332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Джордж Р.Р. Мартин » Шторм в Гавани Ветров » Текст книги (страница 13)
Шторм в Гавани Ветров
  • Текст добавлен: 30 октября 2016, 23:32

Текст книги "Шторм в Гавани Ветров"


Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин


Соавторы: Лиза (Лайза) Таттл



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Вэл?..

– Крылья?..

– Боюсь, ему придется подождать до следующего года, – возразил Южанин. – Сожалею, что так случилось. Ведь он был весьма близок к победе.

– Близок? – Марис, найдя на столе нужный ящичек, подняла его и потрясла. – Девять черных против одного белого. И ты говоришь, что он был близок к победе? Да он уже выиграл! Даже если бы Корм получил сегодня пять камешков, а Вэл – ни одного, все равно победитель Вэл.

– Нет, – твердо сказала Шалли. – Корм имеет право на свой шанс. Он отлично справляется с воротами и вполне может выиграть десять камешков и сохранить крылья.

– По два камешка от каждого из судей? – с сомнением произнесла Марис. – Насколько это вероятно?

– Вполне вероятно, – заупрямилась Шалли.

– Вполне вероятно, – эхом отозвалась Восточная. – Досрочно присудить победу Однокрылому, и обойтись несправедливо с Кормом мы не вправе. Считаю, что нам поневоле придется признать Вэла проигравшим.

Судьи дружно закивали.

– Я была уверена, что вы придете именно к такому решению, – сказала Марис, улыбаясь. – Но Вэл все же сегодня получит свои крылья. К счастью, подобный прецедент уже есть.

– Неужели? – Восточная приподняла брови.

– Вспомните ваше решение насчет поединка между С’Реллой и Гартом. Пусть же счет останется таким, какой есть, а поединок продолжается. Вместо Вэла выступлю я.

Как и предполагала Марис, судьям не оставалось ничего иного, как согласиться.

Подхватив крылья, Марис присоединилась к нетерпеливо ожидающим своей очереди соревнующимся.

За ночь на берегу установили девять ворот. Первые, расположенные прямо перед прыжковой скалой, представляли собой врытые в песок на расстоянии пятидесяти футов друг от друга деревянные шесты сорока футов высотой. Верхние концы шестов соединяла веревка. Преодолеть первые ворота было довольно легко, следующие – немного сложней, так как расстояние между шестами было несколько меньше, а сами они – слегка ниже. К тому же вторые ворота находились всего в нескольких ярдах от первых, но не по прямой, а чуть правее, и летателю приходилось, пролетев через первые ворота, совершать крутой поворот. Дальше – еще сложней: каждые последующие ворота оказывались ниже и немного уже предыдущих и располагались под разными углами и на разных расстояниях. Последние, девятые ворота были чуть больше восьми футов высотой и шириной точно в двадцать один фут, размах же крыльев летателя – двадцать футов. Пролететь через девять и даже через восемь ворот подряд не удавалось пока никому. Этим утром все летатели совершали пробные полеты и, как несложно догадаться, лучший результат – шесть ворот – принадлежал Лейну.

По традиции, первыми стартовали претенденты на крылья; летатели же, зная их результат, как правило, преодолевали лишь необходимое для победы количество ворот. С крыльями на плечах Марис наблюдала за попытками своих студентов.

Шер, взлетев с утеса, преодолел первые ворота под самой веревкой, резко повернул, но при этом слишком быстро продолжал спуск. Он запаниковал и, избегая удара о землю, попытался лететь горизонтально, но, подхваченный внезапным порывом ветра, устремился вверх и пролетел над вторыми воротами, вместо того чтобы пролететь под ними. Вызванный им летатель преодолел всего двое ворот, но для победы этого ему оказалось достаточно.

Внимательно наблюдавшая за другом Лиа избрала другую тактику. Прыгнув с утеса, она опустилась по широкой дуге, влетела в первые ворота в нижней точке и плавно перешла на горизонтальный полет. Поворачивать Лиа начала прямо в воротах и, облетев правый шест, сразу же направилась ко вторым воротам. Прошла их так же чисто, как первые, так же заранее начала поворот, на этот раз более крутой и к тому же при встречном ветре. Все же Лиа справилась с маневром и преодолела третьи ворота, но здесь, слегка замешкавшись, сбилась с курса, и ее медленно понесло в сторону океана, а не к четвертым воротам. Зрители наградили Лиа жидкими аплодисментами. Ее же сопернику не досталось и этого, поскольку он, справившись лишь с двумя воротами, неуклюже приземлился на песок. В этом виде состязаний Лиа одержала победу, но, чтобы завоевать крылья, ее, к сожалению, оказалось мало.

Деймена и Арака зрители освистали. Деймен летел через ворота слишком быстро и не справился с поворотом после вторых, Арак же пролетел сквозь вторые ворота на чересчур большой высоте и, зацепившись концом крыла за веревку, потерял равновесие и сбился с курса. Счет в этом поединке у них оказался равным, но по общим результатам Арак с большим отрывом выиграл.

К всеобщему удивлению, Керр тоже добился ничьей. Подражая Лиа, он устремился вниз по плавной дуге, так же уверенно преодолел первые ворота при горизонтальном полете, так же четко развернулся у правого шеста и без труда пролетел сквозь вторые ворота. Здесь в отличие от Лиа он не справился с поворотом при встречном ветре и свалился на песок недалеко от третьих ворот. Со всех сторон к нему бросились восторженные дети бескрылых и помогли снять крылья. Джон с Кульхолла попытался избежать участи Керра, летя на большей высоте, но в третьи ворота тоже не попал, а пролетел над ними.

– Корм с Малого Эмберли! – выкрикнула глашатай. – Вэл Однокрылый с Южного Аррена! – Затем после паузы: – Вместо Вэла полетит Марис с Малого Эмберли. Марис с Малого Эмберли!

Марис застыла на скале летателей, пока бескрылые бережно расправляли за спиной крылья. В дюжине ярдов от нее стоял Корм, и его помощники суетились рядом. Он поймал взгляд Марис и крикнул:

– Марис Однокрылая! Хорошо, что Расс не дожил до твоего сегодняшнего позора!

– Расс гордился бы мной! – с яростью парировала Марис.

Именно ярости и добивался от нее Корм. Ведь семь лет назад она перелетала его и была уверена, что победит и сегодня. Если, конечно, будет спокойна и собранна.

Расправленные крылья затрепетали на ветру. Марис, расставив руки, пробежала до края утеса и прыгнула. Ветер подхватил ее, понес. Она полетела вверх, забавы ради описала в воздухе петлю и только затем направилась к первым воротам. Пролетая под ними, она слегка коснулась кончиком левого крыла шеста, но равновесия не потеряла и четко пролетела через вторые. Ее тело в воздухе подчинялось только инстинктам и рефлексам, в стремительных потоках Марис сама стала ветром. Поворот перед третьими воротами оказался трудным, против ветра, но она с легкостью справилась с ним, преодолела третьи ворота; перед четвертыми, корректируя курс, сделала петлю над водой и тоже прошла через них. Поворот перед пятыми был легким, широким, по ветру. Шестые ворота – маленькие, низкие – находились почти сразу за пятыми. Марис пролетела через пятые ворота над самым песком.

Прямо перед ней оказались шестые ворота, но внезапно она попала в холодный воздушный поток, которого здесь не должно было быть. Всего лишь на мгновение Марис оказалась в его власти, но легкого толчка вниз оказалось достаточно, чтобы кончики крыльев и пальцы ног коснулись грунта. Марис немного протащило по влажному песку, и она замерла в тени шестых ворот.

К ней тут же подбежала белокурая девчушка, помогла подняться и снять крылья.

Марис стояла, тяжело дыша. Пять ворот – не самый лучший результат дня, но вполне достаточный для того, чтобы крылья перешли к Вэлу. Корму теперь ни за что не получить по два камешка от каждого судьи.

И он тоже знал об этом. Расстроенный успехом соперницы, Корм сумел преодолеть лишь четверо ворот, и победу безоговорочно присудили Вэлу.

Со сложенными на плече крыльями Марис брела по берегу. Вокруг закричали, загомонили, и она подняла голову. На прыжковой скале с сияющими под солнцем крыльями стояла С’Релла, несколько в стороне и сзади – темноволосая Джерел со Скални.

С’Релла прыгнула и подлетела к первым воротам по такой же плавной дуге, как это делали Лиа и Керр. Прошла через них, через вторые. Резко, будто сам ветер изменил направление, повернула перед третьими. По-прежнему безукоризненно владея телом, прошла через четвертые. Толпа восторженно закричала и зааплодировала. Пролететь сквозь пятые ворота для С’Реллы, как прежде для Марис, оказалось несложной задачей. Перед маленькими шестыми воротами она, ощутив неожиданный порыв холодного воздуха, слегка качнулась, но пронеслась над песком чуть-чуть выше, чем Марис, и прошла под веревкой. Крик уже стоял невообразимый. С’Релла слегка повернула вправо, и прямо перед ней выросли седьмые ворота. Она пронеслась сквозь них и уверенно развернулась к восьмым. На долю секунды Марис показалось, что девочка преодолеет и их, но…

Восьмые ворота были слишком узкими. С’Релла повернула на чуть больший угол, чем следовало. Ее левое крыло зацепилось за шест, и она оказалась на земле.

Марис вместе с десятками зрителей устремилась к девочке. Когда она добежала, раскрасневшаяся от ветра С’Релла сидела на песке и хохотала. Окружившие ее бескрылые выкрикивали поздравления, к серебристой ткани крыльев тянулись нетерпеливые детские ручонки.

Пробравшись сквозь толпу, Марис обняла девочку, та же продолжала смеяться.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – спросила Марис, отодвигая С’Реллу на расстояние вытянутой руки. Та кивнула. – Тогда в чем же?..

С’Релла показала на застрявшее в воротах крыло. Одна из его распорок лопнула, слегка помятая серебристая ткань обвисла.

– Его нетрудно починить, – заверила Марис.

– Разве ты не видишь?! – воскликнула С’Релла, вскакивая. Ее правое крыло пришло в движение, левое же, поврежденное, волочилось по песку. – Однокрылая!

Марис тоже засмеялась, и они обнялись.

– Джерел не посрамила тебя, – заверила Гарта Марис. – Она, как и я, преодолела пять ворот, но пять – не семь, и даже Правитель, хотя и с великой неохотой, признал победу за С’Реллой.

Этой ночью они сидели перед очагом, Гарт выглядел много лучше и уже пил эль.

– Отлично, – сказал он. – Девочка заслужила свои крылья. Она мне весьма по душе, а ее упорству можно только позавидовать. Помнится, она обещала меня навестить.

Марис улыбнулась:

– Она не смогла. Получив крылья, С’Релла сразу же отправилась к Вэлу. Я присоединюсь к ним позже. – Марис тяжело вздохнула. – С моей помощью Корм лишился крыльев, и я от этого не в восторге, но… – Она замолчала.

Гарт, сделав приличный глоток из кружки, уставился на пляшущие языки огня.

– Мне жаль Корма, – сказал он после продолжительной паузы. – Как человек он мне никогда не нравился, но, надо отдать должное, летатель он отменный.

– Не расстраивайся. Шалли беременна, вот-вот родит, так что ее крыльями в основном будет пользоваться Корм. А на Состязаниях следующего года он скорее всего завоюет себе новые. Он не глуп, так что Вэла, конечно, не вызовет. Думаю, его соперником станет какой-нибудь слабый летатель вроде Джона с Кульхолла.

– Если эти чертовы лекари не залечат меня до смерти, то в следующем году я сам вызову Джона.

– Выиграть у такого горе-летателя, как Джон, есть шанс даже у Керра, хотя вряд ли Сина выставит его в ближайшие два-три года. Ведь после победы С’Реллы и Вэла на нее перестанут давить, и она будет посылать на Состязания студентов, учитывая только их способности, а не толщину родительских кошельков. Я уверена, что академия «Деревянные Крылья» станет весьма популярна, желающих попасть туда будет хоть отбавляй и Сина наконец-то сможет выбирать лучших из лучших. Ты и Корм – не единственные летатели, лишившиеся в этом году крыльев. Барри с Повита проиграл крылья сыну летателя с Внешних Островов, а Толстушка Хара – собственной дочери.

– Значит, в нашем полку ветеранов прибыло.

– Да и однокрылых становится все больше, – добавила Марис с улыбкой. – Мир меняется, Гарт. Еще совсем недавно были лишь бескрылые и летатели.

– Да, – согласился Гарт и отхлебнул еще эля. – Ты расшевелила всех: и бескрылых, и летателей. А как, по-твоему, будет конец изменениям?

– Не знаю, – ответила Марис. – Я бы осталась с тобой еще, но нужно поговорить с Вэлом и лететь домой, на Эмберли. Теперь, когда Шалли беременна, а Корм остался без крыльев, Правитель, без сомнения, завалит меня работой. Но обещаю выкроить время и навестить тебя.

– Договорились. Попутного ветра.

Марис поднялась и, поцеловав Гарта в щеку, вышла. Она слышала, как он крикнул Рисе, чтобы та побыстрее принесла ему еще эля.

Опираясь головой на груду подушек, Вэл полулежал на кровати и зажатой в левой руке ложкой ел суп. С’Релла, держа миску на коленях, сидела рядом. При появлении Марис они одновременно подняли глаза. Вэл, вздрогнув, облился супом и выругался, С’Релла заботливо вытерла его обнаженную грудь.

Спокойно кивнув, Марис положила на пол у двери крылья, еще совсем недавно принадлежавшие Корму с Малого Эмберли.

– Вот, Вэл, твои крылья.

Опухоль на его лице спала, он стал похож на прежнего Вэла, и лишь разбитые губы придавали ему несвойственную ухмылку.

– С’Релла уже поведала, что ты для меня сделала, – проговорил он с явным трудом. – Полагаю, теперь ты ждешь от меня благодарности.

Марис, сложив на груди руки, стояла и молча ждала продолжения.

– Меня избили твои дружки-летатели, – сказал он после секундной паузы. – Если кости срастутся неправильно, то крылья больше мне не понадобятся, если же они срастутся как надо, я все равно уже не буду так хорош в небе, как прежде.

– Мне жаль, – сказала Марис. – Но только тебя, Вэл, избили не мои друзья. Не все летатели мои друзья, как и не все – твои враги.

– Не уверен.

– Если хочешь – можешь ненавидеть их всех. Но можешь, хоть это для тебя будет и непросто, присмотреться к некоторым попристальней, и уверена, что среди них найдется немало настоящих друзей. Все в твоих руках, Вэл.

– Я скажу тебе, кого я обязательно отыщу. Вначале – тех, кто напал на меня прошлой ночью, затем – тех, кто их подослал. Это не составит особого труда. Ведь прежде, чем обронить нож, я успел ранить одного из нападавших и теперь непременно узнаю его по шраму.

– Понятно. А отыскав врагов, что будешь делать?

– Пущу в ход свой нож. Он снова со мной. С’Релла нашла его в кустах у таверны.

– Куда ты направишься после выздоровления?

Вэл выглядел слегка сбитым с толку резкой переменой темы разговора.

– Вначале, наслышавшись о том, как нужен Правителю Сиатута летатель, я собирался обосноваться там, но, по словам С’Реллы, Правитель Скални также не прочь заполучить к себе летателя. Я поговорю с обоими и выберу того, кто мне больше предложит.

– Вэл с Сиатута, – нараспев произнесла Марис. – Звучит вроде неплохо.

– Ты отлично знаешь, что всегда и везде я буду Однокрылым. Для всех. И даже для тебя.

– Летатель наполовину, – проговорила Марис. – Но мы оба – летатели наполовину. Вопрос лишь в том, кто мы на другую половину. Ты, Вэл, конечно, можешь выбрать того Правителя, который предложит тебе большую плату, и хотя большинству летателей такое придется не по нраву, среди них, возможно, найдутся молодые да жадные до денег и даже станут подражать тебе. Ты можешь также, нарушая один из самых древних и мудрых законов летателей, брать с собой в небо отцовский нож. За это летатели осудят тебя, но поделать ничего не смогут. Но если ты найдешь тех, кто тебя избил, и убьешь хотя бы одного из них этим самым ножом, то ты не будешь больше Однокрылым. Летатели объявят тебя вне закона, отберут крылья, и ни один Правитель в Гавани Ветров, как бы он ни нуждался в летателе, не предоставит тебе убежища.

– Так ты предлагаешь мне забыть?.. – Вэл даже приподнялся на постели. – Забыть ТАКОЕ?!

– Нет, я не предлагаю забывать и прощать обидчиков. Найди их и приведи к Правителю или созови суд летателей. Пусть крыльев, дома и жизни лишатся твои враги, а не ты. Как ты находишь мое предложение?

Вэл криво усмехнулся, и Марис заметила, что после прошлой ночи у него во рту не хватает зубов.

– Мне оно почти нравится, – пробормотал он.

– Выбор за тобой. Полетишь ты куда-нибудь не скоро, так что времени на раздумья у тебя предостаточно. Я считаю, что ты неглуп и поступишь правильно. – Марис взглянула на С’Реллу. – Я возвращаюсь на Малый Эмберли. Если ты направляешься на Юг – нам с тобой по пути. Если захочешь, то сможешь погостить денек-другой в моем доме.

– Я бы с радостью, но Вэл… Что будет с ним?

– Летателям предоставляется неограниченный кредит, – напомнил тот. – Если я пообещаю Раггину достаточно железа, то он будет нянчиться со мной более нежно, чем мои собственные родители.

– Тогда, Марис, я согласна, – нетерпеливо воскликнула С’Релла. – А с тобой, Вэл, мы еще непременно увидимся. Ведь мир тесен, к тому же у нас обоих теперь есть крылья.

– Обязательно увидимся, – подтвердил тот. – Лети.

С’Релла, поцеловав его, подошла к Марис, и они направились к двери.

– Марис! – вдруг выкрикнул Вэл.

Она повернулась и увидела, как его левая рука с молниеносной скоростью метнулась из-за головы. Нож с длинным лезвием, просвистев в воздухе, ударился о дверной косяк менее чем в футе от нее. Повернув голову, Марис увидела, что нож был не железный, а обсидиановый, черный, с замысловатым орнаментом. От удара он треснул и рассыпался по полу.

Она, должно быть, выглядела чертовски напуганной, Вэл же беззаботно улыбался.

– Этот нож не принадлежал моему отцу, – сказал он. – Мой отец в жизни ничем не владел. Я украл его у Арака. – Марис удивленно смотрела на него. – Если тебя не затруднит, Однокрылая, выброси его.

Улыбнувшись, Марис нагнулась и подобрала осколки ножа.

Часть третья
Падение

Старость пришла к ней в одночасье.

Когда Марис рассталась с Правителем Тайоса, она была еще молодая. Из его башни на скалистой вершине она спускалась к морю по сырому мрачному туннелю в горе. Шла она быстро, крепко держа свечу, чувствуя на спине сложенные крылья. Ее шаги отдавались гулким эхом, вплетавшимся в размеренный стук капель. Каменный пол покрывали лужи, и влага впитывалась в сапоги. Но Марис торопилась отправиться в путь.

И только когда она вышла из туннеля под противоположным склоном горы, Марис увидела небо, мутно-фиолетовое, почти черное, цвета кровоподтека, вызывающего мучительную боль. Ветер был холодным и коварным. Марис ощутила готовую вот-вот разразиться ярость в хмурых тучах. Она стояла внизу у истертых ступеней, которые вели к обрыву над морем, и думала, не вернуться ли переночевать в странноприимном доме, а улететь на утренней заре.

Но мысль о возвращении вверх по бесконечному проходу остановила ее. К тому же Тайос наводил на нее уныние: темный негостеприимный край с грубым Правителем – грубость эта едва маскировалась официально-любезным тоном, принятым в обращении с летателями.

Весть, которую он поручил ей доставить, угнетала ее. Злобные, алчные слова угрожали войной, и Марис не терпелось передать их по назначению, освободиться от этого бремени как можно скорее.

Погасив свечу, она начала подниматься по ступеням – легким и свободным шагом. Лицо ее было покрыто сетью морщин, в волосах поблескивала седина, но она сохранила грацию и энергию своих двадцати лет.

Ступени завершились широкой каменной платформой, и Марис развернула крылья. В них ударил ветер, они потянули ее, когда она еще только закрепляла последние сегменты. Фиолетовая мгла бури словно зачернила серебристый металл, а закат отбрасывал на ткань алые полосы, точно раны, из которых сейчас польется кровь. Марис заторопилась. Надо опередить бурю, использовать ее фронт, чтобы набрать скорость. Она закрепила ремни, в последний раз проверила крылья, и ее пальцы сомкнулись на привычных упорах. Два быстрых шага – и она бросилась с обрыва, как делала несчетное количество раз. Она отдалась объятиям своего давнего и верного возлюбленного – ветра – и полетела.

На горизонте блеснула молния – замерший на миг трезубец у восточного края неба, – ветер сразу ослабел, размяк, и она начала падать. Сделав вираж, Марис нащупала более мощную струю воздуха. Тут стремительно, как удар хлыста, на нее обрушилась буря. Откуда-то с дикой силой налетел ветер, а когда она отчаянным усилием попыталась опереться на него, сменил направление. И еще раз. И еще. Дождь хлестал ей в лицо, молнии ослепляли, в ушах стоял несмолкаемый гром.

Буря швырнула ее назад, перевернула, словно игрушку; она оказалась лепестком, закрученным вихрем. Ее кидало из стороны в сторону, голова кружилась, в глазах темнело, и Марис поняла, что падает. Обернувшись через плечо, она увидела, что на нее мчится гора – отвесная, мокрая каменная стена. Она рванулась прочь, но сумела лишь повернуться в свирепых объятиях ветра. Левое крыло задело выступ, сложилось, и Марис с воплем опрокинулась набок. Она попыталась лететь на одном правом, зная, что это невозможно. В ее угасающем сознании мелькнула последняя ясная мысль: это конец.

Море подхватило ее, пожевало и выплюнуло. Ее нашли на следующий вечер, искалеченную, без сознания, но живую, на каменистом берегу в трех милях от скалы летателей Тайоса.

Много дней спустя Марис очнулась старухой.

В течение первой недели она оставалась в полубессознательном состоянии и потом почти ничего не помнила. Боль, если она шевелилась и если лежала неподвижно, смутное пробуждение и новое погружение в сон. Она почти все время спала, и сны казались ей такими же реальными, как постоянная боль. Она брела по бесконечным подземельям, пока страшная судорога не сводила ноги, но не находила лестницы, которая вывела бы ее к небу. Она падала в недвижном воздухе снова и снова – в безветренную погоду ее сила и умение не играли никакой роли. Она выступала перед сотнями Советов, но ее слова сливались в такое тихое бессвязное бормотание, что никто ничего не слышал. Ее сжигал нестерпимый жар – она была неподвижна. Кто-то забрал ее крылья, крепко связал руки и ноги. Марис тщилась привстать, заговорить. Ей надо было лететь куда-то с неотложной вестью, а она не могла шевельнуться, не могла произнести ни слова и не знала, мокры ее щеки от дождя или от слез. Кто-то вытирал ей лицо и поил густой горькой жидкостью.

Однажды Марис осознала, что лежит в большой кровати возле пылающего очага, укрытая тяжелыми одеялами и мехами. Ей было невыносимо жарко, она старалась скинуть одеяла – и не могла.

В комнату как будто входили и выходили люди. Некоторых, своих друзей, она узнавала и просила их снять с нее одеяла, но они словно не слышали, хотя часто присаживались на край кровати и разговаривали с ней о таком давнем, словно оно происходило сейчас, и она путалась. Но запутанным было все, и она радовалась, что хотя бы ее друзья с ней.

Приходил Колль и пел свои песни. Его сопровождал Баррион – сверкала его быстрая улыбка, рокотал могучий бас. Старенькая согбенная Сина присаживалась на краешек кровати и молчала. Один раз пришел Ворон, весь в черном, до того красивый и отважный, что у нее вновь защемило сердце от тайной любви к нему. Гарт принес ей горячую киву и так насмешил своими шутками, что она не смогла даже пригубить. А в дверях стоял Вэл Однокрылый, как всегда невозмутимый, и смотрел на них. Часто приходили С’Релла, чтобы поделиться воспоминаниями, и Доррель – ее первая любовь и испытанный друг. В тумане боли и путаницы его присутствие утешало ее. Приходили и другие – старые любовники, которых она не чаяла повидать снова, появлялись перед ней, умоляли, обвиняли и исчезали, не сказав ни слова в ответ на ее вопросы. Коренастый, белокурый Т’мар одаривал ее своими поделками из камня, и Холланд, могучий чернобородый певец, совсем не изменившийся с той поры, когда они жили вместе на Малом Эмберли. Тут она вспомнила, что он давным-давно пропал в море, и заплакала, не различая его сквозь слезы.

Навещал ее и какой-то незнакомец. Но почему незнакомец? Она узнавала прикосновения его бережных умелых рук и музыкальный голос, зовущий ее по имени. В отличие от остальных он приближался к ней, поддерживал ее голову, кормил горячим молочным супом, поил душистым чаем и густой горькой настойкой, от которой она засыпала. Марис не знала, где и когда видела его раньше, однако радовалась ему. Он был невысоким, щуплым, но жилистым. Бледная кожа, покрытая старческими пигментными пятнами, туго обтягивала скулы и лоб; легкие серебряные волосы начинались далеко от линии лба, выглядевшего очень высоким. Глаза под мохнатыми бровями в паутине мелких морщин поражали яркой голубизной. Он приходил часто, он знал ее – но Марис не могла вспомнить, как его зовут.

Один раз, когда он стоял рядом, Марис вырвалась из полусна и пожаловалась, как ей жарко, – пусть он снимет с нее одеяла.

Но незнакомец покачал головой.

– У тебя жар, – сказал он. – В комнате холодно, а ты очень больна. Тебе необходимо тепло.

Ошеломленная тем, что призрак вдруг ей ответил, Марис попыталась сесть, чтобы рассмотреть его получше. Но тело отказалось подчиниться, а левый бок пронзила боль.

– Осторожней! – сказал он и положил ей на лоб прохладные пальцы. – Не двигайся, пока не срастутся кости. Ну-ка выпей! – Он прижал к ее губам гладкий край чашки. Марис почувствовала знакомую горечь и послушно выпила, а когда опустилась на подушку, напряжение и боль рассеялись. – Спи и ни о чем не тревожься, – пожелал он.

– Кто ты?.. – с трудом выговорила она.

– Меня зовут Эван, – ответил он. – Я целитель и ухаживаю за тобой уже много недель. Ты поправишься, но пока еще очень слаба. Тебе необходимо больше спать, чтобы восстановить силы.

«Много недель». Эти слова испугали ее. Как же ее искалечило, если столько времени она провела в доме целителя?!

– Г-где?

Он прижал тонкие сильные пальцы к ее губам.

– На Тайосе. Но хватит вопросов. Я все расскажу тебе позднее, когда ты окрепнешь. Засыпай! Дай своему организму исцелиться.

Марис перестала бороться с волнами сна. Он сказал, что она поправляется и должна беречь силы. Уже засыпая, она подумала: только бы не этот сон о кратком жутком полете сквозь бурю и ударах, изувечивших ее тело.

Когда Марис проснулась, кругом смыкался мрак, и только дотлевающий очаг рождал смутные тени. Едва она пошевелилась, рядом возник Эван. Он раздул огонь в очаге, пощупал ей лоб и осторожно присел на край постели.

– Жар спал, – сказал он, – но до выздоровления еще долго. Я знаю, тебе хочется двигаться и будет очень трудно сдержаться, но ты должна себя заставить. Ты еще очень слаба, и выздоровление пойдет быстрее, если ты не станешь напрягаться. А если не сможешь, я дам тебе тесиса.

– Тесиса? – Она не узнала собственный голос и кашлянула, прочищая горло.

– Горькое снадобье, которое успокаивает тело и дух, принося сон и забвение. Этот настой из целебных трав может навредить, если им злоупотреблять. Мне пришлось давать его тебе чаще, чем следовало, чтобы ты не металась и не срывала повязки. Ты не давала покоя сломанным костям, а выпив тесиса, погружалась в тихий целительный сон. Но больше тебе его пить не следует. Ты почувствуешь боль, но, думаю, сумеешь ее вытерпеть. Если же не сможешь, я вынужден буду снова напоить тебя тесисом. Ты понимаешь, Марис?

Она посмотрела в его яркие голубые глаза.

– Да, – сказала она. – Попробую не шевелиться. Но ты мне напоминай.

– Обязательно! – Он улыбнулся, помолодев на глазах. – Ты привыкла к активной жизни. Все время спешить, что-то делать. Но ты не можешь отправиться куда-то за своими силами, а должна ждать, пока они сами к тебе не вернутся. Ждать и лежать как можно спокойнее.

Марис попробовала кивнуть, но движение сразу отдалось тягучей болью в левом боку.

– Я никогда не отличалась терпением, – пробормотала она.

– Я слышал, у тебя сильная воля. Прибегни к ней, прикажи себе не двигаться, и ты можешь снова стать такой же, как раньше.

– Ты должен сказать мне правду! – потребовала Марис, вглядываясь в его лицо, словно ища ответа. По ее телу ледяной волной разливался страх. Если бы она могла подняться, ощупать руки и ноги!

– Я скажу тебе все, что знаю, – ответил Эван.

Страх поднялся к горлу, сдавил его так, что она с трудом прошептала:

– Как… как сильно я разбилась? – И закрыла глаза, боясь взглянуть на него.

– Разбилась ты здорово, – сказал он, – но осталась жива. Обе ноги сломаны – левая в четырех местах. Я вправил переломы, и кости срастаются неплохо, хотя и не так быстро, как у молодых. Но, думаю, ты будешь ходить не прихрамывая. Левая рука оказалась раздроблена, и обломок кости торчал наружу. Я опасался, что руку придется отнять, но не стал торопиться. – Он прижал пальцы к ее губам и тут же отдернул. Это напоминало поцелуй. – Я очистил рану эссенцией огнецвета и других трав. Рука будет плохо сгибаться еще долго, но, думаю, нервы не повреждены, и, если ты будешь ее упражнять, со временем она станет служить тебе почти как прежде. При падении ты сломала два ребра и ударилась головой о камень. Три дня ты пролежала здесь без сознания, и я не был уверен, что оно к тебе вернется.

– Только ноги и рука! – сказала Марис. – Падение довольно легкое, как ни посмотри… – Она нахмурилась. – Но послание…

– Ты снова и снова повторяла его в бреду, будто заклинание, и порывалась лететь. Но не тревожься. Правителю доложили о том, что случилось с тобой, и он отправил сообщение Правителю Трейна с другим летателем.

– Да, конечно, – пробормотала Марис, и словно камень свалился с ее души.

– Какая срочная весть! – произнес Эван горько. – Будто нельзя было подождать подходящей погоды! И она заставила тебя забыть о буре, разбиться. Ведь ты запросто могла погибнуть! Война еще не началась, но человеческие жизни уже не стоят ни гроша!

Его горестный тон расстроил ее сильнее, чем упоминание о войне. Он ее просто озадачил.

– Эван, – сказала она мягко, – летатель решает сам, когда ему лететь. Правители не властны над нами даже во время войны. И пренебречь погодой меня заставило желание поскорее покинуть ваш унылый островок.

– А теперь этот унылый островок стал твоим домом.

– Надолго ли? – спросила она. – Когда я смогу снова летать?

Он посмотрел на нее и ничего не ответил.

Марис внезапно испугалась самого непоправимого.

– Мои крылья! – воскликнула она и попыталась встать. – Они потеряны?

– Лежи спокойно! – Эван быстро придавил ладонями ее плечи, глаза его сердито блеснули.

– Я забыла! – прошептала она. – Я не буду шевелиться. – Даже это легкое усилие отдалось страшной болью во всем теле. – Но… мои крылья?

– Они у меня, – ответил он и покачал головой. – Летатели! И как я не сообразил? Мне же приходилось лечить других летателей. Крылья надо было повесить над твоей кроватью, чтобы ты их увидела, едва откроешь глаза. Правитель хотел отдать их в починку, но я настоял, чтобы они остались здесь. Сейчас принесу.

Он скрылся за дверью и через минуту вернулся, держа в руках сломанные, измятые, сложенные кое-как ее крылья. Металлическую ткань практически ничто не могло повредить, но распорки из обычного металла либо сломались, либо погнулись. Светлое серебро потемнело от грязи и запекшихся бурых пятен. В неопытных руках Эвана они выглядели безнадежно исковерканными.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю