Текст книги "Убийство в могиле (ЛП)"

Автор книги: Эдмонд Мур Гамильтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Эдмонд Гамильтон. Убийство в могиле

© Murder in the Grave, Weird Tales, February 1935

Уолтерс лежал в своём гробу в десяти футах под поверхностью земли и смотрел сквозь квадратную вентиляционную трубу на клочок голубого неба. Наверху, у края трубы, показалось лицо Чарли Распера, его менеджера, заглядывавшего вниз, в освещённый электричеством гроб.

– Всё в порядке, Уолтерс?

Уолтерс кивнул.

– Да, всё путём. Как сегодня с посетителями?

Голова Распера качнулась.

– Ух, похоже, ярмарка соберёт в городе хорошую толпу, и нам изрядно перепадёт. Пока что мы идём лучше, чем любой другой аттракцион на ярмарке.

– Почему это «мы»? – хмыкнул Уолтерс. – Живой труп здесь я, не ты. Это мне приходится торчать под землёй целую неделю, пока на меня глазеют.

Но когда голова Распера перестала заслонять небо, Уолтерс улыбнулся. Шикарное дельце, сказал он себе. Шикарное дельце, да ещё лёгкое. Пока остальные ярмарочные артисты впахивали каждый вечер, он просто всю неделю лежал в удобном, тёплом и просторном гробу. И зарабатывал больше любого из них.

Ему всегда хотелось смеяться над глупцами, платившими хорошие деньги просто чтобы поглазеть в трубу на заживо погребённого. Ну, раз им такое нравится, он не против. Он не станет жаловаться, пока получает хорошие деньги за отдых.

Наверху, у трубы, появилось другое лицо – Тессы Морден, жены Сэма Мордена, крутильщика Колеса Фортуны. Она улыбалась ему в трубу. Уолтерс испытал тёплое, приятное чувство, видя улыбку Тессы. Ему захотелось отправиться к Сэму Мордену и рассказать кое-что о них с Тессой – просто чтобы взглянуть, как перекосится его бесцветное лицо.

– Привет, покойничек, – улыбнулась сверху Тесса. – Гляжу, тебя снова закопали.

– А вот прошлой ночью ты меня таким уж покойником не считала, – многозначительно произнёс Уолтерс.

Она от души рассмеялась.

– После целой недели под землёй неудивительно, что ты становишься диким зверем, когда выбираешься.

Её тон внезапно изменился:

– Сэм идёт. Этому болвану наверняка я понадобилась у палатки.

Через мгновение её лицо у верхушки трубы сменилось худым, серым лицом Сэма Мордена. Он моргнул, взглянув вниз.

– Нам пора крутить колесо, Уолтерс, – сообщил он. – Народ собирается.

– Вот и ладно, – мирно отозвался Уолтерс. – Тесса немного надо мной подшучивала.

Когда Морден ушёл, Уолтерс рассмеялся про себя.

«Что бы сказал этот дурак, если бы узнал?» – подумал он.

Уолтерс представил обиженное, недоверчивое выражение лица крутильщика.

Клочок голубого неба у верхушки квадратной трубы начал темнеть, и началась вечерняя суета. Толпу, стекавшуюся на ярмарку, привлекал зычный лай Распера. Уолтерс едва слышал его голос:

– Заживо погребённый, леди и джентльмены! Совершенно живой человек похоронен в десяти футах под землёй! Лежит там день и ночь целую неделю, и только труба соединяет его с поверхностью! Каково бы вам оказаться погребённым на глубине десяти футов…

Одна голова за другой появлялись у верхушки трубы, вглядываясь в освещённый гроб, где лежал Уолтерс и смотрел на них. У большинства на лице выражение смеси любопытства и ужаса. Уолтерс давно привык, и не испытывал к смотрящим ничего, кроме презрения. Глупцы, вот кто они такие. Платить только чтобы взглянуть на него! Зато выбираясь на поверхность он с удовольствием тратил их деньги, – на себя и на Тессу.

Он лежал, время от времени напрягая мышцы, чтобы не те затекали, пока головы наверху появлялись и исчезали. Поток поредел ближе к одиннадцати, а в полночь ярмарка закрылась. Тогда Распер спустил ему по трубе поздний ужин. Когда Уолтер поел и посуду вытянули обратно, они с Распером, как обычно, проверили кнопку в гробу, подключённую к электрическому звонку в палатке менеджера. Всё было в порядке, и Распер пожелал ему доброй ночи.

Уолтерс выключил свет и лежал в гробу в темноте. Сонно-довольный, он смотрел сквозь трубу на квадратный лоскут звёздного неба. Он и не заметил, как задремал, пока его внезапно не разбудил шум наверху.

Сонно открыв глаза, он увидел на фоне ярких звёзд голову человека. Человек тихо хрипел в трубу – достаточно громко для побудки.

– Уолтерс, ты меня слышишь? – тихо позвал голос сверху. – Проснулся?

– Кто там – Распер? – спросил Уолтерс. – Какого чёрта тебе надо?

– Это не Распер, – тихо отозвался голос. – Это Морден, Уолтерс, – Сэм Морден.

Сэм Морден? Уолтерс ощутил мгновенное раздражение оттого, что этот дурак его разбудил.

– Зачем будить меня в такое время? – буркнул он.

По трубе прокатился тихий смех Мордена.

– Неужели не догадываешься, Уолтерс? Ни малейшей догадки?

Холодок пробежал по спине Уолтерса. Неужели Сэм Морден узнал, что он и Тесса… – но нет, конечно же, он не мог.

Раздражённо ответил в трубу:

– Скажешь ты мне наконец, о чём ты?

– Я о происходящем между тобой и Тессой, – прошептал Морден. – Думаешь, я не знал, Уолтерс? Думаешь, не видел улыбок и переглядываний между вами? Думаешь, я не в курсе, что вся ярмарка смеётся надо мной?

– Ты спятил, если думаешь, что между Тессой и мной что-то есть! – возмутился Уолтерс. – Мы просто добрые друзья, и всё. Пойди спроси у неё, она скажет то же самое.

– Нет, она мне не скажет, – мягко произнёс Сэм Морден. – Она больше никому и никогда ничего не скажет, Уолтерс, потому как она мертва.

– Она – что? Ты хочешь сказать, что ты… – Уолтерс, потрясённый, не смог закончить, но Морден справился за него.

– Убил её? Да, Уолтерс, убил. И сам последую за ней. И ты тоже, Уолтерс! Поэтому я и пришёл сюда, прежде чем уйти самому. Ты тоже умрёшь сегодня ночью. Но иначе, чем я и Тесса.

Уолтерс отчаянно давил на кнопку слева от себя – кнопку звонка у койки Распера. Это заставит Распера примчаться, и если безумец наверху повременит…

Сверху по трубе донёсся тихий голос – словно человек мог видеть сквозь темноту гроба и различал, что там творится.

– Если ты пытаешься включить звонок, то попусту теряешь время. Я перерезал провод, Уолтерс. Первым делом.

Уолтерс на мгновение застыл от такого известия. Затем издал громкий крик.

– Распер! – закричал он в трубу. – Распер, на помощь! Морден пытается меня убить!

Внутренность гроба зазвенела отголосками вопля, так что заболели уши.

– Распер, ты меня слышишь?

– Распер тебя не слышит, – тихо усмехнулась тень наверху. – Никто не слышит, кроме меня, Уолтерс. На твоём месте я бы больше не кричал. А лежал бы как можно тише.

– Что… что ты собираешься делать? – пролепетал Уолтерс.

Голос Мордена стал вкрадчивым.

– Ты умрёшь, Уолтерс, но не быстро, от пули, как Тесса только что, и как умру я, когда закончу с тобой. Было бы слишком легко для тебя. Ты умрёшь иначе – медленно, так что у тебя будет довольно времени подумать перед уходом.

Наверху послышался шорох, и напряжённые глаза Уолтерса различили нечто, медленно опускавшееся по тёмной трубе. Смутные очертания напоминали матерчатый мешок, спускаемый на шнурах.

Его опускали, пока он не повис в трубе всего в нескольких дюймах над головой и плечами Уолтерса. Тот вдруг обнаружил, что дышит с огромным трудом, словно грудь стянуло ремнём.

Сверху донёсся голос Мордена:

– Знаешь ли ты, что в мешке, Уолтерс? Это смерть, смерть, назначенная тебе. Уолтерс, в мешке – живая гремучая змея. Из шоу заклинателя Барта. Да, я украл её сегодня ночью из палатки Барта именно для тебя. Через секунду дёрну за шнур, мешок откроется, и выпустит змею. Да, туда, в гроб, к тебе! Если будешь лежать очень тихо, она, возможно, ужалит не сразу. Но ты не сможешь лежать неподвижно долго, а когда пошевелишься – она ужалит.

Вот такая смерть ждёт тебя, Уолтерс. А я с радостью приму чистую, быструю смерть. Ты позавидуешь мне, когда будешь корчиться в предсмертных муках. И вот твоя смерть!

На последних словах Уолтерс услышал шевеление мешка. Мгновение спустя раздалось лёгкое шипение, и холодная чешуйчатость скользнула по подбородку и шее.

От осознания замысла Мордена, Уолтерса сковал ужас. Оцепенение удерживало его, пока холодное тело змеи скользило по шее и груди.

Он лежал как замороженный. Через мгновение тяжёлое тело змеи пересекло грудь и затем ненадолго замерло поверх правой руки, вытянутой вдоль бока.

Он не смог бы шевельнуть ни единым мускулом, даже если бы захотел. Он лежал неподвижно, как мертвец, и расширенные глаза смотрели вверх, в трубу, как и за мгновение до того, как мешок раскрылся над ним.

Сквозь тёмную дымку Уолтерс увидел, как мешок вытягивают обратно. Ещё мгновение тёмная голова Мордена виднелась на фоне звёзд – по-видимому, он смотрел вниз. Затем голова исчезла. Морден ушёл. А он остался здесь, в гробу, со змеёй.

Уолтерс, лёжа в полной неподвижности, пытался убедить себя, что всё это лишь кошмар, что он проснётся и со смехом облегчения отмахнётся от ужасного сна. Конечно, просто кошмар! Но тут же почувствовал, как тело змеи снова движется, скользит дальше по правой руке и устраивается между ней и стенкой гроба.

Теперь змея, казалось, двигалась по кругу в пространстве между рукой и стенкой. По-видимому, она сворачивалась кольцами, и отражённые звуки шевеления гремели раскатами грома в ушах Уолтерса. В ноздрях стоял затхлый, горький запах тела рептилии.

Он лежал, неподвижно глядя вверх по трубе на квадрат звёзд, пытаясь выхватить хоть какую-то разумную мысль из безумного вихря кошмаров в мозгу. Ощущение сворачивающегося тела возле руки вытесняло практически всё из сознания, кроме чистого страха, но одна вещь чётко пульсировала в голове.

Он не должен шевелиться. Условие номер один, вопрос жизни и смерти.

Рептилия пока вела себя спокойно – вероятно, привыкнув к прикосновениям человека. Но если он шевельнётся в темноте, свернувшаяся рядом змея ощутит угрозу и ужалит.

Уолтерс лежал, напрягшись всем телом, как в то мгновение, когда змея оказалась в гробу. Правая рука, рядом со свернувшейся тварью, была слегка приподнята, и, несмотря на ноющую боль, он не осмеливался её опустить. Никаких заметных движений.

Что делать? Он попытался спокойно сосредоточиться на проблеме. Сохранять хладнокровие, не поддаваться бессмысленному ужасу, ломившемуся во врата разума. Он должен найти способ спастись от чудовищной смерти, уготовленной Морденом.

Теперь он совсем не думал о Мордене. Не осталось и мыслей о Тессе. Любовь, ненависть, все прочие чувства уступили место страху, рвавшему его изнутри. Ни один человек, ни одна вещь в мире теперь ничего не значили – ничего, кроме змеи, свернувшейся рядом в тёмном гробу.

Он не мог вечно лежать неподвижно, Уолтерс это знал. Рано или поздно придётся пошевелиться. Необходимо найти выход из жуткой ситуации прежде, чем он дёрнется и в него вонзятся змеиные клыки. Но какой выход?

А что насчёт кнопки звонка? Морден сказал, что перерезал провод, и когда он её нажимал, Распер не ответил. Но, может быть, Морден солгал, лихорадочно рассуждал Уолтерс. Может, Распер просто не услышал звонка или вышел из палатки. Или если провод перерезан, возможно, кто-то заметил и починил его.

Конечно, звонок зазвонит, если он нажмёт кнопку сейчас. Это вызовет Распера к верхушке трубы, а Уолтерс тихо позовёт Распера и расскажет о змее. Сверху найдут способ вытащить его отсюда и убить змею, как только узнают. Распер найдёт способ.

Левая рука Уолтерса лежала в нескольких дюймах от кнопки звонка. Он двинул руку к ней. Он намеревался проделать всё бесконечно медленно, но перенапряжённые нервы предали, и первое движение руки вышло рывком. Он тут же замер, похолодев от возросшего ужаса. Змея слегка шевельнулась в своих кольцах.

Минуты неподвижного ожидания. Затем рука снова медленно поползла. Несколько дюймов до стенки гроба казались теперь огромным расстоянием. Наконец пальцы коснулись стенки, проползли вдоль неё к кнопке. Уолтерс почти разрыдался от облегчения, вдавливая кнопку.

Он жал и жал на кнопку. Сейчас звонок, должно быть, надрывается в палатке Распера, а Распер, должно быть, вскакивает с койки, чтобы бежать к трубе. Уолтерс прикинул расстояние между палаткой и трубой. Распер вот-вот явится, и Уолтерс напряжённо ждал его отклика по трубе.

Отклика не было.

«Возможно, Распер решил одеться», – успокаивал себя Уолтерс в лихорадочной надежде. Это задержит менеджера на несколько минут. Он прождал эти несколько минут, левая рука оставалась на кнопке. Но тёмный силуэт головы не взрезал квадрат звёздного неба наверху.

Может быть, Распера что-то остановило – нет, он просто не слышал звонка! Тот не прозвенел! Истина ввинчивалась в мозг Уолтерса, сминая всякое отрицание. Морден действительно перерезал провод, и звонок умер. Уолтерс просто тешил себя надеждами, порождёнными отчаянием.

Надежды на звонок не было – как и надежды, что кто-то услышит его крики из трубы. Он знал – чтобы услышать, нужно встать прямо у верхнего конца трубы. Да и стоит только закричать – змея наверняка встревожится и ужалит.

Может, кто-нибудь случайно заглянет в трубу? Надежда мелькнула и угасла в истерзанном сознании Уолтерса. Кто придёт? Ночью никто никогда сюда не ходил. Кто-нибудь, может, и вспомнит о нём, когда обнаружатся тела Тессы и Мордена. Но найдут их не раньше утра.

Что же тогда делать? Что он вообще может сделать, если первое же движение, вероятно, заставит рептилию ударить немедленно? Уолтерсу казалось, что он лежит неподвижно многие часы, ощущая кольца холодного тела змеи рядом с рукой. Время стало бесконечным, неизмеримым.

Отчаянная мысль пришла в голову: дотянуться и убить змею голыми руками. Она, разумеется, укусит. Но человек не умирает мгновенно от укуса гремучей змеи, точно. Если сразу после укуса выбраться из гроба и получить помощь, он выживет.

Но нет, невозможно. Даже убив змею, он не сможет привлечь внимание тех, кто наверху. Ему всё равно придётся до утра лежать в гробу с ядом в крови, и задолго до утра он умрёт мучительной смертью.

Но и лежать неподвижно до утра рядом со змеёй он тоже не мог. Он должен что-то сделать – и это всё, что он знал. За пределами этой мысли разум пока отказывался функционировать. Мозг настолько затуманился ужасом, что не мог выстроить цепочку мыслей.

И тут Уолтерса осенило. Что, если просунуть левую руку чуть выше в трубу и постучать по стенке? Змею это наверняка не потревожит, ведь звук большей частью уйдёт вверх по трубе. Но такой стук будет слышен наверху любому, кто случайно пройдёт рядом с отверстием трубы.

Он убедил себя, что так и будет. Для трепещущего мозга проблема внезапно свелась к одной-единственной трудности: если он сможет постучать по стенке трубы, его услышат и спасут. Он снова зашевелил левой рукой, медленно поднимая к лицу.

Двигал ею беззвучно, сгибая локоть. Змея рядом не шевелилась, и надежды Уолтерса возросли. Змея спала, наверняка спала! Он ещё вырвется из адской западни.

Он поднёс руку к отверстию трубы над головой. Чтобы завести руку в трубу, пришлось согнуть запястье. Рука вошла в трубу всего на несколько дюймов, пока не помешал сгиб запястья. Попробовал и понял, что может дотянуться сжатыми пальцами до стенки трубы.

Подождал мгновение, потом тихо постучал по стенке трубы. Звук показался Уолтерсу чередой оглушительных ударов грома, расколовших гробовую тишину. Сверху не донеслось ответного звука, и он постучал снова, громче.

Дрз-з-з-з! Резкое, сухое дребезжание змеиной трещотки молниеносно заполнило внутренность гроба. Кольца напряглись у руки Уолтерса, и он почти увидел поднятую голову с разверстыми клыками и жёсткий, торчащий вверх вибрирующий хвост.

Змея снова затрещала. Уолтерс застыл с рукой в трубе. Звук парализовал его полностью. В кошмарном исступлении он ждал, когда гремучая змея нанесёт удар.

Затем почувствовал, как гладкая, вытянутая масса скользнула вниз по правой стороне его тела вдоль дна гроба. Змея, встревоженная и напуганная стуком, двигалась. Уолтерс слышал сухой звук скользящего продвижения. Он лежал в темноте, недвижный, как труп.

Тяжесть змеи внезапно придавила правую лодыжку. Змея плавно скользнула через лодыжку, холод её тела ощущался сквозь тонкий носок. Мгновение спустя он почувствовал её тяжесть и на левой ноге, ниже колена.

На миг змея остановилась, она ощущалась как тяжёлый канат, лежащий поперёк ног. Затем тварь, извиваясь, поползла вверх по левой ноге и бедру к поясу, к голове.

Он лежал всё в том же окаменелом положении: правая рука прижата к телу, левая согнута, а кисть в нескольких дюймах внутри отверстия трубы над ним. Он почувствовал, как змея скользнула вверх мимо пояса на левую сторону груди, поверх лёгкой рубашки.

Там она на мгновение остановилась, затем начала круговое движение. Змея сворачивалась кольцами над сердцем, понял Уолтерс. То ли её тревога улеглась, то ли ей нравилось местечко потеплее. Она закончила сворачиваться и замерла.

С тех пор как змея загремела погремушкой, Уолтерс не делал ни выдоха, ни вдоха. Теперь лёгкие, казалось, горели огнём, он больше не мог не дышать. Медленно выдохнул и так же медленно вдохнул свежий воздух, контролируя изголодавшиеся лёгкие бесконечным усилием воли.

Змею, свернувшуюся на груди, медленное дыхание, казалось, не беспокоило. Он мог, по крайней мере, дышать – и больше ничего не должен делать до утра. Он не должен делать ни малейшего движения, иначе встревоженная змея нанесёт удар. Единственный шанс выжить – лежать замерев до рассвета.

Теперь жизнь напрямую зависела от способности оставаться неподвижным. Он не должен двигаться – он не должен двигаться. Наверняка это возможно – пролежать неподвижно несколько часов, когда на кону сама жизнь.

До утра не могло быть больше четырёх или пяти часов. Он был уверен, что с тех пор, как ярмарка закрылась и Распер пожелал ему спокойной ночи, прошло не меньше двух часов. Может, и больше, может, три или даже четыре. Возможно, он какое-то время спал, прежде чем Морден разбудил его.

Утро может быть гораздо ближе, чем кажется, – сказал себе Уолтерс. Одурманенный мозг, казалось, не мог составить ясного представления о времени. Казалось, что он лежит здесь, в гробу, со змеёй уже дни, недели, годы.

Его кожа сморщивалась, слегка подрагивая. Казалось, тело само по себе сознавало нечто, свёрнутое на нём кольцами, и стремилось съёжиться, отстраниться. Левая рука ныла и пульсировала от неудобного, задранного положения.

Что делает змея? Лежит на его груди в неподвижных кольцах или же в держит в темноте голову поднятой? Если бы он только мог видеть эту тварь, думал Уолтерс. Ужас лицезрения предпочтительнее пребывания с ней здесь, в гробу, на его груди, без возможности увидеть.

Держала ли тварь голову поднятой, слегка покачивая из стороны в сторону, глядя сквозь тьму затянутыми плёнкой глазами? Прямо сейчас змеиная голова, возможно, движется к его лицу, раздвоенный язык выбрасывается и втягивается обратно. Казалось, он видит омерзительную голову и её покачивание в сторону его лица.

Левая рука слегка дёргалась – движение, неподконтрольное мозгу. И вот уже Уолтерсу мерещилось сквозь тьму, как змея, заметив движение, поднимает хвост, раскрывает пасть, обнажая ужасные клыки.

Просто воображение, отчаянно сказал он себе. Нельзя терять самообладание – утро, должно быть, близко. Но рука продолжала слегка дёргаться против его воли, кисть мелко вибрировала внутри трубы.

Кольца на груди шевелились, оживали. Уже не воображение – змея снова встревожилась. Нельзя двигаться, нельзя двигаться! Но рука продолжала дёргаться, и, словно подхватив заразу, левая нога тоже начала дрожать.

Он не мог контролировать их. Тело выходило из-под власти мозга, двигалось, несмотря на предостерегающие шевеления змеи. Ещё мгновение – и оно полностью вырвется из-под приказов мозга и забьётся в диких судорогах. Он понимал, что так и будет, – даже сейчас тело дёргалось всё сильнее и сильнее.

Он погиб! Трещотка загудела резко и громко – ужасное предостережение. А затем с хриплым воплем тело Уолтерса судорожно выгнулось в темноте гроба, и он, обезумев, вцепился в змеиное тело, ощутив острые клыки на своём горле.

Ужас исказил лица Распера и столпившихся вокруг мужчин, едва они заглянули в наспех отрытый гроб – на вывернутое тело Уолтерса, на его мёртвое, искажённое лицо. Его руки всё ещё судорожно сжимали безжизненное тело большой гремучей змеи.

– Боже, что за смерть! – прошептал Распер. – Морден, словно обезумевший от ревности маньяк, убил человека в гробу змеёй.

Барт, заклинатель змей, покачал головой, глядя на мёртвую рептилию.

– Не змея убила его, – сказал он.

Распер и остальные уставились на него.

– Но он мёртв – и вот след змеиных клыков на горле!

Барт кивнул.

– Но убил его не укус – просто не мог. У всех моих змей удалены ядовитые железы, иначе бы я с ними не работал. Естественно, я держу это в тайне. Морден этого не знал, и Уолтерс не знал. Он умер там, в могиле, от одного лишь ужаса.