332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Эдгар Райс Берроуз » Люди-скелеты Юпитера » Текст книги (страница 2)
Люди-скелеты Юпитера
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:18

Текст книги "Люди-скелеты Юпитера"


Автор книги: Эдгар Райс Берроуз






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]

Глава 3
Моргоры и...

Началось мое обучение. Невероятное грубое, но весьма результативное. Преподаватели сменяли друг друга, почти не давая мне времени для сна и еды. У Дан служил переводчиком, что очень помогало мне, как и то, что я необычайно легко усваиваю языки. Порой я так страдал от недосыпания, что мой мозг делался неповоротливым, а ответы запаздывали и были неточными. И однажды, в такой вот момент, занимавшийся со мной моргор ударил меня по липу. Я был готов примириться со всем, потому что стремился выучить язык моргоров – жизненная необходимость, если только надеюсь хоть когда-нибудь сразиться с ними и воспрепятствовать планам чудовищной агрессии. Но тут я стерпеть не мог и дал моргору такого тумака, что он отлетел едва ли не в конец салона, а я едва не сломал руку о его жесткую костлявую челюсть.

Он не поднимался. Лежал там, где упал. Несколько моргоров двинулись на меня с обнаженными мечами. Обстоятельства складывались скверно: я был безоружен. У Дан побледнел. К счастью, шум привлек внимание командира корабля, и он вовремя появился на сцене, чтобы отозвать своих. Он потребовал объяснений.

К этому времени я овладел достаточным количеством слов, чтобы понимать почти все, что мне говорят, и в некоторой степени суметь объясниться. Я сказал этому типу, что не жаловался, когда страдал от голода и от того, что мне не дают спать, однако еще никому не удалось ударить меня безнаказанно.

– Ни одно существо низшей расы также не смеет безнаказанно ударить моргора, – ответил он.

– И что же ты собираешься сделать в этом случае? – спросил я.

– В этом случае я ничего не собираюсь делать, – отвечал командир. – Полученные мною инструкции требуют доставить тебя живым на Эробус. Когда я выполню задание и доложу о твоем поведении, каким будет твое наказание, будет зависеть только от решения Вандолиана.

– С тем он удалился, однако мне принесли поесть, дали выспаться, и до конца путешествия ни один моргор больше не пытался ударить меня.

За едой я спросил У Дана, что такое Эробус.

– Они называют так Сасум, – ответил он.

– А кто этот Вандолиан?

– Ну, думается, на Барсуме он был бы джеддаком. Я так сужу по тем многочисленным замечаниям моргоров, которые слышал о нем. Хотя как будто он вызывает страх, если не ненависть.

После долгого сна я хорошо отдохнул. Вновь все, чему меня учили, было ясно в моем мозгу, который больше не дурманила усталость. Затем сам командир взялся самолично проэкзаменовать меня. Я абсолютно уверен, что он сделал это с единственной целью найти какую-нибудь ошибку и, скорее всего, наказать меня. Он был чрезвычайно злым и надменным. Вначале самые простейшие вопросы задавались саркастическим тоном, но в конце концов, явно разочарованный, он ушел. Больше со мной не занимались.

– Ты отлично справился, – сказал У Дан. – Ты смог в очень короткое время овладеть языком моргоров достаточно хорошо, чтобы удовлетворить их.

Шел пятнадцатый день. В течение остальных трех дней меня оставили в покое. Путешествие в пространстве отупляюще однообразно. По целым дням я едва выглядывал наружу. Впрочем, в основном, так было потому, что все мое время было посвящено занятиям. Но теперь, не имея другого дела, я смотрел в иллюминатор. Невероятно величественная картина предстала моим изумленным глазам. В своей величавой огромности светил ослепительный Юпитер. Были отчетливо видны пять из его спутников. Я даже различал ближайший к нему, самый гладенький – всего тридцать миль в диаметре. В следующие два дня я увижу (по крайней мере, я так думал) остальные пять лун. А Юпитер все увеличивался и становился все внушительнее. Мы приближались к нему с весьма значительной скоростью двадцати трех миль в секунду и все еще находились от него на расстоянии в два миллиона миль.

Избавленный от однообразных занятий языком моргоров, мой мозг снова был порабощен любопытством. Как может существовать жизнь на планете, о которой одна школа научной мысли объявила, что температура ее поверхности – двести шестьдесят градусов ниже нуля, а другая школа столь же убеждена, что поверхность ее все еще в полурасплавленном состоянии и такая горячая, что все газы горячим паром поднимаются в теплую, насыщенную атмосферу, чтобы затем упасть беспрерывным дождем? Как может существовать жизнь в атмосфере, состоящей из метана и аммиака. А как насчет действия ужасной силы тяготения? Смогут ли мои ноги выдержать мой вес? Смогу ли я встать, если упаду?

Другой вопрос, пришедший мне на ум, касался энергии, которая со страшной скоростью семнадцать дней несла нас через пространство. Я спросил У Дана, не знает ли он.

– Они используют восьмое излучение, которое применяется и на Барсуме, вместе с высококонцентрированными силами гравитации тех небесных тел, в поле тяготения которых находится корабль. И еще концентрированные космические лучи, которые с большой скоростью разряжаются в особых разрядниках на корме корабля. Восьмое излучение позволяет кораблю набрать начальную скорость при взлете и замедлить космическую скорость при посадке на планету. Силы гравитации используются для ускорения полета и для управления кораблем. Секрет успеха моргоров заключается в тех простых методах, которые они открыли, чтобы сконцентрировать эти силы и управлять их чудовищной энергией.

– Спасибо, У Дан, – сказал я. – Думается, я уловил основную идею. Несомненно, это удивило бы некоторых моих ученых друзей на Земле.

Мимолетное воспоминание об ученых заставило меня подумать о той огромной куче теорий, готовых разлететься вдребезги, едва я окажусь на Юпитере в ближайшие двадцать четыре часа.

Конечно, на нем должны обитать существа, во всем подобные нам. У них есть легкие, сердце, почки, печень и другие внутренние органы, похожие на наши. Я знаю это потому, что сам видел их, когда кто-нибудь из моргоров оказывался против света. До того тонкой и прозрачной была кожа, так туго обтягивающая их тела. Опять эти ученые не правы, мне было их жаль. Столько раз они ошибались, и так часто приходилось им смиряться. К примеру, ученые, которые цеплялись за систему Птоломея. Те, что после открытия в 1610 году Галилеем спутников Юпитера провозгласили это открытие абсурдом, и главным их доводом было – раз в нашей голове семь отверстий (два глаза, два уха, две ноздри и рот), то в небе не может быть более семи планет! В такой научной манере, опровергая вздорные выдумки Галилея, они добились того, что его бросили в темницу.

На расстоянии примерно пятисот тысяч миль от Юпитера корабль, готовясь к посадке, стал постепенно замедлять ход, и часа через три-четыре мы вошли в плотную облачную атмосферу, что окружает планету. Теперь мы просто ползли, делая не более шестисот миль в час.

Я сгорал от нетерпения увидеть поверхность Юпитера, и самым невыносимым было время, которое понадобилось кораблю, чтобы пройти атмосферу, сквозь которую мы не могли видеть абсолютно ничего. Наконец, мы пробились. Что за вид открылся моему изумленному взору!

Подо мной лежал огромный мир, освещенный красным таинственным светом, который, казалось, струился с внутренней поверхности облачной атмосферы, бросая розовые блики на горы и долины, холмы, равнины и океан. Сначала я не мог сообразить, откуда этот всепроникающий свет, но вдруг в отделении, скользя глазами по великолепной панораме внизу, я увидел чудовищный вулкан, над которым на тысячи футов вздымалось вверх огромное пламя. Как я узнал впоследствии, кратер этого вулкана имел целых сто миль в диаметре, и по всему экватору на тридцать тысяч миль протянулась цепь таких же гаргантюанских кратеров. Вулканы были разбросаны и по всей остальной поверхности и давали свет и тепло миру, который без них был бы темен и холоден.

Едва мы очутились пониже, я различил что-то похожее на города. Все они располагались на почтительном расстоянии от кратеров. В воздухе я увидел несколько кораблей, подобных тому, что унес меня с Марса. Одни были очень малы, другие – куда больше, чем ставший мне таким знакомым. К нам приблизились два небольших корабля. Мы замедлили скорость и почти остановились. Это были явно патрульные корабли. Орудия из нескольких бортов были направлены прямо на нас. Один из кораблей лег в дрейф неподалеку, другой стал рядом с нами. Наш командир поднял крышку люка над рубкой управления и выглянул наружу. В борту патрульного корабля открылась дверь, и появился какой-то моргор. Они обменялись несколькими словами, после чего командир патрульного корабля, отсалютовав, закрыл свою дверь. Нам разрешили следовать дальше. Все это произошло на высоте примерно пяти тысяч футов.

Снижаясь по спирали, мы медленно приближались к большому городу. Позже я узнал, что он занимал площадь почти четыреста квадратных миль. Город был весь обнесен стеной. И здания, и стены были только темно-коричневого цвета, такие же, как и камни мостовой. Это был унылый, мрачный город, построенный из вулканического камня. В его черте я не мог обнаружить даже намека на какую-нибудь растительность – ни дерева, ни кустика, ни травинки. Никаких других цветов, чтобы оживить однообразие темно-коричневого.

Город представлял собой совершенный прямоугольник, двадцать пять миль в длину и шестнадцать в ширину. Совершенно прямые проспекты, абсолютно одинаковые по длине, разрезали город на бесчисленное множество одинаковых кварталов. Здания – совершенные прямоугольники, правда, разной длины, ширины и высоты – вот единственный просвет в угнетающем однообразии мрачного города.

Впрочем, не единственный: имелись открытые пространства, лишенные строений, возможно, площади или плац-парады. Правда, я не видел их, пока мы не опустились достаточно низко, потому что они были вымощены тем же темно-коричневым камнем. Сверху город выглядел также уныло, как Солт-Лейк-сити февральским пасмурным днем. И единственным спасением от возникающего уныния был розоватый свет – отражение пламени гигантских вулканов от внутренней поверхности облачной атмосферы, который озарял этот пейзаж. Только свет да буйные заросли тропической растительности за городскими стенами – таинственная неземная растительность, чужих неземных цветов.

В сопровождении двух патрульных кораблей мы мягко опустились на большое поле почти в центре города и остановились у ряда ангаров, в которых было много кораблей, таких, как наш.

Нас сразу окружил отряд воинов, и, к великому моему изумлению, я увидел несколько существ, куда более похожих на меня, только кожа у них была пурпурной. На них были лишь набедренные повязки и отсутствовали перевязи, которые носили моргоры, не было оружия. Едва мы высадились, как эти люди загнали корабль в ангар. Они были рабами.

Не было обмена приветствиями между возвратившимися моргорами и теми, что вышли встретить корабль. Только начальники обменялись салютом и несколькими краткими фразами. Командир нашего корабля назвал свое имя – Хаглион, назвал корабль и сообщил, что возвращается с Марса, он назвал его Гаробус. Потом выбрал десятерых из своих спутников, чтобы сопровождали его и охраняли нас с У Даном. Моргоры окружили нас, и под присмотром Хаглиона мы зашагали с летного поля.

Он вел нас оживленным широким проспектом. Все тротуары занимали одни моргоры. Пурпурные люди шли только по обочинам. Многие моргоры восседали на отвратительных тварях с бесконечным количеством ног. Они напоминали гигантскую тысяченожку, их тело тоже состояло из сегментов, каждый из которых был дюймов восемнадцать длиной. Головы походили на рыбьи и были страшно безобразны. Челюсти были снабжены множеством длинных острых зубов. Они имели копыта, как и большинство других животных на Юпитере, о чем я узнал потом. Происхождение копыт было вызвано необходимостью: осколки лавы насыщали почву, и затвердевшая лава покрывала значительные области поверхности планеты.

Порой эти твари достигали такой длины, что на их спинах помещалось десять-двенадцать моргоров. На проспекте встречались и другие вьючные животные. Это были странные неземные создания, но я не стану докучать вам их описанием.

Над проспектом в обоих направлениях проносились маленькие летательные аппараты. Таким образом, проспект служил массе обитателей, странных мрачных созданий, которые редко говорили и, насколько я заметил, никогда не смеялись. Они вполне могли, да они так и выглядели, восстать из хладной могилы, чтобы с поддельным оживлением влачить свои кости в этом городе мертвых.

Мы с У Даном шли по обочине, стража рядом с каждым из нас – по тротуару. Мы были недостаточно хороши, чтобы ходить там, где моргоры. Хаглион вел нас к широкой площади, окруженной зданиями потрясающих размеров, но отнюдь не красоты. Некоторые из зданий кичились башнями, одни – высокими, другие – приземистыми, но в общем – безобразными. Они выглядели так, будто построены на века.

Нас вели к одному из зданий, у входа в которое стоял одинокий часовой. Хаглион заговорил с ним, тот из глубины здания вызвал офицера, после чего мы вошли. Наши имена и приметы занесли в большую книгу. Хаглион получил за нее расписку, после чего отбыл с нашей старой охраной. Наш новый страж отдал распоряжение находившимся в помещении воинам, и они по винтовой лестнице загнали нас с У Даном в темный подвал, где швырнули в мрачную темницу. Замкнув за нами дверь, наш эскорт удалился.

Глава 4
Саваторы – обитатели Юпитера

Я часто интересовался Юпитером, но никогда не хотел и не думал там побывать из-за негостеприимных условий, присущих, как уверяют земные ученые, этой огромной планете. Тем не менее я здесь, и условия здесь совсем не такие, как расписали наши ученые.

Бесспорно, масса Юпитера куда больше массы Земли и Марса, но я меньше чувствовал силу притяжения, чем на Земле. Она была даже меньше той, которую я ощущал на Марсе. Я понял, что это благодаря быстрому вращению Юпитера вокруг его оси. Центробежная сила, которая стремится отбросить меня в пространство, более чем уравновешивает большую силу тяготения.

Никогда раньше я не чувствовал себя таким легким на ногу. Меня занимало предположение о длине и высоте, на которую я мог бы прыгнуть.

Камера, в которой я очутился, хоть и большая, исключала всякие эксперименты в этом направлении. Это было просторное помещение из твердой коричневой лавы. Несколько светильников в углублениях потолка давали скудный белый свет. Струйка воды из середины стены со звоном падала в маленький бассейн на полу, избыток воды отводился по желобу в небольшое отверстие в дальнем конце камеры. На полу лежало несколько циновок. Они составляли всю меблировку нашей тюрьмы.

– Эти моргоры – внимательные хозяева, – заметил я У Дану. – Нас снабдили водой для питья и умывания, устроили канализацию. Дали на чем лежать и сидеть, камера освещена и надежна. Мы можем не бояться нападения врагов. И все-таки, что до моргоров, то я...

– Т-с-с! – предостерег У Дан. – Мы не одни!

Он кивком указал в дальний конец камеры. Я посмотрел и увидел, как мне показалось, человека, распростертого на циновке. Он тотчас же поднялся и подошел к нам. Это действительно был человек.

– Вам не нужно бояться меня, – сказал он. – Говорите о моргорах все, что хотите. Вы вряд ли найдете подходящее ругательство, чтобы обругать их злее, чем долгое время ругал их я, и убежден, что этого еще мало.

Если не считать того, что кожа этого человека была светло-голубой, то я не заметил, чтобы физически он отличался от нас с У Даном. Кроме бровей, ресниц и густых волос на голове, на его почти обнаженном теле не было никаких волос. Он говорил на языке моргоров. Мы с У Даном разговаривали на языке Барсума. Меня удивило, как этот человек смог понять нас. У Дан и я, оба мы, на некоторое время замолчали.

– Может, вы не понимаете, – предположил наш сокамерник, – язык Эробуса, а?

– Понимаем, – сказал я, – только удивляемся, что ты понимаешь наш язык.

Парень рассмеялся.

– Да нет, – сказал он. – Просто вы упомянули моргоров, и я понял, что вы говорите о них, а потом, когда твой товарищ заметил меня, он дал тебе знак молчать. Так я решил, что вы не слишком лестно о них отзываетесь. Скажите, кто вы? Вы не моргоры и на нас, сагаторов, токе не похожи.

– Мы с Барсума, – отвечал я.

– Моргоры зовут его Гаробус, – пояснил У Дан.

– Я слышал о нем, – сказал соватор. – Это где-то далеко за атмосферой. Моргоры хотят завоевать его. Думаю, вас захватили, чтобы получить от вас информацию или держать как заложников.

– Думаю, и то, и другое, – пробормотал У Дан. – А ты почему в тюрьме?

– Случайно я налетел на моргора, который на перекрестке переходил проспект. Он ударил меня, ну и я сбил его с ног. За это меня уничтожат во время испытаний.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

– Образование молодых моргоров, в основном, состоит из наук и упражнений, связанных с военным делом. От того, что это эффектно, потому что возбуждает в зрителях и участниках жажду крови, все поединки откладывают на день выпускных испытаний. Те из выпускников, которые уцелеют, посвящаются в касту воинов – наивысшую касту у моргоров. Моргоры презирают искусство, науку и литературу, если они не имеют никакого отношения к войне. На Эробусе наука, литература и искусство существуют лишь благодаря усилиям нас, саваторов, и, к сожалению, за счет нашего пренебрежения военным искусством. Будучи миролюбивым народом, мы вооружались только для защиты, – он грустно улыбнулся и пожал плечами. – А войны не выигрывают, обороняясь...

– Расскажи нам еще о выпускных испытаниях, – попросил У Дан. – Это интересно. С кем сражается выпускной класс?

– С рабами и преступниками, – ответил саватор. – В основном, это люди моего народа, – добавил он, – хотя иногда бывают моргоры, осужденные за тягчайшие преступления на подобную смерть. Считается, что самая позорная смерть, которой может умереть моргор, это сражаясь против своих в рядах существ низшего порядка.

– Существа низшего порядка?! – воскликнул я. – Моргоры считают нас существами низшего порядка?

– Примерно равными бессловесным животным, только ответственными за свои поступки, потому что считается, что мы способны различать добро и зло. Злом является любое слово, действие или выражение лица, которые хоть как-то осуждают моргоров или могут быть истолкованы как враждебные.

– Допустим, ты уцелел во время сражения, – спросил я. – Получишь ли ты тогда свободу?

– Теоретически, да, – ответил он, – на деле же нет.

– Ты хочешь сказать, что у них хватит совести не выполнять свои же условия? – переспросил У Дан, Саватор рассмеялся.

– У них нет ни стыда, ни совести, – сказал он, – хотя мне никогда не приходилось слышать, чтобы они отказались освободить того, кто уцелел. Просто, насколько я знаю, гибнут все. Моргоров, видите ли, всегда в два раза больше.

Его слова открыли же, что характер моргоров хуже, чем я представлял по своим наблюдениям. Ничего необычного в том, что воинственному народу свойственно рыцарство и чувство чести, но если над всем царит жестокость, то лучшие человеческие качества атрофируются и пропадают.

Некоторое время мы сидели в молчании. Его нарушил саватор.

– Я не знаю ваших имен, – сказал он. – Мое – Зан Дар. Едва я назвал наши, как в камеру вошел отряд моргоров и нам с У Даном приказали следовать за ними.

– Прощайте! – оказал Зан Дар. – Вероятно, мы больше уже не встретимся...

– Заткнись, тварь! – потребовал один из воинов.

Зан Дар подмигнул мне и засмеялся. Моргор рассвирепел.

– Молчать! – заорал он.

В какой-то миг я подумал, что он бросится с мечом на саватора, но командир отряда приказал ему выйти. Это происшествие было лишним доказательством маниакального самомнения и высокомерия моргоров и помогло окончательно окрепнуть симпатии и восхищение саватором, которые росли во мне с тех пор, как он впервые заговорил с нами.

Нас с У Даном отвели через площадь к огромному зданию, вход которого тщательно охранялся. Странные, ухмыляющиеся, похожие на черепа головы воинов, их руки и ноги, достойные скелетов, вместе с темнотой и смахивающим на пещеру входом наводили на мрачные мысли о вратах ада, охраняемых живыми скелетами. Не очень-то приятная мысль...

У входа нас задержали, и все это время воины обсуждали нас так, словно обсуждали пару бродячих кошек.

– Они похожи на саваторов, хотя совсем другие, – заметил один.

– Такие же уроды, – сказал другой.

– А один темнее.

И тут на какой-то миг меня поразил цвет моргоров. Вместо цвета слоновой кости они теперь были скорее розовыми, вернее, розоватыми. Я посмотрел на У Дана. Он стал темно-красным. Взглянув на свои руки, я увидел, что они тоже темно-красные, правда, не такие темные, как кожа У Дана. Сначала я удивился, потом сообразил, что отраженное от внутреннего слоя атмосферы красное пламя вулканов превратило в темно-красную нашу красноватую кожу и сделала желтую, подобную пергаменту кожу моргоров розовой.

Осмотревшись кругом, я понял, что этот розоватый оттенок был на всем, куда ни погляди. Он напомнил мне куплет из модной песенки, которую я как-то слышал в одно из прошлых посещений Земли. Помнится, звучал он так: «Гляжу сквозь розовые стекла, все стало розовым вокруг...»

Ну, на душе у меня было совсем не розово, каким бы розовым ни казался вокруг мир.

Наконец появился офицер и приказал ввести нас. Внутри здание было таким же неприветливым, как и снаружи. Здесь не было и намека на какие-то украшения, хотя, как я узнал впоследствии, это была главная резиденция правителя моргоров. Искусство никогда не пыталось оживить строгость облицованных коричневой лавой сумрачных коридоров и пустынных прямоугольных залов. Ни одна портьера не смягчала острые дверные проемы, ни один ковер не скрывал и кусочка голого коричневого пола. Голые стены давили на нас. Редко бывал я в столь скверной обстановке. На Барсуме даже в подземных темницах заброшенных городов часто своды были с интересной резьбой, арочные входы, искусные металлические решетки, свидетельствующие об артистическом темпераменте своих создателей. Моргоры же, как будто и впрямь мертвецы, обходились без искусства.

Нас привели в большой пустынный покой, где несколько моргоров столпились у стола, за которым восседал один из них. Для меня все моргоры выглядели почти одинаково, однако им присущи индивидуальные черты лица и другие физические особенности, потому что я узнал Хаглиона среди тех, кто стоял у стола. Это Хаглион командовал кораблем, который доставил меня с Марса.

Нас с У Даном заставили остановиться на некотором расстоянии от стола. Вскоре ввели еще двоих краснокожих марсиан:

– Вайя! – воскликнул У Дан.

Мне, правда, не требовалось этого доказательства, чтобы понять, кто она. И я не сомневался, что мужчина – Мультус Пар, последний принц Зора. Он выглядел встревоженным и удрученным, и все же, несмотря ни на что, врожденное высокомерие этого человека невольно проступало в его чертах.

На возглас У Дана кто-то из наших стражников шепнул:

– Молчать!

Лишь только Вайя увидела моего спутника, глаза ее недоверчиво распахнулись, и инстинктивно она шагнула к нему, но моргор, схватив за руку, удержал ее... Легкая тень злобной улыбки тронула тонкие губы Мультуса Пара.

Сидевший за столом моргор отдал приказ, нас четверых подвели поближе и поставили в ряд перед ним. Внешне этот тип ничем не отличался от прочих моргоров. Украшений он не носил. Его портупея и оружие были очень незатейливы, но явно соответствовали своему назначению. Они были помечены иероглифами, которые отличались от меток на оружии и перевязях других моргоров так же, как метки любого из них отличались от меток остальных. Тогда я не представлял, что они означают, но потом узнал, что каждый иероглиф указывает имя, звание и титул своего владельца. Иероглифы сидевшего за столом моргора гласили: «Вандолиан, император моргоров».

Занимая всю поверхность стола, перед Вандолианом лежала огромная карта, в которой я сразу узнал карту Барсума. Судя по всему, Вандолиан со своим штабом изучал ее. Едва нас выстроили перед столом, Вандолиан взглянул на принца Зорского.

– Который из них, – произнес он, – тот, кого называют военным диктатором Барсума?

Мультус Пар указал на меня, и Вандолиан обратил ко мне свои мрачные глаза. Будто сама смерть взглянула и наметила меня своей жертвой.

– Я знаю, что тебя зовут Джон Картер, – сказал он.

Я утвердительно кивнул.

– Хотя ты существо низшего порядка, – продолжал он, – все-таки возможно, что ты наделен некоторым рассудком. К нему я и обращаю приказания. Я намерен вторгнуться на Барсум (он называл планету Гаробус) и покорить его. Я приказываю тебе оказывать мне всяческую помощь, что в твоих силах, и сообщить мне и моему штабу те военные сведения об основных государствах Барсума, особенно о том, что зовется «Империя Гелиум», которыми ты обладаешь. За это тебе сохранят жизнь.

Я посмотрел на него, а потом рассмеялся ему в лицо. Легкий намек на красноту подкрасил бледность его лица.

– Ты посмел смеяться надо мной?! – закричал он.

– Это мой ответ на твое предложение.

Вандолиан рассвирепел.

– Взять его и уничтожить! – приказал он.

– Великий Вандолиан, погоди! – вмешался Мультус Пар. – Тебе просто необходимы его знания, и у меня есть план, который поможет тебе ими воспользоваться.

– Какой план? – спросил Вандолиан.

– У него есть подруга, которую он обожает. Схватите ее. Чтобы оградить ее от беды, он даст любую цену.

– Только не ту, что требует моргор! – заявил я Мультусу Пару. – А если ее доставят сюда, это будет печатью под твоим смертным приговором.

– Хватит! – оборвал Вандолиан. – Убрать всех!

– Должен ли я уничтожить того, что зовется Джон Картер? – спросил офицер, командующий отрядом, доставившим нас в аудиенц-зал.

– Не теперь, – ответил Вандолиан.

– Но он ударил моргора, одного из моих офицеров, – сказал Хаглион.

– И за это он умрет! – ответил Вандолиан.

– То есть дважды, – заметил я.

– Убрать его! – бросил Вандолиан.

Когда нас уводили, У Дан и Вайя не отрываясь смотрели друг на друга.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю