355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джованна Николетти » Ренуар » Текст книги (страница 1)
Ренуар
  • Текст добавлен: 2 апреля 2017, 04:30

Текст книги "Ренуар"


Автор книги: Джованна Николетти



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Джованна Николетти
Ренуар


Биографический очерк


Годы юности

Из окна, выходящего на север, в большое, ничем не заставленное помещение проникал сероватый свет; несколько молодых людей, стоя перед мольбертами, готовились приступить к портрету обнаженной натурщицы. Так выглядела мастерская: художника Шарля Глейра, где сорок студентов Эколь де Боз-Ар – парижской Школы изящных искусств – занимались рисунком и живописью, готовясь к экзаменам. В апреле 1862 года молодой ремесленник Пьер Огюст Ренуар, собрав свои скудные сбережения, образовавшиеся из разных мелких заработков, переступил порог мастерской: художника по совету своего друга Лапорта и зятя, графика Леруа, обративших внимание на то, как быстро и ловко выполнял он декоративные работы. Родился Ренуар в Лиможе 25 февраля 1841 года и был четвертым из пятерых детей портного Леонара и Маргерит Мерле. Дедушка Франсуа, бедный найденыш, подобранный и воспитанный башмачником, любил порассказать о своем якобы благородном происхождении, но в семье ему не слишком верили. После смерти старого Франсуа в 1845 году семья Ренуар перебралась в Париж и обосновалась в доме номер 16 по улице Библиотек неподалеку от Лувра.

В то время Париж, еще не подвергшийся реконструкции, затеянной Наполеоном III, представлял собой переплетение узеньких улочек, вившихся без всякой продуманной схемы вокруг дворца Тюильри (позже снесенного при Коммуне), занимавшего значительную площадь и возвышавшегося посреди переулков, где шумно играла окрестная ребятня. А иногда, бывало, одно из окон большого дворца открывалось, и элегантная дама бросала детям сладости – это была королева Мария Амалия жена Луи-Филиппа, «короля-гражданина».

Проницательный взгляд художника
На приведенной внизу страницы фотографии 1861 года Ренуару 20 лет.
Повседневная жизнь
Среди первых произведений Ренуара выделяется это «Возвращение с лодочной прогулки» (1862), в котором уже ощущается влияние Будэна, Базиля и художников, делавших с натуры зарисовки сцен повседневной жизни.

Пьер-Огюст – а дома просто Огюст, потому что, по словам матери, в сочетании «Пьер Ренуар» слишком много «р», – посещал начальную школу, находившуюся в ведении Братьев христианских церквей и располагавшуюся в старом здании рядом с Лувром. Сидя дома в дождливые дни, он покрывал пол рисунками, таская портновские мелки у отца, который, впрочем, не мог сердиться на него За воровство, так как рисунки, изображавшие членов семьи с их собаками и кошками, были настолько хороши, что мать даже решилась подарить ему тетради и карандаши, хотя стоили они очень дорого. У него был красивый голос, и учителя настаивал чтобы он развивал его под руководством молодого, никому не известного капельмейстера Шарля Гуно, который ввел его в хор церкви Сент Эсташ. Но вопреки настояниям Гуно, даже зачислившего его в хор Оперы, Ренуар, оказавшись перед выбором, без колебаний принял предложение господина Леви, владельца фарфоровой мастерской на улице Фосс дю Тампль, и к вящей радости отца стал художником по фарфору. Шел 1854 год, и молодой Ренуар, рисуя цветочные орнаменты и профиль Марии Антуанетты на десертных тарелочках по 3 су за штуку, скопил небольшую сумму денег. Часто в обеденный перерыв он отправится в Лувр полюбоваться картинами Рубенса, Фрагонара и Буше. В один из таких перерывов, остановившись на площади Фонтана невинных, он был поражен красотой статуй Жана Гужона, воплощавших в его глазах идеал чистоты, неискушенности, изящества и в то же время осязаемой материальности. Но вот изобрели, как печатать изображение на фарфоре, и господин Леви, не в силах выдержать конкуренцию, был вынужден закрыть мастерскую. Таким образом, в 1858 году, оставшись без работы, Ренуар какое-то время помогал брату-граверу, раскрашивая фамильные печати и расписывая веера. Он оформил интерьер одного кафе на улице Дофин, ныне разрушенного.

Декоративность и интерьеры
В молодости Ренуар работал художником по фарфору. В этой «Большой вазе с цветами» (1866, музей Фогга, Гарвардский университет, Кэмбридж, штат Массачусетс) можно найти отголоски его первой, ремесленной, специальности.
«Кабачок Мамаши Антони» (1866, Стокгольм, Национальный музей), еще один пример повседневной жизни, запечатленной в живописи.
Животное как знак
Ренуар никогда не переставал восхищаться живописью Курбе. Это видно и в «Диане-охотнице» (1867, Вашингтон, Национальная галерея искусств). Мертвый олень на картине представляет собой один из традиционных атрибутов Дианы, но в то же время это сюжет, постоянно присутствующий в живописи Курбе почти на правах подписи.

Тем временем в нем все больше крепла идея стать настоящим художником, и в возрасте около 20 лет, достигнув некоторой экономической самостоятельности, он сделал шаг, в корне изменивший всю его жизнь, – записался в Школу изящных искусств. Так он оказался в мастерской Шарля Глейра. Два фактора позволили ему так поступить: счастливый жребий, освободивший его от призыва – а служба в армии в те времена длилась добрых 7 лет, – и знакомство с Федериком Базилем, означавшее для Ренуара переход в иное измерение, мир, отличный от слегка провинциального мирка его юности, населенного мелкими ремесленниками.

Базиль, сверстник Ренуара, родился в Монпелье в 1841 году в протестантской семье, относившейся к крупной буржуазии; его отец, позже ставший сенатором, был богатым землевладельцем, а мать, славившаяся своей красотой, – великолепной пианисткой. Он убедил отца отправить его завершать медицинское образование в Париж, чтобы иметь возможность одновременно посещать занятия в Школе изящных искусств. Итак, он тоже оказался в мастерской Глейра, где атмосфера была не такой давящей, как у других учителей; студенты здесь пользовались относительной свободой самовыражения. Быть может, именно поэтому некоторые из молодых людей, мало заботившиеся об академическом образовании и уже тогда увлеченные поиском путей обновления живописной техники и самого предмета искусства, оказались независимо друг от друга и в силу различных обстоятельств в одном и том же месте в одно и то же время. Помимо Ренуара и Базиля здесь были Клод Моне, Альфред Сислей и Франк Лами.

Первое время Ренуар, как Моне и другие, старался добросовестно копировать модель, следуя указаниям учителя, но, наблюдая за работой нового ученика, Глейр сухо сказал ему: «Молодой человек, у вас есть умение, есть талант, но можно подумать, вы пишете для забавы». «Разумеется, – ответил Ренуар. – Если бы это меня не забавляло, я бы не писал». Это утверждение полностью отражает взгляд на жизнь, навсегда сохраненный им как человеком и художником. Тем не менее радость, которую он испытывал, держа в руках кисть, не мешала ему серьезно учиться и вызывать восхищение Фантэн-Латура, находившегося тогда в зените славы. Последний часто брал его с собой в Лувр копировать произведения старых мастеров.

Школа обнаженной натуры
«Комната Сафо» Шарля Грейра (1867–1868, Лозанна, Музей изобразительных искусств). В мастерской Глейра Ренуар имел возможность упражняться в изображении обнаженной натуры.
«Лиз с зонтиком» (1867, Эссен, музей Фолькванг. Это первая картина Ренуара, где человеческая фигура изображена на фоне пейзажа и с натуры.

Шел 1863 год. Артистический мир Парижа был весь в брожении; на сцене появлялись все новые и новые таланты, и излишняя строгость жюри, производившего отбор произведений на очередной Салон, вызвала такое глубокое недовольство, что императору Наполеону III пришлось вмешаться и для усмирения страстей объявить параллельно с официальной еще одну выставку, вошедшую в историю под названием Салон Отвергнутых. С самого дня открытия толпы народу стекались в залы полюбоваться картинами непризнанных художников. Любопытство публики подстегивалось резкой критикой в печати, в лучшем случае определявшей выставленные произведения как ребячество. В то время как на официальном Салоне огромный успех имело «Рождение Венеры» Александра Кабанеля как произведение, полностью соответствовавшее традиции французской живописи, «Завтрак на траве» Мане поверг всех в крайнее недоумение, суть которого выразил Наполеон III, определивший полотно как непристойное. А жаждущая новых впечатлений толпа продолжала осаждать залы Отвергнутых. И процесс обновления живописи, до сих пор занимавшейся в основном академическим прославлением либо изящным иллюстрированием мифов, с этого момента можно было считать начавшимся.

На природе
«Зимний пейзаж» (1868, Париж, музей Оранжери), один из немногих видов зимней природы у Ренуара.
Новый реализм
«Баржи на Сене» (1869, Париж, музей Орсе) – одна из первых картин, где чувствуется значительный отрыв от влияния реализма Курбе.

Многие старые учителя Школы изящных искусств оставили преподавательскую работу, и среди них Глейр, находившийся под угрозой надвигавшейся слепоты и испытывавший большие финансовые затруднения. Ренуар, Сислей, Базиль и Моне остались, таким образом, без руководства. Но дружбе, зародившейся среди мольбертов той серой мастерской, было суждено окрепнуть и оставить глубокий след во вкусах, нравах и истории XIX века.

В 1864 году Ренуар впервые представил на суд собственную картину, которая, к великой радости семьи, была взята на Салон, – это «Танцующая Эсмеральда», навеянная романом Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». Картина заслужила похвалу знаменитого Кабанеля, тем временем награжденного орденом Почетного легиона. Обычно настроенный критически по отношению к Ренуару, художник на сей раз расценил картину как плод усердного труда, которому, несмотря ни на что, следует отдать должное.

Однако сам Ренуар, похоже, был иного мнения, ибо впоследствии уничтожил картину, не зная, куда девать столь громоздкий, испачканный битумом предмет, занимавший его подрамник.

«Портрет Леонора Ренуара» (1869, Сент-Луис, штат Миссури, Городской музей искусств), написанный, когда отцу художника было 70 лет.

Выход на натуру: лес Фонтенбло

Клод Моне, проведший молодость в Гавре, где у отца была бакалейная лавка, находился под большим влиянием живописи Эжена Будэна, приверженца работы на открытом воздухе и этюдов на природе, с натуры. «Время романтиков прошло, – говорил он. – Отныне и впредь надо искать просто красоту в природе, взятой во всей ее истинности и свежести». Нимало не заботясь о дисциплине, Моне согласился систематически учиться живописи только в угоду семье. И вот, в тот самый год, когда закрылась мастерская Глейра, он убедил друзей – Ренуара, Сислея и Базиля – поселиться в районе леса Фонтенбло, в деревне Барбизон, где уже несколько лет существовала довольно большая колония художников, среди которых Теодор Руссо, Милле, Нарсис Диаз де ла Пенья, Добиньи и Коро. Между старожилами леса и вновь прибывшими любителями природы быстро установилось взаимопонимание, еще более укрепившееся в долгих разговорах об использовании цвета, о световых эффектах и об изменчивости ощущений. Их роднила убежденность, что только внимательно наблюдая за природой, можно постичь глубинный смысл реальности. Получивший молодое подкрепление натурализм приобретал новое звучание: теперь он обогащался способностью интерпретировать, и художник был призван окунуться в повседневность, выхватить из нее подходящий момент и магическим образом запечатлеть его на полотне.

Два учителя
«Послеобеденный отдых в Орнане» Гюстава Курбе (около 1849, Лиль, Музей изобразительных искусств)
«Возвышенность Жан де Пари» Нарсиса Диаза де ла Пенья (1867, Париж, Лувр). Темы и атмосфера живописи Курбе и де ла Пенья существенно повлияли на раннего Ренуара.
Принят на Салон
«Портрет Вильяма Сислея» (1864, Париж, музей Орсе); картина была допущена на Салон 1865 года.
Художник Альфред Сислей, сын Вильяма, вместе с Ренуаром, Моне и Писсарро работал «на пленэре» в лесу Фонтенбло.
Повседневная жизнь
«Портрет Фредерика Базиля» (1867, Париж, музей Орсе); Базиль очень дружил с Ренуаром и оказывал ему гостеприимство. Композиция картины свободна, это прелюдия к дальнейшим поискам.

В обязанности Моне и Ренуара входило изучение окрестностей в поисках интересных пейзажей, а также маленьких ресторанчиков и кабачков, где можно было бы остановиться, не тратя много денег. Чудесным воспоминанием об одном из таких уютных местечек стало полотно «Кабачок Мамаши Антони», первая работа Ренуара большого формата, выполненная в Марлотте в 1866 году, – здесь воссоздается простая и оживленная атмосфера кафе, привлекавшего к себе художников и писателей.

«Жених и невеста» (или «Чета Сислей», 1868, Кельн, Вальраф-Рихарт музей);
Свет и тень
«Нимфа у ручья» (1869, Лондон, Национальная галерея). В обеих картинах чувствуется особый интерес к цвету и внимательное изучение игры света и тени.

К этому периоду восходит начало крепкой дружбы с архитектором и живописцем Жюлем ле Кёром, часто приглашавшим Ренуара в свой дом в Марлотте. Там он познакомился с тогда еще восемнадцатилетней Лиз Трео, сестрой подруги Жюля. Почти десять лет Лиз проведет рядом с Ренуаром, будет ему подругой и моделью, позировавшей по меньшей мере для двадцати картин. Среди них – обнаженная, позднее дополненная охотничьими атрибутами и мертвым оленем явно в духе Курбе и тем самым переделанная в мифологическую богиню «Диану-охотницу», более приемлемую в глазах жюри Салона. Та же Лиз позировала для «Цыганки» и «Лиз с зонтиком»; на последнем полотне, написанном летом 1867 года от начала и до конца «на пленэре», девушка изображена в белом платье, прямо-таки сияющем белизной в ярких лучах солнца, в то время как лицо скрыто в тени крошечного зонтика.

Зимой 1867 года, все еще не имея средств к существованию, Ренуар вместе с Сислеем поселился в мастерской Базиля на улице Висконти. Три друга часто писали вместе, о чем свидетельствуют портреты Базиля, работающего над натюрмортом за мольбертом, одновременно написанные Сислеем и Ренуаром, и портрет Ренуара кисти Базиля. А после заката солнца, когда газового освещения было явно недостаточно и приходилось прерывать работу, многие художники и интеллектуалы встречались в Кафе Гербуа в доме номер 11 по улице Батиньоль. Каждый вечер здесь можно было встретить писателей, музыкантов, критиков, и, конечно, художников, занятых поисками нового стиля. Вдохновителем кружка был Эдуард Мане; окруженный друзьями и почитателями, среди которых Астрюк, Дюранти, Базиль, Фантэн-Латур, Дега, Ренуар, Золя и другие, он заводил разговоры, переходившие в оживленный обмен мнениями относительно превосходства экспрессивной мощи цвета у Делакруа над холодным преобладанием линии у Энгра.

Ренуар, не обладавший такой культурой, как Мане или Дега, и развивавшийся как самоучка, был тем не менее очень внимательным и проницательным; он быстро схватывал суть проблемы, в его суждениях чувствовался живой ум и хорошо развитое чувство юмора. Он тоже высоко ценил игру цвета у Делакруа, которого любил и изучал, но это не мешало ему любоваться красивым животом в «Источнике» Энгра или шеей и руками его «Госпожи Ривьер». Очень худой, подвижный, он всегда был весел, всегда готов посмеяться над колкостями, которыми обменивались спорящие; к глобальным философским исканиям он был абсолютно равнодушен и в подобных разговорах не участвовал. «В жизни, – говорил он, – надо плыть по течению, как пробка в ручейке».

В конце 60-х годов, когда картины Моне снова были отвергнуты жюри Салона, ему, несмотря на помощь друзей и знакомых, пришлось оставить Париж и поселиться с женой Камиллой и маленьким Жаном в небольшом доме недалеко от Буживаля. Ренуар приехал к нему, и они вместе работали на берегу Сены, часто запечатлевая одни и те же сюжеты: вазы с цветами, пейзажи, натюрморты и плавучее кафе «Лягушатник», куда в летние месяцы стекались гуляющие парижане. Между ними царило такое единодушие, столько схожего было в их ощущении вибраций света, в напряженном внимании, с которым ловили они впечатления от суетливой, пульсирующей жизни, что выработанный ими стиль сделал их более похожими друг на друга, чем на кого-либо другого из художников. Но материальное положение Ренуара было не лучше чем у друга; он даже не имел денег на краски, так что в конце лета ему пришлось вернуться в Париж где друг Базиль снова приютил его, теперь уже в новой мастерской на улице Кондамин, 9. Теперь Ренуар жил в районе Батаньоль рядом с кафе Гербуа – местом встречи художников и интеллектуалов, среди которых Базиль, Моне, Эдмон Мэтр и Золя, увековеченным Мане в знаменитой картине.

«Одалиска» (или «Алжирская женщина», 1870, Вашингтон, Национальная галерея искусств)
Лиз в костюме и на пленэре. Для обеих картин позировала Лиз Трео, любимая модель Ренуара до 1872 года.

Начало франко-прусской войны резко оборвало этот счастливый, хотя и бедный сезон. 28 октября Ренуар был призван и с 10-м стрелковым полком отправлен в Тарб, где тяжело заболел дизентерией. Эдуард Мане поступил на службу офицером Национальной гвардии. Моне укрылся в Англии. Базиль, ближайший друг, пошедший на фронт добровольцем, был убит в ноябре всего двадцати восьми лет от роду. Много лет Ренуар искренне скорбел, вспоминая трагически ушедшего друга. Вернувшись в Париж в 1871 году без гроша в кармане и в самый разгар народного восстания, он был вынужден оставить свою мастерскую (ставшую ненадежной из-за снарядов, сыпавшихся на этот квартал) и перебраться в другую, поспокойнее, на левом берегу, на улице Драгон.

Загородные прогулки и купания в реке
«Лягушатник» (1869, Москва, Музей изобразительных искусств). Летом 1869 года Ренуар часто ездил вместе с Моне в Буживаль, на берег Сены: оба неоднократно писали купальню, именуемую Лягушатником.
«Лесная прогулка» (1870).
Собачки…
«Купальщица с собачкой» (1870, Сан Паоло, Музей искусств). Для этой картины – единственной работы Ренуара, принятой на Салон 1870 года, – также позировала Лиз Трео.
… и лошади

«Прогулка верхом по Булонскому лесу» (1873, Гамбург, Кунстхалле). Картина была написана во время праздника Военной школы Дома Инвалидов и выставлена на Салоне 1873 года.

Городская жизнь
«Новый мост» (1872, Вашингтон, Национальная галерея искусств). Удачно выбранный ракурс сверху великолепно передает царящее на улице оживление.

При посредничестве одного старого друга, ставшего при Коммуне префектом полиции, республиканца Рауля Риго, которого Ренуар знал еще со времен Фонтенбло, художнику удалось получить пропуск, дававший возможность свободно перемещаться и продолжать работать. Ренуар был очарован городом, жизнью современников, освещением, игравшим в кронах деревьев, дворцами и царившим на улицах оживлением, великолепно переданным в картине «Пон-Нёф» («Новый мост»). В этой работе принимал активное участие брат Эдмон, писатель и журналист: под каким-нибудь предлогом он останавливал на несколько мгновений прохожих, а Ренуар за это время успевал сделать набросок.

Пользуясь пропуском, который достал ему Риго, Ренуар часто ездил в Аржантей, где поселился, вернувшись из Голландии в конце войны, Моне, все так же угнетенный отсутствием денег. И здесь, стоя за мольбертами в саду или на берегу пруда, они воссоздали ту атмосферу общего творческого поиска и сопереживания в ощущениях, что некогда объединяла их в «Лягушатнике». Палитра Ренуара стала светлее, мазок легче, его по-прежнему больше прельщали портреты и сцены современной жизни.

24 апреля 1872 года Лиз Трео вышла замуж за молодого архитектора Жоржа Бриера, друга Жюля ле Кёра, резко оборвав долгую связь с Ренуаром; больше она его никогда не видела. Дружба с семьей ле Кёр тоже прекратилась без всякой видимой причины.

Цветок, женщина
«Лежащая женщина» (1872, Париж, музей Орсе). Это одна из первых картин, где Ренуар находит органичное сочетание розы и лица (или тела) женщины. В дальнейшем он всегда будет верен этой детали.

Впечатление, восходящее солнце

Война и последовавшие за ней революционные волнения привели к тому, что картины вообще перестали продаваться: владелец галереи Дюран-Рюэль оказался на грани банкротства. Группа независимых художников, окончательно разочарованная поведением критики и косностью мышления жюри Салона, оказалась перед необходимостью пробираться к публике новыми, неофициальными путями. По предложению Камилла Писсарро было создано Анонимное общество художников живописцев, скульпторов и графиков, в которое помимо самого Писсарро вошли Моне, Ренуар, Сислей, Дега, Берта Моризо, Белиар и Гийомен; художники обязаны были ежемесячно вносить определенную сумму на организацию независимых выставок. Идея получила конкретное воплощение 15 апреля 1874 года в помещении на бульваре Капуцинов, бесплатно предоставленном им знаменитым фотографом Надаром. Из выставленных картин шесть принадлежали кисти Ренуара, среди которых «Балерина» и «Ложа». Брату Эдмону было доверено составление каталога. В ответ на его замечание об однообразии названий картин Моне, тот спокойно ответил: «А вы поставьте „Впечатление“»; и полотно, представлявшее собой вид Гаврского порта, освещенного солнцем в дымке, получило название «Впечатление. Восходящее солнце» («lmpression, soleil levant»). Так родился импрессионизм. Впрочем, критика была настроена еще более враждебно, чем раньше. Но хотя восемь коллективных выставок, следовавших одна за другой до 1886 года, и не принесли импрессионистам большой поддержки со стороны критики, они познакомили публику с новыми идеями, которые медленно, но неотвратимо вели к полному пересмотру и обновлению жив описи.

Рождение импрессионизма
Мастерская Надара на бульваре Капуцинов в Париже
«Читающий Клод Моне» (1872, Париж, музей Мармоттан); по-видимому, именно из брошенной Моне фразы (а он собирался назвать так все свои картины) вошло в обиход слово «impression» – «впечатление», которое потом как насмешка повторялось критиками того времени и положило начало термину «импрессионизм».
Новый стиль
Художественные тенденции нового сезона, открывшегося выставкой 1874 года, предвосхищены в этой «Женщине с зонтиком и ребенком» (1873, Бостон, Музей изящных искусств). Для картины позировала жена Моне Камилла.

Плачевный экономический результат выставки поставил под угрозу само выживание группы, однако в энтузиазме недостатка не было, и неунывающий Ренуар продолжал писать, как писал во всякий день своей жизни. Моне, Мане и Ренуар съехались в Аржантей, где воцарился дух соревнования и молодого задора. Когда Ренуар писал портрет Камиллы с сыном, Эдуард Мане, наблюдавший за работой друга и пораженный легкостью работы его кисти, прошептал на ухо Моне: «У этого парня нет ни малейшего таланта! Вы с ним дружите, так скажите, чтобы он бросил живопись!»

Семейный портрет в интерьере
С успехом представленный на Салоне 1879 года, «Портрет госпожи Шарпантье с детьми» (1878, Нью-Йорк, музей Метрополитен) представляет собой шаг вперед в живописи Ренуара. Наряду с полотнами, написанными на пленэре, появляются новые сюжеты – портреты на фоне уютной и благополучной обстановки.

К сожалению, не больше успеха принес и публичный аукцион, устроенный Ренуаром, Моне и Бертой Моризо в зале Друо в 1875 году. Картины пришлось уценять, а то и просто выкупать самим и при этом сносить оскорбления и насмешки публики. Однако в толпе присутствовал скромный служащий управления таможни Виктор Шоке, который, обладая тонким вкусом истинного ценителя и неподдельным интересом, стал другом и почитателем Ренуара; он заказал несколько портретов, экономически поддерживал импрессионистов и выступал в их защиту. Что-то сдвинулось с мертвой точки, и слава о художниках стала проникать в интеллектуальные круги Парижа; одну из картин Ренуара купил издатель Шарпантье и захотел познакомиться с автором. Так Ренуар проник в элитарный салон госпожи Шарпантье, где бывали Мопассан, Золя, братья Гонкур, Доде и Виктор Гюго. Издатель даже основал журнал «Ла Ви Модерн» – «Современная жизнь», руководство которым было доверено Эдмону Ренуару с намерением защищать молодую живопись.

На пути к шедевру
В 1876 году Ренуар приступает к работе над «Мулен де ла Галетт», одним из величайших своих шедевров. Само место будет в дальнейшем увековечено также Ван Гогом в 1886 и Тулуз-Лотреком в 1889 году. Здесь приведен один из эскизов, написанный уже маслом на холсте и хранящийся ныне в Копенгагене.

Великолепный «Портрет госпожи Шарпантье с детьми», написанный Ренуаром в 1878 году и выставленный на Салоне 1879 году, все же представляет собой некоторую уступку желанию заказчиков – отказ от пленэра ради изображения рафинированной и элегантной салонной обстановки. Контраст еще разительнее, если сравнить эту картину с большой композицией «Бал в Мулен де ла Галетт», написанной всего двумя годами раньше в известном монмартрском кабачке, куда в субботу вечером и в воскресенье отправлялись потанцевать швеи и продавщицы из модных лавок.

Решение выставить на Салоне 1879 года портрет госпожи Шарпантье оказалось удачным: наконец пришла некоторая известность, пусть даже в узком кругу поклонников и критиков. И все же несмотря на относительный успех, этот год был особенно трудным. Ренуар потерял любимую подругу, натурщицу Марго Легран; импульсивность и естественная красота этой девушки с Монмартра покорили Ренуара, и он часто писал ее, примером чему могут служить «Бал в Мулен де ла Галет» и «Читающая женщина». Ренуар очень любил атмосферу Монмартра, часто посещал его маленькие бистро и кафе, где всегда толпился простой люд. Благодаря общительности и веселому нраву, он легко вливался в любую компанию, но больше всего его волновали тяжелые условия жизни женщин, часто вынужденных бросать детей, чтобы работать. Мысль об этом терзала его настолько, что он задумал учредить ассоциацию, в которой неработающие женщины присматривали бы за беспризорными детьми. Чтобы осуществить свой план и набрать денег, он организовал бал-маскарад в Мулен де ла Галетт, месте действия его знаменитой картины.

Выразительные лица
«Портрет Виктора Шоке» (1876, Музей Фогга, Гарвардский университет, Кэмбридж, штат Массачусетс); Виктор Шоке был одним из первых почитателей и друзей Ренуара.
Нежное женственное лицо Ирен Каэн д'Анвер (1880).

Девушки со всего квартала чем могли помогали ему, а хозяин Мулен предоставил для бала помещение. Народу пришло столько, что не всем удалось войти внутрь, и танцы длились до самого утра. Но когда все подсчитали, выяснилось, что вырученных денег едва хватит на то, чтобы помочь какой-нибудь одной нуждающейся девушке. Скрепя сердце Ренуар вынужден был отказаться от проекта, но в дальнейшем его осуществила госпожа Шарпантье, с которой он поделился своей идеей, – и на Монмартре, именно там, где он мечтал, появился «Пупонат» – детский приют.

Верная подруга
«Алин Шариго» (1885, Филадельфия, Музей искусств). Союз Ренуара с Алин Шариго, хотя и омраченный поначалу материальными трудностями, в конце концов оказал глубокое благотворное воздействие на жизнь и творчество художника. Алин была рядом с ним до самой смерти.

Портрет актрисы Комеди Франсез Жанны Самари, с которой он познакомился в доме Шарпантье, был написан в 1877 году и выставлен на Салоне. Закончив работу над портретом, Ренуар по приглашению своего друга Поля Берара на все лето уехал в его замок Варжемон неподалеку от Дьеппа, где впервые начал писать море. К тому же периоду относится и первая встреча с Алин Шариго, его будущей женой. С Алин он познакомился в момент кризиса, вызванного усталостью от постоянной борьбы, горькими разочарованиями, сопровождавшими жизнь молодых новаторов, а также собственной творческой растерянностью. Молодая швея Алин с ее деревенским здравым смыслом знала, что единственным верным лекарством для Ренуара всегда будет живопись и что только она способна вдохнуть в него новую жизненную силу. Однако на пути их союза стояло почти непреодолимое препятствие – зыбкое экономическое положение художника. Убедив себя, что ему надо забыть девушку, и желая познакомиться с великими мастерами прошлого, Ренуар начал путешествовать. По следам Делакруа он отправился в Алжир, где открыл для себя мир теплых красок, пронизанный золотистым светом. Самым большим откровением был белый цвет – цвет стен, минаретов, улиц, выглядевший таким ослепительным в лучах жаркого африканского солнца. Белый цвет становится главным в «Завтраке лодочников» – большом полотне, запечатлевшем сценку на террасе ресторана «Ла Фурнез» в Шату на берегу Сены (см. с. 52). Следующей вехой на его пути была Италия; он посетил Венецию, Флоренцию, Рим, Неаполь и Палермо в поисках чистоты формы и строгости стиля, которые нашел у Рафаэля и в помпейских фресках.

Открытие белого цвета
В 1881 году Ренуар под впечатлением экзотических полотен Делакруа отправился на месяц в Северную Африку. В ту пору он стал писать картины в интенсивных тонах, как, например, этот «Арабский праздник» (или «Мечеть») (1881, Париж, музей Орсе); здесь преобладал заново открытый им белый цвет, ставший ключевым для всей композиции.

15 января 1882 года в Палермо он встретил Рихарда Вагнера, только что закончившего «Парсифаля»; музыкант согласился полчаса позировать. Правда, по словам самого Ренуара, портрет не получился. Из Италии Ренуар вернулся полный глубоких впечатлений; его потрясло эстетическое совершенство великой живописи, но еще больше он был поражен достоинством и благородством бедных итальянцев: «В том, что итальянцы создали великую живопись, нет никакой их заслуги: им достаточно было всего лишь посмотреть вокруг. Итальянские улицы полны языческих богов и библейских персонажей. Каждая женщина, кормящая грудью ребенка, – Мадонна Рафаэля!»

Путешествие в Италию
Побывав в Северной Африке, Ренуар совершил также поездку в Италию, которая произвела на него неизгладимое впечатление. Особенно его поразили фрески Рафаэля в Риме, настенная живопись в Помпеях и атмосфера Венеции. «Большой канал в Венеции» (1881) – один из примеров новых поисков световых и цветовых эффектов.

Но мысль об Алин, несмотря на долгое путешествие, полное впечатлений и переживаний, продолжала мучить его, пока он не решился вернуться в Париж. Она встречала его на Лионском вокзале. Больше они уже не расставались. Все так же стесненные в средствах, они поселились в скромной мастерской на улице Сен Жорж, а после рождения сына Пьера перебрались в Шато де Бруйар на Монмартр. Спокойствие Алин умиротворяюще действовало на художника, в то время подвергавшего сомнению все принципы импрессионизма и терзавшегося подозрением, что не умеет ни писать, ни рисовать. Знакомство с великими мастерами снова поставило перед ним мучительный вопрос о примате цвета или формы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю