Текст книги "Дорога из пепла и стекла (СИ)"
Автор книги: Екатерина Белецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Глава 11
Догадка
11
Догадка
Аттер-кипу, на котором они ехали, оказался неожиданно большим – в его кузов прекрасно поместилась пустая тележка, и свободного места ещё осталось порядочно. Пассажирам полагалось сидеть в открытой кабине, за спиной водителя, и – об этом предупредил Рифат – крайне желательно помалкивать, потому что водитель не любит разговорчивых. Ит подумал, что это, наверное, к лучшему, ему в тот момент и самому не очень хотелось говорить, а вот посидеть и подумать будет в самый раз. Они со Скрипачом сели на второй ряд кресел, Ит кое-как пристроил костыли рядом с собой, затем Рифат показал им, как пристегнуться, и машина тронулась. Лийга, разумеется, отстегнула ремень, как только водитель отвернулся, и сейчас сидела, с интересом глядя по сторонам.
Надо будет обязательно наведаться в город снова, думал Ит. Только, конечно, нужно добраться туда не пешком, как в этот раз, а как-то иначе. Чтобы пробыть там подольше, и понаблюдать уже по-настоящему. Чтобы не так болели ноги, и можно было походить, приглядеться. И чтобы там появились… Правильно. Надо оказаться в городе тогда, когда там появятся шрика.
Потому что шрика – это ответ. Или хотя бы часть ответа. Вне всякого сомнения, они причастны к тому, что мы оказались на берегу. И даже если допустить мысль, что искалечили нас не шрика, те, которые выбрасывали, стопроцентно были шрика, и могли знать, кто это сделал.
И что еще с нами сделал этот кто-то…
Ит посмотрел на Скрипача, тот вздохнул, и покачал головой. Да уж, даже говорить не надо. Всё без слов понятно. Если Рифат прав, то происшедшее с ними гораздо страшнее и хуже, чем им казалось до этого момента. Какая, к чёрту, невинность, после сотен лет брака и кучи детей? Чушь и бред, быть такого не может. Ит попытался подсчитать, какое количество операций, и каких именно можно в теории попробовать использовать, чтобы загнать организм в то состояние, о котором говорил Рифат, и тут же понял, что одними операциями тут не обойдешься. Нужна тотальная гормональная перестройка – а с учетом того, что фарш, как известно, невозможно провернуть назад, такая перестройка затронет буквально всё, от синтеза тропных гормонов, до перестройки работы передней доли гипофиза…
– Приехали, – произнес водитель. – Ммм… Рифат, у тебя тут следилка работает, или нет?
– Сто лет как украли, – ответил Рифат. – А что?
– Давай через реку перевезу, – предложил водитель. – Куда ей на костылях по воде тащиться? Ещё смоет ненароком.
– Правда, перевези, – оживилась Лийга. – Она еле перешла в прошлый раз.
– Ага, – водитель снова отвернулся. – Сидите, не вставайте.
* * *
Тележку выгрузили из кузова, машина ушла – Ит проводил её благодарным взглядом. Хороший мужик, угрюмый, правда, но немногословность – отнюдь не признак того, что кто-то плох. Просто не любит говорить, однако и костыли заметил, и понял всё верно.
– Идёмте, – Рифат взялся за ручку тележки. – Время уже к вечеру, а нам надо ещё собраться.
– Что ты хочешь брать? – спросила Лийга. – Котелок для танели, или старое одеяло? Пойдемте сразу ко мне, в дом утром можно сходить.
Рифат задумался, потёр подбородок.
– Тогда вы идите, а я схожу домой, и приду, – предложил он. – Я недолго. И карту заберу заодно. От мастерской она слишком далеко сейчас.
– Ладно, – сдалась Лийга. – К морю только не ходи, что-то напугали они меня этими рассказами.
– Не пойду, – пообещал Рифат. – Идите, идите, а то уже темнеет.
В доме Лийга споро скинула накидку, и принялась выгружать на стол из карманов и поясной сумки какие-то предметы.
– Что это такое? – спросил Скрипач. – Это ты купила?
– Ага, – кивнула Лийга, не прерывая своего занятия. – Так, по мелочи взяла всякого. Ит, держи, это твоё… противоотечное, для сердца, и от волдырей, чтобы руки долечить. А, вот ещё, обезболивающее, чуть не забыла. Так… Скиа, это я тебе для руки взяла, растирать, чтобы спазм снять.
– Там не спазм, а сухожилие, это контрактура, – вздохнул Скрипач. – Её мазью не вылечить. Уж извини, но в этом мы понимаем всё-таки больше.
– Ну, не вылечить, так не вылечить, – пожала плечами Лийга. – Хоть болеть меньше будет. Болит ведь, да?
Скрипач кивнул.
– Вот и бери, – Лийга протянула ему плоский прямоугольный тубус. – По чуть-чуть совсем используй, штука хорошая, увидишь.
– Спасибо, – поблагодарил Скрипач. – Лийга, можно вопрос?
– Валяй, – разрешила та. – Про город?
– Не совсем, – покачал головой Скрипач. – Про шрика. Когда идет сезон, вы ведь можете общаться с ними, так?
– Зачем это тебе? – Лийга нахмурилась. – Теоретически это возможно, но обычно общаются только по делу, причем те, которые с ними работают. Ты что-то задумал?
– Мы хотим узнать, что с нами случилось, – ответил Ит. – Кто-то из шрика может быть в курсе…
– Ит, опомнись, – попросила Лийга. – За сезон сюда приезжают тридцать миллионов шрика. Самых разных. Откуда приезжие могут что-то знать, ты чего?
– А кто может знать? – спросил Скрипач. – Десанты? Почему они вообще десанты, кстати?
– Они десанты, потому что высаживаются в Аду, и пытаются навести там порядок, – терпеливо ответила Лийга. – Десантируются, ходят на горячие территории. Это понятно?
– И занимаются торговлей разумными, – подхватил Скрипач.
– В том числе, – парировала Лийга. – Да, занимаются. Нет, понятно, что вы хотите знать, но спрашивать приезжих – безнадежное занятие. В этом я уверена.
– А мы нет, – покачал головой Ит. – Надо хотя бы попробовать.
– Так… – протянула Лийга. – Теперь, думаю, последует просьба взять вас с собой в следующий раз.
– И как ты угадала? – восхитился Скрипач. – Да. Последует. И будет следовать, пока вы не согласитесь. И ты, и Рифат.
– Какая настырная противная халвквина, – с притворным отвращением сказала Лийга. – Ладно, меня вы уговорили. Дело за Рифатом.
– Его мы тоже уговорим, – спокойно ответил Ит. – Увидишь.
– Ну-ну. После твоего похода я в этом очень сомневаюсь, – заметила Лийга. – Он за тебя испугался. Так и умереть можно. Так что похода, думаю, не будет.
– Похода не будет, если вы прекратите изображать отшельников, и всё-таки вызовете транспорт, – Скрипач уже утратил веселость, теперь он смотрел на Лийгу серьезно. – У вас есть связь, прости, но это мы уже поняли. И с Анкуном, и между собой. Да, вы используете её редко, потому что боитесь. Но она есть, Лийга. Не спорь.
– Зачем мне спорить? – Лийга поскучнела. – Ну, есть. И что? Нам ещё неприятностей не хватало из-за неё. Здесь любой сигнал отслеживают, и если мы отсюда…
– А если не отсюда? – спросил Скрипач. – Или – если мы посмотрим, что можно сделать с шифром на этом сигнале, и его замаскируем?
– Маловероятно, что вы что-то сумеете сделать, – Лийга глянула на дверь. – Он придет скоро. Сейчас будете смотреть?
– Лучше завтра, – ответил Ит. – Уведешь его куда-нибудь на час, а лучше не два?
– Уведу, – пообещала Лийга. – На час точно уведу. Но…
– Если ты боишься, то отключи модуль, – предложил Ит. – Боишься ведь?
– Боюсь. Но модуль оставлю, пожалуй, – Лийга вздохнула. – Я всё понимаю. И не надо думать, что я какое-то чудовище. Хотя… про чудовище, пожалуй, это правда. Но я действительно хочу вам помочь. Хотя бы чуть-чуть, чтобы не нужно было идти второй раз тридцать километров с таким результатом. Я дам посмотреть передатчик.
– Спасибо, – улыбнулся Ит.
* * *
– Знаешь, они ведь неплохие, – Скрипач сидел, и наблюдал, как Ит возится с передатчиком, больше всего похожим на каплю полупрозрачного стекла, размером с половину спичечного коробка. – Даже хорошие, пожалуй. И Рифат, и Лийга.
– Угу, вот только ведут себя, мягко говоря, странно, – отозвался Ит. – Так, не отвлекай меня. Ага, в принципе, я так и думал…
– Чего ты думал? – с интересом спросил Скрипач.
– У него есть и прямой режим, и через местную сеть, – объяснил Ит. – В прямом он может работать в группе. Один – один, один – два, один – три. При этом можно загнать шифрование, причем с рандомной заменой схемы облака шифра, и тогда попытка отследить и расшифровать устроит встречной системе, если тут такая окажется, проблемы на полчасика, а то и на час. А вот если я в это облако загоню уровней этак десять, причем со смещением, возиться придется уже дольше.
– Это прекрасно, но нам нужна общая местная сеть, – напомнил Скрипач. – Грубо говоря, мы заказываем такси. Причем тут объемные шифры?
– Ты головой не ударялся случайно? – серьезно спросил Ит. – Объясняю для ударенных. Сперва на один – один я нахожу устройство, любое, в городе, потом – с этого устройства делаю заказ дядьке с шагоходом. Сюда. Откуда, по мнению местной сети, будет заказ? Из Анкуна. Дошло?
– Упс, – Скрипач покаянно вздохнул. – Ну, извини. Облажался.
– Бывает, – успокоил Ит. – С шифрованием я, кстати, может быть даже и переборщил. Маловероятно, что тут есть кто-то, кому нужно такое отслеживать и вылавливать.
– Не усложняй. Поставь что-то попроще, – посоветовал Скрипач. – Если сделать слишком сложно, тоже могут появиться вопросы – а кто? а зачем? Сделай… ммм… неуклюже. Местные балуются. Тогда точно вопросов не возникнет.
– Согласен, – кивнул Ит. – Дело говоришь.
Несколько минут он работал молча, потом визуал, висевший перед ним, мигнул, и растаял.
– Всё, – сообщил Ит. – Теперь это можно отдать Лийге, и пусть вызывает на здоровье любое такси. Проблем не будет.
– Умница, – похвалил Скрипач, пародируя Рифата. – Слушай, странноватый какой-то передатчик, тебе не показалось?
– Тут всё странноватое, – вздохнул Ит. – И нам не показалось. Знаешь, последние дни я смотрю на это самое всё, и что-то мне совсем не по себе. И чем дальше, тем больше.
– Вспомнил, что говорила Берта? – спросил Скрипач. Ит кивнул. – О том, что в принципе может Стрелок?
– Именно, – подтвердил Ит. – И сдается мне, рыжий, что наш Снарк – Буджум[1].
– Ты о чём? – нахмурился Скрипач.
– Сфера, – беззвучно произнес Ит. – Думай, думай, вспоминай. Ри, Берег, то существо, которое он притащил в наш Круг, реакция бывших живых нашего Круга на него, зивы на Тингле, которые нам тоже об этом говорили, и венцом всему – Стрелок, который…
– Не может быть, – покачал головой Скрипач. – Ит, это было бы слишком.
– Почему? – спросил Ит. – Почему это было бы слишком, скажи? Для нас это слишком? Возможно. Но не для Стрелка. Потому что это явление, которое может существовать одновременно чёрт знает в каком временном отрезке, в каких пространствах, в каких измерениях, и непонятно как устроенное…
– Стой! – Скрипач поднял здоровую руку. – Подожди, не всё сразу. Давай по порядку. Ты хочешь сказать, что нас утащило куда-то по Сфере? Ит, Сфера недоступна даже для Контроля!!! Она недоступна вообще ни для кого. О чем ты?
– Здравствуйте, – едко сказал Ит. – А зивы? Рыжий, они резиденты, и они…
– С чего ты взял, что они могут перемещаться по Сфере⁈ Они могут общаться с себе подобными, у них есть порталы для переброски каких-то объектов, но про перемещение самих зивов не было сказано ни слова! – Скрипач уже орал, но сам не замечал этого. – Ит, нет! Этого не может быть…
– Добавь – потому что этого не может быть никогда, – закончил Ит. – Не кричи, пожалуйста. И включи голову. Белая гицера. Небо, которое тебя первого же и смутило. Странные обычаи. Хорошо, хорошо, они много где странные, это ложный маркер. Зато другие верные.
– Давай по порядку, – попросил Скрипач. – Но не сию секунду, а когда меня перестанет трясти. Когда ты вообще это всё начал вот так понимать?
– Лийга, – ответил Ит. – Женщина в Контроле Мадженты. Мы с тобой не могли это принять, потому что для нас это что-то из серии даже не фантастики, а просто за гранью понимания. Но здесь это, кажется, норма. Равно как и белая гицера.
– Чисто теоретически интересно, что тут с основными константами, – тихо произнес Скрипач. – Ит, ты же понимаешь. Если это так, то…
– То что? – спросил Ит. – Домой вернуться не получится? Всё остальное тебя не смущает? Меня так очень.
– Хватит, – попросил Скрипач. – Я не об этом говорил.
– А о чём? Вот как ты сам думаешь, они там не пытаются нас отсюда вытащить? Подозреваю, что Берта могла даже пойти на сделку с гением, причем себе в ущерб, но… ты тут кого-то, кроме нас, видишь? Я нет. И, подозреваю, никого мы больше никогда не увидим. Мы не резиденты, мы не зивы, мало того, мы чёрти в каком состоянии чёрти где. До несчастного города я еле дополз, чуть не сдох по дороге, – Ит говорил жестко, голос его стал тяжелым – и Скрипачу это совсем не понравилось. Потому что это был Ит безжалостный, Ит беспощадный, Ит, которому в этот момент правда была важнее и собственных, и его, Скрипача, чувств, какими бы они ни были. – Нам нужно совершать какие-то действия, а мы на них просто неспособны. Скажу больше – если догадка про Сферу верна, то любые наши действия будут априори лишены смысла.
– Почему? – спросил Скрипач.
– Потому что мы интеграции! Мы вошли в систему, а для Архэ вход в эту систему является заранее проигранной партией. Это приговор, который не в силах оспорить никто. Только время и смерть. И тебе это известно не хуже, чем мне.
– Замолчи, ради бога, – Скрипач отвернулся. – Перестань. Что ты говоришь такое…
– То, что есть, – Ит сбавил тон. – Рыжий, прости, но это нужно было сказать.
– Зачем?..
– Ты слишком любишь строить иллюзии, – горько ответил Ит. – И тебе потом будет гораздо больнее, чем мне.
– Так, всё, хватит, – решительно сказал Скрипач. – Сейчас Лийга вернется. Пойдем в дом.
– Мы не закончили, – покачал головой Ит.
– Нет, закончили, – ответил Скрипач. – На сегодня мы точно закончили. Сфера? Ладно, пусть пока что будет Сфера. Но, может быть, это всё-таки не она.
– Почему? – Ит, опираясь на костыли, встал.
– Потому что лхус тут один в один, как дома, – усмехнулся Скрипач. – А вдруг это тоже маркер, и ты ошибся?
– Убедил, – вздохнул Ит. – Ладно, пошли. И не делай такое несчастное лицо, а то вдруг она о чем-то догадается.
* * *
Рифат вынужденному переезду был, разумеется, не очень рад, но вида старался не подавать. Устроился он в кладовке, в дальней части мастерской, рядом с дверью в помещение, где стояла печь для обжига. Лийга, посмотрев пару дней на его недовольство, вытащила откуда-то несколько ветхих старых ширм, и, о чудо, Рифат успокоился – позже Лийга объяснила, что для Рифата очень важны приличия, и что огорчен он был тем, что, по его мнению, нельзя всем спать в одной части дома.
– А почему ему, в таком случае, не ночевать в комнате с печью? – резонно спросил Скрипач. – Или мы там можем ложиться, нам, собственно, всё равно.
– Вот как раз этого вообще нельзя, – покачала головой Лийга. – Печь является рабочим инструментом, а в его традиции спать там, где работаешь, категорически запрещено.
– Слушай, объясни толком, что это за традиции такие, – взмолился Скрипач. – Полгода уже, считай, в этом идиотизме живем, ничего не понимаем. Надоело. Нет, если бы религия, можно было бы догадаться хоть о чем-то, но ведь это…
– Это не религия, – покачала головой Лийга. – И не вера, потому что религия или вера предполагает наказание за какой-то проступок, несоблюдение правил, или повинность. Здесь речи о наказании не идет, вы ведь это поняли?
– Это-то мы поняли, но мы не поняли, зачем требуется следовать такому количеству этих самых традиций, и почему он столь болезненно реагирует на любую попытку от них отойти, – сказал Скрипач.
– Ох, – Лийга вздохнула. – Как это – почему? Внутренний кодекс. Здесь все так жили, и продолжают жить. Сейчас так и вообще, мы все противопоставляем шрика то, что можем. Они каются в грехах, а мы просто демонстрируем достойное поведение. Не из страха наказания, а из внутреннего побуждения.
– Он свою семью так же терзал, интересно? – спросил Скрипач.
– Почему терзал? Скиа, об этом нет даже и речи, – возразила Лийга. – У него была прекрасная и счастливая семья. Так жили поколения его предков, здесь, на берегу моря, в старинном доме. Он вырос так сам, он так же растил и своих детей. Быть разумным, добрым, вести себя порядочно – что в этом плохого?
– Ну, скибы, например, – заметил Скрипач. – Его семья их тоже носила?
– Ну да, – пожала плечами Лийга. – А что такого? Одежда как одежда. Я, правда, в юности жила на севере, и одевалась иначе, но мне скиб нравится. В нём я впервые ощутила себя по-настоящему женственной. Нет, не красивой, я красивой никогда не была. Но женственной – да.
– А что носят на севере? – спросил Ит.
– Не носят, а носили, – поправила Лийга. – Там холодно, и все в штанах. Причем штаны обычно с подогревом. На самом деле там была клановая одежда, но гораздо более вольная, чем на юге, – добавила она. – Халвквины и женщины лица, конечно, тоже закрывают, но не так, как тут.
– Зачем? – спросил Скрипач. – Лийга, это же бред. Для чего закрывать лицо? Это дико неудобно, это душно, это…
– Это равенство, – строго произнесла Лийга. – Равенство для всех. Красивая ты, некрасивая, старая, молодая – тебя никто не имеет право оценивать внешне. И осуждать за лицо – тоже. Оценивают не твое лицо, а твои поступки и действия.
– Вот только не говори, что корни этого – не в религии, – покачал головой Ит. – Ну хоть сама себе не ври. Мужчины лиц не закрывают.
– Мужчин и оценивают иначе. Изначально, возможно, корни действительно были в религии, – согласилась Лийга. – Но здесь её не существовало. А вот обычай был. И есть.
– В смысле – здесь её не существовало? – нахмурился Ит.
– Это не начальный мир, это колония, – Лийга отвела взгляд. – Очень старая колония, если для тебя это важно.
– Наша? – уточнил Ит. – Рауф?
– Не только. Здесь жили три расы. Люди, рауф, нэгаши. Последних шрика истребили полностью, даже не депортировали. Нас оставили. Не всех, да, но оставили.
– Кошмар какой, – Скрипач поёжился. – За что?
– За то, что они нэгаши, конечно. Как это – за что? Не «за что», а «потому что». Смешно – свои нэгаши у шрика есть. Их не трогают. Но здешние им сильно не понравились.
– Гордые, видимо, были, – вздохнул Скрипач. – Там таких немало. И гордые, и воля сильная.
– Да, да, вот это верно, – покивала Лийга. – В общем, если говорить о религии, то не исключено, что скиб к нам пришел оттуда. Но разве это плохо?
– Честно? – спросил Скрипач. Лийга кивнула. – Да, плохо. У тебя не осталось случайно штанов с подогревом? Я бы с радостью поменялся.
Лийга вдруг рассмеялась.
– Ты чего? – удивился Скрипач.
– Да просто представила тебя – в штанах, и волосы распущенные, – ответила она. – Ну и зрелище… Нет, нет, я видела и не такое, но сейчас мне почему-то стало смешно.
– Угу, а теперь представь себе, как за мной, когда я в таком виде, гоняется Рифат с куском плавника наперевес, – сказал Скрипач. – И внушает про приличия.
– Он бы не стал гоняться, – Лийга тут же посерьезнела. – Он бы удивился и расстроился. И попытался бы понять, почему ты вдруг решил вести себя настолько недостойно.
– Слушай, это всё прекрасно, конечно, но про печь я так и не понял, – Ит решил, что пора заканчивать этот разговор. – Почему нельзя спать рядом с печью?
– Ты дурак? Это же рабочий инструмент! Безопасность, прежде всего. Рабочее помещение не для сна, – наставительно сказала Лийга. – Можно надышаться угарным газом, например, обжечься…
– Но печь сейчас холодная, – возразил Ит.
– И что с того, что она сейчас холодная? Если ты поспишь там десять раз, ты привыкнешь, утратишь бдительность, и ляжешь, в конце концов, рядом с горящей печью. А это может кончиться бедой, – объяснила Лийга. – Рифат соблюдает правила далеко не просто так.
– Но у него дома мы спали в одном помещении с печью, – напомнил Скрипач. – Абсурд какой-то.
– Ну, ты сравнил. Эта его крохотная грелка, и моё чудище, которое способно давать температуру для обжига, – рассмеялась Лийга. – Так, болтушки. Хватит, поговорили. Давайте травы растирать. И маски, маски пристегните, надышите туда ещё…
* * *
Разумеется, они друг друга осмотрели – насколько, конечно, это было возможно. Ит искал следы операционных полей, правда, на успех он не особо рассчитывал. Теоретически для подобных вмешательств мог быть использован точечный вход в области солнечного сплетения, и это было плохо, потому что маскируется такой вход полностью, пациент через несколько месяцев даже место, куда хирурги заводили инструменты, найти не сумеет. Кажется, в этот раз произошло именно так: следов не было, но, увы, их отсутствие ни о чём не говорило. Либо говорило, но только лишь о высоком профессионализме тех, кто выполнял работу.
– Может, они через спину заходили? – спрашивал Скрипач, когда Ит его смотрел. – Глянь спину, а? Да, нелогично, но мало ли…
– Чистая у тебя спина, – вздохнул Ит. – Ничего нет. Ни на груди нет, ни на спине. Так что либо нам загнали какую-то хитрую схему по ферментам, из-за которой мы для Рифата так выглядим, либо – операции были, и Рифат на наш счет прав, потому что организмы работают в том режиме, который соответствует возрасту геронто. И да, нас никто не трогал.
– Ужас какой-то, – мрачно произнес Скрипач, кое-как влезая обратно в кафтан. – Итище, если это всё правда, то…
– То это повод удвоить, а то и утроить осторожность, – закончил за него Ит. – Традиции и обычаи – это хорошо, конечно, но всякую мразь, на многое способную, эти традиции никак не отменяют. А мы беззащитны.
– Ну, не настолько, – покачал головой Скрипач. – Если что, отоварить камушком вполне сумеем.
– При наличии камушка. Со здоровым мужиком ни ты, ни я в таком состоянии не справимся. Или справимся, но прикончим в процессе, потому что это, как ты сам знаешь, порой проще, чем остановить, – Ит задумался. – Хотел сказать, что мы на такое не подписывались, а потом понял, что мы-то как раз и подписались. Добровольно.
– Это когда? – не понял Скрипач.
– Тогда, когда вошли в первую локацию, созданную Альтеей, – ответил Ит.
* * *
Версия о переходе по Сфере напугала Скрипача не на шутку – Ит стал замечать, что тот стал намного больше нервничать, сердиться, или злиться без повода. А ещё Скрипач принялся, по его словам, «смотреть в четыре глаза» – благо, что у него с ходьбой проблем не было, а значит, заметить он мог больше, чем Ит. О части своих наблюдений он рассказывал, часть, как позже понял Ит, замалчивал. Сомневался. Да, поводов сомневаться у него появилось много.
Ит, впрочем, тоже смотрел – как мог, и тоже начал подмечать и вылавливать моменты, на которые до того не обращал внимания. Растения, птицы, всякая мелкая живность, насекомые… в той или иной степени отличия с тем, что он знал, были у всего, не кардинальные, не глобальные, но – были. Ит вспоминал исследования тех же биологов с Окиста, и выводы, которые он делал, получались если не пугающими, то где-то неподалеку. Ит начал осторожно спрашивать, откуда растения, и получил ожидаемый ответ – импорт. Очень старый импорт, он завезен из миров рауф, которые основали эту колонию. Изменения? Мутации? Да, могли быть. Запросто. А что? Ничего…
Лийга, заметив, что оба они после посещения Анкуна приуныли, загрузила их работой, и это оказалось правильным решением. Приготовление липстэга было делом сложным, кропотливым, включало в себя множество этапов, и не позволяло ни умствовать, ни скучать. Некогда.
– План такой, – объясняла Лийга. – Сейчас делаем весенний липстэг, продаем его. Весенний ценится меньше, потому что он из прошлогодних трав, и делаю я его немного. Под него берем те сосуды, что похуже. Потом будет готовиться основная порция, уже летняя, тут и сосуды лучше, и липстэг. А самый дорогой, и самый редкий – это будет осенний. Финальный. Его повезем на выставку, и продадим дороже, чем весенний и летний, вместе взятый. Так что расслабляться некогда. Работаем.
* * *
Конечно, им очень хотелось как-то проверить Лийгу, чтобы окончательно убедиться в своем предположении, но Лийга ловко уходила и от разговоров, и от наводящих вопросов. Тот её порыв, когда она пожалела Ита, и предложила снять боль, оказался, видимо, разовой акцией, больше ни о чем подобном Лийга не заговаривала. В принципе она, считай, призналась тогда, говорил Ит, совсем не факт, что она вообще позволит вернуться к этой теме. Однако Скрипач возражал – то, что она предложила тебе помощь, ещё не признание. Было бы хорошо, если бы она всё-таки сказала правду.
– И что? – резонно спросил тогда Ит. – Она скажет нам правду. Что дальше? Что из этого следует? И что нам с этой правдой делать?
– Что-нибудь да сделали бы, – ответил Скрипач.
– Давай лучше думать, что дальше делать нам самим, вне зависимости от признаний Лийги или Рифата, – предложил Ит. – У меня пока что план совсем короткий. Первый пункт – получить информацию в Анкуне, хоть какую-то. Второй пункт – каким-то образом попробовать заработать себе на лечение, всё в том же Анкуне. Я не говорю о нормальном лечении. Хотя бы адекватная фиксация для твоей руки, препараты для легкого, костыли не из деревяшек, и поддержка для ноги. Эти вещи стоят недорого, я узнал у Лийги.
– А дальше? – спросил Скрипач.
– А дальше отсюда надо убираться, по всей видимости. Поскольку планету хотят переделать под курорт, со стартами тех же челноков тут строго уже сейчас. Где садятся, и кто садится – знает Рифат, – сказал Ит.
– Вот даже как? – Скрипач задумался. – Допустим. Но на какие деньги?
– Мне тебя учить? Украдем. В местной сети, и плевать, у кого. Лийга сказала, что тут шрика по тридцать миллионов в сезон отдыхают? Пожалуйста, кради на здоровье.
– А добираться до места старта как?
– Пока не знаю. Рыжий, правда, нельзя так дальше, – Ит вздохнул. – Стрелок, Сфера… я всё понимаю, но смотреть на то, как мы тут подыхаем оба, я больше не могу.
– Согласен, – кивнул Скрипач. – Знаешь, почему согласен?
– И почему же?
– Да потому что ничего не происходит. И маловероятно, что произойдет, потому что и Лийга, и Рифат могли иметь отношение к сигнатуре, в прошлом, но сейчас… – Скрипач махнул рукой. – В общем, сигнатура корректно не работает. Они – слишком старые, мы – измененные, время упущено лет на полтораста.
– Вот. Вот и я об этом, – Ит согласно кивнул. – Если вспомнить Лина и Пятого, то у Контроля, да и у Эрсай, никаких сомнений в их предназначении не возникло ни разу. Рдес и Реас сразу поняли, что перед ними ученическая пара, и стали с ней работать. А что мы видим здесь? И бывшей Контролирующей, и бывшему Встречающему на нас по фигу. Учеников, даже потенциальных, в нас никто не видит. Если чему и учат, так только сбору плавника, и как правильно растирать травы в пыль для липстэга. Всё! Мы для них – никто, нелепая случайность, но уж точно не потенциальный Контроль. Поэтому надо уходить.
– Уходить, лечиться, где-то устраиваться, и думать, что делать дальше, – закончил за него Скрипач. – Всё верно. Может быть, сигнатура сообразит, что Контроля из нас не получится, и оставит в покое.
– Или прикончит. Но уж лучше пусть прикончит, чем вот так, – Ит покосился на костыли. – А уж если мы действительно прошли куда-то по Сфере, то я буду только рад, когда меня прикончат, – добавил он. – Не хочу доживать… в таком виде. Это слишком.
– Я тоже, – согласно кивнул Скрипач.
* * *
[1] Ит говорит об «Охоте на Снарка», поэме The Hunting of the Snark Льюиса Кэрролла. Сюжет поэмы – охота команды из девяти человек и бобра за таинственным Снарком. Произведение описывает «с нескончаемым юмором невозможное путешествие невероятной команды в поисках невообразимого существа». Фраза «Наш Снарк – Буджум» произносится Пекарем в последней части поэмы.
В контексте главы Ит трактует выражение «Наш Снарк – Буджум» как замену одного объекта исследования, казавшегося изначально безобидным, на иной, гораздо более сложный и опасный. Так же он дает намек на фатальную ошибку, ведь Пекарь, персонаж «Охоты», после того, как произносит эту фразу, пропадает, и команда уже не может его найти.
