Текст книги "Демоны да Винчи"
Автор книги: Джулия Бьянки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Леонардо, ваш благодетель ждет вас. Поторопимся, – прошипел письмоводитель, убрал трость и подтолкнул живописца к выходу. За их спинами продолжал разноситься писклявый голосок Урбино, поносившего растленных типов, которым все сходит с рук, от которых нет спасения несчастным сиротам. В утешение хрипловатый голос присоветовал ему искать убежища в церкви, но кто был этот доброхот, Да Винчи так и не узнал – провожатый не позволил ему оглянуться.
Глава 9
Палаццо ди Медичи не был обычным флорентийским дворцом. Старый скряга Козимо выстроил это здание ради преуспеяния собственного банкирского дела и невольно придал ему сходство с гигантским сундуком для хранения денег. Семейству «piano nobile» пришлось смириться и делить помещения с писцами да учетчиками. Зато после смерти Козимо его потомки щедрой рукой тратили накопленное на предметы искусства, диковинки, модную живопись и пышные торжества. Облицованный диким камнем палаццо стал подобен прекрасному ларцу, хранящему множество сокровищ.
Леонардо приходилось бывать в палаццо, когда готовились праздники, и всякий раз кругом суетилось множество народа. Удача остаться посреди внутреннего дворика в совершенном одиночестве выпала ему впервые. Он полюбовался соразмерностью колонн, обрамлявших галерею, как доброму знакомому махнул рукой Давиду – статуе работы своего учителя Верроккьо – и долго разглядывал фриз, украшенный гербами и медальонами, пока не ощутил смутную тревогу. Возможно, виной тому были грозовые тучи, постепенно вытеснявшие солнечный свет, шорохи и тени зеленых кустов, остриженных в форме невиданных животных, или навязчивый звук.
Тук-туки-тук – постукивало тихо и нервно, как удары старческого сердца.
Леонардо запоздало сообразил, что это всего лишь трость стучит об пол. Он уже слышал похожий звук раньше – в монастырских коридорах, но сейчас трость принадлежала почтенному делопроизводителю, синьору Аверрардо. Чтобы убедиться, он шагнул в центр дворика и запрокинул голову – почтенный советник действительно ковылял по галерее в третьем, самом верхнем ярусе строения, тень покорно скользила следом за ним по ионическим колоннам. Хотя источник звука находился наверху, он достигал ушей Леонардо глухим и усталым, словно шел из-под земли. Он прислушался, нырнул под перекрытия галереи и выставил вперед раскрытую ладонь, чтобы понять, как идут воздушные потоки. Довольно быстро Леонардо нашел отдушину, располагавшуюся у самого пола. Звук шел именно оттуда, вентиляционная труба доносила его сюда, значительно исказив. Он опустился на корточки и разглядывал рамку вентиляционной решетки, украшенную головой рогатого уродца, когда за его спиной раздался полный жизни мужской голос:
– Лео, приятель, надеюсь, тебе повезло отыскать что-то веселое в нашем жилище?
– Скорее полезное. – Леонардо выпрямился и поклонился младшему из братьев Медичи, Джулиано. – В вашем палаццо прекрасно устроена вентиляционная система, должно быть, подвалы обширные и сухие.
– Не знаю. Мне в голову не приходило туда спускаться. Еще нянька нам рассказывала, что в подземельях живет нечистая сила, жутко воет и вылетает в трубу по ночам. Черт с ним, с этим подвалом. Лучше посмотри на мою красавицу – Пампу. Вчера загнала косулю, я глазом моргнуть не успел. Представь!
Его милость синьор Джулиано любил развлекаться куда больше, чем щелкать костяшками счет, и первейшим среди его занятий числилась охота; даже сейчас на его запястье была накинута широкая кожаная петля, которая соединялась цепью с золотым ошейником, изукрашенным изумрудами. Сомнительно, что ловчий зверь, закованный в драгоценную броню, ценил подобный изыск, однако с покорностью следовал за хозяином. Это было существо, похожее на поджарую кошку гигантских размеров, быстрое и грациозное, как ночной ветер.
– Ваш пардус [25]25
Пардус – устаревшее наименование гепарда, со времен античности до Нового времени использовавшегося в качестве ловчего животного во время охоты.
[Закрыть]само совершенство.
– Это точно. Пампа, умница, держи…
Молодой человек самодовольно почесал хищницу за ухом, насадил на острие кинжала кус свежей говядины и протянул угощение пардусу.
Честь таскать поднос с говяжьей вырезкой выпала Везарио, который щедро приправлял нехитрое блюдо побасенками:
– Ученые утверждают, ваша милость, что пардусы способны не только охотиться на всяческий скот, но и совокупляться с ним. От этого богопротивного действа плодятся Camelopardalis [26]26
Сате1орайаШ (лат.) – дословно – верблюдо-леопард, так со Средних веков вплоть до Нового времени называли жирафа, считавшегося порождением леопарда и верблюда. В 1487 году Лоренцо Медичи удалось заполучить редкое животное для Флоренции в результате сделки с султаном Египта. Следующий живой жираф прибыл в Европу только через три столетия. Однако младший брат и соправитель Лоренцо – Джулиано – не дожил до этого знаменательного события десять лет, в 1478 году он был убит заговорщиками.
[Закрыть]– твари с шеей длиной во много локтей. Ноги у них быстрые и легкие, как у пардусов, но поглощать они способны исключительно траву…
– Что-то припоминаю… Такая тварь содержалась в зверинце великого цесаря Юлия? Раздобыть бы эдакое диво и привезти сюда, во Флоренцию, а в пару ему живого единорога. Я слышал, их полно водится в землях за Геркулесовыми столбами.
– Рог единорога обладает большой целительной силой, как и его зубы, но настоящие единороги на редкость уродливы. Они похожи на зеленые скульптуры из сада вашей милости. Кожа сплошь покрыта бородавками, постоянно исходит кровавым потом, отчего даже молоко их самок розового цвета, а их гигантские пасти дышат зловонием…
Леонардо заметил, как у молодого Медичи брезгливо дернулся уголок рта, и не преминул воспользоваться случаем, чтобы сменить тему разговора и расспросить Везарио насчет необычного зверька, не привлекая внимания к отцовской доверительнице:
– Везарио, вечно ты рассказываешь всякую мерзость. Настоящий аптекарь! Лучше бы поведал про милых питомцев, на которых пошла большая мода в Венеции. Они размером с хорька, но абсолютно белого цвета, юркие и забавные. Такого прилично подарить даме, чтобы вызвать ее улыбку и расположение…
Пока Леонардо говорил, дворик наполнился звуками и движением. Целая процессия из домочадцев и прислуги вносила кресла, подставки для ног, подушки, ковровые подстилки, кувшины и подносы со снедью. Музыкант, устроившись у колонны, наигрывал на лютне, по всему двору расставляли вазы со свежесрезанными ароматными цветами, – значит, сам Лоренцо ди Медичи сейчас появится здесь во всем своем великолепии. Полновластный правитель Флоренции отличался тонким обонянием, которое молва приписывала своеобычной форме его сиятельного носа, с очевидным искривлением в переносице. Власть и деньги с легкостью превращают в достоинство то, что кажется уродством в облике обычного человека. Впрочем, недостаток красоты его Великолепие с избытком компенсировал уверенностью и живостью ума.
Сейчас он вошел пружинистым, почти неслышным шагом, знаком удержал присутствующих от поклона и замер за спиной Везарио, сложив руки на груди поверх терракотового колета. Рядом с ним замер, подобный изваянию, капитан стражи.
– Белый хорек с кроличьими глазками зовется «фуро», – объяснял Везарио. – Эка невидаль. Этих зверьков кругом разводят и продают их шкурки, подкрасив хвост черным, как мех горностая. Понятно, что настоящий горностай крупнее, имеет более длинный остевой волос и пышный нежный подпушек, так что будьте осторожны и не попадитесь на удочку хитрецов, ваша милость.
– Сдается мне ты и сам большой хитрец, приятель! – рассмеялся синьор Лоренцо. – Впрочем, святые отцы учат, что за одно благое дело Господь прощает семь грехов. Даровать отпущение их парафия, но позаботиться, чтобы достойным гражданам забыли мелкие шалости, нам по силам.
Везарио, которого застали врасплох, попытался поклониться, несколько кусков мяса соскользнуло вниз, пардус бросился за угощеньем, едва не сшибив с ног почтенного синьора Лукреция.
– Ваша милость, вы уже полбыка скормили своей твари, она скоро начнет охотиться прямо в комнатах, – бывший ментор отобрал у синьора Джулиано поводок и отдал ловчему. Затем окинул дворик особым учительским взглядом, под которым все разом притихли. Даже его Великолепие на миг смешался, как проштрафившийся школяр, затем сделал прислуге знак удалиться и кивком подбодрил капитана стражников.
– Изложите синьорам еще раз, капитан Дель Сарто, как проходили розыски синьора Винцентино Пикколомини и покажите ваши трофеи.
* * *
Доподлинно известно, что синьор Винцентино Флавий, меньший сын синьора Филипио да Анджело из достопочтенного и обширного семейства Пикколомини отбыл из города Пиза пять дней назад, однако при дворе его Великолепия гость так и не объявился. В родительский дом молодой человек тоже не возвернулся, третьего дня родитель прислал ему весточку с нарочным, что вызывало сильное беспокойство. По своей всегдашней предусмотрительности, его Великолепие призвал капитана и распорядился предпринять секретные розыски означенного молодого человека. Дело осложнялось тем, что синьор Винцентино только-только завершил обучение при монастыре, так что во Флоренции мало кто знал его лично. Проще говоря, никакого толку от розысков не было! Капитан никогда не думал, что доживет до времени, когда поблагодарит синьора Везарио, который, прямо скажем, задолжал по штрафам, или синьора Да Винчи, тоже известного бедокура, который даже поужинать в таверне не может без драки, за то что означенные синьоры сообщили насчет тела без языка. Если бы не ряса, этот ходячий окорок, отец Бартоломео угодил бы в тюрьму за сокрытие преступления, следом за тем, как нарочный опознал в юноше пропавшего Винцентино.
Капитан возглавляет городскую стражу не первый год, потому с одного взгляда на безъязыкого паренька понял, его смерть – бабских рук дело. Оно понятно, что синьоры тоже частенько прибегают к яду. Не всякий имеет достаточно крепкие кулаки или умеет орудовать удавкой, встречал капитан и здоровых лбов, которые пугаются крови, приведи такого на скотобойню – он рухнет без чувств. Но даже самый слабосильный мужик не станет морочить голову и отпарывать пуговки, а просто оттащит покойника к ближайшему водоему, привяжет пару камней и спихнет в воду. Душегуб с мозгами поступит и того лучше: закопает тело в чужой могиле, такое век не найдут. Сейчас просвещенные синьоры – он задержал взгляд на Везарио – тайком пробираются на кладбище, чтобы откапывать трупы, а не закапывать.
Но для дамочки, особенно хорошего воспитания, таскать отяжелевшего по смерти покойника непосильная работа. Зато быстренько отпороть пуговки ножницами – чик-чик! – для синьоры привычное дело, а мужику придется изрядно провозиться, да и выдергивать остатки ниток в местах, где были вышивки, ему даже в голову не придет. По этим причинам капитан сильно изумился, когда в предрассветный час дозорные притащили к нему базарного побирушку по прозвищу Гофредо-Стекляшка. В ночное время суток мимо стражников мышь не проскочит, тем более нищеброд с целым узлом дорогих побрякушек. Где Стекляшке раздобыть эдакое богатство, кроме как своровать?
Капитан прервал рассказ, вытащил из поясного кошеля шелковый узел, из которого со звоном вытряхнул на поднос дюжину разномастных позолоченных пуговиц, пару пряжек, убранных каменьями, и медальон. Все вещицы были украшены гербами семейства Пикколомини.
Выходит, Везарио был прав. Леонардо погладил медальон, оттиск которого остался на ткани, и почувствовал легкое покалывание. Необъяснимая, мистическая сила ожила под его пальцами и поманила его, как тогда, когда он впервые прикоснулся к сундучку с секретом. Медальон имел овальную форму, вместо рамки родовой герб с покрытым лазоревой эмалью крестом обнимала змейка. Она заглатывала кончик собственного хвоста – древний символ, который греки именовали «уроборос». На секунду Леонардо показалось, что эта серебряная петля способна ожить от человеческого тепла, обвить его и унести в глубину беспросветного мрака, где жертвенные обелиски чужих богов жаждут человеческой крови…
«… путь наш во мраке…»
Он вспомнил изящные пальцы доверительницы, перевернул медальон в поисках греческих литер и пробормотал, подразумевая надпись:
– Здесь нет самого главного…
– У вас острый ум, Леонардо, – синьор ди Медичи удовлетворенно кивнул. – Действительно, здесь не хватает письма. Капитану не удалось обнаружить даже намека на него. Мы ждали известий от кардинала Пикколомини, которой принял на себя труд хлопотать о наших переговорах с Римом…
До чуткого слуха Леонардо донесся непривычный звук: глухой, далекий и неуместный, как холод из ледяного круга ада. Несомненно, звук исходил из отдушника. Он решился прервать речь синьора Лоренцо:
– Гхм… Ваше Великолепие! Простите мою дерзость, но игра звука в вентиляционных трубах бывает весьма причудливой, – он указал на витую решетку. – Боюсь, невольно ваши слова могут стать достоянием чужих ушей.
– Что там? – Синьор ди Медичи стукнул носком туфли по отдушнику.
– Вроде угольный подвал, – пожал плечами его младший брат.
– То есть любой, кто заберется в подвал, сможет прослушивать весь дом?
– Чтобы утверждать с уверенностью, требуется осмотреть палаццо целиком, включая подземную часть. – Леонардо глубоко поклонился. – Но подобное возможно.
– Значит, надо заложить эти дыры к чертям собачим! Помнится, я сверзился в какой-то подвал и едва не изувечился, когда был мальчуганом. Уже тогда в подземной части дома царила разруха и запустение.
– Просто вы были резвым и впечатлительным ребенком.
– Но теперь я вырос и в состоянии навести порядок в собственном жилище.
– Боюсь, сейчас недостаточно свободных средств для масштабных ремонтных работ, – вяло возразил синьор Аверрардо.
– Телега кирпича и несколько каменщиков нам вполне по карману. Леонардо, прошу вас, спуститесь вниз и оцените, какие шахты стоит сохранить, чтобы мы не задыхались в жару. Возьмите людей на подмогу – сколько потребуется. Вы, капитан, примите на себя труд сопровождать синьора Да Винчи. Убедитесь, что никто посторонний не имел доступа в подвалы. Проследите, чтобы наглухо замуровали все проходы, которые не используются. Джулиано, присмотришь за этим делом, хорошо?
– Погодите, Лоренцо, прошу вас! – приосанился старый ментор. – Ваш дедушка отверг десятки зодчих, чтобы создать здание идеальной соразмерности. Строение нуждается в подземной части, в вентиляции, многие годы никого не тревожили подобные глупые подозрения. На основе фантазий этого синьора вы не можете вторгаться…
– Разумеется, я могу! Граждане Флоренции доверили мне заботы о своем городе и своих жизнях. Если их безопасность того потребует, я могу заложить хоть все – слышите, все! – подвалы в этом городе! Жду вас вечером с докладом, синьоры! – Городской правитель ударил ногой по решетке с такой силой, что она отвалилась и упала на дорожку, затем резко развернулся и вышел. Джулиано выбежал следом за ним.
* * *
– До вечера с такой работой не управиться! – Капитан Дель Сарто тяжко вздохнул, расположился на плоском камне, как на табурете, и махнул каменщикам – мол, приступайте, повернулся к Леонардо. – Итак, синьор желает услышать, чем закончилось дело с Гофредо-Стекляшкой. Да чем обычно кончаются дела с таким народом?
Поначалу он упирался. Нет, говорит, на мне никакого греха, Флоренция город свободный, здесь любой и каждый может вступить во владение тем, что нашел в земле. Смешно слушать – узелок был весь мокрый, земли на нем ни крошки не было. В общем намяли дозорные этому негоднику бока, чтобы зарекся строить из себя законника, только он – до того упертый тип! – опять за свое. Начал гундеть, что не возбраняется во Флоренции гражданам выбрасывать ненужное барахло в реку, и если одному вещички стали без надобности, другой вполне имеет право забрать их себе.
Дескать, подошла к реке синьора, от нее разило благовониями, Гофредо сразу смекнул, что дамочка при деньгах, уцепился за полу ее плаща и давай канючить. Плащ, говорит, дорогой, с меховой оторочкой и голос приятный. Синьора дала этому попрошайке монету, говорит, помолись за мою душеньку.
Почему просто не назвать синьору красавицей?
Так Гофредо ее не видел. Он слепой. Лишился глаз в стеклодувной мастерской, с горя пропил все до последней драхмы и пошел побираться. Значит, бросила ему дамочка ему монету, через какое-то время он услышал всплеск воды и подумал, что бедняжка руки на себя наложила. Гофредо бегом к реке – говорит, имел желание спасти синьору, только много мы слышали таких баек. Обирают они утопленников и даже обувкой не брезгуют!
Звук был негромкий, потому Стекляшка стал шарить руками в тине на мелководье, нащупал узелок, развязал, понял, что вещички стоящие и присвоил себе.
Капитан осмотрел его находку лично, узнал герб Пикколомини и сразу отрядил дозорных к реке. Либо Гофредо врет и не краснеет, либо эта синьора извела заезжего молодого синьора ядом, отхватила ему язык и спорола пуговки. Добропорядочной женщине нет причин бродить среди ночи по берегу в таком глухом месте. Сам синьор Дель Сарто давно взял за правило иметь дело исключительно с простушками – удовольствие то же самое, зато расходов меньше, тогда как с красотками жди беды!
Среди кустов ракитника у самой городской стены действительно обнаружилась синьора. Она куталась в плащ и постоянно оглядывалась, словно ждала кого-то. Красавица не пытались сбежать и позволила препроводить себя в контору дозорных, за всю дорогу не проронив ни единого слова.
В караулке капитан продолжил дознание. Он приказал отобрать у синьоры плащ и отдать пощупать попрошайке. Гофредо долго комкал в руках меховую оторочку, но был готов присягнуть, что именно за этот плащ ухватился, перед тем как синьора бросила ему монету. Конечно, Гофредо слепой и мог ошибиться. Зато сам капитан Дель Сарто зрячий и прекрасно рассмотрел платье синьоры, пошитое из точь-в-точь такого отреза, как и шелковый лоскут в который были завернуты побрякушки с гербами! Пришлось задержать синьору и отправить в тюрьму, дожидаться судебного решения. Пока Флоренция свободный город, здесь все должно быть по закону.
Почему это странная дама, если она действительно причастна к смерти молодого человека, сразу не избавилась от вещей, способных изобличить ее? Резонный вопрос, синьор живописец, но только для неженатого человека. Будь у вас супруга, вы бы знали, каковы бабы – ни ума в них, ни силы! Если они заполучат побрякушки, расстаться с эдаким добром для них, что ножом по сердцу.
Капитан поднялся, потер затекшую спину и пошел осматривать свежую кладку, а Леонардо склонился над планом палаццо, который они с Везарио отыскали в библиотеке. Пергамент пересох, линии на нем местами истерлись, пришлось переставить фонарь ближе, чтобы разглядеть все подробности. Он склонился над самой бумагой, рассчитывая уловить слабый аромат «венецианского терпентина», такой же, как исходил из сундучка с секретным замком.
Но его ноздри наполнились запахом пыли и плесени, принудив чихнуть.
Почему он вообще решил, что запах терпентина указывает именно на старинный пергамент? Терпентин смешивают с киноварью и добавляют в разогретый пчелиный воск, после высыхания смесь остается прочной, но приобретает особую хрупкость – такую сургучную печать невозможно сломать незаметно. В сундучке вполне могло быть письмо, известие которого ждали при дворе городского правителя. Леонардо с усилием сдавил виски – синьора с пальцами более благородными, чем способен создать резец скульптора, оказалась убийцей, подосланной из враждебного папского Рима? Было в этом дознании что-то нарочитое, искусственное, как хохот балаганного зазывалы…
Глава 10
Синьоры, взгляните, здесь кто-то побывал, – окликнул их каменщик. В одном из коридоров, крестообразно разбегавшихся от угольного подвала, в толстом слое пыли отпечатались следы. Капитан опустился на корточки, приложил к следу пятерню.
– Тьфу, нашли из-за чего беспокоить, – след действительно был невелик. – Это ж ребятишки озоровали, обычно дело. В подвал по малолетству только ленивый не лазает, верно, ваша милость? – Он повернулся к подоспевшему синьору Джулиано и попытался изобразить улыбку, с непривычки у него задергалась щека. До своей нынешней высокой должности капитан дослужился из простого звания, благодаря отчаянному характеру, хватке и житейской мудрости, потому не любил пустых барских прихотей. Если бы спросили его, он бы ответил, что если город не сегодня завтра окажется в осаде, каменщики куда нужнее на городской стене, чем в забытом Господом Богом пыльном подвале. Но великолепные синьоры привыкли сами отдавать приказы, их мало заботило мнение капитана Дель Сарто. Он вздохнул:
– Вы тут лучше любого справитесь, синьор Да Винчи, а мне пора караулы разводить. Дозволите удалиться, ваша милость?
– Ага, иди, – кивнул Джулиано и тоже поглядел на пыльный пол, затем перевел взгляд на сводчатую арку, которую Леонардо осветил фонарем. На диком сером камне был виден след копоти, достаточно свежий, чтобы выпачкать пальцы. Действительно, тот, кто прошел здесь с факелом, имел малый рост.
Леонардо протер пальцы ветошью.
– Вашей милости случалось брать с собой факел, когда вы играли в подвале?
Джулиано расхохотался:
– Факел? Нам и без факела доставалось хорошей порки за такие игры от старика Лукреция, – он обвел подземелье взглядом. – Не припомню, чтобы мы забирались так далеко, я здесь никогда не был.
– Обратите внимание, ваша милость, – заметил Леонардо. – Правый след отпечатался четко, а на левом – пятка не пропечаталась и ширина шага разная.
– Значит, здесь бродил несчастный, хромой малыш, – подытожил Везарио.
– Но в доме нет хромых детей! – усомнился Джулиано.
Леонардо на секунду прикрыл глаза и погрузился в иной мир, царство театральных подмостков, полное звона проржавевших колокольчиков на шутовских колпаках. Воображаемый звук был похож на смех дерзкого карлика, сумевшего так ловко улизнуть из тюрьмы. Он вспомнил, как брызги слюны вылетали из его хохочущего рта, а отблески пламени, плясали в его глазах, подобных зракам дикого зверя, и быстро спросил:
– А карлики? В палаццо прислуживают карлики?
– Нет. Брат на дух не переносит калек и убогих. Однако для удовольствия наших милых дам и гостей дома мы иногда приглашаем заезжих акробатов, среди которых полно недомерков вкупе со всякими уродцами. Им платят и велят убраться после представления.
Джулиано тоже осмотрел перепачканный копотью потолок, пригнулся и нырнул в пыльный подземный ход, который упирался в решетку. Проржавевшая, она все еще служила надежной защитой. Чтобы совладать с решеткой, кому-то пришлось основательно попотеть: перепилить несколько прутьев, отогнуть их и протиснуться в дыру. Молодые люди не смогли повторить этого поистине акробатического кульбита, его милость только напрасно разорвал рукав ржавым штырем и, чертыхаясь, призвал каменщиков, чтобы вышибли остатки решетки, а потом послали человека в кузницу за новой – прочней и крепче прежней.
Цепочка небольших следов оборвалась на ближайшей развилке. Потолочные своды здесь взлетали вверх, а сквозняки свирепствовали такие, что не позволяли пыли ложиться ровным слоем.
– Пусть все демоны преисподней высосут его мозги! Из-за этого мелкого поганца ваша милость напрасно испортили новую рубаху, – приговаривал Везарио, стаскивая кусок ткани со штыря, и протянул Да Винчи.
– Что это?
– То, что минуту назад было первоклассным рукавом. Вдруг ты смастеришь куртку, которую невозможно разорвать, и преподнесешь его милости.
– Что-то ткань не похожа, – Леонардо посветил на лоскут. В его пальцах был обрывок тряпицы, который уместнее назвать «дерюгой».
– Отлично! – Нелепая находка весьма вдохновила синьора Джулиано. – Скорее всего, тряпка оторвалась от одежды типа, который шустрил в подземелье раньше нас.
– Даже если это так, что в этом хорошего?
– То, что теперь мы сможем его разыскать.
– Разыскать? – Везарио всплеснул руками и едва не сбил рукавом фонарь, – Святые угодники! Да в такие затрапезные лохмотья кутаются все попрошайки, чтобы разжалобить наивных людей. В гильдии нищих Флоренции состоит несколько сот человек, как мы узнаем нужного?
– Очень просто. Все они пахнут по-разному.
Везарио хотел тут же понюхать лоскут, но брезгливость взяла верх, он скривился.
– Неужели ваша милость желает лично вдохнуть эти миазмы?
– Нет, разумеется. – Джулиано многообещающе улыбнулся. – Мы устроим охоту на этого человека! Нюх пардуса тоньше собачьего, я велю привести сюда лучшего ловчего зверя, дам ему понюхать обрывок и пущу его по следу.
– О! Ваша милость ловко придумали! – Рассыпались в комплиментах спутники синьора ди Медичи.
* * *
Увы, подземная охота оказалась далеко не таким приятным занятием, как предполагалось. Сверкая глазами, пардус несся вперед сквозь мрак, подобный молнии, и мало заботился о том, что странные двуногие существа едва поспевают за ним. Его стремительное перемещение приводило в ужас подземную живность – летучие мыши истерически били крыльями, заходились писком, обрушивали на незваных визитеров потоки зловонных испражнений и летели прямо в лицо бегущим. Их острые когти так и норовили впиться в человеческие волосы. Крысы, напуганные появлением громадной кошки, бросались наутек целыми стаями, угрожая сшибить с ног любого зазевавшегося, искусать, а то и загрызть его в приступе бессильной ярости. Под ногами хрустели многоножки, неизвестные даже ученым авторам бестиариев.
Кто мог подумать, что под городом скрывается еще один нижний мир, богатый на ужасы и неожиданности. Слоистая, пыльная паутина цеплялась за одежду, вспыхивала от соприкосновения с огнем, наполняя подземные своды запахом гари. Факелы обжигали пальцы, но копоти от них было больше, чем света. Топот дюжины ног сотрясал стены, штукатурка и камешки с потолка сыпали прямиком на головы бегущих и запутывались в волосах. Поверить, что не демоны тьмы, а человеческое существо недавно прошло по этим забытым Богом катакомбам, было сложно, а призрачная дымка света, завидневшаяся после очередного поворота, сначала показалась им игрой воображения. Но пардус натянул поводок и уверенно бросился именно туда – над их головами, у самого потолка белел прямоугольник окна, забранный редким прутьями. Зверь принялся скрести стену, издал долгий утробный рык. Чтобы угомонить его, ловчий полез в кожаную суму за куском мяса.
– Умная зверюга!
Пока Джулиано почесывал питомца за ушами, Леонардо поднял над головой руки и несколько раз подпрыгнул, пытаясь вцепиться в оконную решетку. Он был уверен, что решетка отопрется подобно небольшой дверце – на одной стороне кованой рамы были установлены петли, но засов или замок отсутствовал.
Оставалось уразуметь, каким образом карлик сумел дотянуться до нее?
Никакой горки камней, прогнивших досок, выбоин в стене или других ухищрений, способных заменить лестницу под оконцем, заметно не было. Мимо решетки прошуршала пара монашеских ряс, мелькнули ноги в веревочных сандалиях, похоже, окно выходило в монастырский двор.
* * *
Везарио ухватил Леонардо за локоть, оттащил в сторону и затараторил ему в самое ухо: ох, и наглотался же он сегодня мышиного дерьма, его штиблеты можно выставлять в часовне – подошвы не отвалились только истинным чудом! Вот уж не думал он, что добрая Флоренция выстроена над адской бездной. Словно в преисподней побывали. Сейчас он либо издохнет, либо у него из всех телесных отверстий потоками польются стихи, как у синьора Алигьери или Орфея. Он мечтает только об одном – вернуться домой путем, проложенным над землей, как подобает добрым христианам, поэтому умоляет Леонардо на мгновенье отвлечь чертова охотника, синьора Джулиано, от окна. Везарио многообещающе подмигнул.
* * *
Леонардо повернулся к высокородному синьору и сделал выразительный жест, указывая в темноту, которую они только что преодолели. Все головы дружно повернулись туда – наверняка этот подземный чертог изобилует демонами. Но даже исчадья самого сатаны бессильны помочь смертному, сколь бы уродлив он ни был телом и помыслами, во дворе монастырской обители. Скорее кто-то сбросил карлику в окно веревку, значит, у него был как минимум один помощник…
Стоило помянуть имя нечистого, как пардус высоко подпрыгнул и ударил сильными лапами по оконной решетке, незапертая дверка со скрипом распахнулось, зверь, превосходящий человека силой и ловкостью, сорвался с повода, подпрыгнул еще раз и вырвался наружу через распахнутое окно.
Двор наполнился воплями и топотом – перепуганные монахи бросились кто куда.
Чертыхаясь на криворуких ловчих и слабосильных стражников, Джулиано приказал подсадить себя, чтобы он смог выбраться наружу и спасти слуг господних.
Пока его милость вылезает в окно, надобно оговориться, что никто кроме Да Винчи не заметил, как Лис-ловкач швырнул в окно кусище любимой хищником говядины, который заблаговременно стянул из сумки ловчего.
Появление существ, покрытых пылью, паутиной и пометом, только усилило смятение во дворе, принадлежащем прачечной монастыря Святой Марии. Котел, где вываривалось белье, перевернулся, простыни и подрясники разлетелись с веревок для просушки, валялись по всем двору, путались в ногах у бегущих, многие падали на землю, выкрикивая слова, малопригодные в стенах святой обители. Окна распахивались одно за другим, похоже, вся братия вываливала поглазеть, что стряслось. Среди общей суматохи взгляд Леонардо, выбравшегося из подвала в числе последних, выхватил знакомую фигурку. Братец Урбино привстал на цыпочки в дверном проеме и пытался разобраться, что происходит. Почему мальчишка оказался здесь, Леонардо не знал, но за время, прошедшее с их утренней встречи в суде, на шее Урбино появилось украшение, толщиной и блеском мало уступавшее цепи, на которую ловчие пытались водворить пардуса.
Зверь носился по всему двору и гонял бельевые корзины, как домашняя кошка клубки вязальных ниток. Несколько послушников вооружились жердями для перемешивания белья, чтобы взгреть «адскую тварь», стражники выхватили оружие и встали на защиту господского любимца. Однако же потасовке воспрепятствовало появление отца Бартоломео. Настоятель поклонился синьору ди Медичи, насколько позволяла его телесная конституция.
– Ваша милость? Счастливы видеть вас гостем обители.
– Да вот… Заглянул. Так вышло, – смешался Джулиано, он только что изловил пардуса и крепко держал за ошейник, чем препятствовал отцу Бартоломео приблизиться на предписанное этикетом расстояние.
– Его милость прогуливал своего питомца и по несчастной случайности провалился в подвал, – быстренько пришел на подмогу Везарио. – Но все обошлось. Теперь ему требуется конь…
– Конь? – Настоятель удивленно вскинул бровь.
– Именно так. Сказать точнее, не просто «конь», а лошади.
Во дворе все еще стоял такой шум и гомон, что расслышать собеседника было затруднительно, отец Бартоломео шагнул в самый центр и призвал монахов к порядку.
– Угомонитесь! Никаких демонов здесь нет. Возвращайтесь к работе. Немедля!
– Значит, вашей братии уже случалось наблюдать демонов в подвалах монастыря?
– Ваша милость, самые страшные демоны таятся не под землей, а в разуме, смущенном греховными мыслями. – Священник горестно вздохнул, спрятал ладони в рукавах рясы и заметил: – Простите мою дерзость, но вашей милости не годится скакать по городу в таком плачевном состоянии. Я распоряжусь заложить для вас лучшую карету. Пока ее будут готовить, отдохните немного в наших гостевых покоях, для вас согреют воды и почистят платье.
