332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Эдит Лэйтон » Рождественский вор (ЛП) » Текст книги (страница 1)
Рождественский вор (ЛП)
  • Текст добавлен: 16 декабря 2020, 21:00

Текст книги "Рождественский вор (ЛП)"


Автор книги: Эдит Лэйтон






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Эдит Лэйтон

Рождественский вор

Эдит Лэйтон «Рождественский вор», 2013

Оригинальное название: Edith Layton «The Christmas Thief» from collection «A Regency Christmas Eve», 2000

Перевод: Dinny

Коррекция: София, Elisa

Редактирование: Dinny

Худ. оформление: Elisa

Аннотация

Максвелл Эверс провел много времени на войне и все это время мечтал вернуться к своей возлюбленной и обеспеченному будущему с ней. Однако, возвращаясь в Англию под Рождество, он узнал, что потерял все свое состояние…

Эдит Лэйтон

Рождественский вор

За день до Рождества майор Максвелл Эверс по привычке проснулся рано, умылся, тщательно оделся и отправился воровать рождественский подарок.

Он никогда ничего не воровал раньше, но рассудил, что это не могло быть слишком трудно. Все знают, что воры плохо образованы, дурно воспитаны и аморальны. Он не мог похвастаться ни одним из этих качеств. В действительности, Максвелл обладал их точными противоположностями. Следовательно, подумал он, со своеобразной логикой, которая помогла ему пережить многие военные компании, он справится с этим лучше, чем многие другие. За исключением той проклятой, причиняющей ему неудобства совести, конечно.

Совесть удержала его от того, чтобы на самом деле пойти и сделать то, что он был вынужден сделать. А теперь Рождество наступало так же быстро, как падал снег, и больше не осталось времени сражаться со своими моральными принципами. Ему следовало или сделать это, или забыть об этом. А Макс не мог позволить себе забыть об этом, как и о том, что у него нет возможности купить подарок.

Он расправил плечи и зашагал по заснеженным улицам. Снег начинался как дождь, но сейчас похолодало, и на тротуарах стало скользко. Дороги покрылись ледяной коркой, снегом и брошенной на них соломой, чтобы сделать булыжник более безопасным для лошадей, поэтому там также было полно и того вещества, которое оставляют лошади, благополучно проезжая мимо. Все это стало праздником для метельщиков улиц. Со своими метлами они были готовы к работе на каждом перекрестке. Один из них улыбнулся и поклонился, когда увидел приближающегося Максвелла.

Максвелл нахмурился, обошел парня и зашагал прямо по улице. Он поморщился, когда ощутил, как под ногами хлюпает грязь. Его сапоги будут испорчены. Но у него не было лишнего полпенса для метельщика. Макс потратил добрую половину часа на то, чтобы начистить сапоги этим утром. Он упорно продолжал идти. Тяжелая работа не стоит ничего, кроме времени. Он опять нахмурился. Время тоже заканчивалось.

Завтра наступит Рождество. Он мог бы подарить подарок на второй день Рождества, но девочка приедет завтра. И они покинут Лондон немедленно после того, как она приедет. Значит, сегодня у него был последний шанс раздобыть подходящий подарок. Почему его племянница не оказалась племянником? – подумал майор с раздраженной грустью. У него было множество разнообразных вещей, которые могли бы понравиться пареньку. Или, по крайней мере, поправил он себя, у него осталось кое-что, что он еще не заложил, и эти предметы могли бы прийтись мальчику по душе. Вроде всех этих бесполезных медалей, которые Максвелл получил за то, что служил своей стране. В ломбарде за них не давали достаточно денег, поэтому не имело смысла оставлять их там вместе с остальной экипировкой. В их лавках и так уже накопилось слишком много медалей. Англия оказалась переполнена нищими солдатами, которым нужны деньги, чтобы есть – ведь теперь они выиграли войну и больше не нужны, так же, как и их медали.

Итак – подарок для девочки, оставшейся без отца и матери, которая приедет, чтобы жить с ним. Девочка из провинции, одна-одинешенька и, без сомнения, волнующаяся по этому поводу. Нет, она не одна, вспомнил Максвелл. Еще одна проблема, связанная с тем, что у него есть племянница. Ее гувернантка. У нее есть наставница, и ему нужна она для племянницы, потому что он знает о воспитании девочек? Но на это уйдут все оставшиеся у него деньги.

Эти оставшиеся средства, подумал он, поморщившись, когда передернул широкими плечами и сжал покрытые мозолями пальцы в изношенных перчатках, очень малы и это несмотря на то, что ему потребовалось трудиться на укладке кирпичей в предместье города всю прошлую неделю, чтобы заработать их. Потому что майор Максвелл Эверс, в недавнем прошлом – из драгунского полка Его Величества, не мог допустить, чтобы знакомые увидели, как он работает. И уж точно не руками и спиной. Поэтому он испортил перчатки, пытаясь сберечь руки, и отворачивался от Лондона, чтобы не было видно его лица, пока брался за черную работу, которую ему удавалось найти.

У Макса не было других денег. Ни одному человеку не станут платить только за то, что он дышит – если только ему не повезет и какой-то богатый и здравомыслящий человек не оставит тому состояние. У него не было ничего подобного. Состояние досталось его старшему брату, но он безрассудно растратил большую часть средств, которые унаследовал, и потерял остальные. Все, что брат сумел удержать в своей короткой жизни – это те вещи, которые не смог продать, поставить на кон или заложить: фамильное имя, поместье и особняк, жену и маленькую дочь.

У Максвелла была его карьера. Он отправился служить своей стране, как это делают все вторые сыновья, если церковь им не подходит. Ему не подошла. Макс любил движение. Так же, к несчастью, как и его брат. Но брату нравилось движение, которое он находил в быстром беге коней, в крутящемся колесе рулетки и переворачивании карт. Максвелл пытался не думать обо всех тех задранных юбках, которые, по утверждению невестки, тоже предпочитал его брат.

Из-за многочисленных пристрастий брата Максвелл оставался на службе дольше, чем планировал – после того, как его ранили в битве при Сен-Пьер и даже после удара пикой в плечо под Тулузой. Каждый пенни, зарабатываемый на службе королю, который он мог сэкономить, отправлялся обратно к его брату, в ответ на страстные мольбы.

Макс, писал его брат, этого больше не случится. Но пойми! Нельзя потерять поместье. Нельзя покрыть позором наше имя. Наши предки были советниками у королей. Член семьи Эверс не может попасть в долговую тюрьму. Ради Бога, Макс, помоги!

Макс посылал деньги. Потом это случалось снова. И снова.

Избалованный с рождения, оставшийся сиротой в молодости и слишком рано получив власть, его брат так и не сумел понять, в чем состоят его обязанности. В отличие от Макса. Может быть потому, что он являлся сторонним наблюдателем, Макс видел их с большей ясностью. Или потому что, как смеялся его брат, Макс был слишком серьезным парнем, причем с самого рождения. Брат ни к чему не относился серьезно. Поместье утекало сквозь его пальцы. Макс зарабатывал недостаточно, чтобы содержать его и себя. В конце концов, он додумался до идеи инвестировать те малые средства, которые смог наскрести.

Макс написал письмо старому боевому товарищу, которому когда-то оказал услугу. Бывший капитан Дэниел Меррик был умен и извлекал преимущество из возможностей, которые предлагал новый век, когда классы общества начали смещаться со временем и периодами войны. И он рад был помочь. Вскоре Макс владел долями в сахарных плантациях и заводах по производству рома на Карибах, компаниями, торгующими мехами в Канаде, и в предприятиях на Востоке, поставляющих благовония и специи. К тому времени, когда война закончится, и Макс будет готов продать офицерский патент, он должен стать, по его расчетам, богатым человеком даже со всеми расходами его брата.

У него будет достаточно денег, чтобы отправиться домой и зажить как состоятельный человек. Что более важно, у Макса были все причины надеяться, что он сумеет превратиться и в самого счастливого человека на земле тоже. Он уехал из Англии пять лет назад. Но он писал своей даме сердца каждый день из этих пяти лет. И она писала ему в ответ.

Теперь, наконец-то, у него будут средства, чтобы попросить Лизабет выйти за него замуж.

Ей исполнилось всего семнадцать лет, когда они виделись в последний раз. Господи, как давно это было! – печально подумал майор. Почти целую жизнь назад, жизнь, закончившуюся для многих друзей, которые не вернутся домой, так что он знал, что не должен слишком сильно сокрушаться. Но Макс стремился к ней, с того самого вечера, когда покинул ее.

Лизабет была стройной, но хорошо сложенной, с лицом в форме сердечка, таким милым, что у него дыхание застревало в горле. Воздушные, изогнутые брови – как странно, что сейчас он вспомнил о ее бровях, когда жаждал прикоснуться к ее роскошным губам. Волосы ее переливались всеми оттенками меда, как и глаза, и аромат ее тоже напоминал янтарь. Его возлюбленная обладала белой и чистой кожей; у нее была всего лишь одна маленькая родинка возле губ, этих губ…

Макс любил ее остроумие и сострадание, ее интеллект, которым она делилась с ним в каждом письме. Но именно поцелуй Лизабет заставлял его хранить обет безбрачия все эти годы. Потому что если она может отвергать других поклонников, если она может жить надеждой и подавлять те же самые желания, которые мучили их в те украденные часы, проведенные вместе, то и он сможет вытерпеть ничуть не меньше. Макс вспомнил, как он уходил от нее, когда они встретились в последний раз. И почему.

Платье Лизабет было таким тонким, что он мог ощущать ее напрягшиеся груди, прижавшиеся к его груди, его ладони обхватили ее небольшие округлые ягодницы, чтобы притянуть ее ближе к собственному телу, в то время как его рот, прижавшись к ее губам, стремился вкусить невероятно сладкого огня…

Макс отстранился, потому что если бы не сделал этого, то вполне мог бы не суметь остановиться позже. Но он не собирался брать Лизабет в ее собственной гостиной, в доме его лучшего друга, против ясно выраженного желания ее отца.

– Больше не надо, не теперь, – сказал он ей, заглянув в глаза и увидев там вопрос. – Ты очень молода. Твой отец прав. Он отверг мое предложение о браке… и я не виню его. Я не стану злоупотреблять твоей юностью и доверчивостью.

В ее глазах вспыхнул гнев, и она открыла рот, чтобы заговорить. Макс приложил палец к ее губам.

– Когда я продам офицерский патент – когда я снова вернусь домой в Англию – тогда и только тогда, как твой отец сказал, он еще раз выслушает мое предложение. И он прав, любовь моя.

– Нет, он не прав! – воскликнула Лизабет, топнув ногой. – Ты тоже молод. Тебе всего двадцать два, и кто знает… – Она запнулась, и затем ярость в ее глазах сменилась слезами, – … когда ты вернешься домой.

– Ты имела в виду «если», – тихо ответил он. – Совершенно верно. Поэтому, как бы я не желал тебя, я не хочу, чтобы ты пришла ко мне из страха или жалости. Когда я вернусь, это уже не будет иметь значения. Вот увидишь. А ты, Лизабет? Если ты передумаешь, если встретишь того, кто понравится тебе больше – что ж, я должен предоставить тебе и эту возможность тоже. Тебе нужно еще несколько лет. У нас они будут, а потом мы посмотрим.

На самом деле ее отец сказал, что рассмотрит брачное предложение Макса, когда тот вернется домой и при этом сможет содержать Лизабет.

Сейчас он не может содержать и мышь. Не говоря уже о любви всей его жизни, женщине, ставшей причиной, по которой он так отчаянно сражался за жизнь все эти годы на войне.

Обет безбрачия не был таким болезненным, как раны, полученные в сражениях. Но это были вполне сопоставимые вещи. Ночи, полные боли, проведенные на кровати в полевом госпитале, казались достаточно скверными, но ее письма делали их сносными. Ночи, проведенные в кровати наедине с мучительным желанием, тоже не были приятными, а ее письма делали их еще хуже. Но одну жертву Макс приносил своей стране, другую – женщине, с которой хотел провести остаток жизни. Они пообещали быть верными друг другу, и он придерживался такого мнения, что если предаст это обещание и будет искать расслабления на стороне, то и Лизабет сделает то же самое. Ведь они были так близки по духу. У Макса были возможности купить себе облегчение, иногда – пофлиртовать и поухаживать ради него. У нее всегда существовал шанс ради этого выйти замуж. Он ждал.

Макс должен был знать, как непостоянна жизнь. Все может измениться в мгновение ока.

Его брат погиб в пьяной аварии, а невестка сбежала с распутным дружком, бросив свою дочь на попечение дяди. Макс оставил полк и направился домой. Он решил, что возьмет на себя ответственность. Он всегда так поступал. Теперь у него есть средства, чтобы делать это лучше. Макс написал Лизабет, надеясь, что она не станет возражать против того, что у него появится девочка, которую нужно растить. Она ответила, что он обидел ее, если посчитал, что у нее есть возражения. Майор был уверен всего лишь в нескольких вещах в своей жизни, но ее слово было одним из них. Он написал своему другу Дэну, попросив его послать слуг и новую обстановку в фамильное поместье, не жалея расходов, и отправить те же самое в городской дом в Лондоне, чтобы все было подготовлено к его приезду.

Хотя самым первым делом он планировал нанять лошадь, как только сойдет на землю, и быстрее ветра помчаться к Лизабет, схватить ее в объятия и…

Но на пакетботе, на котором Макс пересекал Ла-Манш по пути домой, он случайно подобрал газету, которую кто-то оставил во время предыдущего рейса. И увидел имя своего друга, Дэна Меррика, напечатанное крупным шрифтом. Кровь застыла у него в жилах, когда он прочитал, что Дэн стал жертвой растратчика и поставлен на колени – стал банкротом. Бедняком, у порога которого дрались друг с другом кредиторы и инвесторы – до такой степени, что караульный вызвал сыщиков с Боу-стрит, чтобы навести порядок. Все они искали Дэна. По слухам, он сбежал из страны. Они бушевали из-за своих денег… и из-за денег Максвелла, конечно же.

От потрясения Макс не мог двинуться с места. У него остались всего лишь пустой титул, куча долгов, ни занятия, ни перспектив. И племянница, которой нужно дать кров. Как он сможет просить Лизабет разделить с ним это?

Из Дувра Макс направился прямо в Лондон, а затем – в фамильный городской дом, где увидел толпу толкающихся, шумящих людей, расположившихся на парадных ступенях.

Они не узнали его. В Лондоне не видели его лица много лет, а сейчас майор был одет как любой другой джентльмен. Многие, а не только женщины, прежде всего обращают внимание на военную форму.

– Что там такое? – спросил он одного из мужчин.

– Встань в очередь, парень! – прорычал тот в ответ.

– Зачем? – спросил Макс.

– Как будто ты не знаешь! Мы здесь, чтобы получить свои деньги, вот как.

– Деньги? – переспросил он, стараясь, чтобы его голос звучал незаинтересованным.

– Ага! Прошел слух, что новый барон возвращается с войны, и нам нужно то, что он должен нам. Рождество уже рядом и это наш последний шанс пополнить карман, пока оно не наступило!

Макс кивнул и зашагал прочь на нетвердых ногах.

Он не мог отправиться к ростовщикам. Ему нечего было предложить в залог. Поместье нельзя было продать, и оно, вероятно, было обобрано до нитки. У Макса не было никаких ценных вещей, кроме одежды в чемоданах и той, что была на нем. Так что он продал большую ее часть и снял себе комнату рядом с доками.

Макс не мог расплатиться со своими кредиторами, не мог занять денег. Он был слишком горд, чтобы пойти к друзьям… или к той, кого любил. Все, чем он располагал – это крепкая спина и план действий.

Проведя неделю в Лондоне – или всего лишь десять дней? – он потерял счет времени, майор написал письмо Лизабет, в котором тщательно изложил ситуацию. Макс попрощался с ней и попросил ее считать себя свободной. С его стороны это было порядочным поступком. Он не указал обратного адреса. Она попытается добраться до него, если сможет, встать рядом с ним, работать ради него, если придется. Он не позволит этому случиться. Затем Макс повернулся спиной к прошлому, оставив его в своих мечтах.

Его племянница приедет последним дилижансом завтра, в Рождество. Это уже не отменить. Он думал, что сумеет раздобыть немного денег к ее приезду, но ему это не удалось. Так что Максу придется ждать ее на остановке дилижанса и перехватить до того, как девочка прибудет в его осажденный городской дом. Затем он сразу отвезет ее обратно в деревню. Они будут жить в старой усадьбе и выживать в поте лица. Но ему нужно раздобыть подарок на Рождество для племянницы.

Каждый пенс был на счету. Средств хватит только на то, чтобы заплатить за его комнату, за поездку обратно и на еду в первые дни проживания в поместье. Максу нечего было больше продать, кроме крови в венах, а сделать это не представлялось возможным. Отдать даже пенни за дешевую побрякушку или убогую игрушку, которыми разносчики торговали на улицах, казалось слишком дорого – и оно того не стоило. Что-то внутри него восставало при мысли подарить ребенку его брата что-то дешевое или безвкусное.

Не существовало совершенно никаких способов добыть для нее приличный подарок, если только Макс не украдет его. Это шло вразрез с его воспитанием и всеми убеждениями. Но он не видел другого выхода.

Может быть, где-то в глубине сердца, куда он сейчас отказывался заглядывать, укрылось ожесточенная идея о том, что жизнь задолжала ему за всю его боль.

Снег колол его щеки, напоминая о текущих планах. Макс продолжал шагать. В сожалениях нет смысла. Все, что они дают – это боль в сердце и животе. Лучше боль в спине, чем это. По крайней мере, в этом отношении его совесть чиста. Он сделал все, что мог, но не имел ни одного лишнего пенни. Подарок для племянницы будет маленькой вещицей, небольшой кражей, едва заметной, и будет значить больше для получателя, чем для торговца, у которого Макс его возьмет. Он мысленно вернулся к тому, что предстояло сделать сейчас. Ни одна армия не марширует вперед без плана битвы. Конечно же, такой план имелся и у него.

Сначала он пойдет в самый заполненный людьми игрушечный магазин в городе. За последние дни Макс прошагал пешком полгорода, и не только потому, что не мог себе позволить нанять кэб. Он составлял карту местности с той самой ночи, когда придумал этот отчаянный план. Без сомнения, самым переполненным магазином игрушек будет «Маркем». Это место казалось настоящим дворцом игрушек. Магазин был дорогим, но это не имело значения – ведь он не будет платить. Самое важное заключалось в том, что торговое заведение преуспевало, а значит, вполне может позволить себе небольшую потерю. И еще и то, что магазин был большим и достаточно беспорядочным в суматохе последних рождественских покупок, так что человек с проворными руками сможет улизнуть оттуда с куклой.

С куклой! Майор подавил стон. В который раз он пожалел, что его брат не оставил на его попечение сына. Волчок или мячик, или оловянного солдатика было бы легко спрятать в карман. Но девочкам нравятся куклы. У него не было сестры, и он не мог придумать, что еще может привести девочку в восторг. Так что это должна быть кукла. Маленькая, которая поместится под его пальто. Но красивая. Нет смысла воровать что-то низкого качества. Если его поймают, то он будет опозорен. Еще больше, чем сейчас. Так что если такова будет его судьба, то пусть он хотя бы пострадает за что-то стоящее. Макс горько улыбнулся. Отлично. Он уже размышляет как преступник. Он продолжил путь.

Переполненные тротуары освобождались перед ним вопреки снегу и неустойчивому покрытию. Майор представлял собой внушительное зрелище даже в гражданской одежде. Он обладал лицом и фигурой гладиатора, а теперь, в придачу к этому, воинственным выражением лица. Высокий, поджарый и мускулистый, Макс находился в превосходной боевой форме. Его черные как смоль волосы были подрезаны коротко как у стриженого ягненка, но в его внешности не было ничего мягкого. Если бы его волосы не были подрезаны, то они вились бы; если бы выражение его лица было приветливее, то он бы выглядел потрясающе привлекательно – пылкие черные глаза, кремового цвета кожа, которая, казалось, светится изнутри, сильный подбородок и белоснежная улыбка, которая давно не появлялась. Макс как небо от земли отличался от обыкновенных мужчин и казался даже слегка опасным. Таких обычно называют «дьявольски привлекательными».

Правда заключалась в том, что в нем не было ничего дьявольского. Он не был неистовым или раздражительным. Но мог быть агрессивным, если нужно, и именно это качество сделало из него отличного солдата.

Женщины говорили, что у него лицо ангела – ангела-мстителя, или, по крайней мере, падшего ангела. Они не могли устоять против попыток завлечь его. Однако Макс не особо полагался на свою внешность. Она никогда не принесла ему чего-то такого, о чем стоило упоминать. Правда, что майор всегда был любимцем у леди, и это казалось забавным. Но он обладал постоянным сердцем, и он не мог заполучить единственную женщину, о которой мечтал.

И какая польза была ему сейчас от внешности? Скорее, затруднение, потому что люди запоминали его лицо. Ему придется опустить голову и уходить как можно быстрее. Вор не нуждается в привлекательной наружности.

Ему нужны деньги. Нужна удача. А еще ему нужна кукла.

Максу нужно зайти в магазин, в окно которого он сейчас смотрел, украсть куклу и покончить с этим. Он толкнул дверь и вошел внутрь.

В огромном магазине было тепло, светло и шумно. Его можно было даже назвать не магазином, а кафедральным собором, посвященным игрушкам, большим, как товарная биржа, величественным, как банк. Потолки были высокими и позолоченными, главный зал вымощен мрамором и просторен, и повсюду дорогие игрушки. И оживленные покупатели.

Идеально.

Макс прошелся по магазину, глядя на стены и прилавки, на столы и полки, заполненные множеством игрушек и игр: деревянными и оловянными солдатиками, моделями экипажей, лошадей и замков, железными рыцарями и боевыми конями, замысловатой точной копией сражающихся армий. Ей-Богу! Оловянные драгуны противостояли солдатам императора на крошечном поле битвы, точь-в-точь как настоящие. И разве это не гессенские войска…

– Могу я помочь вам, сэр? – спросил тощий молодой человек, одетый как клерк.

Макс заморгал.

– Я просто смотрю, благодарю вас, – ответил он, поворачивая голову в сторону, – пытаюсь придумать, что купить.

– Это для мальчика или для девочки? И какого возраста, могу я поинтересоваться?

– Для мальчика, – быстро проговорил Макс, потому что не хотел, чтобы вспомнили, как он спрашивал о кукле, когда обнаружится ее пропажа.

– Понимаю. Вот почему вы заинтересовались этими солдатиками. Они – самые лучшие, что у нас есть. Или, может быть, вот эта римское полчище? У нас есть красочный набор войск местной обороны Его Величества с полковым оркестром. Ах, нет. Мы продали последний экземпляр. Вы припозднились, сэр, – печально произнес молодой человек.

– Так и есть. Тем не менее, думаю, что еще немного осмотрюсь.

– Да, конечно. Пожалуйста. Позовите, когда найдете что-то по вашему вкусу. Прошу прощения, вы позволите…? – произнес продавец, заметив пару, воркующую над затейливо созданным сказочным замком.

Макс кивнул, радуясь тому, что теперь он может в одиночестве искать свою цель. Он стоял на месте, глядя поверх толпы на экспозицию кукол. Она находилась на другом конце комнаты. Отлично. Макс вгляделся в промежуток между другими покупателями, пытаясь определить, что будет ближе всего схватить. Ага. Нижняя полка. На ней располагались маленькие куклы. Миниатюрные, не больше его ладони. Он может взять одну из них, когда настанет время. Ему придется подождать. Также придется подавить чувство стыда, настойчиво требовавшее, чтобы его услышали теперь, когда решающий момент его преступления был близок.

Он ждал, искал свой шанс и твердил себе, что нужно перестать вести себя как дурак.

Поблизости находилась полная седовласая пожилая леди, завороженная рядом деревянных марионеток. Она выглядела как бабушка из самых нежных детских грез. Привлекательная, несмотря на возраст, леди была хорошо одета, и улыбка, казалось, не сходила с ее лица. Отороченная горностаем накидка распахнулась, демонстрируя внушительное рубиновое ожерелье у нее на шее – и марионетку, которую дама торопливо засунула под этот предмет одежды, после чего быстро запахнула его.

Макс шумно вдохнул, шокированный ее дерзостью и собственной ошибкой в характере леди. Он ощутил, как ладонь легла ему на руку. Карманник получит только возмездие за все свои труды. Макс резко обернулся, с убийственным блеском в глазах.

– Нет, сэр, – прошептал продавец, торопливо отдергивая руку, – умоляю, не поднимайте шума. Я не пытался залезть в ваш карман. Хотел только попросить вас молчать. Видите ли, мы в курсе обстоятельств.

Макс нахмурился.

– Я о леди, – объяснил продавец, приподнимая узкое плечо в сторону пожилой дамы. – Там уже две марионетки, которые добавились к трем «джекам в коробочке» и набивным кроликам, что составляет приличную сумму. Которую ее дети, конечно же, заплатят. Мы ведем текущий подсчет. У леди есть свои… странности. И ее семья знает о них, так же, как и мы. Мы просто считаем, что это – просто довольно необычный способ делать покупки. Вы понимаете?

Макс понял. Он расслабился и улыбнулся. Ну и ну, вот значит как. Легче, чем он думал. Он сможет уклониться от наказания, если его поймают. Но ему не придется этого делать. Майор покачался на пятках.

– Разумная политика ведения бизнеса, – заявил он клерку, когда увидел, что старая леди отошла от прилавка, с которого только что стянула игрушку. Его взгляд стал пронзительным. Часы наблюдения за лесами и полями в поисках малейшего намека на что-то неординарное, обострили его восприятие. Макс снова улыбнулся. – Господи! Вы, должно быть, знамениты этим, – заметил он, увидев, как хорошо одетый джентльмен тайком прикарманил игрушечный пистолет.

Продавец нахмурился.

– Я имею в виду типа вон там, который только взял пистолет и засунул его себе в брюки. – Макс усмехнулся. – Еще один старый клиент?

Продавец широко распахнул глаза. Он порылся в жилетном кармане, вытащил свисток на цепочке и пронзительно свистнул. Джентльмен поднял голову, увидел, куда смотрит продавец, и побледнел. Затем бросился бежать. Два человека выскочили из толпы и помчались за ним, когда вор выскочил за дверь.

– Мы схватим его, не сомневайтесь, – проговорил продавец, дыша с трудом. – Его ждет веревка!

Макс заморгал.

– Веревка?

– Да, за это его повесят. Пистолет стоит больше десяти шиллингов. А вешают уже за пять шиллингов. Мы обычно хватаем таких людей на полпути, пока предмет не попал в их карман, но сегодня такая суета. Нам приходится нанимать дополнительных работников – сыщиков с Боу-стрит, без их красных жилетов, одетых, как покупатели. В это время года они охраняют для нас магазин. Мы хорошо платим. А они хорошо служат. Они поймали бы его сами – сыщики были так близко, что должны были увидеть его подозрительные действия. Но благодарю вас за то, что оповестили меня. Так. Могу я оказать вам какую-то помощь?

– Хмм, нет. Благодарю вас. Думаю, что мне стоит пойти поговорить об этом с матерью моей племянницы.

– Но я полагал, что вы собираетесь покупать подарок для племянника.

– Да. Доброго вам дня, – проговорил Макс и, повернувшись, быстро отошел от продавца.

Повесить человека за игрушку? Макс был поражен. На полях сражений мародеры расстреливались без церемоний. Но то было во время войны, чтобы защитить живых и почтить мертвых, время, когда необходимо было строго поддерживать дисциплину. Он забыл, как легко здесь, в Англии, вешали людей за менее серьезные преступления. Майор слишком часто видел, как наступает смерть, чтобы не научиться ценить жизнь, поэтому почувствовал отвращение при мысли, что его действия могли навлечь гибель на другого человека. Может быть, у этого парня тоже есть ребенок, подарок для которого он не может позволить себе купить. Может быть, ему нужны деньги на еду. Наказание будет слишком суровым за такое ничтожное преступление.

– Сэр? – раздался мужской голос возле его уха.

Макс обернулся.

– Звиняйте, – проговорил человек, отдуваясь после бега. – Но вы – тот джент, что подсказал клерку свистнуть, как он сказал. Мы потеряли его, проходимца, который украл пистолет, то есть. Увидели только его спину. Но вы его видели. Как он выглядит?

Макс вспомнил светловолосого худого джентльмена со светлыми глазами.

– Конечно, – ответил он. – Смуглый парень. Вот такие обвисшие щеки. Почти лысый, полагаю. Что ж, возвращайтесь к вашей работе, сэр. И с Богом.

Мужчина коснулся шляпы и побежал делиться информацией с другим сыщиком. Когда Макс добрался до покрытых снегом тротуаров, то уже нигде не было видно ни их, ни незадачливого вора. Надеясь, что он их и не увидит, майор быстро зашагал в другом направлении. У него все еще не было подарка. Но зато, конечно же, имелся другой план, к которому можно было прибегнуть.

Итак, это не должно быть что-то дороже пяти шиллингов, размышлял Макс, приближаясь к открытому рынку. Не тот подарок, который ему хотелось бы подарить. Но одно дело тюрьма, а вот смерть – совсем другое. Здесь можно было совершить более мелкую кражу. Сборище уличных торговцев сбились в кучу под мостом, чтобы продать свои товары дешево, быстро и легко. Как для них, так и для меня, подумал Макс, шагая по импровизированным проходам мимо скученных столов и повозок, ручных тележек и тачек.

Он был рад, что шел сильный снег. Макс надеялся, что тот не станет таять теперь, когда он зашел под мост, потому что снег покрыл его пальто и высокую касторовую шляпу, так что никто не сможет увидеть, какого они высокого качества. Богатые люди не ходили сюда за покупками, и майор не хотел бросаться в глаза. Опять же, он осознал, что его сапоги достаточно запачкались, а белье он стирал себе сам, так что особая маскировка не требовалась. Макс предположил, что выглядит как джентльмен, которому не повезло, и который ищет дешевые вещи. Таким человеком он и являлся. За исключением того, что искал вещь, чтобы украсть.

Теперь нужно найти торговца, которого меньше всего огорчит потеря.

Здесь продавали одежду, новую и подержанную, туфли и сапоги, дешевые драгоценности. Ручные тележки были заполнены всем, что один человек может подарить другому на Рождество: от одеял до ламп, от индюшек до сладостей. Мыло, принадлежности для шитья и… игрушки. Макс прошел мимо весело раскрашенных деревянных щелкунчиков, железных копилок, фарфоровых кукол, слишком больших, чтобы унести их не заплатив – и при этом слишком дорогих, чтобы рисковать за них своей шеей.

Затем он увидел тележку с беспорядочной кучей тряпичных кукол – мягких куколок с черными пуговичными глазами и улыбающимися раскрашенными лицами. Майор остановился неподалеку. Очаровательно. Старомодно, но все же, когда он подумал об этом, то вспомнил, что когда был ребенком, то видел, как многие девочки тащили за собой именно таких кукол. Дешево. И их можно сложить и засунуть под пальто. Идеально.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю