Текст книги "Муж боевого мага (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

И все же…

И пока сидела, он меня картошкой с жареными колбасками накормил.

Сам еще тесто назавтра поставил подходить – три огромные кастрюли, все по-разному. Мимоходом только одну колбаску сожрал сам.

Темнеть начинало.

Мальчишка, который за прилавком стоял, домой пошел.

Погулять?

– А ты не устал? – спросила я. – Завтра, наверно, вставать рано.

– Рано, – согласился он. – Но немного прогуляться, думаю, неплохая идея.

Ладно, ему виднее. Сам хочет, так что сам и виноват, не маленький уже, чтобы я его отговаривала.

И мне хотелось.

Хайме переоделся, фартучек свой снял, рубашку надел другую. Красавец такой! Конечно, сразу видно, что простой парень, не благородных кровей, университетов не заканчивал. Но я и сама из простых… Зато на меня смотрит так, что сердце замирает.

И мы пошли.

До набережной и вдоль речки.

Целовались у фонтана, обнявшись. Говорили о разном.

Смотрели на звезды.

Просто сидели, я – положив голову ему на плечо, он – нежно поглаживая мои пальцы. Я слушала его дыхание, плеск реки, звуки ночного города… удивительно хорошо. Так просто и хорошо.

Потом он проводил меня домой.

И я даже предложила зайти… что уж, после всего, что у нас было.

– Мне, наверно, пора, – чуть смущенно сказал Хайме. – Если захочешь, приходи завтра.

– Пойдешь спать? – я усмехнулась.

Он головой покачал.

– Мне уже скоро вставать пора. Нужно замешивать тесто для утренних булочек и круассанов, чтобы все могли позавтракать с удовольствием, и день прошел хорошо.

– Ты смеешься? – я даже не сразу поверила. – Ночь на дворе.

– Иначе не успеть.

– Каждый день? Каждую ночь так?

– Каждую ночь, – согласился он. – Но чтобы поспать у меня обычно днем есть еще немного времени.

В тот момент я подумала, что – нет, у нас точно не выйдет ничего. Мы слишком разные. По-разному живем. Совсем. Он, конечно, хороший парень, но в нашей жизни совсем нет места и нет времени друг для друга. Только красть время у сна… но долго так не протянешь. Не стоит, это к хорошему не приведет.

– Я завтра, наверно, не смогу прийти, – сказала, на него глядя. – У меня важна встреча по работе.

Соврала.

– Хорошо, – легко согласился он. – Приходи, как сможешь.

Не знаю…

Может быть, стоит прекратить все это, пока не зашло слишком далеко.

Это было бы правильно. Зачем мучить себя и парня? Он себе нормальную девушку найдет… вон, какой хороший…

Хороший парень. Повезет той, кому достанется.

5

– У тебя задница вся в муке, – насмешливо фыркнул Патрик.

– Неправда! – фыркнула я в ответ, принялась отряхивать.

– Правда, – не согласился Патрик, на стуле покачиваясь. – Опять к своему выползню бегала?

– И вовсе он не выползень, – буркнула я.

– Он Хайме, повелитель пирожков! – Патрик заржал.

– Пат!

– А? – удивился он. – Пирожки у него вкусные, надо признать. А чего ты не переедешь к нему?

– Зачем?

– Чтобы пирожки всегда под рукой!

Он заржал снова, а мне так и захотелось в него чем-нибудь зашвырнуть. Но огнем, конечно, не стоит, тем более в помещении, тем более в Управлении. Поэтому я просто стул под ним, когда он качнулся в очередной раз, импульсом подтолкнула. В-шух! И Патрик грохнулся. Вверх ногами! Нечего качаться, между прочим!

– Твою ж! Мира!

– А? – не поняла я, совершенно честно на него глядя.

Между прочим, хороший боевой маг всегда должен быть готов к удару!

А Патрик он взял и… И нет! Я вот была готова, когда он щитом мне по ногам двинул. Я отпрыгнула, отбила. Стол только рядом закачался, ваза на нем затряслась и… хрясь!

Влетит нам?

Мы тут, вообще-то сидим в приемной, нового задания ждем. Нам велели зайти, сейчас инструктировать будут, рассказывать, какую пакость в этот раз подсунут.

– Это ты вазу разбила! – заметил Патрик, вставая.

Я только плечами флегматично пожала. Влетит. Ну и хрен бы с ним. А вазу спишут на производственные расходы.

– Так о чем я? – Патрик картинно щеку почесал, задумчиво. – А, ну так переехала б к нему, говорю. Чего ты парня морочишь? Он ж серьезно. Ночами не спит. Всем же спокойнее будет.

– Пат, ну что ты несешь? – удивилась я. – Зачем? Что у нас с ним может быть?

– Не знаю, – Патрик пожал плечами. – А что у вас есть? Ты к нему четвертый месяц бегаешь. Я все думал – надоест, а нет. Каждый раз задница в муке снова.

Вот тут я пальцами щелкнула и все же швырнула в него. Не то, чтобы огнем, так – искоркой. Правда и Патрик уже был готов. Отбил.

– Мира! Пожар устроишь!

– Тут все огнеупорное, – буркнула я. В Управлении защита хорошая. Правда и отслеживают любые магические вспышки хорошо…

Четвертый месяц, он прав.

Сколько раз бросить пыталась, не ходить к нему, а все равно тянет. Один раз почти неделю продержалась, но больше – нет. Хорошо мне с ним. И даже не в сексе дело… хотя и в нем тоже, надо признать. Но вот вижу его, и прям на сердце тепло.

За это время я пять раз на задание успела съездить. Три раза по мелочи совсем, а два… ну, так…

Последний раз вот думали, что тоже по мелочи, за пару дней разберемся и домой. А вышло почти на две недели. Ничего действительно опасного не было, но муторно… умотались насмерть. И то не доделали до конца, там еще некромантам после нас на неделю работа.

После таких дел, когда не по плану, надо сначала в Управление с докладом, а потом уж домой.

И вот мы возвращаемся с Патриком тогда уже за полночь выходило. Смотрю, а этот выползень на ступеньках Управления сидит. Лежит даже, свернувшись калачиком. Я его растолкала. «Ты чего тут?» – говорю. А он на меня смотрит, словно поверить не может, глаза даже трет. А потом вдруг вскакивает, в охапку сгребает, прижимает к себе. «Мира, я тебя ждал!» Вот ненормальный. И носом так отчаянно шмыгает, словно вот-вот заплачет, не отпускает. Волновался за меня. Я ж ему сказала, что пару дней и все, а сама…

Мне говорили потом, он на третий день приходил спрашивать, нет ли вестей. А потом и вовсе ходить начал постоянно. Ждал меня. Ему говорили, что работа затянулась, как закончу – вернусь. И он ходил. Он же знает, какая у меня работа. Из боевых магов до старости доживает в лучшем случае треть.

Волновался. Патрик тогда на нас глянул, сказал, чтобы шли домой, он сам обо всем доложит, отчет напишет, не в первый раз. Этих соплей ему тут не надо.

– Он же тебе жениться предлагал, – сказал Патрик, поглядывая на меня.

– Дурак потому что, – буркнула я, обсуждать это снова совсем не хотелось.

– Почему? – Патрик удивился. – Я б согласился на твоем месте. Если б за мной какая симпатичная девчонка так бегала и такие пирожки пекла, я б женился не раздумывая.

Это обидно почти.

– И что потом Пат? Для чего?

– Ты прям как маленькая, Мира. Для чего люди замуж выходят? Все тоже самое, только задница в муке на законных основаниях.

– Вот как-то на законные основания мне плевать.

– Все равно, – Патрик не сдавался. – Спокойнее, бегать никуда не надо. Ну, там чего еще? Возвращаться в теплую постель, булочки с корицей по утрам, сидеть у камина зимними вечерами. Может, родишь ему кого… дочку или пацана, или сразу. Не смотри на меня так, можно подумать, ты первая. Отпуск возьмешь. На год, на два. Решишь вернуться – наймешь няньку. Этот твой выползень присмотрит, из него хороший отец выйдет, заботливый. И все как у всех.

И прямо почти до слез. Так глупо все это.

– Ну какая из меня жена, Пат?

– А какая, думаешь, ему нужна? Была б нужна другая, он бы другую нашел.

6

Как мы возвращались с задания в тот раз, я уже не помню. Меня мантикора подрала.

Там целый выводок был, мы с Патриком всех перебили, собирались уходить уже. А тут одна выскочила и на меня. Я не успела.

И подрала, и жалом своим, и чуть не насквозь... Это мне еще повезло, что мантикора молодая, яд не слишком сильный, а то могла бы и на месте помереть. И когти у нее будь здоров, Патрик говорит, там все в кровище было.

Мантикору эту Патрик таки прибил. Пока она меня драла, он ее шарахнул. Раз пять, пока не сдохла. А меня потом до нашего лагеря из этих скал на руках пер. Быстро, как мог. Говорит, думал – не успеет, помру. Смутно помню, как он ругался и плакал, пока тащил. Патрик отличный парень, мы с ним больше десяти лет напарники.

У нас даже, по первому времени, роман было закрутился. Но не пошло. Не знаю точно, что не так… но не пошло. Не склеилось. Не совпало. Я потом смотрела, какие девки ему нравятся – тихенькие, мягонькие, такие, чтоб ресничками хлопали и преданно в глаза заглядывали. Точно не я. Да и мне в Патрике не хватало… огня наверно. Быстро скучно стало.

И к лучшему.

Вот в работе – да. Верю ему как себе.

И из скал он меня дотащил. Там потом подлатали, сказали, что отравление мантикоровым ядом сильное, но жить буду. Скорее всего буду. Домой отвезли. И маги из Управления подлатали еще.

Неделю вообще валялась в бреду, все в кашу слилось.

Смутно помню, как кто-то сидел со мной. Я сначала думала – Патрик или из госпиталя кого прислали. За ручку меня держал, разговаривал… постоянно что-то бубнил. Книжки какие-то читал вслух.

Хайме. Я уже потом поняла, что он.

Пекарню свою бросил, сидел со мной. Не то, чтобы это необходимо было, нам, в случае чего, врачей и сиделок Управление обеспечит. Но он, видать, хотел сам. Никому меня не доверил. Врач приходил, конечно, но вместо сиделки – только он.

Еще сквозь бред помню его руки. Как он мне повязки менял… когда уже полегче стало – сам стал менять. И простыни менял, мыл меня… Вот зачем ему надо? Делать нечего?

На меня тогда и смотреть-то страшно было.

У меня вся грудь и руки, и лицо даже – располосовано когтями. Ребра помяты.

Я только очнусь слегка…

А Хайме кормить пытался хоть бульончиком… Но меня постоянно рвало. Это от яда, и нормально, в принципе. Но хоть немного попытаться все равно надо… Хайме пытался. Только вздыхал тяжело, простыни менял, мыл…

И я снова в этот полубред проваливалась.

Помню, как Патрик приходил. Вздыхал, сидел рядом. Они с Хайме говорили о чем-то. Потом Патрик уходил, у него дела…

Через неделю дома – меня слегка отпустило.

Просыпаюсь утром, понимаю, что в голове прояснилось, туман ушел, жар спал. Слабость только такая, что в голове звенит. А Хайме сидит на полу у кровати, неловко привалившись, держа меня за руку. Спит. Пусть спит. Я лежу и смотрю на него. У него лицо серое, осунувшееся, круги под глазами. Подбородок весь щетиной зарос, волосы какими-то колтунами. Со мной сидел…

Я лежала тихо, сколько могла, старалась не шевелиться, не будить. Жалко ж человека.

Потом не выдержала все-таки, рука затекла, я двинулась. И он проснулся.

Дернулся, испугался сначала. Потом понял.

– Мира… – шепнул тихо-тихо, и прям засиял.

Я хотела ответить, но сил не было совсем. Просто тоже улыбнулась ему… ну, как смогла, так и улыбнулась. Неуклюже. Лицо словно деревянное, не шевелилось.

И он тоже сидел, смотрел на меня… И прямо слезы по щекам.

Но даже не это все проняло меня по-настоящему.

Не это убедило, что нужна ему.

Чуть позже, днем, Патрик заходил. Я уже кое-как могла приподнять голову в подушках. Была рада ему. Пыталась спрашивать, как у него дела, как все закончилось, как он сам… Патрик отвечал, конечно. Но как-то неловко. Сидел, только быстрые взгляды на меня бросал, и все в сторону.

Я заволновалась даже. Подумала, вдруг случилось что, а он мне говорить не хочет. Отстранили его? Меня? Какой-нить нагоняй дикий устроили? Может, умер кто? Плохо, да?

Я спрашиваю, а он молчит. Глаза отводит.

– Патрик, мать твою! Да что? Скажи мне?

Он вздохнул тяжело.

– Да все нормально, Мира. Все хорошо, – вздохнул снова, искоса мазнул взглядом и отвернулся. – Ты не волнуйся только. Мне врачи сказали, у тебя эти шрамы месяца за три полностью сойдут. Ничего не будет…

Губы поджал.

Шрамы.

До меня только дошло. Я наверно, еще не до конца в себя пришла, потому так долго…

Лицо у меня в шрамах, синяках, опухшее, один глаз заплывший до сих пор. Пока яд до конца не вышел – все вот так, потом быстрее пойдет. Я-то знаю, что сойдет все, на таких, как мы, у кого магия в крови, шрамы долго не держатся. Через месяц разгладится, через два – только тонкие полосочки, а потом и вовсе… Но по свежему-то выглядит просто чудовищно.

Так ведь не на всю же жизнь.

Я бы и не задумалась…

А Патрику неловко на меня смотреть. Неприятно. Он отворачивается. И еще больше ему неловко от того, что неловко. Своей слабости стыдится.

Уж Патрик-то всего в жизни повидал. Но вот…

И глядя на него мне как-то неловко становится самой, хочется спрятаться, лицо прикрыть.

А потом я смотрю на Хайме…

Хайме смотрит на меня и улыбается. Спокойно, словно этих шрамов не видит вовсе. Он рад, что я жива. И больше ничего не надо. Даже если б на всю жизнь осталось, могу поклясться – ему все равно.

Да и пошло оно все…

7

Через две недели я начала понемногу вставать, ходить по дому, и Хайме вернулся в свою пекарню. У него и так работа давно стоит, а ведь еще долги отдавать надо.

Я сначала думала – хоть отдохнет от меня немного, ему полегче будет. Но ведь нет.

Он и в пекарне работал, стараясь наверстать, и ко мне бегал. И днем, и вечером забегал. Я даже ругалась с ним – зачем? Ну ладно днем на часик заглянуть, проведать, но и хватит того. Ему самому отдыхать-то когда? Поспать и то времени толком нет. Вымотался совсем, аж шатало.

Я даже пыталась дверь запирать, не пускать его. Так он под окнами сидел. Вот же придурок.

Не знаю, чем бы закончилось, долго бы он так продержался, но тут я как раз на поправку пошла. Даже в Управление сама сходила, мне сказали – месяц еще отдыхать, а там, если нормально, то можно и к работе возвращаться.

Я по работе соскучилась.

Шрамы у меня сходить начали и Патрик слегка повеселел. Сердится я на него за это не сердилась… ладно уж. Он мне, все же, жизнь спас, до своих дотащил. Это важно. А как смотрел потом – так ерунда.

Вечерком решила не ждать, когда Хайме ко мне придет, сходить к нему сама.

Захожу, а паренька того, Тома, за прилавком нет. Хотела позвать, но смотрю – дверь на кухню приоткрыта. Заглянула. А там Том из печки пироги достает.

Меня увидел, быстро поставил все, палец к губам приложил.

– Ш-ш, – страшным шепотом. – Хайме спит.

И мне рукой машет – иди сюда. Я подошла. Том показал мне.

Там, под столом, на полу… Он, наверно, чуть присел отдохнуть и совсем сморило. Устал.

И пусть спит.

– Я пироги решил достать, а то сгорят, – тихо сказал Том. – Еще капусту помешать надо… Только давай не будем его будить?

Не будем. На полу неудобно, но лучше так.

Я и без него капусту помешаю и все сделаю сама, что могу.

Там как раз кто-то из покупателей зашел, Том убежал. Я огляделась, курточку сняла, рукава засучила.

Хайме посапывал во сне. Тихо так…

Помешать, значит? Ладно, уж помешать я смогу. Посмотрю, что еще надо. Посуду могу помыть, тут ее много. Столы протереть. К этому времени Хайме обычно уже печь заканчивал, только прибирать оставалось. Я приберу. И полы помою. Постараюсь, по крайней мере. Наведу ему красоту… ну, хоть какая-то польза от меня будет. Он со мной сидел, теперь моя очередь отплатить хоть чем-то.

Вот только когда взялась здоровенную сковородку оттирать, поняла, что силы слегка не рассчитала. Я, конечно, уже встаю и даже по городу пройтись могу не шатаясь. Но вот так… От усилий немного голова кружится, руки дрожат.

Ладно, я табуреточку взяла, села, начала сидя мыть.

Не знаю, надолго бы меня хватило, но что-то звякнуло, Хайме заворочался, о ножку стола головой стукнулся, и проснулся.

Увидел меня.

Не поверил, кажется, даже. Глаза протер.

– Мира? Что ты здесь делаешь?

– Сковородку мою, – сказала я. Это же очевидно.

Он глазами похлопал. Сел. По тому, как он выглядел, очевидно – голова у него сейчас от недосыпа трещала. Он ей потряс и попытался встать. Шатнуло, но справился. Крепкий парень, на самом деле.

– А ты… – он подошел ближе. – Ты меня ждала, а я не пришел, да? Прости…

– Нет, – я улыбнулась. – Ты не так уж долго и спал. Я в Управление ходила, а потом к тебе решила заглянуть. А ты тут… дрыхнешь. Том пироги из печки достал, просил тебя не будить.

Хайме нахмурился.

– Не обязательно его слушать, – буркнул немного смущенно.

Смешной.

– Обязательно, – сказала я. – А то ты уже на залежалого покойника похож. От тебя еще люди не шарахаются? Тебе отдыхать надо.

Он нахмурился еще больше. Губы поджал, носом воздух втянул.

– Я сейчас доделаю и отдохну. Ничего, переживу как-нибудь.

– Переживешь, – согласилась я. – Давай, знаешь что… Ты сейчас тесто замеси, на утро все поставь подходить, что там тебе надо. А я домою все. Я хорошо помою, не волнуйся. Я знаешь как уже задолбалась без дела сидеть? Вот прям по горло уже. Давай, мы сейчас вдвоем быстрее закончим. А потом пойдем спать.

Он нахохлившийся такой, сердитый. Конечно! Помощи не просил!

Я вздохнула. Встала, подошла, обняла его.

Просто молча обняла.

И в моих руках он немного оттаял.

– Тебе тоже отдыхать надо, – сказал мне в макушку. – Силы восстановить. А то ж…

– Отдохну, – согласилась я, ладонью ему спину поглаживая. – Вот сейчас помою тут у тебя, и отдохну. Я потихоньку, не волнуйся. Мне через месяц уже на работу надо выходить, так что нормально все…

– Я могу и сам…

– Конечно, можешь, – согласилась я, посмотрела на него, погладила пальцами его щеку. – Но мне так хочется.

Потянулась, поцеловала.

Мне правда хочется. Никогда я вот не любила это все, терпеть не могла. А сейчас понимаю, что приятно делать. Для него. Хочется хоть чем-то хорошим отплатить. Хочется, чтобы ему хорошо было. Чтобы тоже отдохнул.

Смотрю на него, улыбаюсь, и становится теплее на душе.

Хайме тоже улыбнулся неуверенно.

– Хорошо. Но если устанешь, если тяжело, то сразу говори.

Я кивнула. Непременно.

Только ведь я боевой маг, меня усталостью не напугать.

Я стояла, обнимала его и понимала, что прямо хорошо. Вот хорошо. С ним. Сейчас.

Только чувствую, как его прямо стоя начинает снова в сон клонить.

Тихонько в бок пихнула.

– Так, – сказала строго. – Давай быстренько закончим все, и пойдем в кровать. У тебя, правда, кровать жесткая, узкая… А можно я завтра нам новую закажу?

И у самой сердце прям замерло.

Подняла голову, смотрю на него. И он на меня смотрит. Переварить коварный мой вопрос пытается.

– Переедешь ко мне? – Хайме спросил осторожно.

Я кивнула.

– Да, перееду, – только вот голос дрогнул. – Сколько можно бегать туда-сюда. Вместе будет спокойнее. Времени будет больше. Я тебе помогать буду… не часто, но… иногда. У меня ведь тоже свои дела. А ты меня пирожками кормить.

Он зажмурился и как-то даже носом шмыгнул. Обнял меня крепче. Чуть судорожно.

– Я кровать завтра закажу. Хорошо? – тихо спросила.

– Я и сам могу…

Упрямый, даже смешно.

– А разве не может девушка переехать со своей кроватью? Не надо меня ничем впечатлять. Я знаю, что тебе сейчас деньги в дело вкладывать надо. Я же вижу, как ты стараешься, и как это важно для тебя… и как дела идут.

У него действительно-то отлично идут дела, покупателей всегда больше, чем готовить успевает. С утра иногда в очереди стоят, ругаются… А он еще с лотошниками договорился, чтоб пирожки его на улицах продавать. Еще помощника нанять присматривал. Если так и дальше пойдет, то и правда меня по доходам переплюнет, сеть свою откроет, важным, богатым человеком станет. Хватка у него – не отнять. Мне тут уже со стороны намекали, что стоит брать пока молодой и не зазнался. А то потом отбоя от невест не будет.

Не знаю…

Я прижимаюсь щекой к его груди, он обнимает меня.

Не зазнается. Хороший…

Да и брать тут нечего. Все уже давно решено, как бы я тут не дергалась и не вертела носом. А он все давно решил и взял. Еще когда ко мне на болота приперся. Упрямый ж такой. И никуда не деться.

Все уже.

– Выйдешь за меня? – осторожно, тихо, немного сипло говорит он. Голос у него чуть дрожит и руки дрожат. Волнуется.

И я вдруг волнуюсь.

Все слова застревают где-то в горле, ничего не могу сказать.

Разве может у меня быть семья?

– Угу, – говорю только. И носом ему в подмышку утыкаюсь.

Но ведь попробовать мы можем!

Самый правильный муж для боевого мага. Надежный тыл и каменная стена.

Огонь в сердце.

Ни с кем другим я себе жизнь и представить не могу.