Текст книги "Распутин нервно курит…"
Автор книги: Ефим Смолин
Жанр:
Рассказ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Глава 4
«Вставай, подымайся…»
От запаха тушеной капусты хотелось лезть на стенку…
– Могли бы найти для нас другое помещение!. Так унижаться – гримироваться на кухне, среди кастрюль, – чуть не плача говорит Марина, – нет, Гаврилов, ну всему же есть предел!
– Марин, да хоть где гримируйся, – говорю я, тщательно замазывая вчерашний фингал, – выступать перед богатыми – всегда унижение…
Она поворачивается ко мне:
– Это правда. Да. Вот почему так, Гаврилов?…
– Да потому, что унижает уже сам факт, что они, богачи, нанимают тебя, чтоб ты их обслуживал. Фактически – это та же проституция. Получите удовольствие за ваши деньги…
– Я не проститутка! Не надо меня оскорблять, Гаврилов!
– Ты спросила – я ответил. Да, они унижают нас уже самим фактом своего существования…
– Как это? – не поняла Марина.
– Богаче – значит, успешнее, умнее, ловчее, чем мы…
– Сереж, ну что ты такое говоришь? – Марина поворачивается ко мне одним накрашенным глазом. – Вот у меня подружка за богатого вышла…
– Ты, конечно, про Алевтину…
– А что ты так улыбаешься?
– Как?
– Криво так! Да, конечно, про Алевтину.
– Ну хорошо-хорошо…
– Нет, а что тебе – Алевтина?
– Да ничего! Ну говори…
– Так вот, Алевтина из своего богатенького Буратино каждый месяц вынимает по 5 штук баксов! А шмотки, а путешествия? И ни в грош его не ставит! И кто кого из них там унижает? Что скажешь?
– Скажу, Мариш, что проституция принимает порой самые замысловатые формы…
Хлопает дверь. Входят несколько охранников юбиляра и какая-то девица в обтягивающем длинном платье, напоминающем кожу змеи. С неподдельным интересом замечаю, что у нее потрясающая фигура…
– Господи, фигура как фигура…
Это Марина. Оказывается, я произнес это вслух…
У меня почему-то задергался глаз – только этого не хватает перед концертом…
Охранники косятся на меня и проходят вместе со «змеей» в подсобку. Слышится какая-то возня и голоса. Сначала девица:
– Нет, мне так неудобно. Я в такой позе долго не смогу…
Потом охранники:
– Погоди, Коля, дай я…
– А Женька?
– Ладно, пусть Женька посмотрит…
Мы переглядываемся с Мариной. Она улыбается:
– Это совсем необязательно то, что ты думаешь…
– Угу. Необязательно…Конечно…
При этом слышится какое-то пыхтение, возня…
– Нет, так не залезешь. Платье мешает, – говорит один охранник.
– Да, Тань, платье тебе лучше снять, – говорит другой…
– Правильно! А потом надену, – говорит Таня…
Слышится звук расстегиваемой молнии…Конечно, совсем необязательно, Марина права…
Буквально минут через пять появляются охранники. Все трое. Вообще, мне казалось, что такие внешне здоровые хлопцы могли бы и подольше с такой красавицей… или это дело не связано с шириной плеч? Я уж и не помню…
Охранники выкатывают из кладовки тележку с огромным тортом для именинника. Ну да, будто бы за ним и заходили… Девицы почему-то нет с ними… Наверное, одевается… Гм… Почему меня это так занимает?… Охранники уходят. Девицы все нет… Странно. До смерти они ее, что ли?… Идя к кладовке, ловлю взгляд Марины.
– Думаешь, и тебе что-то достанется? – ехидно спрашивает она.
– Фу! Как ты можешь! Я просто проверить…
Захожу в кладовку – там никого… Выхожу…
– Знаешь, какое у тебя сейчас лицо? – спрашивает Марина.
Бросаю взгляд на свое отражение в никелированной мойке. Обычное растерянное лицо зрителя в цирке. Только что у него на глазах фокусник распилил ассистентку, и этот зритель пытается понять: ой, а как это? И почему фокуснику хлопают и кричат «браво!» вместо того, чтоб посадить по статье за «расчлененку»…
– Дурачок ты, Гаврилов, – говорит Марина. – Неужели не понял? Ее в торте увезли…
– В торте? – тупо переспрашиваю я в полном соответствии с выражением своего лица.
– Ну, да, эта сучка – подарок именнику. Свечи задул, торт разрезал, а оттуда эта тварь в змеином наряде – але! И прямо в креме – в койку!
– Не, а че ты злишься-то?
– Ничего! Видела, как ты пялился на нее!
Я подхожу к ней сзади, кладу руки ей на плечи.
– Че-то я не помню у тебя этого платья… У тебя в нем такие красивые плечи…
– Прекрати! – говорит она… одновременно чуть откидываясь назад и прижимаясь ко мне. – Красивые плечи! Только разглядел? Или это она тебя так завела?
Я не отвечаю на такие глупые, бестактные вопросы. Тем более, что и сам не пойму, что на меня нашло… Может, и «змея» своим видом так подействовала… Но платье это я и правда, не помню…
– А что это у тебя тут вырез такой огромный?
– А что? Обычное декольте…
– Обычное? Ты в этом платье напоминаешь мне матроса перед атакой…
– В смысле?
– В смысле – грудь нараспашку!
– Ах. гру-удь у меня, значит, нараспашку? – с угрозой говорит Марина.
Но я не пугаюсь:
– Да! Грудь у тебя нараспашку! Только у матросов хотя бы тельник снизу…
– Нет, милый, это ты забыл, что такое грудь нараспашку! – шипит Марина и начинает расстегивать пуговицы. – Вот, смотри! Вот это, действительно, нараспаш…
Дальше все как в тумане… Наваливаюсь на нее сзади, задираю платье…
И, конечно, в ту же секунду в дверь просовывается голова Лили Арменовны:
– Вы готовы, ребята? Через 10 минут начинаем…
Потом критически смотрит на меня и говорит:
– Ну, ты не подведешь, я знаю. Уложишься. Десять минут для тебя даже много…
И молниеносно исчезает за дверью, уворачиваясь от брошенного ботинка… Мне обидно, тем более, что это правда… Я хочу ее оскорбить и кричу вслед ботинку:
– Откуда ты знаешь, чертова лесбиянка?
Но поскольку Лия, действительно, лесбиянка – получилось не оскорбление, а так, констатация факта…
А организм продолжал преподносить мне сюрприз за сюрпризом. Собственно, начались они еще вчера, и я понимал, что они каким-то образом связаны с дракой в ночном клубе – может, как-то встряхнуло меня…
Во всяком случае, первый сюрприз ждал меня почти сразу, как я пришел в себя: в скорой помощи, когда я неожиданно полез на не такую уж аппетитную санитарку… Это так мне не свойственно, не познакомившись даже…
Вторым сюрпризом стал интерес к этой девушке из торта, будь она неладна…
Потом… чтоб я проявил такой интерес к Маринке: в антисанитарных условиях, на чужой кухне, под эти жуткие капустные запахи…
И, наконец, этот интерес не исчез после идиотской реплики Лии Арменовны! Напротив! Он даже усилился!
И я снова наваливаюсь на Маринку сзади…
– Ой! Ой! – кричит Марина. – Гаврилов, ну перестань… Ну увидят…
Ну, короче, обычный дежурный женский набор слов для таких случаев…
За этими стонами и вскриками я не сразу слышу голоса охранников, причем, слово в слово то, что слышалось из кладовки, где они уединились с девушкой-змеей:
– Погоди, Коля, дай я…
– А Женька?
– Ладно, пусть Женька посмотрит…
Как будто кто-то записал их и теперь пустил эту запись…И вдруг до меня дошло! Посмотрит? Что – посмотрит? Как – посмотрит?
Я верчу головой и замечаю прямо над нами… видеокамеру! Зачем она тут, на кухне особняка? А хозяин, видно, тот еще жлоб, заставляет следить за поварами… Охранники, видимо, где-то рядом, за стенкой… И сейчас у них новый объект для наблюдения…
Ну ладно, твари… Удивляюсь, как смог продолжить то, чем занимался… Наверное, просто не хотел расстраивать Маринку перед выступлением…
Глава 5
«Эх, раз, еще раз, еще много-много раз…»
Где этот чертов Карцев? Сколько времени можно идти с третьего этажа на второй? Конечно, он уже понял, что его тут ждет и не торопится, оттягивая сколько можно этот радостный момент.
Чаплыгин походил по кабинету из угла в угол, подошел к столу, снова всмотрелся в крысиную клетку, словно надеясь, что пока он вышагивал, там что-то могло измениться, и они у него за спиной займутся сексом…
– Нет, ну такая идея была, – повторил он, – в чем ошиблись…где накосячили?
Идея, правда, была гениальная. Она родилась два месяца назад в разговоре с Карцевым, и Чаплыгин до сегодняшнего дня считал ее своей. Теперь-то, конечно, он был уверен, что это Карцев его подбил, конечно, именно так и было…
…Два месяца назад они взяли 70-летнего профессора химии, пытавшегося продать на Запад разработку типа «виагры», только якобы в тыщу раз сильнее: мол, одной таблетки любому, даже самому хилому мужичонке должно было хватить на полгода непрерывного желания. Короче, как в песне: «эх, раз, еще раз»… И в глазах у мужичка появлялось будто бы что-то такое, что ни одна женщина не могла устоять…
Фамилия профессора была Фунтиштейн, но они между собой звали его Фунтиком, и не из-за какой-то там пресловутой секретности, а просто, чтоб не покорежить себе язык и не повредить нежное русское ухо…
Этого Фунтика, взяв, дня три просто держали в камере, никуда не вызывали. Он созревал. Давали возможность день и ночь думать, мучиться, предполагать самое страшное… А чтоб думалось и предполагалось лучше, в соседнем помещении дежурный прапорщик, попивая чай, и ковыряя в носу, время от времени истошно орал: «А! О! Больно! Палачи!» – короче, гестапо в действии…
И вот, наконец, Чаплыгин приказал привести профессора. Майор Карцев присутствовал тогда на первом допросе. Сидел, молча просматривал донесения наружки на этого типа…
– Имя, фамилия? – начал Чаплыгин.
– Фунтиштейн Илья Давыдович, – ответил задержанный.
– Значит так, Фунти… Фунти… Тьфу! Значит так, Илья Давыдович…
– Я знал, что здесь интеллигентные люди, которые будут звать меня по имени-отчеству, – улыбнулся будущий Фунтик.
– Значит так, Илья Давыдович, – сдержавшись, сказал тогда полковник Чаплыгин и потряс перед носом Фунтика изъятым у того пакетиком с каким-то порошком, – вы вот это собирались толкнуть на Запад? Эти пакетики обнаружены у вас дома во время обыска.
Илья Давыдович, близоруко сощурясь, вгляделся…
– Да, именно это.
– Ясно. Ну что, Илья Давыдович, наши эксперты провели анализ этого порошка, – Чаплыгин теперь помахал перед носом Фунтика листком с материалами экспертизы, – ничего ценного и секретного не обнаружено, стало быть, никакой измены Родине в ваших действиях нет…
Фунтик облегченно заулыбался.
– А стало быть, – продолжил Чаплыгин, – у нас к вам нет никаких претензий…
– Спасибо, – вставая сказал Фунтик. – я знал, что справедливость все-таки есть! Всего вам доброго!
И он направился к двери. Потом остановился, хлопнув себя по лбу и повернулся к Чаплыгину:
– Неблагодарная свинья!
– Это вы мне?
– Это я себе! На радостях забыл отблагодарить: если у вас проблемы с потенцией…
– Тьфу-тьфу, – сказал Чаплыгин и перекрестился…
– Тьфу-тьфу, я понял, – сказал Фунтик, – так сказать, шпиль Петропавловки вам просто завидует…
И снова повернулся к двери…
– Минуточку! – остановил его полковник. – Это у нашей Конторы нет к вам претензий, а вот у МВД…
– Господи, а у них-то чего? – с легким презрением к эмвэдэшникам пренебрежительно спросил несколько обнаглевший профессор.
– Как это – чего? – со своего места подал голос Карцев. – В вашем порошке ничего ценного не найдено?
– Не найдено, – подтвердил Фунтик.
– Значит, фуфло гнали. Мошенничество. Статья 159-я…
И, словно он подслушивал за дверью – а, может, и, действительно, подслушивал, – в кабинет вошел милицейский лейтенант.
– Забирайте, – сказал ему Карцев, кивнув на враз сникшего Фунтика. – Ваш клиент.
И только когда они с Чаплыгиным остались вдвоем, Карцев сказал:
– Андрюха, есть шикарная идея…
Они были на ты, и тыщу лет дружили еще с Высшей школы КГБ.
– Ой, Гоша, вечно ты с идеями, ну что, что?
– Похоже, этот Фун… Фун…
– Ну Фунтик, ладно, что он?
– Ты будешь смеяться, но похоже этот порошок действительно работает…
– Угу, конечно, работает… результаты экспертизы видел?
– Да видел, видел! Но ты ведь знаешь, у меня аналитический ум…
– Конечно, знаю, – вздохнул Чаплыгин. – Это все знают, Гоша. Я тебе больше скажу: вот мы с тобой вместе начинали, и вот я полковник, а ты все майор. Как думаешь, почему?
Гоша молчал.
– А вот потому, что ум у тебя аналитический, – сказал Чаплыгин. – И это всех раздражает…
Карцев решил не комментировать.
– Так вот, Андрюха, я про порошок… Я проанализировал… Мы ж его у Фунтика дома взяли. Может это просто… ну, типа полуфабрикат. Ну, еще не товар. А если его, скажем, просветить, нагреть, облучить – свойства могут измениться… Ну, я так предполагаю…как вариант.
– Гош! Да почему тебе этот вариант вообще в голову пришел? – Чаплыгин достал сигарету, долго разминал…
– Да потому, что я посмотрел донесения наружки…
– И что? – Чаплыгин хлопал себя по карманам, надеясь выхлопать спички.
– А то, что этот 70-летний химик по молодым девкам бегал… Значит – было с чем… На себе он порошочек-то проверял…
Чаплыгин в этот момент как раз закуривал и от неожиданности поперхнулся дымом:
– Как… Как…
– Ну, не знаю как, – сказал Карцев, – я ж не химик…
– Да я не это… Какого ж черта ты его отдал ментам?
– А что я должен был делать? – спросил Карцев.
– Как – что? Вытрясти из него рецепт, как и что применять! Думаешь, у меня с Любкой проблем нет? Я ж не Распутин…
Карцев с сожалением посмотрел на полковника:
– Эх, Андрюха-Андрюха! Мелко мыслишь…
– Майор Карцев! Вы забываетесь! – обиделся Чаплыгин.
– Виноват, товарищ полковник! Разрешите идти?
Чаплыгин помолчал, потом сказал:
– Ну, хорошо, хорошо! Давай свою идею! Надеюсь, она не такая мелкая, как моя?
– У меня мелких не бывает, не то что у некоторых, – майор понимал, что Чаплыгину жутко хочется узнать, что за идея у Карцева, и не мог отказать себе в удовольствии еще чуть-чуть потоптать своего такого незаслуженно удачливого в карьере товарища…
– Да, я идиот, дегенерат, дебил! – сдался Чаплыгин. – Говори, Ломоносов!
Вот и пришел он, звездный час Карцева. И Карцев не стал его комкать. Он заговорил с Чаплыгиным как учитель говорит с учеником-двоечником, задавая вопросы, повторяя ответы, обстоятельно и важно.
– Скажите, Чаплыгин, мы с вами по какому направлению работаем?
– Господи, Гоша, ну к чему этот цирк? Ты прекрасно знаешь, по какому направлению мы работаем!
– Я не услышал ответа, Чаплыгин…
– О, господи! Ну, по женскому направлению мы работаем! По женскому!
– Да, по женскому… А что это значит, Чаплыгин?
– Гоша, ну кончай!
– Не Гоша, а Георгий Николаевич.
– Извините, Георгий Николаевич, – Чаплыгин сжал зубы, чтоб не вцепиться Карцеву в глотку. – Задача женского направления, Георгий Николаевич, заключается в вербовке во вражеских странах женщин, желательно занимающих крупные государственные посты, Георгий Николаевич…
– Молодец, Чаплыгин, а то я уже думал за родителями посылать…
Чаплыгин подумал: «Какое счастье, что нам не выдали в этом месяце новые патроны, а старые все израсходованы на стрельбище, я бы не сдержался…»
А вслух:
– Служу Родине!
– И скажите, Чаплыгин, – не унимался Карцев, – какие же способы вербовки применяются?
– Подкупить или соблазнить, – отрапортовал Чаплыгин. И тут до него дошло:
– Гоша! Ты гений!
– Я знаю. – скромно сказал Гоша.
Идея была супер! Выписываем огромные деньги на подкуп высокопоставленной заграничной дамы, кладем их в карман, а на самом деле с помощью фунтиковского порошка просто соблазняем бедную женщину! И это здорово, что Фунтик будет числиться не за Конторой, а за ментами! Никто на чекистов и не подумает, а, с другой стороны, профессор все-таки за решеткой, под контролем! Карцев, бестия, все посчитал! Но…
– Как думаешь, Гоша, согласится он открыть секрет порошка? Ну что там надо – типа облучать его или еще что для приведения в боевую готовность?
– Да куда этот Фунтик денется? Мы ж пообещаем вытащить его…
– Здорово! Слушай, так можно прямо завтра выписать деньги на подкуп этой, ну, кто там у нас в планах? А, принцесса!
– А что так спешить? – спросил Карцев.
– Да понимаешь, деньги нужны: я Любаньке обещал круиз на Багамы…
– Нет, Андрюш, надо еще порошок на крысах проверить…
– Да на хрена, какие еще проверки? Круиз через месяц!
– Понимаешь, Андрюх, с этим препаратом все хорошо, но есть один странный эффект… Мужик в это время начинает глазом дергать…
– Откуда ты знаешь? Кобелина, уже на себе попробовал?!
– Спокойно! Наружка заметила, как у Фунтика глаз дергался…
– Тик?
– Типа того. Вроде – как подмигивает. Начинается сразу, как только он жещину видит, и так примерно сутки продолжается. Потом проходит. До следующей женщины…
– Побочный эффект? – Чаплыгин нервно заходил по кабинету. Неужели из-за этого чертова тика…
– Ну как – побочный? Непонятно… Может, это как раз и главное в любовной игре…
– Не понял?
– Ну, непонятно ж до сих пор – почему женщины так клюют стопроцентно?
– Ха! Сам же говоришь: каждый хлюпик в секс-машину превращается…
– Да! Но она-то этого еще не знает! Это когда он еще превратится! А клюет она сразу, и на любого урода, если он принял эту штуку…
– Точно?
– Да ты на Фунтика посмотри. Кому он на хрен… И вот я вас спрашиваю, Чаплыгин: почему бабы клюют?
– «Почему клюют. Почему клюют…» А! Интуиция, вот почему!
– Два, Чаплыгин, садитесь! И завтра с отцом придете…
– Не, а че?
– А то, что женская интуиция – это миф, который сами бабы и придумали, и распространяют!
– Зачем им это?
– Средство самообороны! Мол, мы вас, козлов, насквозь видим! А на самом деле…Была б у них интуиция, они б вообще замуж за нас не выходили… Нет, Чаплыгин, тут другое…может, женщины как раз на эти жаркие подмигивания в первую очередь и клюют.
– А крысы зачем?
– Ну они ж подмигивать друг другу не будут. Вот и поймем, в чем соблазн для баб…
– Ну да, может, запах какой идет после этого препарата…
– Ха-ха-ха! – Карцев зашелся от смеха.
– Что смешного? Я читал, у бабочек-самцов есть такие выделения…
– Извини, я просто вспомнил: наружка докладывала – два раза теряли Фунтика, слишком далеко шли от него, а собака Индус отказывалась работать… И знаешь, почему?
– Ну, почему?
– Потому что от него за версту потом несло и нестиранными носками!
– И Индус типа: «Не-не, мы так не договаривались – это нюхать»!
– Ха-ха-ха! Ой, щяс умру! – Заржал Карцев и, отдышавшись, добавил. – Короче, надо на крысах проверить…
Вот тогда впервые и возникла эта «крысиная» тема…
И он дал Карцеву деньги на закупку белых крыс, на лабораторию, на корма…
И вот теперь они не проявляли никакой повышенной сексуальной активности…
Почему? Этого не знали ни Карцев, ни Чаплыгин. Как не знали они и того, что бутерброд съели не крысы, а писатель-сатирик Сергей Гаврилов…
Глава 6
«Барабан был плох, барабанщик… лох…»
Как я мог так подставиться с этой видеокамерой? Снялся в порнухе, блин. Настроение жуткое… но надо работать… И я работаю… Есть два вида кошмаров в моей профессии.
Первый – это когда ты шутишь на сцене, причем шутки убойные, много раз проверенные, и вдруг – тишина. Все сидят, как дебилы, с каменными лицами… И тебя охватывает паника, ощущение чего-то нереального… У меня так было в 86-м. Концерт в Министерстве атомной промышленности или как оно там называлось. И, к моему ужасу, чиновники полтора часа без единой улыбки. И ужас в глазах – и у меня, и у них. У меня от того, что не проходит ни одна шутка, а у них… В том-то и дело, что я не знал в ту минуту причину их ужаса. Не знал, что накануне рванул Чернобыль, и министерские были в курсе, а мы нет… И они с ужасом представляли себе масштабы катастрофы, но им было поначалу велено молчать в тряпочку, и они пришли на заранее объявленный концерт, чтоб никто ничего не заподозрил, и вот сидели с лицами, как на кладбище…
Короче, первый ужас юмориста, когда людям не до смеха…
Сейчас был ужас номер два: на тебя вообще не обращают внимания, ты для них как кондиционер или официант. Ты вещь…
Смеется одна Лиля Арменовна…это она так пытается завести сидящих за столиками, привлечь внимание…
Расчет понятен: мол, людям станет неудобно не смеяться, чтоб никто не подумал, что они тупят, не доходит до них…
Ну, я вам скажу, Лилька молодец: так изображать веселье, в тысячный раз слыша эти шутки – это надо быть Сарой Бернар…
И потом, у нее действительно чудесное настроение. Я слышал как эта старая лесбиянка ворковала с балериной Розочкой, худенькой, но упругой… Наверное, столковались…
Да, жизнь лесбиянки, к тому же стареющей, была непроста, зато когда получалось – и радости было вдвойне. Впрочем, насчет не получалось – это она излишне скромничала: многие соблазненные потом признавались, что ее почти мужская внешность – усики и волосатые ноги – делали переход к новой ориентации плавным и не таким стремительным…
Но на сей раз ее прием не срабатывает. Ноль внимания на меня… Ненавижу…
Не думать, не думать о тех, кто сейчас передо мной. О жрущих и почти не слушающих…
Не один раз сравниваю свою профессию с той, первой древнейшей. Ну, правда, очень похоже. Главное, что и мне, и им хочется не только денег, а еще и успеха, и восхищения и… удовольствия от работы.
Мечты-мечты… Какое тут удовольствие? Да, есть два кошмара для юмориста, я говорил? Первый, когда не смеются. Какой второй? Дети в зале… Ненавижу, когда они ползают перед тобой, галдят, отвлекают…
Но этот, кажется, превзошел всех. Нет, он не ползает, не галдит… Кажется, это 5-летнее существо – один из наследников виновника торжества, самого Трубецкого, «владельца заводов, домов, пароходов». И тот подарил ему… барабан…
Он молотит по барабану изо всех сил, и каждый удар как вспышка у меня в мозгах…
Надо повернуться в сторону юбиляра, чтобы как-то взглядом дать понять: мол, умоляю, спаси меня, забери ты этот барабан у своего сучонка… Случайно бросаю взгляд на столик, за которым сидит сам Трубецкой и… забываю про этого сраного барабанщика…
Не, минуточку, а когда… Блин… Я не успел заметить, когда Марина оказалась за столиком Трубецкого. Видно, по его приказу охранники пригласили… Он смотрит на нее во все глаза, что-то шепчет на ухо… Она качает головой… И тогда он щелкает пальцами, и один из охраны, криво усмехнувшись, протягивает ему дивидишный диск… Ах, суки! Еще и записали…
Трубецкой показывает Марине на меня, потом постукивает пальцами по диску и что-то говорит. Марина вскакивает, лепит ему пощечину… И… И это последнее, что я помню…
