![](/files/books/160/oblozhka-knigi-sekret-malenkogo-otelya-63678.jpg)
Текст книги "Секрет маленького отеля"
Автор книги: Екатерина Вильмонт
Жанр:
Детские остросюжетные
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава VI
ВЫСТРЕЛ
В кафе Поль придвинул Мотьке еще один стул, и она положила на него ногу.
– Ну как, легче?
– Да!
Кафе оказалось итальянским. Нам принесли спагетти с сыром и острым соусом, пряно пахнущим базиликом. Это было очень вкусно.
– Кайф, – выдохнула Мотька, запив спагетти ледяным апельсиновым соком.
– Девочки, вы сыты? – спросил Ален.
– Не то слово!
– Ну и хорошо. Но нам нужно поговорить, – он невольно понизил голос.
– Что? Что такое? – заволновалась Мотька.
– Сегодня за нами, вернее за Стасей, следили.
И он рассказал о нашем приключении.
– Ну и дела! – пожал плечами Поль. – Если вы, конечно, не преувеличиваете!
– Ничего я не преувеличиваю! – резко ответил Ален. – Все так и было, несмотря на некоторые несуразности. И, пожалуйста, посмотрите дома кассету, которую Матильда сняла вчера.
– Что значит посмотрите? Ты должен ее посмотреть, ты же вроде в лицо того типа знаешь, а мы – нет! – возмутилась Мотька.
– Конечно, я посмотрю! Вам тоже надо знать его в лицо на всякий случай.
– Эх вы, – сказал Поль, – надо было просто убедить ту тетку, что никто не собирается обращаться в полицию, и все!
– Много ты понимаешь! – пренебрежительно и довольно грубо прервала его Мотька. – Вот тогда-то они уж точно нас угрохали бы в два счета.
– Почему?
– Потому что поняли бы, что мы врубились…
– Что? – переспросил Ален.
– Ну, что просекли фишку!
Ален недоуменно глянул на меня. Мне стало смешно.
– Матильда хочет сказать, что в таком случае они бы сообразили, что мы знаем о них что-то плохое…
– Переводчица! – хмыкнула Мотька.
Она пребывала в крайнем раздражении, и я ее понимала. Еще бы, подвернуть ногу в предпоследний день в Париже!
– Надо что-то придумать. Аська, напряги извилины. Ты же умная!
– Но и ты не совсем дура!
– Я думаю, аж мозги скрипят! Слушайте, а что, если нам сунуться в ту гостиницу?
– Но ведь та тетка там не жила. Она же взяла сумку и куда-то почапала, – напомнила я подружке.
– Значит, надо покрутиться в том районе – вдруг напоремся на нее!
– Погодите, девочки, – перебил нас Поль, – насколько я понял, сумку отдала Матильда. Так?
– Так! Ну и что?
– Почему же тогда следили за Асей?
– Ну, это как раз просто! Та тетка, ну, которая была монахиней, она еще в аэропорту смекнула, что я ее узнала… Хотя там я никак не могла вспомнить, где ее видела. А Матильда, наоборот, ее вообще не заметила в агентстве, ей не до того было. Поэтому опасность для них представляю я.
– Ерунда! Мы обе для них представляем опасность! Они же понимают, что ты от меня ничего скрывать не станешь, поделишься соображениями!
– Ну, если так предполагать, то любой, кто с вами соприкоснулся, представляет для них определенную опасность, – пожал плечами Ален. – А это уже абсурд!
И тут… Я уронила со стола солнечные очки, нагнулась их поднять, и вдруг стекло за моей спиной ни с того ни с сего разбилось, и осколки со звоном посыпались на пол. Все повскакивали с мест, выскочил хозяин кафе. Начался громкий и взволнованный разговор по-французски.
Я взглянула на Алена. Он был бледный как полотно. Мотька очумело уставилась на разбитую витрину. А Поль внимательно оглядывал разбитое стекло. Внезапно на террасу, где мы сидели, выбежал мальчишка лет двенадцати. Он держал на ладони что-то совсем маленькое. Это была пуля!
– Боже мой, – прошептал уже мертвенно-бледный Ален. – Если бы ты не нагнулась…
– Что? Ты хочешь сказать, что стреляли в меня? – испугалась я.
– Не знаю, но похоже…
– Что же делать? Ален! Что делать?
– Хозяин вызвал полицию! – сообщил Поль, подходя к нам.
– Аська, он в тебя стрелял, да? – дошло до Матильды.
Но тут вдруг забилась в истерике молодая женщина, сидевшая за соседним столиком. Она что-то громко кричала, рвала на себе волосы, рыдала.
– Ален, что с ней? – тихонько спросила я.
– Она кричит, что стреляли в нее! Что это ее муж! Из машины!
Мотька облегченно вздохнула и перекрестилась.
– Пошли отсюда! – сказала она. – Ничего себе тихое место!
– Нельзя! – сказал Ален. – Сейчас приедет полиция.
И, словно в ответ на его слова, взвыла полицейская сирена, и террасу кафе заполнили люди в форме и в штатском.
– Может, стоит рассказать им обо всем, а? – шепнул Ален.
– Но это же к нам не имеет отношения! – сказала я.
– Не уверен…
– Нет, не будем ничего говорить, иначе вся наша поездка сорвется, это попадет в газеты, и такое будет…
– Ася права! – поддержал меня Поль. – Тем более эта мадам утверждает, что видела мужа в окне автомобиля!
– Молодые люди, – обратился к нам по-французски довольно пожилой мужчина в штатском. – Что вы можете сказать обо всем этом? Вы что-нибудь видели?
– Увы, месье, – обаятельно улыбнулся ему Ален, – мы не видели ничего… – и он заговорил так быстро, что я уже ничего не могла разобрать. – Девочки, – сказал он вдруг по-русски, – комиссар спрашивает, вы ничего не заметили?
– Ничего! – хором ответили мы с Мотькой.
С Полем комиссар тоже говорил по-французски. Наконец Ален спросил, можем ли мы быть свободны. Тот записал наши данные и отпустил нас с миром.
Мы вышли из кафе.
– Ну, куда сейчас? – спросил Ален. – Может, домой? Надо бы Матильде ногу перевязать и компресс сделать…
– Да, поехали домой, я ужасно устала! – сказала я.
Матильда тоже не стала спорить. Ален поймал такси. Не тащиться же на метро с хромой Матильдой! В такси она продолжала любоваться Парижем. Я сидела и думала – а ведь это стреляли в меня, а вовсе не в ту блондинку! И если бы я не нагнулась… Пуля попала в стекло точнехонько за моей спиной! Меня охватил жуткий страх. Эх, если б можно было отсидеться дома до послезавтра, а там уж… Вряд ли они станут преследовать меня за пределами Парижа, но тут… Только ничего не нужно говорить Ниночке. Она такой переполох поднимет! Плохо, что стрелявший знает, что не попал в меня. Значит, он повторит попытку… Надо что-то придумать… За всеми этими мыслями я и не заметила, как мы приехали. Поль помог Матильде выйти из машины, а Ален взял меня за руку и в мгновение ока преодолел пространство от машины до входной двери. Пока я дрожащими руками вставляла ключ в замочную скважину, он прикрывал меня собой. Но вот мы уже в холле. Можно вздохнуть свободно. В лифте Поль сказал:
– Девчонки, какие вы бледные! Здорово перепугались?
– А то! – ответила Мотька и вдруг разрыдалась.
– Ты чего? – удивился Поль.
– Это Матильда от переутомления! Сегодня нелегкий день. Сколько впечатлений, травма, а потом еще и стрельба! – ласково улыбнулся Ален.
Дома никого не было. К счастью! Мы усадили Матильду на диван в гостиной. Я принесла ей тазик с холодной водой и насыпала туда лед.
– Ах, хорошо, – простонала Мотька, – а то нога уже огнем горела…
– Матильда, это перст судьбы! – сказал Ален.
– Что? – не поняла Мотька.
– То, что ты ногу подвернула!
– Какой перст?
– Вам завтра нельзя выходить из дому!
– Но завтра мой последний день в Париже! – завопила Мотька. – Я, считай, еще ни фига тут не видела!
– А если Стасю убьют? И тебя заодно?
– Значит, ты думаешь…
– Я уверен, что стреляли в Стасю! На девяносто девять процентов!
– А как же блондинка? Она так кричала…
– Но ведь стекло разбилось как раз за спиной Стаси, – подхватил Поль.
– Но, может, муж той блондинки просто промахнулся? Тем более если он стрелял из машины! Он же не снайпер!
– Такое не исключено, и все же… Береженого бог бережет! Так, кажется, говорят в подобных случаях?
– Так-то оно так… Но что мы скажем Ниночке?
– Это не проблема! Ты же действительно подвернула ногу! Скажешь, что боишься ходить, тем более что тебе предстоит путешествие по Италии! А в Париж ты еще приедешь и тогда наверстаешь упущенное, – вполне здраво рассуждал Ален.
И я была с ним полностью согласна. Меня сейчас ни за какие коврижки из дому не выгонишь. Но глаза у Матильды были полны слез.
– Не огорчайся, Мотька, – решила я подбодрить подругу. – Ты уж так всем наслаждалась, что…
– Это чтобы жизнь медом не казалась? Да? – жалобно протянула она.
– Вот именно! Считай, ты еще легко отделалась. Подумаешь, слегка подвернула ногу. Прошлый раз, в Беляево, было хуже, опухоль в два раза больше была!
– Это да, – вздохнула Мотька.
– Ну, слава богу, разум возобладал! – улыбнулся Ален. – А мы вас одних не оставим! Будем развлекать!
– Я завтра не смогу! – сказал Поль. – У меня уже начинаются занятия…
– У меня тоже, – вспомнил Ален, – но я только появлюсь на лекции, а потом сбегу… И послезавтра провожу вас в аэропорт.
– В телохранители записался? – хмыкнул Поль.
– Да! – твердо ответил Ален.
– А давайте мою кассету посмотрим! – предложила Мотька.
– Точно! Где она у тебя?
– Камера в сумке, а кассета в камере. Сумеешь достать?
– Уж как-нибудь!
Я пошла за кассетой, вставила ее в видик, на экране телевизора появились я, Ален и Поль. Мы шли, смеясь и дурачась, по авеню Виктора Гюго. Изображение было очень четким, – казалось, Мотька всю жизнь только тем и занималась, что снимала на видеокамеру. Наверное, Олег подробно ей все объяснил.
– Матильда! Ты здорово снимаешь! – удивился Ален.
– Сама не знаю, как получилось… – обрадовалась Мотька. – Здорово! Если бы все так было…
А вот – мы уже в кафе, в том, шумном, молодежном, а вот – в другом, уютном и тихом.
– Стоп! – закричал Ален. – Вот он! Стася, отмотай назад, ага, нет, еще немножко, да, вот он! Попал в кадр, голубчик! – Ален буквально вырвал пульт у меня из рук. Остановил кадр. На экране был мужчина лет тридцати, с каким-то стертым лицом, такое лицо трудно запомнить, оно не бросается в глаза.
– Но, Ален, как ты его запомнил, у него такое лицо… И вообще, почему ты обратил на него внимание?
– Сам не знаю… Но, может, именно из-за этого… Такое незапоминающееся лицо тоже обращает на себя внимание!
– Это просто какой-то парадокс, – усмехнулся Поль. – Хотя в этом что-то есть…
– Ну хорошо, теперь мы одного уже знаем в лицо, – сказала Мотька.
– Двух! Еще сегодняшняя тетка в сером… – вспомнила я.
– Ну, эту тетку больше к нам не подошлют, – с уверенностью заявил Ален. – Она так прокололась… Эх, жалко, что мы с Полем тоже засветились…
– А что? – заинтересовался Поль.
– Мы могли бы наведаться в тот маленький отель, «Приют муз», кажется?
– Зачем? Ведь эта лжемонахиня там не живет, – сказала я.
– Все равно! Мне кажется, там у них какой-то центр! – воскликнул Ален.
– Нет, не может быть! – отрезала я.
– Почему?
– Потому что тогда они бы ни за что не назначили встречу там. Зачем привлекать внимание к этой гостинице?
– Да, наверное, ты права… – задумчиво проговорил Ален. – Что ж, значит, у нас нет никаких зацепок?
– А нельзя ли проследить за кем-нибудь, кто будет следить за вами? – оживился Поль.
– За ними уже никто следить не будет! Они до отъезда из дому не выйдут! – сказал Ален.
– Но преступники про это еще не знают!
– Ой, послушайте, послушайте, я чего сообразила! – закричала Мотька. – Они не в Аську стреляли! Это точно! Не в Аську!
– А в кого же? В тебя?
– Нет! Нет! В ту блонду и стреляли! Ее муж!
– С чего ты взяла? – поинтересовался Ален.
– А с того! Откуда они могли знать, что мы сидим в этом кафе? Вы ведь от тетки в сером оторвались, и за вами никто больше не шел!
Мы переглянулись.
– А что, может быть… – сказал Поль. – Я теперь даже уверен в этом! Что скажешь, Ален?
– Мне очень хотелось бы так думать. Очень.
– Нет, Ален, подумай сам, откуда они узнали? – стояла на своем Матильда. – Да и вообще, на фиг им убивать Аську или меня, они же понимают, что начнется расследование, и тогда… – Мотька вдруг замолчала.
– Что? Мотька, ты о чем подумала?
– Нет, я так…
– Матильда, говори! – потребовал Ален.
– Понимаете, им нет смысла убивать кого-то одного! Уж убить, так всех троих разом! И нас с Аськой, и Ниночку. То есть всех, кто знает про эту историю с сумкой!
– Верно! – согласился Ален. – Значит, пока вы врозь, вам ничто не угрожает?
– Похоже, – сказала я.
– Итак, послезавтра в аэропорт вы на своей машине не поедете!
– Естественно, в аэропорт мы поедем на такси.
– Кто-нибудь еще знает, куда вы едете?
– Наверняка! Во-первых, мадам Жюли, во-вторых, какие-нибудь Ниночкины знакомые… Да, а еще тот дядька, который звонил… Помните, я говорила?
– Ты сказала, когда вы уезжаете?
– Кажется, да.
– Это плохо… Он наверняка из той компании…
– Да подождите вы! – закричала Мотька. – На фиг им нас убивать? Только лишнее внимание привлекут к себе! В авиакомпании, если бы нас убили, наверняка вспомнили бы историю с сумкой… Это ж не московская милиция…
– Но если подстроить несчастный случай… – заметил Поль.
– Да ладно, поставьте себя на их место, ну зачем, зачем убивать? Они последили за нами, поняли, что мы живем своей жизнью, в полицию не обращались, а послезавтра мы вообще отсюда свалим, ну на фиг им нас убивать? – чуть не со слезами на глазах вопила Мотька.
– Если бы не сегодняшний выстрел… – задумчиво начал Ален.
– Никакого выстрела не было! То есть он был, но не в нас! Не в нас! Поймите же! Если бы кого-то из нас ранили или убили, то оставшийся в живых уж непременно все рассказал бы полиции! Кому надо действовать так глупо? Стрелять среди бела дня на оживленной улице, где полно народу? Еще ревнивый кретин это может сделать, а бандиты? Если бы они стреляли, то не так, а очередью из автомата!
– Матильда, ты гений! Я всегда говорю, у Мотьки золотая голова!
Ален и Поль задумались.
– А ведь, пожалуй, Матильда права, – немного погодя проговорил Ален. – Они и впрямь не могли знать, что мы там… Если, конечно, та женщина следила за нами одна…
– Ой, Ален, да ты что! Ну на фиг им за нами целую бригаду посылать…
– А за вами, кстати, никто не шел, пока вы там гуляли? – спросил Ален.
– Да нет, что ты… Уж я бы заметила!
– И все-таки вы завтра посидите дома!
– Ну уж нет! Последний день в Париже!
– А как твоя нога?
– Нога до завтра заживет!
– А кстати, нужно проверить, нет ли слежки за домом! – сообразил Поль.
– Правильно! – поддержал его Ален.
– Как вы собираетесь проверять? – полюбопытствовала я.
– Очень просто! Посмотрю во все окна, потом спущусь, поговорю с Дидье, он, как я понял, парень наблюдательный, потом на улицу выйду, прогуляюсь…
– И все ты один? – спросила я.
– Почему? Мы с Полем! Сходим за сигаретами!
Он подошел к окну-двери в гостиной, ступил шаг к решетке и выглянул на улицу.
– Ну, сейчас трудно сказать… Стася, посмотри в другие окна.
Но сколько я ни смотрела, ничего подозрительного не заметила. Никто не читал газету, прислонясь к дереву. Никто не сидел в машине напротив окон. Словом, ничего такого…
Ален с Полем отправились говорить с Дидье.
– Аська, принеси еще ледику, – жалобно проговорила Мотька.
– А может, хватит уже? А то ногу отморозишь!
– Думаешь?
– Ага! Давай, я унесу таз, вот тебе полотенце!
Я унесла таз, и, когда вернулась, Матильда уже поднялась с дивана.
– Ну как?
– Да вроде ничего, держусь.
– Больно?
– Терпимо! Ни за что завтра дома не останусь!
– Хорошо. Но сегодня уже никуда не пойдем. Пусть нога отдохнет.
Вскоре Ален и Поль вернулись.
– Ну что? – спросила Матильда.
– Все спокойно. Ничего подозрительного, – с радостью сообщил Ален. – Дидье сказал, что вчера вечером тоже приметил какого-то типа, который тут околачивался. А сегодня, кроме той тетки, никого не было. Вероятно, Матильда права: выстрел к вам не имел отношения… Но все же, если бы Стася не нагнулась… Страшно даже подумать, что было бы…
– Значит, бог ее любит! И он не позволит случайной пуле ее убить! – с пафосом произнесла Матильда.
– Да, девочки, с вами не соскучишься! – засмеялся Поль.
– О скуке не может быть и речи! – поддержал его Ален. – Ну, так какие планы на завтра?
– Версаль! – заявила Мотька.
– А еще?
– Там видно будет!
Вечер мы провели дома, берегли Матильдину ногу. Вернулась Ниночка, удивилась, застав нас, но мы ей объяснили, что случилось с Матильдой. А на другой день Ален заехал за нами в половине одиннадцатого. Поль не смог прийти. И мы вчетвером – Ниночка, Ален и мы с Мотькой – поехали на машине в Версаль, погуляли там, любуясь его красотами и слушая восторженные Матильдины вопли, потом еще долго катались по Парижу. Мотька сидела впереди, с Ниночкой, а мы с Аленом сзади, держась за руки. И даже думать забыли о слежке и прочих неприятностях. Затем мы пообедали в испанском ресторане, погуляли по Елисейским Полям, где в небольшом магазине Ниночка купила нам с Мотькой по модному купальнику. Мотька пыталась сопротивляться, уверяла, что у нее целых два купальника, но Ниночка была непреклонна. Мы еще посидели в кафе на Елисейских Полях, где и попрощались с Аленом. Ему надо было домой. Ниночка не стала даже слушать о том, что он поедет нас провожать в аэропорт Орли.
– Нет, Ален, нет! Ты и так уже пропускаешь занятия! Это никуда не годится! Мы выезжаем из дому в половине седьмого утра! Когда ты должен встать, чтобы приехать к нам вовремя?
– Ну хорошо, ма тант. Раз ты не хочешь… Ладно, – согласился он. – А вы собираетесь долго торчать в Италии?
– Двенадцать дней. Девочки ведь тоже пропускают занятия!
– Счастливые! – вздохнул он.
– Пока только Матильда пропускает. У нас занятия еще не начались, – уточнила я.
– Николь возвращается завтра вечером, она огорчится, узнав, что ты уехала…
– Только ты ей ничего не рассказывай, ладно? – шепнула я ему.
– За кого ты меня принимаешь? Я не болтун, а вот Николь как раз болтушка. Ей ничего нельзя доверить, я знаю!
– О чем вы там шепчетесь? – поинтересовалась Ниночка.
– Прощаемся, ма тант!
С этими словами он встал, попрощался со всеми и ушел, почему-то подмигнув мне.
– Ниночка, а почему у ваших племянников французские имена?
– Потому что у них отец – француз, муж моей старшей сестры.
– А по-русски он здорово чешет!
– Чешет? – засмеялась Ниночка. – Лиза, моя сестра, говорит с детьми только по-русски.
– А отец по-французски?
– Конечно!
– Здорово, сразу два языка! – вздохнула Мотька.
Пока мы сидели в кафе, стемнело, зажглись фонари, реклама, улица приобрела совсем другой вид, уходить не хотелось, сил на еще какие-то поездки уже не было, и мы просидели там очень долго.
– Девочки, а не поужинать ли нам здесь? – предложила Ниночка. – Чтобы дома не возиться?
Мы с восторгом согласились, тем более что нам предстояло еще собирать вещи. В результате наш последний день в Париже прошел просто прекрасно. Мотька была страшно довольна.
– Вот видишь, Аська, – сказала она, улегшись в постель, – я была права, никому мы на фиг не нужны!
Глава VII
ЛАЗУРНЫЙ БЕРЕГ
Утром мы поднялись ни свет ни заря, наскоро позавтракали и на такси помчались в аэропорт Орли. Ниночка о чем-то беседовала с таксистом, Мотька припала к окну, напоследок любуясь Парижем, сейчас, в такую рань, еще пустынным и как-то по-утреннему свежим и красивым.
– Господи, господи, – шептала она, – я хочу еще сюда приехать, мне мало…
– Приедешь! Куда ж ты денешься! – успокоила я подружку. – Погоди, нас впереди еще столько ждет! Рим, Флоренция, Венеция… Ты про Париж и думать забудешь!
– Нет! Про Париж я никогда не забуду!
– Ты то же самое говорила про Иерусалим.
– А ты думаешь, я его забыла? – вскинулась Мотька.
– Помнишь, как ты мне там сказала: если уж мы в Иерусалиме побывали, то и везде побываем?
– Помню, еще бы не помнить!
– И ты была права! А сейчас настройся на Ниццу, а то тебе все не в кайф будет.
– Твоя правда! – улыбнулась Мотька. – Но пока не мешай мне прощаться с Парижем!
Мы замолчали. Я подумала об Алене. Мне вдруг показалось, что он приедет прямо в аэропорт. И так захотелось еще разок увидеть его…
Но он не приехал. А мы очень быстро очутились в самолете.
– Сколько лететь до Ниццы? – спросила Мотька.
– Чуть больше часа! – ответила Ниночка. – Ох, как хочется искупаться! – С этими словами она раскрыла газету. – О боже! Что это? Ася, ради бога!
Я посмотрела туда, куда указывала Ниночка. На газетном снимке красовалась вся наша компания – Матильда, я, Ален и Поль – в том кафе, где меня едва не подстрелили. И когда только нас успели снять?
Ниночка тем временем пробежала глазами заметку.
– Какой ужас, Ася! Но почему ты мне ничего не сказала?
– Не хотела тебя пугать! Вполне понятно! Кончилось-то все благополучно. А что там написано, Ниночка? Мотька, гляди, ты уже попала во французские газеты!
– Что? Где? – Матильда отлипла от иллюминатора. – Ой, правда, а что там написано?
– «Выстрел рогоносца!» «К счастью, никто не пострадал!» «Виновный арестован!» Это заголовки. А вот текст: «Вчера в кафе „Жизель“ было много посетителей, когда мимо на машине проехал месье Н. Он на ходу выстрелил в свою супругу, мадам Н., но промахнулся. Его жертвой только чудом не стала совсем юная русская девушка. Если бы она не нагнулась в тот момент, пуля попала бы ей в голову. Очевидно, эту девушку очень любит господь бог! Месье Н. был задержан у себя в офисе. Возбуждено уголовное дело». И все! Но кто эта девушка?
Я хотела соврать, но заметила, что на снимке как раз в том месте, где пуля попала в стекло, нарисован черный кружок.
– Ася! Какой ужас! Это ты! – волновалась Ниночка. Она была бледной как полотно. – О боже, девочка моя, но как же это?
– Ниночка, чего ты так расстроилась? Все же кончилось хорошо! Я жива, здорова и даже испугаться не успела!
– Я не могу… У меня внутри все дрожит! А что будет с Игорем…
– Ниночка, умоляю, не говори деду ничего!
– Я-то не скажу, но кто поручится, что он не увидит газеты?
– Неужели он в Риме станет читать парижские газеты?
– Надеюсь, что нет… Ася, тебя действительно любит бог! Какая-то доля секунды и… Даже подумать жутко!
– Ниночка, успокойся! Это было позавчера! И прошу тебя, забудь об этом! Иначе дед догадается, что ты что-то от него скрываешь!
– Матильда, ты тоже не испугалась?
– Не успела! Да и не сообразила, что к чему, а потом уже… Да, потом испугалась, но задним числом, как говорится, а это уже не тот испуг…
– Не знаю, меня до сих пор трясет… Мадемуазель! – Она подозвала стюардессу и попросила принести ей рюмку коньяка. Когда Ниночка брала с подноса эту рюмку, рука у нее дрожала.
В результате мы и не заметили, как долетели до Ниццы.
– Ох и красотища! – простонала Матильда, когда мы на такси въезжали в город. – Пахнет морем! А где мы будем жить?
– В пансионе у моей старой знакомой, мадам Бертье. Она когда-то танцевала в кордебалете, а потом, когда ушла из театра, открыла в Ницце пансион. Она очень милая и, кстати, прекрасно говорит по-русски, ее первый муж был русский. Нам у нее будет очень хорошо!
– А почему мы прошлый раз останавливались в отеле? – удивилась я.
– У Мадлен тогда был ремонт!
Ницца – довольно большой город на Лазурном берегу у подножия Приморских Альп. Вдоль моря тянется бесконечная набережная Променад-дез-Англе, а под ней пляжи, но не песчаные, а из крупной гальки. Без сабо и к воде не подойдешь. Возможно, есть и песчаные пляжи, но я не видела.
Дом мадам Бертье стоял на прямой, довольно широкой, но тихой улице Верди. Двухэтажный, крытый черепицей, с зелеными ставнями и увитый плющом, он показался мне ужасно уютным и милым. На двери вместо звонка висел старинный молоток. Мы постучались. Дверь мгновенно открылась, и навстречу нам выскочила очень маленькая, худенькая женщина с большими зелеными глазами и совершенно седой головой.
– Нина! – воскликнула она.
– Мадлен, дорогая, здравствуй!
В доме чем-то удивительно вкусно пахло.
– Вы как раз к завтраку! Прошу! Прошу! – приглашала она по-русски. – Девочки, прошу! О! Вот это, конечно, внучка месье Потоцкого. Очень похожа! Как тебя зовут?
– Ася! А мою подругу – Матильда!
– О! Матильда? Разве у русских есть такое имя? Или в тебе течет французская кровь? Ты очень, очень изящная! А глаза! Пармские фиалки!
Она так тараторила, что мы не успевали отвечать на ее комплименты, только глупо улыбались.
– Гийом! Гийом! – крикнула она.
И на ее зов явился мужчина довольно угрюмого вида. Он, ни слова не сказав, подхватил наши чемоданы и понес на второй этаж.
– А вы сейчас пойдете завтракать! – распорядилась мадам Мадлен. – И не надо спорить!
Ниночка рассмеялась и нежно поцеловала приятельницу.
В просторной комнате с дубовыми панелями по стенам стоял большой овальный стол, накрытый бледно-розовой скатертью и очень красиво сервированный. За столом уже сидела пожилая пара и мужчина средних лет. Мадам Мадлен по-французски представила всех друг другу. Оказалось, что пожилая пара – американцы, а мужчина – швед, писатель. Завтрак был умопомрачительно вкусный, обильный. Матильда сначала слегка робела, но потом отошла, заулыбалась. Швед не сводил с нее глаз и ласково, по-отечески улыбался. После завтрака мы наконец поднялись в свои номера. У нас с Мотькой была прекрасная комната, небольшая, но очень уютная, светлая, с балкончиком, выходящим в чудесный сад с маленьким фонтанчиком посредине.
– До чего же тут здорово! – сказала Матильда.
– Мотька, как твоя нога?
– Я и забыла о ней!
– Какая ты все-таки умная, Мотька!
– Что это ты?
– Да ведь именно ты сообразила, что мы никому не нужны! А то бы тряслись от страха всю дорогу и вчерашний день потеряли бы. Сама знаешь, у страха глаза велики! А как приятно смотреть на всю эту красоту и ничего не бояться.
– Это да, – согласилась Мотька. – А какие занавесочки тут красивые, и вообще… Ох, знаешь, о чем я подумала? Мне еще пятнадцати нет, а я сколько уж повидала, правда?
– Правда!
– А мама моя… Она же, кроме Украины, вообще нигде не была…
– Не была, так будет!
– Нет, Аська, вряд ли…
– Это почему?
– У нее скоро ребеночек родится, пока он еще вырастет… К тому времени мама совсем старая будет…
– Ну и что? Ты видела, сколько старух и стариков в путешествия ездят? И в Израиле, и в Париже! А потом, когда твой брат, или сестра, немного подрастет, ты с ним останешься, а мама твоя поедет куда-нибудь!
– Аська, это здорово! И знаешь, я постараюсь к тому времени заработать для нее хоть немного денежек!
– Только не через свое агентство.
– Нашла что вспомнить. Тьфу! Ой, гляди, Аська, как эти цветы называются, я забыла?
– Бугенвиллеи!
– Да, точно. Какие красивые! Ой, а там розы! А я-то все думаю, какой запах! Нет, с ума сойти можно! А мы скоро пойдем гулять?
– Сейчас к Ниночке заглянем!
Я постучалась в соседнюю комнату.
– Антрэ, – раздался слабый Ниночкин голос.
Я вошла. Ниночка лежала на кровати, занавески были задернуты.
– Асенька, у меня такая мигрень разыгралась… – еле слышно проговорила она. – Придется вам нынче без меня гулять, по крайней мере до обеда.
– А ты приняла таблетку? – забеспокоилась я, понимая, что причиной мигрени стала злополучная фотография в газете.
– Да, но мне нужно полежать в темноте, может, удастся заснуть…
– Ты только скажи, как нам к морю добраться?
– Тут недалеко! Мы живем на улице Верди, дойдете до угла, свернете на улицу Гуно и по ней спуститесь к морю. Сходите непременно в старый город – помнишь, мы с тобой там были? Купайтесь осторожно… В общем, я надеюсь на ваше благоразумие… Да, не ходите ни в какие кафе!
– Ниночка!
– Ася, я умоляю тебя! К трем часам возвращайтесь! В три у Мадлен обед!
– Хорошо!
– Если заблудитесь, возьмите такси! Ой, моя голова! Боже, как больно!
– Может, вызвать врача?
– Боже упаси! Все, Асенька, иди…
Я вернулась в нашу комнату.
– Матильда! Свобода!
– Что?
– У Ниночки мигрень! Она с нами сейчас не пойдет.
– Вообще-то жалко ее, но…
– Вот и я о том же! Собирайся и не забудь сабо.
Через десять минут мы уже шли по улице Верди.
– Тут много улиц, названных в честь композиторов! – объясняла я Мотьке. – Видишь, вон там улица Берлиоза, а тут – Гуно. Вот по улице Гуно мы и пойдем!
– Ой, а вон там еще и улица Россини! Но я рада, что мы живем на улице Верди! Мой самый любимый композитор!
– А чем тебе Россини не угодил?
– Угодил, угодил! А у Гуно я только «Фауста» слышала, уж как Игорь Васильевич Мефистофеля поет… Зато у Верди сколько опер знаю! И «Травиату», и «Трубадура», и «Дон Карлоса»…
– Тоже благодаря деду?
– Естественно, хоть в «Травиате» и «Трубадуре» он не поет, но все равно! А еще у меня пластинка есть «Симон Бокканегра», помнишь, мне твоя мама подарила? А еще он Фальстафа поет, это тоже Верди…
– С тобой все ясно!
– А вот Берлиоза я вообще мало знаю… Я иногда думаю, как мне повезло, что мы с тобой подружились… Я бы иначе совсем темная была!
– Перестань!
– Нет, Аська, я, может, и сама бы в люди выбилась, но мне пришлось бы куда труднее, а так… Что ты узнавала, узнавала и я… Уж про эту поездку я и не говорю!
– Ладно, кончай бодягу! Гляди лучше, как хорошо! Дыши глубже, воздух здесь морской, вкусный!
И тут мы увидели море. Взявшись за руки, мы вприпрыжку понеслись к набережной, проскочили ее и спустились на пляж. Он оказался платным. Мы заплатили, напялили сабо и огляделись в поисках свободного места. Народу было довольно много, но мы быстро нашли освободившийся лежак, бросили на него сумки, скинули одежду и помчались к воде.
– Аська! Мы опять купаемся в Средиземном море! Ура!
Мы насладились морем, повалялись на солнышке, снова искупались и решили пойти в старый город. Старый город – это итальянские кварталы, дома в основном терракотового цвета с зелеными ставнями, улицы узенькие, не слишком длинные, зелени почти нет. Вся торговля на улицах, в арках домов, на открытых прилавках.
– Гляди, Аська, – очередь! – ошеломленно прошептала Мотька.
В самом деле, у лавки мясника выстроилась очередь человек восемь – зрелище, от которого даже москвичи почти отвыкли!
– Почему они в очереди стоят?
– Наверное, привыкли ходить к определенному мяснику, вот и ждут, когда он им отвесит все, что им нужно, – сообразила я, основываясь на своем парижском опыте. Мадам Жюли тоже всегда покупала мясо у мясника Эрве. Она говорит, что мясо в больших магазинах не такое свежее. Над итальянскими кварталами витали умопомрачительные запахи.
– Ой, Аська, до чего вкусно пахнет, – простонала Матильда, когда мы свернули в улочку пошире.
Нашему взору представилось уличное кафе – просто столы и лавки на мостовой. А за прилавком на нескольких жаровнях что-то жарится…
Мы переглянулись и, не сговариваясь, направились к прилавку.
– Аська, что это?
Тут продавались разные вкусности, жаренные в тесте. Кальмары, рыба, баклажаны…
– Я хочу баклажан в тесте! – заявила Мотька.
– А кальмара не хочешь?
– Нет! Баклажаны, и только баклажаны!
Я решила тоже взять баклажаны. Подхватив картонные тарелочки с золотистым лакомством, мы сели за стол, и тут же к нам подскочил юноша и предложил вина.
– Матильда, хочешь?
– Тут все пьют вино, даже маленькие дети. Конечно, хочу!
Юноша принес нам два стакана красного сухого вина.
– А оно не холодное! – разочарованно протянула Мотька, пригубив вино.
– Красное вино не пьют холодным! – объяснила я подружке.
– Ладно, в другой раз возьмем белое! Все равно кайф.
Матильда опять вытащила камеру и принялась снимать все вокруг и меня за столиком.