Текст книги "Первый физиолог мира (очерк об Иване Петровиче Павлове)"

Автор книги: Е Авдеева

Жанр:

Биографии и мемуары

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Назад к карточке книги

Вот некоторые из них:

«Разломав штукатурку и сделав из нее пористую подстилку, собака показала экспериментатору прием, благодаря которому истекающий из искусственного отверстия поджелудочный сок не разъедает брюхо».

«Пусть собака, помощник и друг человека с доисторических времен, приносится в жертву науке, но наше достоинство обязывает нас, чтобы это происходило непременно и всегда без ненужного мучительства».

В 1898 г. выходит немецкое издание книги И.П. Павлова – «Лекции о работе главных пищеварительных желез». Среди европейских физиологов, изучивших книгу Павлова, был и профессор Стокгольмского университета Р. Тигерштедт. Павлов получил от него письменную благодарность «за прекрасную работу о пищеварительных железах», а позже в 1901 г., когда Тигерштедт стал членом Нобелевского комитета, он с неофициальным визитом побывал в Петербурге, посетил отдел физиологии ИЭМ. То, что он увидел, подтвердило его заочные представления о выдающихся павловских экспериментах по физиологии питания.

Первая в истории Нобелевская премия по физиологии и медицине была присуждена в 1901 г. Сомнений в том, что Павлов – один из первейших кандидатов на только что учрежденную денежную награду, у научной общественности не было. Наиболее рельефно это отразилось в сообщениях прессы, опередивших событие на три года. В середине августа 1901 г. петербургская газета «Новое время» (за два месяца до выбора первого нобелевского лауреата Каролинским медико-хирургическим институтом) объявила, что награда отдана Павлову за исследования по физиологии питания* и датскому физиотерапевту Нильсу Финзену за научные разработки методов светолечения. Такое же сообщение, со ссылкой на стокгольмские круги, поместил и солидный печатный орган – «Известия Императорской Военно-медицинской академии». Это не было пустой газетной уткой. Поводом для публикаций, скорее всего, стала утечка информации из Нобелевского комитета, отразившей баталии, развернувшиеся в нем в августе 1901 г.

Первым лауреатом премии был тем не менее объявлен немецкий бактериолог Эмиль фон Беринг, создавший эффективную противодифтерийную сыворотку. В 1901 г. кандидатура Павлова была представлена в Нобелевский комитет тремя номинаторами (так именуются лица, которым направляют персональные приглашения выдвинуть своего кандидата на премию соответствующего года). Двое из них были его соотечественники и коллеги по ИЭМ – директор Института патофизиолог С.М. Лукьянов и биохимик М.В. Ненцкий. Полученные номинации рассматривались экспертами Нобелевского комитета Йонсом Иогансоном (1862—1938) и профессором Гельсингфорсского университета Робертом Тигерштедтом. Бытовало даже мнение, что Альфред Нобель приписал к премиям по медицине отдельно и физиологию в связи со знакомством с работами Павлова. Ведь Нобель долго жил в России, еще при жизни жертвовал крупные суммы на расширение павловской лаборатории в ИЭМ.

В 1902 г. И.П. Павлов получил восемь номинаций. Из подданных Российской империи, помимо Тигерштедта из Гельсингфорса, его выдвинул профессор Московского университета, крупный невропатолог В.К. Рот. Среди иностранных номинаторов – ученые из Льежа, Страсбурга, Мюнхена, в том числе знаменитый биохимик, профессор Страсбургского университета Ф. Гофмейстер.

В 1903 г. среди номинаторов снова преобладают профессора из российских университетов. Трое – представители Казанского университета, в том числе один из основоположников отечественной школы нейрохирургии В.И. Разумовский, будущий ректор Саратовского университета, отстраненный в 1912 г. от должности за отказ поддержать реакционные реформы Кассо. Четвертый – профессор Варшавского университета патофизиолог Н.Г. Ушинский и пятый – все тот же Тигерштедт. Замыкал список номинаторов этого года недавний эксперт Иогансон.

В 1904 г. Павлов был представлен в Нобелевском комитете четырьмя номинациями. Три из них от иностранцев и одна от соотечественника, знаменитого патолога, профессора Новороссийского университета в Одессе В.В. Подвысоцкого. Экспертизу полученных представлений Нобелевский комитет снова поручает Иогансону.

Чтобы подготовить экспертное заключение максимально убедительным, Иогансон, вместе с Тигерштедтом, на три недели приезжают в Петербург. Не афишируя своей конечной цели, они детально знакомятся с исследованиями Павлова по физиологии пищеварения. Несколько дней подряд им подробно показывали все павловские лаборатории: и знаменитое мнимое кормление, и наблюдательное «окошко» в желудке, и, конечно же, «маленький желудочек». Для наглядности многие операции проводились •прямо в присутствии высоких гостей. Оперировал сам Иван Петрович. Мастерство Павлова поразило зарубежных ученых.

Командировка прошла успешно, столь же благополучно было воспринято в Нобелевском комитете их заключение, и 20 октября 1904 г. ассамблея Каролинского института провозгласила Ивана Петровича четвертым лауреатом Нобелевской премии по физиологии и медицине. Формула ее присуждения звучала так: «За работы по физиологии пищеварения, которые изменили и расширили наши представления в этой области».

И.П. Павлов был первым, кто получил премию за теоретические исследования. В своем нобелевском докладе он четко сформулировал главную задачу своей науки – «проникать все глубже и глубже в нашем знании организма как чрезвычайно сложного механизма». Иначе говоря, его исследования решали проблемы завтрашнего дня, заглядывали за горизонт, носили фундаментальный характер.

Главный конкурент Павлова на премию 1904 г. Роберт Кох, при всей актуальности его научных достижений, позволивших наметить реальные пути к предотвращению распространения одной из тяжелейших бед человечества – туберкулеза, тем не менее стал нобелевским лауреатом годом позже. Предпочтение, оказанное И.П. Павлову, лишний раз засвидетельствовало взвешенность решений профессоров Каролинского института, наделенных правом голоса.

На следующий день после вердикта ректор института Карл Мёрнер направил Павлову письмо, в котором известил его о решении коллегии профессоров.«Постановление коллегии, сообщал он далее, будет опубликовано в газетах 10 декабря 1904 года. Было бы желательно, чтобы Вы воздержались от преждевременного разглашения этих сведений. Мы приглашаем Вас приехать в Стокгольм для личного присутствия 10 декабря. Намерены ли Вы выступить с докладом и на каком языке: немецком, английском или французском? (Павлов избрал немецкий.) В случае Вашего согласия прочитать доклад я приму необходимые меры».

«...Только спустя несколько лет после начала наших работ по новому методу я узнал, что в этом же направлении экспериментируют на животных в Америке – и не физиологи, а психологи. Затем я познакомился более полно с американскими работами и должен признать, что честь первого по времени выступления, на новый путь должна быть представлена Торндайку, который на два-три года предупредил наши опыты, и книга которого должна быть признана классической как по смелому взгляду на всю предстоящую грандиозную задачу, так и по точности полученных результатов. Со времени Торндайка американская работа о нашем предмете всё разрастается, именно по-американски, во всех смыслах: в отношении участвующих работников, средств исследования, лабораторий и печатных органов. Интересно, что американцы, судя по книге Торндайка, вышли на новый путь исследования иначе, чем я с моими сотрудниками. На основании одной цитаты, приведенной у Торндайка, можно догадываться, что деловой американский ум, обращаясь к практике жизни, нашел, что важнее точно знать внешнее поведение человека, чем гадать об его внутреннем состоянии, со всеми его комбинациями и колебаниями. С этим выводом относительно человека американские психологи и перешли к их лабораторным опытам над животными.»

И.П. Павлов. Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных. – Москва-Петроград, 1923 г.– С. 10-11.

В письме обращает на себя внимание любопытный нюанс. В первые годы нобелевских награждений имя новоизбранного обладателя премии оставалось для всего мира неизвестным вплоть до дня ее вручения. Прибыв в Стокгольм, он, по сути, несколько дней пребывал на положении инкогнито. Вскоре, однако, нобелевские учреждения отказались от такой несуразной конфиденциальности. В настоящее время решение учреждения-наделителя сразу доводится до сведения представителей прессы, а виновников торжества оповещают об успехе по телефону или факсу.

Супруга Павлова Серафима Васильевна так вспоминала о церемониале в Стокгольме: «При вручении премии приветственную речь каждому лауреату говорят на его родном языке. Директор Каролинского университета проф. Мёрнер перед вручением премии специально брал уроки русского языка. Король выучил фразу: «Как ваше здоровье, как вы поживаете?» – и произнес ее при вручении премии. Э.Л. Нобель (Эммануэль Людвигович, племянник Альфреда Нобеля) потом рассказал, что король говорил ему: «Я боюсь вашего Павлова. Он не носит никаких орденов. Он, наверно, социалист».

Сумма Нобелевской премии в 1904 г. составляла 140 858 шведских крон и 51 эре. В пересчете на золотую русскую валюту, которая тогда являлась одной из самых устойчивых в мире, размер награды превысил 70 тыс. руб., что давало владельцу такого капитала возможность не думать о хлебе насущном. Этого, собственно, и хотел достичь своим завещанием Альфред Нобель. Правда, относительно И.П. Павлова в прессе встречались и иные сведения. Некто Е. Белов, один из слушателей лекций Павлова в Военно-медицинской академии, эмигрировавший в 20-х гг. из Советской России, утверждал в 1971 г. в русском эмигрантском журнале, издававшемся во Франции, будто деньги от Нобелевской премии были положены ученым в банк и после Октября оказались конфискованными. Возможно, но речь могла идти лишь об остатке нобелевских денег.

Сам Павлов, отвечая в связи со столетней годовщиной Альфреда Нобеля на вопросы стокгольмской газеты «Свенска Дагбладет» (интервью опубликовано 21 октября 1933г.), так определил значение в его жизни полученной награды: «Нобелевская премия дала мне независимость и тем самым возможность целиком посвятить себя научным исследованиям».

Предложения использовать деньги на иные цели Иван Петрович отвергал сходу. Как писала СВ. Павлова, один из давних приятелей ученого, достигший в имперской иерархии больших чинов, посоветовал ему поиграть на бирже. Ответ был вполне категоричным: «Эти деньги я заработал непрестанным научным трудом, а наука никогда не имела, не имеет и не будет иметь ничего общего с биржей».

Эта позиция в полной мере соответствовала принципиальным установкам Нобелевского фонда, который, в соответствии с духом завещания Альфреда Нобеля, не приемлет использования Нобелевской премии для извлечения доходов. Подавляющее большинство лауреатов строго следует этому нравственному требованию. Нарушающие же его встречают осуждение научного сообщества, порой весьма жестокое.

В середине 1920-х гг. развернулась новая кампания за присуждение Павлову Нобелевской премии, теперь уже второй. Инициатива принадлежала ленинградским коллегам и была связана с фундаментальными достижениями ученого в познании высшей нервной деятельности. В 1925 г. его номинаторами стали академик Военно-медицинской академии, терапевт и микробиолог Н.Я. Чистович и профессор физиологии, сотрудник павловской лаборатории Д.А. Каменский. В 1927 г. к ним присоединился профессор физиологической химии университета в Галле (Германия) Эмиль Абдерхальден. Эти номинации подверглись авторитетной экспертизе. В 1925 г. экспертом был уже знакомый нам Йонс Юханс-сон, вто время председатель Нобелевского комитета по физиологии и медицине, а в 1927-м – физиолог Ганс Гертц, ставший в том году членом комитета. Пять номинаций, включая одну коллективную, подписанную пятью профессорами, поступили из Ленинграда в 1929 г., на следующий год его выдвинул заведующий кафедрой нервных болезней Омского медицинского института В.А. Штаркер и т.д. Даже через год после кончины Павлова, в 1937 г., пришла номинация из Вены. Комитет не утвердил кандидатуру номинанта повторно в связи с отсутствием подобных прецедентов. Также посчитали, что за теоретические исследования, пусть и фундаментальные, повторная премия не полагается. Представления после 1927 г. уже не воспринимались в Стокгольме как серьезные и не рассматривались в комитете. На сегодняшний день по разделу физиологии и медицины еще ни разу не отмечалось повторного присуждения Нобелевской премии. По разделам физики и химии двойных награждений уже насчитывается три (Мария Кюри, Джон Бардин, Фредерик Сенгер), да еще химик Лайнус Полинг был, кроме того, увенчан Нобелевской премией мира.

В заключение несколько слов скажем о разработках И.П. Павлова в физиологии пищеварения и о третьем периоде научного творчества академика – изучении физиологии высшей нервной деятельности. Упоминание обо всех открытиях и разработках займет не одну сотню страниц.

Иван Петрович Павлов разработал и осуществил хирургическим путем ряд экспериментов, которые до него никто не делал, в том числе: выведение из строя печени, иссечение блуждающих нервов, наложение фистул, создание изолированного желудочка. Павлов считал эксперимент основой научных выводов. Его любимый афоризм гласил: «Факты – это воздух ученого». Экспериментируя на собаках, Павлов показал, что секреторная деятельность желез пищеварительного тракта имеет нервную регуляцию.

К примеру, Павлов придумал с виду простой, но чрезвычайно остроумный метод исследования, получивший название «мнимое кормление». Оперированная собака с перерезанным пищеводом (концы которого были выведены наружу на шее) поглощала пищу. Хотя пища не доходила до желудка, тем не менее в желудке через несколько минут после начала кормления начинал выделяться желудочный сок, секреция которого продолжалась два-три часа – сок выделялся через наложенную на желудок фистулу («павловские» фистулы представляли собой отверстие в брюшную полость, позволяющее наблюдать за деятельностью пищеварительного тракта). Однако после двухсторонней перерезки блуждающих нервов, по которым импульсы шли от нервной системы к желудку, сокоотделение отсутствовало. Этот эксперимент доказывал, что ведущую роль в регуляции процесса пищеварения играет центральная нервная система.

В другом эксперименте Павлов с учениками по способу, придуманному в 1877 г. российским хирургом Экком, соединил воротную вену с нижней полой веной так, чтобы кровь пошла в обход печение. Последующие клинические наблюдения показали, что если кровь не проходит через печень, то не происходит ее очищения и организм быстро засоряется, подвергаясь интоксикации. Так была доказана роль печени в обезвреживании токсических веществ.

В эксперименте с «изолированным желудочком» из целого желудка вырезался продольный кусок. При сохранении нервных связей с большим желудком удавалось установить, что иннервацию желудочковых желез осуществляют блуждающие нервы.

Благодаря этим экспериментам был понят процесс пищеварения. Павлов установил, что именно психические рефлексы регулируют пищевое поведение. Эта идея заложила основу понимания патологии пищеварения и дала для последующих поколений физиологов и практических врачей ключ к излечению многих заболеваний желудочно-кишечного тракта. Ученый связал свои исследования с насущными проблемами повседневной жизни. Ведь в России в период 1901-1913 гг., по официальным данным, наибольшее число больных (18% от всего числа) приходилось на болезни пищеварительных органов.

Сейчас общепризнанно, что именно после создания концепции академика И.П. Павлова хаос, господствовавший в лечении заболеваний желудочно-кишечного тракта, стал заменяться стройной системой лечения. Примечательно, что созданная более ста лет назад концепция Павлова о психической регуляции пищевого поведения не устарела в свете данных современной науки, напротив, она развивается в исследованиях ученых и во врачебной практике.

Целостная концепция Павлова позволила по-новому взглянуть на человеческий организм, поставить вопрос о его резервах, приспособляемости функций к окружающей среде. Выступая в Стокгольме с речью при вручении ему Нобелевской премии, И.П. Павлов сказал: «Животный организм представляет крайне сложную систему, состоящую из почти бесконечного ряда частей, связанных как друг с другом, так и в виде единого комплекса с окружающей природой и находящихся с ней в равновесии. Равновесие этой системы, как и всякой другой, является условием ее существования. Там, где мы в этой системе не умеем найти целесообразных связей, это зависит только от нашего незнания, что, однако, вовсе не обозначает, что эти связи при продолжительном существовании системы не имеются налицо».

После получения Нобелевской премии И.П. Павлов продолжил свои новаторские исследования. Он посвятил себя исследованию высшей нервной деятельности, создал учение об условных рефлексах. Учёный считал, что существуют безусловный рефлекс – врожденная реакция организма на внешние раздражители и условный рефлекс – как результат накопления организмом индивидуального опыта. Таким образом, условный рефлекс является наивысшей в контексте эволюции формой приспособления организма к среде. Изучая процессы в коре больших полушарий головного мозга, Павлов много сделал для изучения проблемы сна. Под влиянием идей ученого стала возможным разработка методов лечения невротических нарушений.

После революции 1917 г. И.П. Павлов, несмотря на ряд интересных предложений из-за рубежа, остался работать в России: он не считал порядочным бросать созданный в течение предыдущих 30 лет и великолепно оснащенный научной аппаратурой институт, бережно выпестованный коллектив учеников-единомышленников. Даже в условиях разрухи, охватившей Россию после революции и гражданской войны, пожилой, но чрезвычайно энергичный и бодрый академик продолжал интенсивно работать.

Павлов добился создания при Институте экспериментальной медицины загородной Биостанции на базе совхоза Колтуши в 12 километрах от города. Колтуши (ныне Павлово) в дальнейшем приобрели мировую известность как исследовательский центр физиологии и патологии высшей нервной деятельности, как «столица условных рефлексов», которую посещали мировые знаменитости, приезжавшие в СССР: датский физик, лауреат нобелевской премии 1922 г. Нильс Бор, английский писатель-фантаст Герберт Уэллс, известный американский клиницист Джон Келлог. Поработать вместе под руководством Ивана Петровича Павлова, в одном коллективе с русскими учеными на биостанции в Колтушах в 1920-х – и до середины 1930-х гг. было очень престижным, сюда приезжали физиологи, биологи, хирурги со всего мира – из Германии, Голландии, Великобритании, США.

И.П. Павлов придавал большое значение генетике в будущем человечества. Он хотел собрать в Колтушах большую группу ученых-генетиков, ввести во всех медвузах курсы генетики, о том, что не должно быть ни одного врача, не знающего генетики.

Перед главным корпусом исследовательского института в Колушах по настоянию Павлова были установлены памятники Р. Декарту – основоположнику учения о рефлексах и Г. Менделю – отцу генетики.

1935 г. в Ленинграде проходил XV Международный физиологический конгресс. Это был первый научный форум такого масштаба в нашей стране, последнее дело «во славу русского народа», совершенное благодаря академику Ивану Петровичу Павлову. Заключительное заседание конгресса проходило в Москве, в Большом зале консерватории. Именно здесь профессор Берджер из Шотландии в прощальном слове от имени всех делегатов присвоил Ивану Петровичу Павлову необычный титул – титул первого физиолога мира: princeps physiologorum mundi. Такого звания не имел ни один из ученых.