Текст книги "Капельдинеры (ЛП)"

Автор книги: Джозеф Хиллстром Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

– Лучше ничего не делать и позволить людям умирать?

– Это неправильное понимание того, как эти ребята работают. Когда они появляются, кто-то умрёт. Каждый из них – капельдинер, и они проведут кого-то в темноту, чтобы занять своё место на большом представлении. Потому что, мистер Дюваль, конечно, я пытался спасать людей. Была Джули Хаммерсмит, в колледже. Я видел, как её капельдинер тащился на пару шагов позади неё. Я не спускал с неё глаз. Тусовался с ней всю ночь – что было довольно легко, мы шли на одну вечеринку, – и когда она пошла в туалет и не вышла, я силой ворвался туда и обнаружил, что у неё судорожный припадок. Капельдинер сидел на краю бачка, наблюдая, как она пускает пену изо рта. Только Джули выжила. Я закричал на помощь, какой-то парень вбежал и сделал ей СЛР, и она сегодня жива. Слышал, что она сейчас гигиенист зубной в Дэнверсе.

– Серьёзно? – спросил Дюваль, думая, что проверит это утром.

Мартин печально кивнул.

– Это же хорошо, разве нет?

– Нет, не хорошо, – сказал Мартин. – Её капельдинер перестал ходить за ней и начал ходить за мной. Он следовал за мной почти всю неделю, бросая на меня злобные взгляды. Потом, однажды, идя домой, он отделился, перешёл улицу и догнал девочку, лет десяти, едущую на велосипеде по тротуару. Он оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что я смотрю, а потом начал с ней разговаривать. Я видел, как она наклонила голову, слушая его. Она всё ещё слушала – полностью на нём сосредоточившись, – когда выехала на дорогу прямо перед встречным грузовиком доставки. Он не получил Джули – я не дал ему забрать Джули, – так что он нашёл кого-то другого.

«И вы там были, когда это случилось», подумал Дюваль, кожа на затылке поползла мурашками. Он подумал, были ли ещё какие-то свидетели того случая с ребёнком, сбитым грузовиком. Он подумал, не был ли человек, отвлёкший её прямо перед тем, как её сбило, самим Мартином Лоренсеном.

– А что насчёт Одри и её матери? Капельдинеры найдут кого-то другого взамен?

– Да, найдут двоих, наверное, – мрачно сказал Мартин.

– Капельдинеры здесь, сейчас?

– Я стараюсь не замечать, если они тут. Мне действительно не следовало ничего делать. Люди умирают. Я не хочу быть причиной того, что одни живут, а другие нет. Лучше просто... быть млекопитающим. Есть как можно больше свежих фруктов. Проводить время с деревьями. Обнимать людей, которых любишь. Принять, что смерть так же естественна, как и остальная часть жизни. Собаки это понимают. Кошки это понимают. Только люди с трудом справляются с этим. А когда всё кончается, по крайней мере, кто-то рядом. По крайней мере, ты не один.

Apple Watch Дюваля издали уведомление. Он повернул запястье, чтобы посмотреть на циферблат, увидел пару сообщений от Малии. «Мама тоже понравилось моё эссе», написала она, и «Спасибо, что дал мне прочитать его тебе», и сердечко-эмодзи. Он коснулся циферблата, отправил сердечко в ответ. Когда он поднял взгляд, Мартин смотрел на него, с нежностью, но с оттенком печали. Затем Мартин кивнул в сторону входа.

– Глядите, кто пришёл. Думаю, мистер Оутс явился забрать вас на реюнион-тур, – сказал Мартин.

Дюваль проследил за его взглядом и заметил Джона Оутса, стоящего у двойных дверей, капли дождя блестели на его непромокаемой ветровке. Он выглядел взбешённым, рот сжат в тонкую, бескровную линию под усами, его «эффект Кадавра» (зачёс) превратился в мокрый клубок.

– Дайте я оплачу ваш напиток, Мартин, – сказал Дюваль, чувствуя к парню великодушие, которое не мог бы объяснить даже самому себе.

– Нет, нет, – сказал Мартин. – Не могу вам это позволить. – Затем он показал свою очаровательную улыбку и добавил: – Особенно после того, как я слопал ваш вкусный «Кактусовый цветок».

Дюваль подал знак девушке за стойкой и закрыл счёт. Мартин положил несколько мятых купюр за свой «Blue Moon». Вместе они направились к выходу.

Джон бросил угрюмый взгляд на Мартина. – Удивлён видеть вас на улице, Лоренсен. Думал, вы предпочитаете проводить вечера с той Библией, что держите у кровати.

– Мистер Оутс! У вас голова дымится! Никогда раньше не видел дымящуюся голову.

Это было правдой – белые завитки пара поднимались с его бледно-розовой макушки. Рот Джона работал под усами, пока он искал что-то подходяще резкое сказать. Ничего не придумав, он удовлетворился коротким «Хм!» и отвернулся. Когда он направился к двери, Дюваль зашагал рядом без единого слова. По его позе Дюваль понял, что никакого примирения с подругой в последний момент не предвидится, не говоря уж о финальном нежном обмене добрыми воспоминаниями и тёплыми пожеланиями.

До конца ночи Дювалю предстояло ввести Джона в курс своего незапланированного второго допроса Мартина Лоренсена. Джону это понравится. После той язвительной шуточки про его дымящуюся голову Джон будет рад получить повод обвинить Лоренсена хоть в чём-нибудь – собственно, в чём угодно, доказательства весьма необязательны.

Им нужно было поговорить с девушкой, которая чуть не умерла от передозировки в присутствии Мартина. Как там её звали? Хаммерсмит. Гигиенист-стоматолог, Дэнверс. Дюваль хотел узнать, не Мартин ли продал ей наркотики, которые чуть её не убили. И им предстояло разузнать про маленькую девочку, которую раздавил грузовик прямо у него на глазах. Дюваль не понимал, как Мартин мог быть причастен к крушению «Мохока 118» или к стрельбе Тимоти Берка. Но он был неуравновешенным молодым человеком, охваченным тревожащей религиозной фантазией, которая, возможно, включала яркие, гротескные галлюцинации, и у Дюваля было чуть-чуть горестное чувство, что в следующий раз, когда они будут говорить, ему придётся сначала зачитать Мартину его права.

Самым худшим было то, что он ему нравился. Мартин излучал мальчишеское, ликующее озорство, а под этим Дюваль чувствовал, или хотел чувствовать, основополагающую порядочность, заботу о других. Он не мог соотнести это с другой мыслью: что Мартин Лоренсен – это сильно нездоровый юноша, который, возможно, причастен к ряду смертей.

Когда они вышли через двери, было холодно, дождь лился с карнизов и отскакивал от асфальта. Джон подогнал «Линкольн» прямо к обочине и оставил его работающим – массивная чёрная машина, кричащая о том, что она полицейская. Дюваль заметил, что Мартин вглядывался в темноту, застёгивая джинсовую куртку до самого горла.

– Только не говорите, что вы пешком.

– Тут всего восемьсот метров туда, – сказал Мартин, указывая подбородком.

– Садитесь, – сказал Дюваль. – Мы вас отвезём. Не идите в такую погоду.

Мартин улыбнулся – а затем его взгляд сместился влево, в сторону от Дюваля, и обратно. Улыбка дрогнула. Он посмотрел на Дюваля со смесью доброты и извинения.

– Я не против. Людям время от времени стоит подставлять лицо дождю. Получать хорошую, чистую промывку.

– Быть млекопитающим, – сказал Дюваль, и парень изобразил пальцем пистолет, выстреливающий в его сторону. – Мартин... мне придётся обсудить то, что вы мне рассказали, с мистером Оутсом. Вы это понимаете?

Мартин посмотрел на Оутса и обратно, улыбнулся и сказал: – Делайте, что должны, мистер Дюваль. Всё будет в порядке. – И протянул руку.

Дюваль был удивлён и тронут, несмотря на то что теперь знал про Мартина. Они пожали руки. У парня была крепкая, вежливая рукопожатие, искреннее, как и всё остальное в нём. Мартин развернулся и пожал руку Джону тоже...

– Не парьтесь так, мистер Оутс.

– ...и когда он отпустил руку, Джон стоял на тротуаре, глядя на свою ладонь, как будто не был уверен, что только что произошло. Наконец он снова сказал: – Хм! – и опустил руку.

Дюваль скользнул на пассажирское сиденье, пока его напарник шёл вокруг машины под ливнем. Джон рухнул за руль, глядя сердито на дождь – человек, принимающий погоду на личный счёт. Телефон Джона лежал на центральной консоли между ними, и он засветился сообщением, как раз когда крупный мужчина переключил «Линкольн» в движение.

– Ах, эта чёртова... – пробормотал Джон, хватая телефон, бросив взгляд на сообщение, и швырнул его обратно. – Не гони мне эту хреноту про то, что мы ели остатки еды в нашу годовщину – какая годовщина, сучка, мы даже не женаты...

Он рванул руль, и они сорвались с обочины, шины разбросали брызги. Дюваль бросил один взгляд назад через плечо. Мартин стоял под навесом перед входом в «Texas Roadhouse», воротник джинсовки поднят, большие пальцы в карманах джинсов. Теперь, когда Дюваль уезжал, оставляя его позади, улыбка исчезла, и он выглядел печальным. Дюваль предположил, что у него самого было бы точно такое же выражение лица, если бы ему пришлось идти домой в такую погоду.

Джон ускорился, выезжая со стоянки, проскользив через широкую, глубокую лужу, разбросав веер брызг. Дюваль ухватился за ручку над дверью, но ничего не сказал, зная, в каком настроении Джон.

– У парня нашлось чем поделиться, – сказал Дюваль.

– Этот парень мог бы делиться куда меньшим, и меня это вполне устроило бы. Дерзкая мелкая сволочь.

Дюваль решил, что сейчас не время рассказывать Джону про капельдинеров. Может, в мотеле.

Джон ускорился, раздражённо щёлкая своим массивным братским кольцом по краю руля, тук-тук-тук-тук, и они с грохотом влетели в ещё одну широкую чёрную лужу, и Дюваль подумал, что не стоило отпускать Мартина идти домой в такую погоду, и плевать на всю эту его болтовню про «быть млекопитающим», он станет утопшим млекопитающим. Никому не стоило быть на улице в такое – никто бы и не захотел, – и тогда он прокрутил в голове кое-что: как Мартин на мгновение отвёл от него взгляд, посмотрел в сторону, а потом, когда он снова взглянул, его глаза были печальными и извиняющимися. Джон ускорялся всё больше и больше, бормоча: – Холодные остатки еды, сколько, чёрт возьми, раз мне приходилось через силу есть веганское чили её матери, от которого у меня всегда был понос...

Дюваль вспомнил, как счастлив был Мартин, увидев, как он отправляет Малии сердечко-эмодзи, давая дочери знать, что её любят, а потом Дюваль вспомнил, как спросил, что случится с капельдинерами, которые пришли за Одри Джованни и её матерью, и Мартин сказал, что они найдут двоих других взамен, и к этому моменту Джон уже разогнался до шестидесяти на участке с ограничением в сорок пять, и Дюваль открыл рот, чтобы сказать ему успокоиться, чёрт возьми, и сбавить скорость, чёрт возьми, пока он на этом, но когда он взглянул в зеркало заднего вида, он увидел пару медно-ярких глаз, смотрящих на него в ответ, кого-то на заднем сиденье, и слова застряли у него в горле.

Мобильник Джона засветился снова, и Джон выругался и потянулся за ним, чтобы посмотреть, что говорит теперь его бывшая, и «Линкольн» плавно, легко скользнул через двойную жёлтую линию на встречную полосу. Машину заполнило слепящее сияние приближающихся фар. Энтони Дюваль вжался обратно в сиденье, готовясь к ужасному удару металла, врезающегося в металл на огромной скорости, и в этот момент он понял, что кто-то протянул руку с заднего сиденья, чтобы мягко сжать плечо Джона. Дюваль хотел закричать, но не мог выдавить ни звука из внезапно сжавшегося горла, и тогда второй мужчина на заднем сиденье наклонился вперёд, чтобы приблизить рот к уху Дюваля, и спокойным, низким, успокаивающим голосом сказал: «Держись, Тони, держись, что-то прекрасное приближается».

Джо Хилл

Эксетер, Нью-Гемпшир

Май 2024

Переводчик: Павел Тимашков

Данный перевод выполнен в ознакомительных целях и считается «общественным достоянием». не являясь ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять его и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено или отредактировано неверно