332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Екатерина Широкова » Бракованное чудо » Текст книги (страница 2)
Бракованное чудо
  • Текст добавлен: 10 июня 2021, 03:08

Текст книги "Бракованное чудо"


Автор книги: Екатерина Широкова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Официальную информацию до поры придерживали, а классные руководители не знали, куда деваться от стыда, отбивая атаки на свои мобильные телефоны и общие чаты. Но то, что рассказывали сами дети, в результате наводило куда большую панику.

Когда на пороге школы возникла депутат московской городской думы Варвара Петровна, невозмутимая и величавая, как маяк, директор схватился за сердце – подумал, что высокое руководство уже приняло скоропостижное решение и пора собирать вещи на выход.

Варвара бегло заслушала лихорадочную оправдательную речь и заявила, что планирует курировать данное происшествие лично, а начнёт с очень подробного разговора с представителями полиции. Независимого разговора. В смысле, директор и завуч могут быть пока свободны, и те уходят со скорбными лицами.

Серых сжато выдал расклад, не упуская ни единой мелочи про Алёнку – Царёв кипятился, но молчал, потому что понимал, что сейчас решается один-единственный вопрос – причастна ли его дочь?

Варвара кивала и с интересом посматривала на Алёнку, в первый момент кинувшуюся было с распростёртыми объятиями – за поддержкой. Депутат Варвара, в отличие от подростка, в табели о рангах разбирается – с улыбкой, но твёрдо отстранила девочку и заставила сесть на скамью.

– Спасибо за подробный доклад. Как, по-вашему, есть основания привлекать в дело наших дорогих судей? Иными словами, это залётный оборотень, которого мы, разумеется, позже найдём, или невольная ошибка Алёны Царёвой? Пресса всё равно пронюхает быстро, так что мне нужно знать ваше личное и профессиональное мнение, – Варвара доверительно заглянула в глаза следователю, отчего тот поёжился и чуть отстранился.

– Я человек маленький, – Серых ушёл от ответа, – а вам виднее.

– Человек? – она не скрывала иронии. – Ну-ну. И мне всё-таки нужно знать, что вы думаете.

– Да идите вы все в баню! Ничего я не думаю, – следователь хлопнул папкой об стол. Кажется, впервые Царёв испытал нечто вроде признательности по отношению к тестю.

Варвара сощурилась и укоризненно покачала головой, а потом наклонилась к Алёнке и взяла её за руку. Та обиженно надула губы, но спорить не стала, замерла в ожидании вердикта.

– Хм. Любопытно. Федора, может быть, ты посмотришь? – и подтолкнула ко мне. Алёнка нахмурилась и вся зажалась.

Я села рядом с Алёнкой, по другую сторону от Царёва, и мягко обхватила её вспотевшую от волнения ладонь обеими руками. Огромные глаза падчерицы совсем рядом, в них недоверие и мольба.

Видения обрушиваются на меня безжалостно, как массы воды из прорванной дамбы.

Мы с Царёвым в обнимку стоим у гранитного парапета, полные безрассудной надежды, и задорно смеёмся. Солнце заходит за тучу, мы оборачиваемся и натыкаемся на ненавидящий Алёнкин взгляд – она быстро выдавливает из себя улыбку, и Царёв моргает, стряхивая наваждение, но я не могу забыть ту, первую реакцию.

В ней столько страха! И этот страх перерождается в слепую ярость. За что? Я пытаюсь нащупать причину, но видения перескакивают на сегодняшний день – румяное, округлое лицо учительницы бледнеет, она роняет тетради и пытается остановить учеников, почему-то вцепившихся друг в друга. Алёнка злится и даже хочет, чтобы кто-нибудь осмелился напасть, но её словно не существует – дикость выплёскивается в коридор, дальше и дальше, не задевая даже случайно.

Роняю Алёнкину руку и растерянно смотрю Варваре прямо в глаза.

– Ну? – Варвара ждёт.

– Я… Я не знаю, правда, – и уже увереннее, – но она не могла этого сделать. Не могла.

Варвара неожиданно встряхивает роскошными волосами, поправляет причёску.

– Кажется, мы с тобой совпали. И это очень радует, не находишь?

Слишком гладко всё. Так не бывает. Царёв поднимается с таким видом, что все понимают – он намерен уехать прямо сейчас. Разумеется, с дочерью.

– Надеюсь, недоразумение можно считать исчерпанным? – голос Царёва звенит от напряжения.

– Да, конечно, – Варвара переводит взгляд на меня, – ты же не против, Федора?

Не успеваю ответить – Алёнка вскакивает и посылает Варваре воздушный поцелуй, а потом мимолётно кивает мне и берёт отца за руку.

– Увидимся, – коротко бросает Царёв и они удаляются.

Варвара дожидается, когда они оба исчезают в разросшейся толпе за окном, и вздыхает с облегчением.

– Ох уж эти подростки. Как ты это терпишь, каждый раз удивляюсь.

– Это не всегда так плохо, как выглядит.

– Конечно-конечно, – Варвара подсаживается к следователю и стряхивает воображаемые пылинки с его пиджака, – а вы что, обиделись? Неужели нельзя было подыграть? Этот Царёв такой нервный.

– Угу, – Серых кривится, – только что теперь делать будем? Ежу понятно, что это Алёнка. Ну отпустили сейчас, а дальше что?

– А дальше разберёмся. Федора, может быть, объяснишь наконец, что за гремучую смесь, достойную триллера, Алёнка вчера хлебнула? – и уточнила для следователя. – Из той залётной зверушки, что вы вчера привезли.

– Ничего, похожего на сегодняшний ужас, там и рядом не было. Почему вы так уверены, что дело в Алёнке?

Оба посмотрели на меня с искренним изумлением.

– Федора, – Варвара набрала побольше воздуха, – я, конечно, всё понимаю, и ты можешь изображать что угодно, но тебе придётся придумать альтернативную версию, и очень быстро. И ещё – она должна быть чертовски убедительной. Прасковья не упустит случая отомстить за дочь и внучку, так что у меня должны быть крайне веские аргументы, чтобы покрывать Алёнку.

Серых покосился на Варвару с подозрением, но промолчал.

Пробираясь мимо родителей, заметила взволнованное лицо Никиты – он был на голову выше всех. Махнула ему, мол, потом поговорим, и запрыгнула в машину.

Царёв с дочерью преспокойно обедали – точнее сказать, он ел, а Алёнка вяло ковырялась вилкой в тарелке. При виде меня хором замолчали, уставившись настолько неодобрительно, как будто это моя вина, что её вообще заподозрили.

– Ты должна рассказать, что произошло на самом деле, – я села напротив, – это очень важно.

– Па-а-п, – Алёнка требовательно повернулась к отцу, – я же говорила, она мне не поверила.

– Федора, ты не должна давить на мою дочь.

– Ах, ты вот так заговорил? Теперь это твоя, – ударение на последнем слове, – дочь?

– Она просто злится, что у неё ничего не получилось, и отыгрывается на мне, – Алёнка сверкнула глазами.

– О чём это ты?

– Ни о чём. Неважно, – Царёв смутился.

– Нет, папа, это как раз важно. Она так пыжилась родить тебе нового, идеального малыша, что не может теперь смириться и относиться ко мне, как раньше. Разве ты не видишь?

– Стоп. О каком малыше речь?

– Ни о каком. Прости, я не стал говорить тебе, раз ты всё равно ничего не помнишь. Не хотел расстраивать, – он неловко положил свою ладонь поверх моей.

– Говори, – почувствовала, как сильно не хватает воздуха.

– Мы пытались. Ты очень хотела ребёнка. Мы кучу врачей обошли, но… Не получилось. Мне жаль, правда.

– И что сказали врачи?

– Что ты никогда, – торжество в её тоне, в горящих глазах, – слышишь, никогда не будешь их иметь!

– Это точно? – выдернула свою руку.

– Ну это же медики, Федора, – он опустил глаза, – как всегда, в своём репертуаре. Сегодня одно говорят, завтра другое. Советовали расслабиться и перестать уже зацикливаться. И очень правильно, я считаю.

– Есть другой вариант, – Алёнка не унималась. – Варвара вернёт мою маму и ты будешь нам не нужна. Не переживай, скучать мы не будем.

Царёв и сам не ожидал, замер с разинутым ртом, а я судорожно металась меж двух вариантов – то ли влепить девчонке звонкую пощечину, то ли собрать чемоданы и свалить уже из этой расчудесной семейки. Склонялась к последнему, но где-то в глубине души нехорошо так скреблось – что, не справилась? Паршивая из тебя мать. Сама виновата.

Впрочем, её стремительный триумф был подпорчен – Царёв решил всё-таки одёрнуть зарвавшуюся дочь, потребовав извиниться. Та сперва в отказ, а потом, судя по характерному дрожанию губ, нацелилась применить безотказный метод – девичьи слёзы.

И тут я кое-что сообразила. Какие врачи, если на мне всё заживает моментально? А если и нет, то Алёнка на что? Неужели отказалась бы исцелить?

– Почему ты меня не вылечила? Не захотела?

– Да захотела я, – Алёнка обиженно сдвинула брови, – ты реально забыла? Мне тогда так плохо стала, думала, задохнусь. Сама же говорила, на тебя не действует, нельзя тебя трогать.

– Алёнка права, я прекрасно помню, как она заболела из-за этого, – Царёв обрадовался, что неминуемый скандал вдруг откладывается, – а ты ещё переживала, что неудачно вышло.

– А в школе? Ты же могла им помочь?

– Кому – им? Я пыталась. Но поняла, что на всех сил не хватит, и вылечила только этих… Бешеных. Кажется, у меня получилось, бегать и кусаться они точно перестали. Думаю, насовсем вылечились, потому что они же не настоящие оборотни. Довольна, мамочка? – последнее прозвучало с издёвкой. – Что, веришь мне или нет?

– Ты молодец, – Царёв поторопился ответить, но она так и буравила меня взглядом.

– Давай честно, я ужасно хочу тебе верить, но ты должна мне помочь. Ответить на вопросы.

– Ну задавай, – Алёнка опустила плечи и тихо вздохнула.

– Что было во вчерашнем оборотне?

– Да ничего особенного. Я даже не поняла, зачем ты её в зверинец пульнула.

– А чего ты тогда так напряглась?

– Кое-что увидела. Сначала пошарила, вроде никаких талантов, если не считать дикой жажды. Ерунда. Не захотела ничего брать. А потом… Увидела, как её туда привезли, в Москва-Сити. На парковке, там был ты, пап. И мама. Та мама. Ну я и подумала, что ты нашёл её, вы помирились и теперь будете вместе. Не знаю, как вышло, но я забрала всё, что в той девочке было. Глупо, да? Наверное, она меня обманула? Пап, скажи, а мама к нам вернётся?

Царёв был буквально ошарашен.

– Что за бред?! Я там встретился с Варварой. Случайно. Вот и всё.

Алёнка не сводила с него глаз, хотела убедиться, что нет подвоха. Да, Царёв определённо не врал.

– Ясно, – Алёнка перевела взгляд на меня, – Тогда ладно. Ты… Это… Извини.

– Принято, – протянула руку через стол и коснулась её пальцев, а та вздрогнула, но рук не убрала.

– И что всё это значит? – Царёв понял, что кризис миновал, и вернулся к слегка остывшей еде. – Выглядит, как подстава.

Я встала, чтобы взять себе тарелку, и увидела у буфета тончайший фрагмент паутины. Машинально потянулась стряхнуть и чуть не провалилась насквозь. Стены, перекрытия, лестница в подъезде стали зыбкими, как мираж. В соседней квартире никого, да и в другой тоже. Пролистала этажи, как детскую книгу с объёмными картинками, и поняла – здесь нет людей. Дом пуст с первого и до последнего этажа, кроме одной-единственной квартиры – нашей. Почти во всех даже мебель отсутствует.

Крепко ухватилась за обеденный стол.

– А куда делись наши соседи? – еле выдохнула.

– Как куда? – Царёв прокашлялся, – Давным-давно все съехали. И никто не хочет покупать или снимать тут жильё, что любопытно. Квартиры почти даром выставлены, но я ни разу не видел потенциальных клиентов. Ни одного. Даже желающих проверять электрический счётчик нет.

Домофон зазвонил так пронзительно, словно хотел раз и навсегда опровергнуть мысль, что мы живём в проклятом доме, куда и собака случайно не забредёт – не то, что человек.

– Смотри-ка, редкий, но смелый гость к нам пожаловал! – Царёв снял трубку и спросил, кто там.

Там оказалась Прасковья Лисицина в послеполуденной личине – милейшая женщина, даром, что ведьма. Даже по немилосердно искажённому в проводах голосу превосходно читалось, что пришла она, как проситель, а не как судья. Царёв от такой наглости опешил, но дверь, немного поколебавшись, открыл.

– Ты зачем её пустил, пап? – Алёнка сорвалась на визг. – Она же хочет на меня всё повесить!

– С чего ты взяла? Не факт. Успокойся и не дёргайся. Ты же не виновата, так что бояться нечего. Мы просто поговорим. Раз она пришла, значит есть почва для дискуссий. Вот и узнаем, что на кону.

Алёнка явно трусила и не разделяла столь прагматичный подход, но делать нечего. Царёв пошёл встречать гостью, а Алёнка залезла в дальнее кресло с ногами и с уставилась на меня с осуждением. Я пожала плечами – не моя идея судью домой пускать, но что-то в этом есть.

– Федора, что ты тут за замок с привидениями устроила? – Прасковья вошла и тут же присела за стол так уверенно, словно только её и ждали, чтобы начать вечеринку, – Зачем людей разогнала? Не одобряю. То есть правильно, но не проще ли было переехать в другое место, чем опустошать заурядную многоэтажку? Оно того стоило?

– Мы привыкли тут и переезжать не собираемся, – Царёв держался подчёркнуто холодно. – А вы пришли, чтобы наш квартирный вопрос обсудить?

– Ох, нет, конечно. Простите мою болтовню, – Прасковья задержала взгляд на Алёнке, – а кто тут у нас такой напуганный?

Алёнка вжалась в кресло и побледнела ещё сильнее, хотя уже было дальше некуда.

– Наслышана про сегодняшнее происшествие. Варвара, конечно, представляет дело так, что ваша девочка со всех сторон виноватая.

– Наоборот! – Алёнка от возмущения аж подпрыгнула, – Она сразу же поняла, что это не так!

– Милая деточка, поживи с моё, и будешь нутром чуять, когда тебя дурят. Впрочем, я бы хотела лично убедиться в твоей невиновности. Вы же не против, если проверю? – Прасковья вопросительно замерла, протянув вперёд раскрытую ладонь.

Царёв шагнул к Прасковье и положил руку на спинку её стула, после чего многозначительно кивнул. Загнанная в угол Алёнка нерешительно встала и положила свою ладонь поверх Прасковьиной с таким видом, точно прыгнула в пропасть. Даже зажмурилась.

Прасковья всё молчала и молчала – у меня даже сердце замерло от дурных предчувствий – а потом вдруг отпустила её руку и легко засмеялась.

– Я так и думала, дело не в Алёнке. Выдыхайте, родители, ну же. Вот теперь мы поговорим.

Царёв сделал Алёнке знак и ту как ветром сдуло обратно в кресло-убежище.

– Чего вы хотите? – тон его стал заметно помягче.

– Буду откровенна. Вы ещё увидите, как Варвара будет подставлять Алёнку, мне вас даже убеждать ни в чём не придётся. Поэтому и пришла, чтобы сразу поняли, что я на вашей стороне и нет причин избегать суда. Гораздо интереснее причина, по которой она так настойчиво пытается вас, голубков, столкнуть лбами.

– И в чём она?

– Варвара хочет, чтобы ты, духолов, развоплотил Федору. Более того, однажды она уже пыталась это устроить, добренькая целительница под видом простодушной девушки. Ты хочешь знать, за что был наказан последний духолов? За попытку выкрасть трёхлетнюю малышку, как раз недавно усыновлённую парой прекрасных и ничего не подозревающих людей. Федора, неужели ты ничего не запомнила? Ты была совсем крохой, конечно, но… Настоящая дикость, а мы же не звери. Перед тем, как нырнуть в прорубь, он признался, кто его надоумил.

Проваливаюсь в детские воспоминания, как с ледяной горки ухаю, дыхание останавливается, кажется – всё, конец!

Мартовское солнце обманчиво греет спину, но мне не до него – выбираю лужу поглубже и весело брызгаюсь носками резиновых сапог. Моя новая мама – очень красивая тётя – не ругается, а смотрит с гордостью, какая у неё хорошенькая девочка. Ещё твёрдо знаю, что скоро должен прийти папа, он поцелует сначала маму, а потом уже меня, чуть смущаясь, но с потаённой радостью. С ними очень нравится, намного лучше, чем в детдоме.

Они всё время опасаются сделать или сказать что-то не то, а я вообще ничего не боюсь. Верю, что тётя в паутине, которая приходит ночью, не даст меня в обиду.

Эта детская святая уверенность даст серьёзную трещину именно сегодня, в день, когда в парк придёт человек в сером пуховике с капюшоном и с волосами в крапинку – лицо молодое, а волосы с седыми пучками.

Он появляется, когда я отбегаю подальше от мамы и прячусь за скамейку, хихикая и замирая от восторга – она будет долго-долго искать и обязательно найдёт.

Спрашивает какую-то ерунду, которую легко придумать, чтобы увлечь ребёнка, и я иду за ним следом по смело прорастающей сквозь пожухлый прошлогодний ковёр траве, игнорирующей ещё не растаявшие сугробы. Один раз оборачиваюсь и вижу вдалеке растерянное лицо новой мамы, а потом на глаза падает плотная и душная тряпка и я только брыкаюсь и изворачиваюсь, как жалкий котёнок.

Просыпаюсь у костра, ногам тепло, а ушам и шее сзади почему-то зябко. Рядом половина кирпичного дома – крыши нет и от стены только часть, а в окнах торчат голые стволы растущих внутри кривоватых деревьев.

Дядя шебуршит поленья длинной веткой, а потом смотрит на меня зло и с таким презрением, как будто я в чём-то очень страшном провинилась. Пятки жжёт уже так, что я плачу, а дядя начинает с кем-то ссориться, но в том-то и дело, что никого нет, кроме нас двоих. Больно, аж жуть, но дядя держит и не отпускает. Реву во всю мочь.

Тот бормочет, глядя за мою спину, а у меня руки связаны, не могу повернуться:

– Смотри, она же совсем маленькая… Ты уверена?… Но как ты можешь быть уверена?… Да, подпалил, но это же просто ребятёнок человеческий… Хнычет. Она не превращается! Если сейчас не превратится, я её отпущу, слышишь?… Нет. Говорю же, нет, не буду. Чёрт! Ты это видишь? Чёрт, чёрт… Сейчас я её…

Сбоку мелькает тень, рыжая молния – незнакомая маленькая женщина хватает дядю за плечи и тот падает, как подкошенный, хотя выглядит рядом с ней горой. Не сопротивляется, подбородок безвольно опущен. Вскоре появляется и другой человек, подтянутый, в форме – милиционер. Он отвязывает меня и берёт на руки, гладит по волосам и шепчет – не бойся, теперь всё будет хорошо.

– Ты что, сдурел? Что творишь, обмылок? Она никому не причинила вреда, мухи не обидела. Так ведь?

– Да, – рыжая в ярости сдавливает кости и тот хрипит.

– Вы же знаете легенду? – пойманный дядя говорит глухо и тяжело дышит, но ясно, что жалеет об одном – не успел. – Мы должны вместе покарать ведьму. Древний договор между нами и оборотнями в том, что мы служим вам, чтобы вы помогли поймать её для нас, а справиться с ней мы и сами сумеем.

– С тех пор не одна сотня лет прошла, тебя, башковитого психа, это не смущает? Сказочник хренов. Какая ведьма, это же просто маленький ребёнок. Давно уже никто не знает, о какой конкретно ведьме речь. Может, её уже тыщу лет, как на костре развоплотили. Вон, в Европе что творилось, небось и нашу туда же. А ты давай детишек теперь хватать, совсем с катушек слетел?

– Нет. Вы слепцы, если не видите, а я видел! Говорю вам, это та самая. Я тоже сначала не верил, но она научила, как увидеть суть.

– Кто научил? – глаза рыжей сузились.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю