я поведу, – успокоил ее Михаил, протягивая ей бокал шампанского.
Галя была не в силах противостоять взгляду этих манящих глаз. Желая и вместе с тем страшась коснуться его руки, она потянулась за бокалом.
Только отпив ледяной пузырящейся влаги, она с удивлением подумала о том, что согласилась на то, на что никогда раньше не дала бы согласия – чужой человек сядет за руль ее «девятки». На секунду она испугалась: что будет, если он разобьет машину? Но глядя на крепкие, мускулистые руки Михаила, на его уверенное лицо Галя как будто утрачивала силу воли, которой она так гордилась. «Будь что будет», – промелькнула шальная мысль. Голова легонько кружилась, она чувствовала себя непривычно легкой, почти невесомой.
* * *
Михаил подал ей плащ и они вышли в сгущающуюся темноту.
– Не уверен, что это было так уж интересно, – сказал он, – но по крайней мере теперь, читая газеты, вы будете представлять, как выглядит Дантон Гольдман или Олег Зяблик.
Как только они остались вдвоем, к Михаилу опять вернулся его чуть покровительственный тон, так бесивший Галю. «Он так уверен, – с раздражением подумала она, – что я успела запомнить, кто такой Гольдман или этот... Зяблик». Галя вообще плохо запоминала лица; эта ее особенность изрядно мешала ей при ее работе, но она ничего не могла поделать – вероятно, виной тому была ее близорукость.
Они сели в машину. Михаил, как и обещал, за руль, Галя – рядом. Сейчас, когда в его голосе опять появились иронические нотки, а на губах – улыбка, она опять испугалась за свою машину. Но сама она была слишком неопытным – или слишком дисциплинированным – водителем, чтобы вести машину выпив.
– Где вы живете? – спросил Михаил.
Галя назвала адрес и приготовилась объяснить дорогу.
– Я знаю, – прервал он ее со все той же улыбкой. – Я вообще довольно неплохо знаю Москву.
Он мягко развернулся, выехал из ворот Планетария, и «девятка» заскользила по ночным московским улицам.
Как только они тронулись, давнишние страхи оставили Галю: машина двигалась плавно, словно это была не «девятка», а новейшая иномарка. Михаил вел ее уверенно, на высоких передачах. Галя засмотрелась на его мужественный профиль, на крепкие руки, будто бы небрежно опущенные на руль. Внезапно ей захотелось прижаться к нему, положить голову на широкое плечо. «Что со мной происходит?» – подумала она.
Михаил вел машину молча, сосредоточенно глядя на дорогу. Галя тоже молчала – ей не хотелось нарушать тишину этих прекрасных мгновений. Только когда они уже приближались к ее дому, она вдруг вспомнила, что забыла спросить Михаила, откуда он знает ее, почему он решил обратиться именно к ней. Некоторое время Галя колебалась, не зная, как подойти к этой теме, потом наконец решилась.
– А почему вы обратились именно в нашу фирму? – небрежно спросила она.
Михаил чуть повернул голову в ее сторону и в беглом свете уличных фонарей Галя вновь увидела его зеленые глаза, будто сияющие во тьме. Сердце ее учащенно забилось.
Михаил улыбнулся.
– Что вы, Галечка, все о работе да о работе. Неужели нет других тем для разговора?
Это был отказ от ответа, Михаил отклонил ее вопрос, как что-то несущественное. Гале почудился в этом какой-то вызов – мало кто из ее знакомых решался так смело разговаривать с ней. Но странным образом резкость слов смягчалась интонацией, мягкой, почти нежной. Галя почувствовала, как участилось ее дыхание. Под взглядом этих глаз она чувствовала себя маленькой и беспомощной.
Но она не собиралась так легко сдаваться. Годы работы в бизнесе приучили ее к ведению переговоров даже с самыми строптивыми собеседниками – так что даже теперь Галя не хотела оставить поле боя за Михаилом.
– Другие темы, конечно, есть, – стараясь быть холодной сказала она, – но, все-таки, кто порекомендовал вам «Наш дом» и меня лично?
– Ваш дом? – переспросил Михаил, словно не понимая, – вы же сами назвали мне адрес, когда мы сели в машину.
На повороте он взглянул ей прямо в лицо и его белозубая улыбка на секунду ослепила Галю. Она почувствовала, что ей хочется его ударить. Нет сомнения – он специально издевается над ней. Но зря он думает, что все будет для него столь просто! Наверное, Михаил привык к тому, что девушки смотрят на него как зачарованные – так вот, она не из таких! Если она позволила отвезти себя на эту «презентацию», то это еще не значит, что она будет терпеть его издевательства.
– Довольно! – воскликнула Галя, теряя контроль над собой, – вы прекрасно понимаете, о чем я вас спрашиваю. Отвечайте, или я выйду из машины!
Она резко схватила его за плечо и, даже сквозь застилавший ей разум гнев, почувствовала все тот же мгновенный разряд, побежавший по всему ее телу от кончиков пальцев. Она сильнее сжала колени и закусила губу.
– Если вы меня будете так дергать за руку, Галина Андреевна, то не то что вы, но и я, Галочка, не выйдем из машины, а выползем из нее. После аварии, – пояснил он на всякий случай.
Впрочем, пояснения уже были ей не нужны. «Галина Андреевна» и «Галочка», словно специально сведенные в одной фразе, взбесили ее. Ее подозрения переросли в уверенность: Михаил специально пригласил ее на вечер, чтобы посмеяться над ней на обратном пути. А может быть, может быть он не случайно отказывается сказать, откуда он знает про «Наш дом»? Может быть на самом деле он подослан конкурентами, чтобы разузнать... – впрочем, что может разузнать клиент в риэлтерской фирме кроме того, что и так известно всем работающим в этой области? Впрочем, может они надеялись, что ему удастся заставить ее разговориться? Как бы не так! Теперь уже она не скажет ни единого слова. Метнув на Михаила гневный взгляд, Галя замолчала.
Впрочем, молча они ехали недолго. Взвизгнули тормоза и машина остановилась у галиного подъезда. Галя протянула руку за ключами зажигания, но Михаил опередил ее. Секунда – и ключи, чуть сверкнув, исчезли в его большой ладони.
– Отдайте ключи! – со сдержанной яростью сказала Галя.
– Хватит дуться, – примирительно сказал Михаил, – вы сами-то не догадались откуда я знаю про этот « Ваш дом»?
Галя с изумлением посмотрела на него. Сейчас, когда она, как выражался Алеша, «дожала клиента», она чувствовала легкую усталость – минута, и все разрешиться, тайна раскроется. Все-таки было бы гораздо интереснее, если бы Михаил так до конца и отказывался бы сказать, откуда он знает ее.
Михаил достал «Голуаз», щелкнул «зипповской» зажигалкой и с удовольствием закурил, продлевая паузу.
– Сами вы, Галя, мне про вашу фирму и рассказали.
– Вам? – переспросила Галя со все возрастающем недоумением.
– И мне тоже. А найти адрес было, как вы понимаете, делом получаса. Газета «Экстра-М», ну, и так далее.
– Я не понимаю, – Галя запнулась, – когда я могла это вам рассказать?
Михаил выпустил дым в полуоткрытое окошко и почти с нежностью сказал:
– Да вчера, когда Ира Бойко вас расспрашивала, когда же еще!
Кровь бросилась Гале в лицо. Как же она могла вчера не заметить Михаила? Все проклятая близорукость и пижонское нежелание надевать очки, отправляясь в гости – все лица, чуть дальше метра расплывались для нее в неясное пятно. Но голос, голос – как она могла забыть его!
– А почему вы сразу не сказали? – сердясь сама на себя спросила она.
– А я думал, что ты меня специально не узнаешь, – и Михаил снова улыбнулся.
От его улыбки повеяло все той же леденящей усмешкой, которую так ненавидела Галя.
– Я не помню, чтобы мы с вами разговаривали вчера, – с подозрением сказала она.
– Неудивительно, – окурок описал за окном сверкающую дугу, – я вчера к тебе даже и не приближался. Твоя, если я не ошибаюсь, одноклассница Смирницкая очень ревнива!
