![](/files/books/160/oblozhka-knigi-o-kambr-ili-ne-oglyadyvaysya-v-polete.-380938.jpg)
Текст книги "О, Камбр! или Не оглядывайся в полете!.."
Автор книги: Екатерина Сорри
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
Камбр хотел было что-то сказать, но тут Тень Отца, внезапно сорвавшись с торшера, стемительно пересекла комнату и легко прошла сквозь стену в соседнюю комнату.
– Хэм, напрягатель!
Глюк Хамфри уже все понял и бежал к напрягателю. Привидения, почуяв свободу, начали расползаться по всему дому, и Камбр, оставив попытки удержать их, помчался на помощь другу.
– Ну, Странник, – бормотал он, – попадись мне только, только попадись, вот только попадись…
Глюк Хамфри неожиданно затормозил, и Камбр с размаху врезался носом в его железобетонное плечо.
– О-о-ох!
Конечно же, Странник был у напрягателя. Ну кто еще додумался бы? Он висел серой глыбой над несчастным искореженным аппаратом, угрожающе потрескивал и, испуская синие искры, что-то там отвинчивал.
– Брось напрягатель и сдавайся, – закричал ему Камбр, потирая ушибленный нос. – Сдавайся, и тебе ничего не будет!
Дуля ничего не ответил, продолжая возиться с напрягателем.
«Дракон меня возьми, – думал Камбр, подавая серебряный дротик глюку Хамфри, – что он там делает?! Что вообще можно откручивать у напрягателя?
Глюк Хамфри, тщательно прицелившись, запустил в Дулю дротик. И, конечно же, не попал…
– Ты что, нарочно?! – возмутился Камбр, подавая следующий дротик, – не валяй дурака, кидай как следует.
Глюк Хамфри пожал плечами, принял дротик и, не глядя, метнул его в Странника. На сей раз попадание было точным. Дуля вздрогнул, бросил напрягатель и помчался к выходу.
– Дротики давай! – басом зашептал Глюк Хамфри. – Уйдет!
– Да куда он уйдет?! Дальше Ограничителя не убежит, а там мы его и словим, – заметил Камбр, прицеливаясь и запуская очередной дротик в спину убегающего Дули. Странник придушенно хрюкнул и еще быстрее понесся к выходу.
– Свободу Страннику Дуле! – гнусаво ухал он на ходу. – Свободу всем привидениям мира!
Камбру стало не по себе. Что-то было не так со Странником. Что-то не так…
– За ним! – заорал он. – Лови его! Он свихнулся!..
Но Странника догнать было совсем не просто. Выскочив из Бегемотника, Дуля, светясь и потрескивая, прямиком понесся к лесу, совсем, видимо, не замечая Ограничителя.
– Стой, стой! – в один голос закричали Камбр и глюк Хамфри. – Стой, там Ограничитель. Стой, болван! Погибнешь!
Но Дуля будто оглох. На всех парах мчался он к лесу. Возле самого Ограничителя Странник высоко подпрыгнул, пытаясь перелететь через коварную ловушку, но, увы, ничего не вышло. Будто магнитом притянуло его к тончайшей сети. Он сразу как-то померк, съежился, но еще пытался вырваться, теряя силы.
– Свобода или смерть! – кричал он. – Дуля умирает, но не сдается!
Камбр, не отрываясь, смотрел на уменьшающегося Странника.
– Он погибнет! Надо что-то сделать! – Камбр внезапно обнаружил, что изо всех сил трясет глюка Хамфри. – Ну же, Хэм!..
Но тот только пожал плечами.
– Поздно…
– Спасите, спасите его, – стонали привидения, с ужасом наблюдая из окна спальни, как бледнеет и съеживается Дуля, – он хороший, спасите его…
Но было действительно поздно. Странник уже превратился в маленькое бесформенное облачко, а через секунду и оно исчезло, осело серыми каплями дождя на ячейках Ограничителя.
Потрясенные привидения уже безо всякого сопротивления дали загнать себя в крейтинку. А Тень Отца, всхлипывая и причитая, залезла туда сама.
– Ну вот и все, – мрачно сказал Камбр, захлопывая ловушку за последним привидением. – Сидите смирно, а там посмотрим, что с вами делать. Пошли, Хамфри, порадуем Руфуса.
И они пошли вниз по дороге, внимательно смотря себе под ноги, потому что по-прежнему шел дождь, и было скользко и мокро. На душе у Камбра было весьма гадостно, он никак не мог отделаться от дурацкого чувства вины и потери. Чтобы как-то переломить настроение и не слышать ворчания совести, Камбр запел пришедшую ему в голову в этот миг «Славную песнь победы»:
О, Камбр, Камбр!
Ты герой!
За Бегемотник
Ты горой!
И привидения гонять
Опять ты будешь и опять!..
и так далее и тому подобное еще в трех куплетах. Спев таким образом (вернее, проорав, ибо слуха у него отродясь не было, а голос… В общем, гамбургский петух поет лучше. А вы слыхали гамбургского петуха?..) «Славную песнь…» раза три, он было начал ее в четвертый, но, натолкнувшись на укоризненный взгляд глюка Хамфри, смущенно замолчал. Однако они уже подходили к космопорту, и навстречу бежал Руфус…
Так вот и кончилась эта история. Пойманные привидения в наказание заставили извиниться три раза перед Руфусом Дринклом Паперсом и отремонтировать кухню, что они с большим удовольствием и выполнили, посчитав, видимо, что еще легко отделались. В припадке усердия привидения даже выкорчевали весь проволочник вокруг Бегемотника, после чего были отпущены на все четыре стороны с пожеланием вести себя хорошо и не шалить так больше. При этом Камбр скорчил самую свирепую рожу, какую только мог (а он был дока по этой части), а глюк Хамфри показал из-за спины магнитоплетку, что, конечно, произвело должное впечатление.
К удивлению Камбра, смерть Странника Дули страшно огорчила Руфуса. Он даже всплакнул.
– Ах, Камбрик! Ты не представляешь, – утирая слезы, говорил Руфус, – какое это было замечательное привидение. Такое интеллигентное, такое доброе…
– Доброе, – фыркнул Камбр, – опомнись, Руфус. Он же тебя из дома выгнал, грозился Бегемотник разрушить!..
– Все так, все так, – согласно кивал Руфус, разливая по чашкам ароматный чай и накладывая в вазочку балиновое варенье, – но все же он был замечательным, просто замечательным. Другого такого не будет никогда…
Глава 3. Как Камбр и его лучший друг глюк Хамфри ловили хрюкозоида Дингла
Это было прелестное утро, нежное, мягкое и бархатистое, как спинка ребенка под ладонью любящей матери. Утро, от одного взгляда на которое хотелось блаженно закрыть глаза и умереть ну или, на худой конец, заплакать. В пору цветения кокосовых елок случаются такие необыкновенные утра. И чем реже они случаются, тем большее блаженство испытываете вы.
Камбр лежал в тени кокосовой елки, вдыхал нежный аромат ее цветов, и счастье переполняло его, легко пузырясь и расплескиваясь вокруг, отчего и без того волшебное утро приобретало совершенно сказочный вид. Такое уж у счастья свойство: приходить незаметно и преображать все вокруг до неузнаваемости. И тут важно не спугнуть его, сохранить в тишине как можно дольше, любуясь, будто драгоценным камнем.
Первобытную тишину космопорта нарушала лишь незатейливая песенка самаритянки, скрывавшейся где-то в густых ветвях бананового дуба, да писк шнырявших вокруг губошлепиков. Легкий ветерок, овевая Камбра, отгонял назойливых взвизгов. Вокруг порхали розовые и черно-синие лисички. Одна из них даже села ему на рубашку и, настороженно поводя крыльями, принялась с методичностью, свойственной всему ее роду, изучать блестящую пуговицу в виде раковины сполка.
«Надо же, – умильно думал Камбр, – какое необыкновенное, совершенно бесподобное утро. И как славно слиться с ним, даже лучше, раствориться в нем, стать его частью. Ах, похоже, я уже растворился… Вот и лисичка села мне на рубашку. Какая же она хорошенькая, милая, какие у нее чудные крылышки…»
Лисичка тем временем, закончив исследование пуговицы и придя к выводу, что не попробуешь – не узнаешь, вонзила в нее свои остренькие зубки.
– Эй-эй! Брысь! Брысь, тебе говорят! – отогнав лисичку, Камбр огорченно осмотрел испорченную пуговицу. – Н-да, пожалуй, придется перешивать.
Придя к такому неутешительному выводу, он вздохнул и попытался вновь вернуться к блаженному состоянию единения с природой. Но тут бродивший неподалеку гамбургский петух взлетел на крышу космопорта и заорал дурным голосом утреннюю песнь всех петухов вселенной. Камбра аж передернуло.
– У, гамбургер, такое утро испортил. Вот погоди, попадешься мне, я из тебя суп-то сделаю, – заворчал он, потом неторопливо поднялся и направился к сторожке рядом с космопортом. Гамбургский петух, сидя на крыше, с опасливым интересом наблюдал за его действиями, вытянув обе свои шеи и крутя хохлатыми головами. Но Камбр уже забыл о нем. Раз созерцание не удалось, можно попробовать заняться чем-нибудь другим. Дорожки космодромные, например, подмести, и желательно под музыку. Включив радио, Камбр было взялся за метлу, но вместо музыки и нежного голоска Тарики Зой услышал занудный голос местного диктора Трепла.
– Ну надо же, как не везет, – огорчился Камбр, – еще и Трепл. Одно к одному.
(Надо сказать, Камбр терпеть не мог Трепла и всегда говорил, что лучше сто раз услышать вопль гамбургского петуха, чем один раз – треп Трепла.)
Все же на сей раз он прислушался.
– …Повторяем, – зудел Трепл. – Сегодня ночью из зоопарка сбежал хрюкозоид Дингл. Дирекция просит всех жителей города оказать содействие в поимке ценного зверя. Поймавшему и доставившему хрюкозоида в ценности (в целости, кретин, – мысленно поправил Камбр) и сохранности обещана награда – 200 маней. А сейчас передаем передачу с директором зоопарка господином Ляпсом, простите, Лепсом, о жизни диких хрюкозоидов, живущих в диких джунглях Манубарры.
– Ну что за балбес. И как его еще держат?! – Камбр раздраженно выключил приемник. – Но 200 маней, это, однако…
И тут он увидел своего лучшего друга глюка Хамфри, идущего быстро и плавно, едва касаясь земли, по дорожке космопорта.
– Эй, Хамфри, не меня ищешь? – замахал он руками, и глюк Хамфри, повернувшись на зов, улыбнулся и в одно мгновение оказался рядом.
Некоторое время они стояли молча, наслаждаясь встречей, потом Камбр спросил.
– Ты слышал про Дингла, Хэм?
Глюк Хамфри кивнул, становясь коричневым в синюю клеточку (между прочим, любимый цвет хрюкозоидов).
– Я как раз хотел предложить тебе, – заметил он, – поразвлечься: поймать беглеца, а заодно и денежки получить. Думаю, 100 маней тебе не помешают, а?
– Еще как не помешают. А где ты думаешь его ловить?
Глюк Хамфри запереливался всеми цветами радуги, что обычно означало приступ бурного веселья.
– Глупый вопрос, Камбрик. Конечно, в тигровом лесу. Любой уважающий себя хрюкозоид непременно отправится туда. Но сначала пойдем на Мурашкин холм, оглядимся.
– Оглядимся, – Камбр кивнул и, закинув метлу в сарай, направился к дому, – захватим с собой что-нибудь поесть и оглядимся. Кстати, а что любят хрюкозоиды?
– Не знаю, чего там любят хрюкозоиды, а я так предпочитаю рулетики с маком и кофе без сахара. И погорячей, пожалуйста, – заметил глюк Хамфри, стоя у окна и наблюдая, как Камбр роется в холодильнике.
В ответ тот только фыркнул, однако кофе в термос налил, рулетики с маком завернул в хрусткую промасленную бумагу и положил все это в корзинку, где уже лежали горы всякой снеди. Потом он еще немного пометался по комнате в поисках чего-нибудь подходящего для ловли хрюкозоида, подбадриваемый ядовитыми репликами глюка Хамфри вроде: «Вот-вот, именно таким сачком и ловят хрюкозоидов… ты бы еще на бронтокрякла с ним пошел» или «Ах, какой гениальный ход! Какой полет мысли!.. Может, еще сетку с кровати снять?! Мы хрюкозоида идем ловить или тигра саблезубого?» Наконец в качестве сети был взят Камбров гамак, а заодно захвачена в сарае крепкая веревка, и друзья отправились в путь.
* * *
Мурашкин холм ярким изумрудом зеленел под ласковыми лучами утреннего солнца, и вид с него открывался просто божественный. Слева и справа у подножия серебрились заросли корчужника и заморожечника. Впереди полосатыми волнами колыхался тигровый лес. Далеко-далеко у горизонта темной ломаной линией с золотистыми просверками отраженных от стекол лучей солнца, виднелся Дурмунурзад. Золотая ленточка Мерки лишь угадывалась по легкому туману, стелющемуся над водой.
Камбр и глюк Хамфри, уютно устроившись на самой макушке холма, с удовольствием опустошали корзинку с провизией и осматривали окрестности. Налюбовавшись на причудливые узоры тумана над Меркой и четкие контуры космопорта (каждый старался при этом поразить другого остротой зрения, выискивая наиболее мелкие детали. Победил глюк Хамфри, заявивший, что видит гамбургского петуха, только что поймавшего шмыглика, и даже может описать выражение шмыгликовой физиономии, которая, собственно говоря, в данный момент никакому описанию не поддается. Камбр, конечно, не поверил, но побежденным себя признал), друзья решили, наконец, заняться делом. То есть поисками хрюкозоида, разумеется.
– Я думаю, он там, – махнул Камбр рукой в сторону тигрового леса. Глюк Хамфри только пожал плечами, мол, ничего нового ты мне не сказал, и оба начали внимательно изучать тигровый лес. Минут десять они старательно пялились на него – у Камбра даже глаза заслезились от напряжения – но ничего интересного так и не высмотрели.
– Нет, – вздохнул наконец глюк Хамфри, – это бесполезно, только глаза сломаем. Пожалуй, надо полетать.
– Ну, это по твоей части, – буркнул Камбр, доставая из кармана белый в зеленый горошек платок и вытирая набежавшие слезы.
Глюк Хамфри, не говоря больше ни слова (он вообще не любил долгих разговоров), поднялся на самую середину макушки Мурашкиного холма и, взмахнув руками, плавно поднялся в воздух. Легкий ветерок расправил тончайшие, будто оболочка мыльного пузыря, крылья, и они заиграли на солнце всеми цветами радуги. Глюк Хамфри в полете – зрелище фантастическое. Камбр хоть и видел все это сотни раз, все равно стоял совершенно очарованный, запрокинув голову, открыв рот и позабыв обо всем на свете. Да что Камбр! Пугливые мурашки и те не выдержали и, раскрыв свои голубые любопытные глазищи, побежали вверх по холму, будто рябь прошла. Холм в ту же секунду из изумрудно-зеленого стал ярко-синим. Камбру даже показалось, что он не на Мурашкином холме, а в центре Синеглазого озера.
– Эй, Камбр, рот закрой! Плюшка влетит, – донесся до него голос глюка Хамфри.
– Ну, что там видно-то, – завопил Камбр в ответ, приходя в себя.
– Сейчас, – прокричал в ответ глюк Хамфри и, взмахнув крыльями, в одну секунду превратился в радужную искру над лесом.
Камбр только завистливо вздохнул. Ах, почему он так не умеет?.. На всякий случай он все же попрыгал на макушке холма – а вдруг получится… Но, разумеется, ничего не получилось, зато мурашки со страху опять крепко зажмурились, и холм снова позеленел. Камбр огорчился и попробовал успокоить глупых мурашек, объяснить им, что он ничего плохого не хотел. Но мурашки слушать его не стали и только крепче зажмурились. Камбр совсем растроился, уселся прямо на зеленый ковер и стал дожидаться друга. А тот не заставил себя долго ждать.
– Видел! Видел, – прокричал он, внезапно материализуясь прямо над Камбром. – Он в самой чаще, на мячиковой поляне. Мячиков там видимо невидимо. Вот он там и пасется. А со стороны Мукеза, между прочим, прямо сюда идет целая орава бездельников, охочих до наших денежек. Так что надо бы поторопиться. Если не боишся, до мячиковой поляны я тебя донесу.
– Угу, – кивнул Камбр и поспешно добавил, – только не как в прошлый раз. Все ребра мне помял и чуть в болото не уронил.
– Ладно-ладно. Не уронил же… Повернись спиной. Не дергайся, не дергайся, ничего плохого я тебе не сделаю.
– Щекотно.
– Терпи. Ну все, готово. Прыгай на счет три. И!.. раз, два, три!
– О-о-оп! Ух ты! Ого-го-го! Тра-ля-ля-ля! Ого-го-го-го!
– Не ори, лететь мешаешь.
– Так ведь здорово-то как!
– Ты что, первый раз?.. Успокойся, а то как двину по затылку.
Они поднимались все выше и выше, описывая круги над лесом. И у Камбра совсем захватило дух, он только судорожно вздыхал и шевелил губами, как гигантский зеленый друбл, только что вытащенный из воды и еще не успевший одеревенеть. Лес под ними превратился в полосатую распашонку, какие шьют в Мукезе все мамы своим младенцам, и тут они понеслись вниз, стремительно набирая скорость. От неожиданности Камбр опять было завопил, правда, уже не от восторга, а со страху, но, получив по затылку, замолчал и до самого приземления рта не открывал. Они торпедой вошли в самую гущу тигрового леса, едва не врезавшись в здоровенную игольчатую скалку, невесть как пробившуюся к свету сквозь густые заросли тигрошника, но вовремя увернулись и новогодними сосульками повисли на лиане Челмена в двух шагах от мячиковой поляны.
– Ну как? Класс, да?!
Камбр было открыл рот, чтобы ответить нечто длинное, ветвистое и совершенно непечатное по поводу приземления вообще и удара по затылку в частности, но, увидев хрюкозоида, мирно пасущегося на поляне, только мотнул головой.
– Вот он, – прохрипел глюк Хамфри. – Слезаем. Ты готов?
– Угм…
– Ну так на счет три прыгаем. Раз, два, три – пошел.
Они прыгнули почти одновременно, и, конечно же, Камбру не повезло. Он приземлился прямехонько в самую середину высоченного мозглюшника. Синие промозглики, несомненно, чрезвычайно обрадованные этим обстоятельством, в мгновение ока набились во все складки одежды, вереща от удовольствия и немилосердно кусая беднягу. Ничего не могло быть хуже. Синие промозглики, конечно, не столь ядовиты, как зеленые, но все же неприятностей могут доставить массу. В таких случаях нужно действовать быстро, и глюк Хамфри тут же выволок друга из мозглюшника, после чего Камбра пришлось раздеть и повытряхивать из одежды всех промозгликов до единого.
– Ну вот, теперь я замерзну и заболею, – постукивая зубами, шипел Камбр, пока глюк Хамфри смазывал его йодом (йод прекрасное противоядие от укусов синих промозгликов, а они таки успели хорошенько его поскусать), отчего тот все больше становился похож на бесхвостого леопарда. Весьма разъяренного, между прочим.
– Чудненько, – полюбовавшись напоследок, как истинный художник, работой, глюк Хамфри заткнул пузырек пробкой. – Лучше бы тебя, конечно, положить в ванну с йодом, но ничего, и так сойдет. Одевайся, чего стоишь пнем.
Камбр не стал медлить. Как-никак осень в Мукезе, хоть и прелестное, но не самое теплое время года.
Все это время хрюкозоид, повизгивая от удовольствия, пасся на другом конце поляны и, похоже, на шорохи в кустах не обращал ни малейшего внимания. Мячиков в этом году уродилось столько, что земли не было видно. Синие, красные, зеленые, в полосочку, даже в клеточку попадались. Редчайшие, замечу, экземпляры. Камбр, увидев такое богатство, чуть про хрюкозоида не позабыл. Еще бы! Не меньше десятка клетчатых мячиков на одной поляне, есть от чего потерять голову. Он тут же пожалел, что не додумался захватить с собой сумку. Клетчатые мячики… Все ведь знают: чтобы пружинная водка обрела необходимую крепость и эффективность, ее нужно не менее 10 дней (лучше более) выдержать в клетчатом мячике, в противном случае это уже не водка, а… Да что я тут распинаюсь! Это ж прописные истины для тех, кто пьет пружинную водку. А кто ж ее нынче не пьет, пружинную водку-то? Разве что грудные младенцы, да и то…
Хрюкозоиду, однако, больше нравились зеленые мячики. Увидев такой, он осторожно подкрадывался к нему, ощупывал хоботом со всех сторон и, придя к выводу, что мячик, пожалуй, можно и съесть, усаживался рядом. Свернув хобот колечком, он вытягивал тонкие ветвистые щупальца, обхватывал ими вожделенный мячик затем, аккуратно сорвав, подносил к глазам и долго рассматривал. После чего быстро-быстро разрывал мячик на мелкие кусочки и запихивал в рот, блаженно подчмокивая и прихрюкивая. При этом он становился ну совершенно похож на любительницу абсента с картины Пикассо. Зрелище непередаваемое!
Однако Камбру и глюку Хамфри было не до того. Уставившись на хрюкозоида невидящими глазами, они держали военный совет.
– Его надо накрыть сверху, – шипел Камбр. – Сверху удобнее всего. Там рядом как раз банановый дуб. Ты на него…
– Не пойдет. Я на банановый дуб не полезу.
– Предпочитаешь тигрошник?
– На тигрошник сам лазай, а я об его шипы обкалываться не желаю. Костюмчик только вчера купил…
– А похоже – сто лет назад… Не хочешь лезть, тогда сам предлагай!
– Тише ты! Орешь, как больной чвакл…
– Сам ты…
– Тсс… Давай сетку натянем у него перед носом. Шуганем, он побежит, запутается в сетке, и все, он наш!
– Не пойму, кого ты считаешь идиотом, его или себя?
– ??! Ну знаешь!
Тут хрюкозоид внезапно прекратил есть, недовольно хрюкнул и, поднявшись на свои коротенькие ножки, направился прямо к нашим героям. Видимо, их шипение привлекло-таки его внимание.
– Ой! Смотри, он идет к нам!..
– Спокойно, спокойно…
– Интересно, Хэм, что ты такое знаешь о хрюкозоидах, чтобы меня успокаивать?
– Честно говоря, ничего не знаю, но, похоже, он травоядный.
– Утешил!.. Бронтокрякл тоже травоядный. Что-то не много охотников с ним встречаться.
– Скажешь тоже, бронтокрякл…
– Ох, что-то мне его взгляд не нравится. Может, дернем отсюда, а? Пока не поздно?
– Подумаешь, взгляд… Клинк Донел говорил, что они не агрессивные. А кому об этом знать, как не Клинку. Он же в зоопарке главный специалист по хрюкозоидам. Да посмотри, он же чуть больше Треплова дога… Ты лучше давай сюда сетку. Счас мы его, мигом…
– Ага, мигом, – ворчал Камбр, доставая сеть из рюкзака, – это он нас мигом… Нашел, кому верить, Клинку… специалист тоже. А чего тогда этот хрюкозоид от него сбежал? Клинк! Он тебе наговорит, а ты потом отдувайся… Треплова-то зверюга, как на задние лапы встанет, так с меня ростом, а я, между прочим, не карлик… Сам же говоришь, что этот повыше будет… и потолще, между прочим…
Глюк Хамфри, не обращая внимания на Камброво ворчание, пристраивался в кустах дикой балины с сетью наготове. Хрюкозоид медленно приближался, шерсть на загривке его потемнела, хобот нервно сворачивался и разворачивался, большие мягкие, вислые уши встали торчком и подрагивали от напряжения. И тут… Ну надо же такому случиться… На сей раз крупно не повезло глюку Хамфри. В то время как он живописной статуей застыл в кустах, выжидая, пока хрюкозоид подойдет поближе, мимо по своим змеиным делам ползла куда-то заразочка – местная симпатичная змейка, зеленая такая в синюю крапинку – вполне мирное и совершенно не ядовитое создание, но с громадным шипом на хвосте. Не знаю, для чего заразочке этот шип, возможно, чтобы любопытные дуркане не хватали ее за хвост почем зря. Насколько известно силизендской науке, заразочки всех видов шипом во время охоты или в качестве защиты не пользуются. Но тут, то ли осердясь, а может быть, в ней проснулось дремлющее до того змеиное чувство юмора, как бы там ни было, но, проползая мимо откляченного зада глюка Хамфри, заразочка, не задумываясь, воткнула в него свой шип. Глюк Хамфри, забыв от боли обо всем на свете, подскочил из кустов чуть ли не на полметра. Хрюкозоид от неожиданности и страха тоже подпрыгнул, потом плюхнулся на коротенькие ножки, мгновенно развернулся и, дико визжа, понесся через всю поляну, только мячики брызнули.
Представляете, картинка получилась? Камбр стоит столбом, хлопая глазами, глюк Хамфри, рыча и страшно ругаясь, прыгает в кустах балины, держась за зад и пытаясь выпутаться из сети, в которой безнадежно запутался, хрюкозоид, визжа уже на ультразвуке и, похоже, ничего не соображая от страха, мчится прямо на высоченную, как скала, стеклянную березу…
«Ой, что сейчас будет, – подумал Камбр и даже глаза зажмурил в ожидании страшного удара. Но ничего не произошло. Хрюкозоид вовсе и не собирался раскраивать себе череп о стеклянную березу. Подбежав к ней, он в один миг взобрался по совершенно гладкому стволу почти на самую верхушку и только после этого успокоился и перестал визжать. Сразу стало тихо, даже как-то тревожно. Самаритянки и плюшки, напуганные диким визгом и воплями, примолкли, и только серебристые листья стеклянной березы (осень все-таки) нежно позванивали на ветру. Камбр, увидев, куда забрался хрюкозоид, от изумления так и сел. Ну и ну! Такой фокус еще никому не удавался.
Глюк Хамфри, выпутавшись, наконец, из сети, тоже подбежал к березе. Конечно, никто еще не встречал корявых стеклянных берез, но, может, эта – исключение? Он внимательно осмотрел ствол и даже ощупал его, не доверяя глазам. Нет, самая обыкновенная стеклянная береза с абсолютно гладким стволом без каких-либо повреждений. Нечего было и думать залезть на дерево, однако хрюкозоид сидел на самой верхней ветке и, помахивая хоботом, ехидно посматривал вниз.
– Ну и что будем делать? – спросил Камбр, подходя к березе и разглядывая хрюкозоида, устраивающегося в ветвях поуютнее. – Да, кстати, как там наши соперники?
– У нас еще часа два в запасе, – глюк Хамфри уныло ковырял несуществующую трещинку в стволе.
– Н-да… Положение…
– Кто ж знал, что он лазает по деревьям.
– По стеклянным березам, – мрачно поправил Камбр.
– По стеклянным березам, – совсем упавшим голосом прогудел глюк Хамфри и тяжело вздохнул, потирая зад. – Еще эта заразочка…
– Н-да… – Камбр совсем загрустил, но тут его осенило. – А может, его подманить? У меня еще рулетики остались…
Глюк Хамфри решил, что идея не плоха, во всяком случае, попробовать стоит. И следующие полчаса друзья прыгали вокруг березы, похрюкивая и взвизгивая, что, по-видимому, должно было означать «Мы с тобой одной крови…», вопя: «Дингл, Дингл – кушать» и размахивая кусочками рулета. Оба совершенно взмокли, но единственное, чего добились, – хрюкозоид с верхних веток березы перебрался на самые нижние и с интересом разглядывал странных вопящих и пляшущих под деревом двуногих. Пару раз он ловил хоботом рулетики, которые бросал ему Камбр, и, надо сказать, отнесся к ним благосклонно. Покинуть дерево, однако, категорически отказался.
Наконец Камбр, совсем выбившийся из сил и к тому же мокрый как мышь, достал из кармана свой белый в зеленый горошек платок, встряхнул его и хотел уже вытереть пот со лба, да так и замер. Хрюкозоид, издавая нежные воркующие звуки, поспешно спускался с березы.
– Хэм! Он спускается, – придушенным шепотом воскликнул Камбр.
– Что? Боже мой! Что ты сделал?
– Ничего… Платок достал.
– Платок? Дай сюда…
Хрюкозоид тем временем благополучно спустился на землю и, умильно поглядывая на платок, терся о ногу Камбра.
Глюк Хамфри, отобрав платок, отошел шагов на десять и, махнув платком, позвал:
– Дингл, Дингл – сюда.
Дингл послушно подбежал к нему, повиливая хвостиком.
– Сидеть, Дингл.
Хрюкозоид сел, не спуская глаз с платка. Глюк Хамфри медленно перевел взгляд с хрюкозоида на платок, потом на Камбра, потом снова на хрюкозоида. Наконец дар речи вернулся к нему.
– Ты глянь, Камбр! Он же ручной…
– Ага, ручной. Что бы мы делали без этого платочка…
Глюк Хамфри только пожал плечами.
– Как бы там ни было, а денежки, считай, у нас в кармане.
– Погоди, не радуйся. Его еще в зоопарк надо доставить.
– А, ерунда, – беззаботно махнул рукой Глюк Хамфри, – давай веревку.
Некоторое время они возились с веревкой, пристраивая ее на шею Дингла или, вернее, то место, где эта шея могла бы быть. Хрюкозоид при этом мирно пасся, не обращая никакого внимания ни на охотников, ни на их ухищрения. В конце концов, веревку все же надели, оба наших героя вцепились в нее, глюк Хамфри взмахнул платком и скомандовал:
– Вперед, Дингл! Домой!
И хрюкозоид рванул изо всех сил.
Вот это был бег! Если до сих пор вы никогда не болтались на хвосте бешено скачущего хрюкозоида, то вам трудно представить себе всю гамму ощущений наших героев. Но попытайтесь. Представьте себе, что вы участник родео, вместо быка под вами пляшет разьяренный носорог, а рядом носится еще с десяток и всячески норовит боднуть в самое неподходящее место (можно подумать, что есть подходящие для бодания места). Это, конечно, не совсем то, что испытывал Камбр, но очень похоже. Тигрошник с обеих сторон превратился в сплошную полосатую стену, под ногами что-то беспрестанно хрустело и звякало, на голову сыпалось, перед глазами внезапно вырастали то гигантские скалки, то стеклянные березы, то необьятные листотрясы. Каждый раз при виде очередного чудовищного препятствия Камбру казалось – все, это конец, но каким-то чудом они избегали столкновения.
«Да, – думал Камбр, подскакивая на очередной кочке и пытаясь на бегу протереть залепленные грязью глаза, – да, пожалуй, гонки на пьяных велодрынах по пересеченной местности безопаснее».
Последние полчаса он уже не бежал, а волочился, повиснув на глюке Хамфри, закрыв глаза и мечтая лишь об одном – чтобы это скорее кончилось.
В общем-то, в конце концов, все и кончилось. И даже благополучно. Пробег обошелся без переломов, синяки и шишки не в счет, хрюкозоида доставили в зоопарк и водворили в родную клетку, по сему случаю Клинк Донел лично жал каждому руку, а директор зоопарка сфотографировался с ними на фоне вольера с бронтокряклом и пригласил их на чай. Камбр приглашение принял, но намекнул, что к чаю надо бы и награду. Директор сразу погрустнел, стал жаловаться на хроническое безденежье, дороговизну, кризис и отсутствие перспектив.
– Поймите, господин Строфанзен, – говорил директор, потупив глаза и накручивая на палец росток свистящего горошка, – мы вам страшно, невыразимо благодарны за хрюкозоида, но наше финансовое положение… оно, как бы это… поточнее… В общем, мы сейчас на мели. Животных кормить нечем, посетителей мало, сотрудники забыли, когда зарплату получали в последний раз.
– Но, господин директор, ведь вы сами…
– Сам, сам, я все всегда сам. Ну конечно, мы не отказываемся, хотя, согласитесь, двадцать маней для вас…
– Двадцать??!
– Ну да, конечно, двадцать. А вы что думали?
– По-моему, речь шла о двухстах.
– Что? Впервые слышу об этом. Что вы, дорогой! Двести маней за ручного хрюкозоида! Да за такую сумму я сам бы пошел его ловить. Вы просто ослышались, дорогуша. Конечно, двадцать. Двадцать маней, и мы вам с удовольствием их выплатим, вы честно заработали эти деньги… но не сейчас, не сейчас. Приходите через месячишко, или два, а лучше пять…
– Не удалось нам подзаработать, Хэм, – грустно подытожил Камбр, когда они возвращались на космодром. – Да ладно, пойдем хоть чаю попьем. А все-таки мы славно повеселились сегодня, дружище.
– Угу, – кивнул глюк Хамфри, и они понимающе улыбнулись друг другу.
Глава 4. Как Камбр ходил на охоту
Зима в Тамаизе – время скучное, даже тоскливое…
Вот тут, пожалуй, нам стоит ненадолго прерваться и внести кое-какие пояснения, тем более необходимые тем, кто никогда на Силизенде не был, да и вряд ли когда побывает.
Итак, Силизенда – планета земного типа, надеюсь, я понятно выражаюсь, хотя не думаю, что среди моих читателей найдется хоть один гудер, слопс, а уж тем более фрогмент. Последние вообще крайне не любопытны. Совершенно замкнувшаяся на себе цивилизация. Совершенно…
Но не будем отвлекаться. Шесть силизендских материков омывают три океана: Красный, Синий и Зеленый, а Боллу и Чмаки разделяет к тому же огромная пустыня Шиза, которую еще называют четвертым океаном. Но поскольку у нас с вами не урок силизендской географии, все материки, думаю, здесь называть не стоит (если же вы очень заинтересовались этим вопросом, обратитесь к десятитомнику «Силизенда – как она есть», вышедшему в прошлом году, тома с 3 по 5-й, пер. с тапского, под редакцией проф. Визилина, или к двухтомнику «Краткие очерки по силизендской географии, экономике и культуре» проф. Ай. Джеймса и Би. Олдриджа).