Текст книги "Слипперы"

Автор книги: Эдуард Иноземцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Разумеется. – В его голосе проскользнула обида.

– И вы послали людей, чтобы они взломали дверь и проникли внутрь?

– Зачем? Я и так знаю, что там внутри.

– Серьезно?

– Серьезно. Ничего интересного там нет. Кроме вас пятерых.

– Значит, вам доложили и об остальных четверых?

– Доложили. Их зовут Маргарита, Никанор, Галина и Вера. Так ведь? – Он хихикнул.

– Да, не зря вы платите деньги.

– Не зря, – согласился он. – Зря я ничего не делаю. Так вы согласны?

– А почему вы не обратились к остальным из нашей группы?

– Надеюсь договориться с вами, Духов. А потом с вашей помощью переманю и остальных. Все надо делать постепенно. Поспешишь – людей насмешишь. Вникаете?

Я вникал. И чем больше вникал, тем меньше мне это нравилось. Осознав это, я попытался проникнуть в сознание профессора и прочитать там какие-то ответы, но передо мной сидел тертый калач, который к тому же знал о моих способностях. Одним словом, попытка оказалась неудачной.

– Думайте, Духов, думайте, – пробурчал он.

– Мне обязательно отвечать сразу? Ведь и Москва не сразу строилась?

Он глубоко затянулся. И молчал некоторое время. Видимо, тоже думал.

– Ладно. Вы оказались в затруднительном положении. Понимаю. Дня три хватит на размышления?

– Хватит, – сразу же откликнулся я. В данную минуту мне хотелось как можно скорее убраться из этого скверика, купить коньяк, оказаться в квартире и влить в себя грамм сто. Лучше – двести.

– Вы ведь понимаете, что о моем предложении не стоит докладывать вашему начальству? – вкрадчиво поинтересовался «паук».

– Понимаю. Это элементарно.

– Ладно. Тогда через три дня встретимся на этом самом месте. В это же самое время. И не опаздывайте. Я не люблю, когда опаздывают.

Он встал и, не попрощавшись, зашагал в сторону Тверской. Оба жлоба тут же присоединились к нему почетным эскортом.

20

Путь назад прошел в глубокой задумчивости. Я пытался разложить по полочкам, квалифицировать, объяснить и понять. Но ничего не получалось, потому что я не знал, что раскладывать и как квалифицировать. Есть вещи необъяснимые. Например, сколько человек еще в Москве знает про группу Zetta? Откуда они это знают, если проект секретный? Кто вломился в нашу конспиративную квартиру, если мафия тут ни при чем? Вопросы, одни вопросы.

В супермаркете, присовокупив к бутылке дорогого армянского коньяка полуфабрикат шашлыка, острый сыр и хлеб, я встал в очередь в кассу. Люблю тратить деньги, когда они у меня есть. Сзади пристроилась яркая брюнетка лет тридцати, с корзинкой, набитой разными йогуртами и зеленью. Я приметил ее, когда она два-три раза роняла корзину, к тому же все время косилась на меня. А в непосредственной близости еще и оказалось, что она пахнет дорогими французскими духами. Мне нравится, когда от женщин хорошо пахнет.

С минуту брюнетка стояла молча, но затылком я ощущал токи, исходящие от нее. У меня почему-то возникла подспудная уверенность, что она заговорит со мной. И интуиция меня не обманула.

– Простите… Но я вас, кажется, знаю, – раздался за моей спиной низкий хрипловатый голос, а ее рука коснулась рукава моего плаща.

Я обернулся.

– Вы такой интересный мужчина. Вряд ли я путаю, – улыбнулась она, убрав руку. – Вы ведь журналист, правда?

Первым моим побуждением было отказаться от самого себя, слишком уж бесцеремонно она меня разглядывала, но известность все-таки притягательная штука. Иногда.

– Журналист, – нейтральным тоном подтвердил я. – Но вас я что-то не помню. Извините…

– Вы делали интервью с моей подругой, Юлей Шуваловой, – экспансивно продолжила она. И многозначительно добавила: – И намекнули ей, что она – ведьма. Ну не настоящая, конечно. Не из сказки. А характером. Было очень… э… занима тельно.

– Правда?

– Святая правда.

Впрочем, я почти сразу вспомнил эту подругу. Она была дизайнером, и у нее был примерно такой же характер, как у Мэрил Стрипп в фильме «Дьявол носит Прадо». Она, кстати, и внешне была похожа на героиню того фильма. Поэтому я и сделал ей довольно сомнительный комплимент. Насколько я помню, она обрадовалась. Ей и вправду хотелось быть ведьмой. Кивнув, я покосился на очередь, высчитывая, сколько мне еще придется проторчать в ней. Брюнетка была интересной и сексуальной, но моя голова в данную минуту была занята совершенно другим. К тому же она была не в моем вкусе. И наконец, у меня уже была Маргарита.

– Вы любите ведьм?

Она ненароком распахнула стильное дорогое полупальто, давая мне возможность лицезреть фигуру. Фигура, облаченная в узкий яркий свитер и такую же узкую юбку, была что надо – несколько в восточном стиле, с развитыми аппетитными фор мами, но в то же время гибкая. Я почему-то подумал, что она, наверное, отлично станцует танец живота.

– Ведьмы бывают не только в сказках, – многозначительно добавила брюнетка.

В ее голосе была такая убежденность и такое глубокое знание предмета, что я несколько опешил.

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался я, хотя секунду назад вовсе и не собирался продолжать разговор.

– Что я имею в виду? – Она сощурилась, как сытая и ироничная кошка, и провела кончиком языка по губам. – Я имею в виду, что хотя вы и читаете мысли, но мысли некоторых женщин вам прочесть не под силу.

Это был явный намек. День, начавшийся довольно странно, продолжался в том же духе.

– Разве я читаю мысли? – полюбопытствовал я.

Брюнетка многозначительно улыбнулась, снова протянула руку и на этот раз дотронулась до моей руки кончиками своих пальцев.

– Вообще, если честно, то очень плохо, – усмехнулась она и снова убрала руку. – Вы не углубились серьезно в эту тему. Вы ленивый человек, Максим Духов.

Я почувствовал, что задет.

– Вы что, тоже ведьма? – в свою очередь сощурился я. Все знакомые женщины уверяли, что ироничный прищур моих темно-карих глаз действует на женский пол самым неотразимым образом.

– Я? А что, похожа? – откровенно улыбнулась брюнетка, не обратив ни малейшего внимания на мой неотразимый прищур.

Люди вокруг явно заинтересовались этим сумбурным и странным разговором. Кое-кто улыбался, кое-кто хмурился, но реагировали многие.

– У вас глаза одинакового цвета, – благоразумно решил отшутиться я.

– Это смотря под каким светом, – так же шутливо отреагировала брюнетка.

– А где ваше помело?

– Оставила дома. Не ходить же с ним в супермаркет…

– Сегодня не первое мая. А вы нарушаете конспирацию. Не боитесь?

– Кого? Вас?

– Да нет. Я всего лишь обычный журналист. Своего начальства… Ведь ваше начальство обладает… как бы это сказать… большими возможностями…

– А я независимая ведьма, – рассмеялась брюнетка. – Вожусь с кем хочу. Особенно мне нравятся невысокие кареглазые шатены… На закуску…

Я проигрывал. По всем статьям. Спасало то, что моя очередь почти дошла. Остались человека три.

– Сегодня не пятница. Что-то вы очень активны, – пробурчал я.

– А я вообще активная натура. По жизни. И потом, у нас ведь тоже все демократизируется. В ногу со временем.

Я задумчиво потер подбородок. Потом достал кошелек. И вдруг меня осенило.

– Вот если вы сделаете так, что в этом кошельке денег станет больше, чем там было, я поверю, что вы ведьма, – галантно проговорил я, краем глаз наблюдая за реакцией публики.

Несколько мужчин зааплодировали.

– Это ты в точку, мужик. А то привыкли только из нас деньги тянуть, – проговорил парень, стоявший вровень с нами, но в соседнюю кассу.

По очереди прокатился смех. Рассмеялись даже молоденькие кассирши.

Брюнетка поскучнела.

– А сколько там? – поинтересовалась она без всякого энтузиазма.

– Примерно тысяч двенадцать, – ответил я с некоторой запинкой. Я и сам не очень хорошо помнил, сколько в моем бумажнике денег.

– Ты ей скажи точно, сынок, а то бабы, они знаешь какие, – посоветовала пожилая женщина за брюнеткой, с явной завистью поглядывая на нее.

– Граждане, успокойтесь, я не фокусница. И потом, я привыкла, чтобы все было наоборот. Не я даю деньги, а мне их дают, – громко заявила брюнетка и отвернулась.

Я с удовлетворенным видом двинулся к кассе. Тем более что как раз подошла моя очередь. Вынул из бумажника деньги, рассчитался за покупки и вышел из прохода. Там я оглянулся. Брюнетка засовывала сдачу в карман полупальто. Вид у нее был вполне мирный. Я решил дождаться ее и как-то сгладить неловкость.

– Вы уж меня извините, – сказал я, когда она поравнялась со мной. – Не хотел вас обидеть.

– Какие проблемы, – махнула рукой брюнетка.

– Передавайте привет вашей подруге.

– Обязательно, – кивнула она.

Я решился на эксперимент.

– Можно вопрос?

– Конечно.

– Вы подошли ко мне специально? Вас кто-то послал что-то сказать?

Она с интересом поглядела на меня:

– Почему вы так решили?

– Потому что сегодня с ночи со мной происходят странные события, – честно объяснил я.

– Значит, ищите в себе. С обычными людьми ничего странного, как правило, не происходит. – Она улыбнулась мне, еще раз зыркнула глазами и вышла из магазина, не дав мне возможности проводить ее.

Уже на улице я сообразил, что машинально пытался проникнуть в ее ауру все это время, но аура оказалась непробиваема. Это наводило на мысли о защите. Сам не зная почему, я снова полез в бумажник и пересчитал деньги. За вычетом расходов их все же оказалось несколько больше, чем я ожидал. А впрочем, вполне могло быть и так, что я сам не помнил точную сумму…

21

На конспиративной квартире меня ждала только Багира. Маргарита пока не вернулась, да и остальных тоже не было. Я воспользовался этим, чтобы выпить сто грамм коньяку. Потом включил свой плеер, поставил одну из любимых джазовых композиций, лег на наш с Маргаритой диван, закурил и попытался проанализировать три эти странные встречи – со стариком, с пауком и с ведьмой. Музыка успокаивала. Несколько рюмок коньяку согревали. И физически, и духовно. Я докурил сигарету, откинулся на диване и впал в некое полудремотное состояние, в котором реальность стала расплываться, приобретая какие-то странные черты. В этой новой реальности все еще звучал саксофон, но это была уже не комната с двумя обшарпанными диванами и высоким лепным потолком, а какое-то другое место, в котором я никогда раньше не был. Сначала я не сообразил, где именно нахожусь. Потом понял, что стою по пояс в воде. С трех сторон, насколько хватало зрения, простиралась водная гладь. А в четвертой стороне, шагах в тридцати, был берег. И на этом берегу стояла улыбающаяся девушка и махала мне платком. Она была странно одета. Так на иллюстрациях изображались героини повестей, в которых действие происходит в седьмом или еще каком-то древнем веке. Да и я чувствовал себя странно. Я знал, что стою по пояс в воде с копьем в руке, но в то же время наблюдал себя как бы со стороны. Человек, который стоял в воде, был викингом, а на берегу стояла его возлюбленная. Я осознавал это, осознавал свою связь с этим морем, с этой девушкой, с этим копьем. Но в то же время я оставался Максимом Духовым, московским журналистом и всего лишь зрителем, попавшим в другой мир.

Море было удивительно прозрачным. Викинг выбросил вперед и вниз руку с копьем, насадив на него рыбу, и с победоносным видом поднял копье. Девушка запрыгала от радости. Невдалеке от нее горел костер, и викинг, держа копье на весу, пошел в сторону девушки и костра. На какое-то время ставший единым целым с викингом, я весь затрепетал от восторга, любви, молодости, буйства сил… В Москве я никогда не испытывал подобной полноты ощущений, подобного подъема душевных и физических сил. Теперь я знал, что ему, то есть викингу, скоро предстоит опасный военный поход, но поход, обещавший богатую военную добычу и славу всем его участникам. И что после похода, если он вернется живым, девушка, дочь вождя их племени, станет его женой. Я также знал, что мы вдвоем сбежали из лагеря, чтобы побыть немного вдвоем, и что этим мы нарушили традиции племени. Но викингу было наплевать на традиции, наплевать на последствия, если их начнут искать и найдут тут. Он безумно любил эту девушку, ради нее был готов перевернуть мир и достать с неба луну. Я даже позавидовал силе его чувства. Сам я никогда и никого не любил так сильно, и чувство викинга к этой девушке, заполнившее того до краев, опьянило меня. Я взглянул на девушку глазами этого парня, наверное по возрасту моложе меня самого лет на семь, и вдруг, как бы прозрев, осознал, как она прекрасна. Невысокая, тонкая и гибкая, с волосами цвета меди, большим ртом и огромными глазами, искрящимися весельем, любовью, мечтой, ожиданием счастья… Я не мог оторвать от нее глаз. Мне было странно, почему девушка не смотрит в мою сторону, не замечает меня. И в то же время ее ласковый взгляд, направленный на викинга, почему-то, непонятно каким образом, касался и меня самого. Как будто я был в викинге или как будто я сам и был викингом.

Но тут где-то рядом с девушкой зазвонил телефон. Я удивился. Ни в каком учебнике истории не было сказано, что во времена викингов существовали телефоны. От несоответствия телефонного звонка окружающей обстановке картинка стала постепенно размываться, море исчезло, викинг и его девушка пропали в туманной дали. Я вдруг понял, что лежу на диване, а рядом трезвонит мой мобильник. Усилием воли я сбросил с себя оцепенение, хотя мне было жаль расставаться с девушкой. Она мне понравилась. И кстати, чем-то она неуловимо походила на Маргариту. Наблюдать викинга со стороны и одновременно ощущать себя им мне тоже понравилось. Но перед реальным миром у меня были определенные обязательства, и я, разумеется, ответил на звонок.

– Ты почему так долго? – недовольно проговорила трубка голосом Маргариты. – Они уже вернулись?

– Нет. Я один. Просто отключился на несколько минут, – признался я. – И видел такой странный сон…

– Уже претендуешь на лавры Веры? – В трубке раздался ее смешок.

– Это был не вещий сон. Не связанный с реальностью. В общем, я не антенна. Ты скоро?

– Мне тут должны подписать заявление на отпуск. За свой счет. Я жду заведующую. Если вдруг Параманис придет раньше меня, скажи, что я просто пошла в магазин, ладно?

– Ладно. Но ты не заходи. Я купил все, что надо.

Я вдруг подумал, что мы разговариваем как семейная пара, прожившая какое-то время в освященном государством браке.

– Ты не скучаешь без меня? – неожиданно поинтересовалась трубка.

– Скучаю. Еще как, – сказал я. Но, честно говоря, в этот момент я как раз не скучал. Мне интереснее было бы досмотреть свой сон.

– И я скучаю без тебя. – Голос ее был вполне искренним.

Я дал отбой и посмотрел на часы. По моим подсчетам, до прихода Параманиса и поисковиков оставался еще час. Думать не хотелось. Есть не хотелось. Пить тоже не хотелось. Я снова растянулся на диване и прикрыл глаза…

Странно… Через какое-то время пустота стала заполняться. Поначалу это были очертания, тени. Ничего определенного. Но и ничего знакомого. Я решил, что мне никак не удается уснуть, а тени навеяны коньяком. Потом силуэты стали трансформироваться во что-то более осязаемое. Реальное. Я обрадовался. Значит, сон ко мне все-таки вернулся. Мне стало интересно, что же я увижу в продолжение. Я знал, что это будет сон. Потом, по мере того, как сон становился все реальнее и реальнее и стали появляться краски, я забыл о том, что это сон. А через некоторое время стал думать, что это вовсе не сон. И все происходит наяву. Спустя еще какое-то время стало вообще не важно, сон это или не сон.

Я очутился в очень красивой долине, окруженной горными хребтами. Хотя я никогда не был в Швейцарии, почему-то решил, что эта долина именно там, высоко в Альпах. Правда, мне показалось странным, что я как бы парю над этой долиной. Она виделась именно с птичьего полета. «Неужели я научился летать?» – подумал я со странным беспокойством. Впрочем, довольно скоро для беспокойства не осталось причин. Как дельтапланерист, пролетев определенный отрезок, все же оказывается на земле, так и я стал плавно приземляться прямо посреди долины, среди не очень плотного людского потока, движущегося к горе, возвышающейся впереди. Ощутив легкий толчок от соприкосновения с землей и по инерции пройдя еще несколько шагов, я притормозил и с интересом огляделся. Рядом, обходя меня и не обращая внимания на мою скромную персону, двигались люди, одетые, как обычно одеваются жители мегаполисов в начале двадцать первого века. Куртки, джинсы, костюмы… У всех на лицах светилось ожидание. Я стал с интересом приглядываться к лицам, но тут чья-то рука легла мне на плечо, заставив обернуться. Передо мною стоял человек лет шестидесяти, в очках, с интеллигентным лицом доцента или профессора вуза.

– Пойдемте со мной, – предложил незнакомец, улыбнувшись. – Вам в другую сторону.

– А вы кто? – полюбопытствовал я, разглядывая человека.

– Смотрящий этого сектора, – любезно объяснил тот.

Насколько я был в курсе, понятие «смотрящий» было в ходу в воровском мире. Но «доцент» никак не ассоциировался с этим миром. Да и окружающая обстановка не имела ничего общего с «малиной».

– А кто эти люди? – поинтересовался я, переключив внимание на тех, кто проходил рядом. – И вообще, где я?

Смотрящий, доцент или профессор, улыбнулся. Терпеливо и с некоторым оттенком превосходства.

– В свое время все узнаете. Не все сразу. Пойдемте. Вас ждут.

– Кто? – искренне удивился я.

– Слишком много вопросов, – вздохнул новый знакомый. – Впрочем, вы ведь журналист, да?

Это прозвучало явно не очень лестно. Видимо, профессор не очень жаловал журналистов.

– Я оставил журналистику, – проинформировал я собеседника.

– Ладно. Ладно. Пойдемте со мной. У меня, знаете ли, есть и другие дела.

Мягко, но в то же время настойчиво потянув за собой, он вывел меня из людского потока и повел наискосок по полю. В сторону отдельных групп людей, стоящих или прохаживающихся в некотором отдалении, под деревьями. Пока мы шли, мимо нас проплыли, лучшего слова я не могу подобрать, какие-то странные, ярко светящиеся сущности, абсолютно не похожие на людей. Но тем не менее мне показалось, что эти сущности обладают сознанием, во всяком случае, я готов был поклясться, что некоторые из них косились на меня с явным пренебрежением. Хотя глаз их я не заметил.

– А это кто? – поинтересовался я у доцента, потянув его за рукав.

Провожатый промолчал и пошел быстрее. Я был несколько выше его и крупнее, но поспевал за ним с трудом. «Прыткий старик», – подумал я, наддав ходу.

Минут десять мы шли молча. Я крутил головой влево-вправо, пытаясь самостоятельно понять, куда меня угораздило попасть. Но все попытки экспресс-анализа ни к чему не привели. Слишком необычным было это место. Никогда ранее в своей жизни я не видел ничего подобного. Взять хотя бы такую странную картинку. Мы как раз проходили мимо письменного стола, который как-то глупо смотрелся посередине поля. За ним, у раскрытого ноутбука сидел мужчина лет сорока пяти, с коротко постриженными полуседыми волосами, и увлеченно стучал клавишами. Увидев нас, он приветливо помахал рукой. Обычный мужик, обычное приветствие. Но доцент или, может, профессор повел себя неожиданно странно. Он замер на месте и вдруг глубоко, церемонно поклонился полуседому мужчине.

– К тетке ведешь? – улыбнулся мужик.

– Так точно, – выпрямившись, по-военному коротко ответил доцент.

– Ну-ну… Веди. Посмотрим, что выйдет, – кивнул мужик и вернулся к своему ноутбуку, потеряв к нам интерес.

Мне показалось, что профессор стал как-то выше ростом, что ли. Он двинулся дальше, поманив меня за собой, и даже походка у него изменилась. Прибавилось энергии и целеустремленности. Я подождал, пока мы оказались в достаточном удалении, и остановился.

– Эй… Могу я узнать, кто это был? И к какой тетке вы меня ведете?

Мой решительный тон произвел определенное впечатление. Проводник оглянулся.

– С вами хотела встретиться ваша тетка, – пояснил он спокойно.

– Моя тетка? Но ведь она давно… она умерла, моя тетка…

Доцент усмехнулся.

– Пора бы вам знать, что смерти нет, господин журналист, – укоризненно проговорил он.

– Да? – удивился я. – А этот тип за компьютером? Кто это был? Поклонник моей тетки?

Незнакомец сочувственно взглянул на меня. Будто я был больным.

– С нами разговаривал Бог, молодой человек, – несколько торжественно произнес он.

Я опешил. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в глотке. Тогда я прочистил горло, но вместо слов чихнул. Один раз, и потом еще несколько раз. От этого непрерывного чиханья я и проснулся. Рядом сидела Багира и с ироничным видом изучала меня.

22

Не уверен, что это был пророческий сон. Он не имел никакого отношения к действительности. Но все же это был странный сон. До этого случая я не мог похвастать, что вижу интересные сны. Все мои сны были какими-то блеклыми и ничего не значащими. А этот или, точнее, эти два сна были цветными, насыщенными, запоминающимися. Странно, но на меня, видимо, подействовало общение с нашими поисковиками. Или с Маргаритой. Или со стариком, похожим на бомжа. Одним словом, тот отрезок жизни, который я проживал.

Я посмотрел на часы. Скоро все должны были явиться. Надо было привести себя в порядок и согнать все признаки дневного сна с лица, покормить Багиру, пожевать кофейные зерна, избавляясь от запаха коньяка, и выпить кофе. Для общего тонуса. Со всем этим я справился минут за пятнадцать. И как только я закончил, заявилась Маргарита. Она была в отличном настроении.

– Я оформила отпуск, – проинформировала она с порога кухни. – Теперь, если что, могу вернуться обратно в библиотеку.

Я улыбнулся. По-отечески.

– Если группа развалится? – поинтересовался я.

– Мало ли… – Она пожала плечами, вошла и плюхнулась мне на колени. – Надо всегда думать о будущем. Поцелуй меня, пожалуйста.

Я поцеловал ее. Нежно.

– Они хотели вообще уволить меня за прогулы, но я им внушила, что без меня им не обойтись, – гордо добавила она. – Ты пил? Коньяк?

– А что, чувствуется?

– Только при поцелуе.

Она встала и поставила на плиту чайник. Потом отрезала себе кусок торта. Мой торт таял, как ранний снег.

– А ты чем занимался?

– Сидел дома, – соврал я. – И слушал свой плеер.

Пока ей незачем было знать ни о жучках, ни о «пауке»-мафиози, ни о странной брюнетке из магазина. Вот когда я разберусь с этим, тогда непременно расскажу. В прошедшем времени.

– А откуда тогда коньяк? – полюбопытствовала она.

От женщин сложно утаить что-то. Все замечают, все подмечают, правда, в бытовых вопросах.

– Нашел в шкафу. На самой верхней полке, сзади, – снова соврал я. Впрочем, теперь это было правдой. Именно на верхней полке, за бутылками с подсолнечным маслом я и спрятал початую бутылку коньяку.

– Значит, ты проводил тут обыск?

– В каком-то смысле.

– И нашел что-нибудь интересное, кроме коньяка?

Я отрицательно помотал головой.

Из холла послышался звук открываемой двери. Потом – голоса. Параманиса, Веры, Галины и Никанора. Видимо, Галина и Никанор добились успеха, потому что голоса были довольно возбужденными. Радостными. Обычно они говорили довольно тихо. Я встал, кивнул Маргарите и вышел в холл поприветствовать коллег. Вслед за мной вышла Маргарита. Все четверо раздевались, и лица выражали определенный эмоциональный подъем. Даже у Параманиса. И даже у Веры.

– Мы нашли их, – заметив меня, улыбнулась Галина. Она явно похорошела, и глаза ее блестели. – Мы нашли их, – повторила она со вкусом, смакуя каждое слово.

– Тех, кто напал на машину? – уточнил я.

– Да. Всех троих.

– Здорово, – улыбнулся я в ответ. – Трудно было?

Божья коровка по имени Никанор напыжился и покровительственно похлопал меня по плечу.

– Просто подежурили в больнице, Максим. А один из этих троих пришел добить инкассатора. Вот мы его и засекли. – Он излучал уверенность в своих силах. Раньше за ним такого не наблюдалось.

– И мы проследили за ним, – добавила Галина. – Не физически, конечно. Нас там не было, но мы там были.

– Он и не думал, что за ним следят, – удовлетворенно хмыкнул Никанор.

– А что с инкассатором? – поинтересовался я.

– В палате дежурила милиция. Так что все в порядке, – вступил в разговор Параманис. Он вытащил расческу и аккуратно провел ею по своей творческой шевелюре. Потом подул на расческу и сунул ее в карман. – Я связался с кем следует. Теперь следственные органы знают, где живет каждый из этой троицы. Благодаря Вере, Галине и Никанору. Задача следователей – проследить, узнать, где они прячут деньги, и взять с поличным. Наша же группа свою задачу выполнила. Блестяще выполнила, надо сказать. За очень короткий срок.

Оглядев себя в зеркале и оставшись довольным, Параманис решил похвалить и нас с Маргаритой.

– Вы двое тоже прекрасно поработали, – проговорил он со значением. – Пообщались со всеми, кого подозревали наши коллеги, и доказали их непричастность.

Маргарита рядом со мной удовлетворенно вздохнула. Ей страшно хотелось, чтобы похвалили и нас. Да и я тоже приободрился. У меня впервые появилось чувство сопричастности.

Я подумал было о коньяке, но остановил себя. Не стоит, чтобы Параманис знал о бутылке, появившейся тут в обход правил.

– Пройдем в комнату. Так как вы все доказали на деле, что можете справиться со сложным делом, с завтрашнего дня группа Zetta приступает к выполнению основной задачи, ради которой все мы собрались. Подготовительный этап закончился. Надо идти в бой. Вы готовы?

– Да… – ответили мы вразнобой. Но с энтузиазмом.