355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джордж Р.Р. Мартин » Зовите его Моисеем » Текст книги (страница 1)
Зовите его Моисеем
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 11:18

Текст книги "Зовите его Моисеем"


Автор книги: Джордж Р.Р. Мартин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]

Джоpдж Маpтин
Зовите его Моисеем

Хэвиланд Таф редко брал что-либо на заметку по слухам, и это, конечно, происходило потому, что лишь редкие слухи достигали его ушей. На этой планете туристов не было ничего такого, что могло бы испугать его. Но даже в тех случаях, когда он смешивался с народом в общественных местах, он все равно оставался для туземцев по меньшей мере чужим и недоступным. Известково-белый цвет кожи, огромный череп и безволосые конечности обычно сразу выделяли его среди всех прочих. И лишь в редких благоприятных случаях оказывалось, что цвет его кожи и вес совсем или почти не отличаются от цвета кожи и веса жителей какого-то мира, и вот на таких мирах он и имел привычку разворачивать свою деятельность. Хэвиланд Таф был неполных два с половиной метра ростом, а его вес едва ли соответствовал его росту – хотя большая часть этого веса располагалась над пряжкой ремня – чтобы считать его фигуру гигантской. Конечно, люди смотрели ему вслед, когда он проходил мимо них, но только немногие – за исключением тех случаев, когда он заходил в магазины – вступали с ним в беседу. Тафа постоянно сопровождал Дакс, огромный иссиня-черный длинношерстный кот, которого он везде носил с собой на руках. И когда у хозяина возникало желание поболтать, они великолепно беседовали друг с другом, причем Таф даже специально записывал разговоры о львах.

И не удивительно, что Таф, с учетом уже описанных обстоятельств, никогда и ничего не слышал о человеке по имени Моисей – до того самого вечера, когда он с Даксом задержался в ресторане на К'теддионе и был оскорблен действиями Джайма Крина.

Таф только что съел блюдо копченых корней с искусственной спаржой в маленьком ветхом притончике неподалеку от космопорта и допивал третий литр приятного грибного вина, когда свернувшийся перед ним на столе Дакс внезапно поднял голову. Слегка покачнувшись и пролив при этом вино себе на рукав, но не потеряв присутствия духа, Таф молниеносно отклонил голову – достаточно далеко, чтобы летящая по высокой дуге и нацеленная в затылок Тафа бутылка в руке Джайма Крина, хилого белобрысого юноши, разбилась о деревянную спинку стула. Бутылка разлетелась, и стул, стол, кот и оба мужчины попали под дождь осколков стекла и находившейся в бутылке жидкостью – приятного местного алкогольного напитка – так что все они промокли насквозь. Бессмысленно моргая и тараща пьяные глаза, Джайм Крин уставился сначала на Тафа, а потом растерянно посмотрел на остатки разбитой бутылки в своем окровавленном кулаке.

Хэвиланд Таф тяжело поднялся, на его длинном лице не было заметно никаких проявлений чувств. Он одарил напавшего на него беглым взглядом, смахнул капли жидкости с глаз и потянулся, чтобы взять со стола мокрого несчастного Дакса.

– Скажи мне, Дакс, ты что-нибудь понимаешь? – прогремел его глубокий угрожающий бас из дальнего уголка притона, где он находился.

– Это странный чужак задал мне загадку, которая нам совершенно некстати. Но почему же – о, диво! – он на нас напал? Ты имеешь об этом хоть какое-то представление? – Он ласково погладил повисшего на сгибе руки Дакса, и как только кот замурлыкал, он одарил Крина еще одним взглядом. – Друг мой, – сказал он, – вы проявили бы признаки мудрости, если бы убрали остатки бутылки вон туда. Мне кажется, у вас полная рука осколков стекла, крови и этой пагубной для здоровью бурды, и я сильно сомневаюсь, что эта комбинация будет полезна для вашего здоровью.

К прибитому Крину, казалось, вернулась жизнь. Он гневно сжал губы в узкую линию, отбросил прочь осколки бутылки и заревел:

– Может быть, ты собрался посмеяться надо мной, ты, преступник! Да? – Его пьяный язык с трудом выговаривал слова.

– Друг мой, – мягко ответил Хэвиланд Таф. Все остальные посетители этого тихого питейного заведения уставились на двух противников. Хозяин успел улизнуть. – Осмелюсь заметить, что титул «преступник» скорее подходит вам, нежели мне. Но это так, между прочим. Нет, я ни в коем случае не смеюсь над вами. Очевидно, при виде моей персоны вы были охвачены непонятным для меня волнением. При таких обстоятельствах с моей стороны было бы полным безрассудством смеяться над вами. И если мне приходится обвинять вас в сумасбродстве, я делаю это неохотно. – С этими словами он снова отпустил Дакса на стол и погладил, будто его не заботило больше ничего, кроме как почесать кота за ушами.

– Я это уже слышал! – снова проревел Джайм Крин. – Но ты же действительно смеялся надо мной! Мне не почудилось! Я поколочу тебя за это!

Хэвиланд Таф не позволил себе проявить никаких чувств.

– Нет, милый друг, вы этого не сделаете. Конечно, я не думаю, что ктото сможет отговорить вас от этого, и в обычном случае я всячески избегал бы любого проявления насилия, но вы своим грубым поведением не оставляете мне другого выбора. – Сказав это, он сделал быстрый шаг вперед и прежде чем остальные посетители успели вмешаться, он поднял Джайма Крина с пола и тщательно сломал ему обе руки.

Смертельно побледневший и моргающий Крин вышел из напоминавшей мавзолей к'теддионской тюрьмы на улицу. На его лице было выражение смущения и слабости.

На тротуаре, поглаживая сидящего на руках Дакса, стоял Хэвиланд Таф. Когда двери за Крином закрылись, он поднял взгляд на молодого человека.

– Ваше возбуждение, кажется, немного улеглось, – сказал он. – И, кроме того, теперь вы, кажется, трезвы.

– Это вы? – Лицо Крина так исказилось в безграничном удивлении, что, казалось, вот-вот распадется на части. – Мне только что сказали, что вы выкупили меня.

– Вы, несомненно, подняли очень интересный вопрос, – ответил Хэвиланд Таф. – Действительно, я отдал некоторую сумму – если быть точным, двести стандартов – и эту сумму вы должны мне вернуть. И все же ваш вопрос о том, купил ли я вам свободу, не совсем точен. Все дело в том, что вы не совсем свободны. По к'теддионским законам вы теперь принадлежите мне – так сказать, раб, которого я могу заставить работать, пока не настанет время, когда вы избавитесь от своего долга.

– Долга? Какого долга?

– Ну, счет к вам я составил следующим образом, – терпеливо начал объяснять Хэвиланд Таф. – Двести стандартов – сумма, которую я заплатил здешнему начальству, чтобы избавить его от вашего присутствия. За свою одежду из натуральной овечьей шерсти, которую вы привели в полную негодность, я набавил сто стандартов. За разрушения, причиненные забегаловке, я уплатил сорок стандартов, чтобы удовлетворить претензии ее хозяина к вам. Еще семь стандартов за превосходное грибное вино, которым вы не дали мне насладиться. Как вы знаете, к'теддионцы – широко известные специалисты по изготовлению грибного вина, а это, кроме того, было еще и великолепно выдержано. Все это вместе составляет триста сорок семь стандартов, но это касается только нанесенного вами материального ущерба. К этому надо добавить еще и то, что вы своим безосновательным нападением поставили меня и Дакса в неприятное положение, которое сильно нарушило наше душевное спокойствие. За это с вас причитается дополнительно пятьдесят три стандарта – как я полагаю, довольно скромная сумма. Таким образом, общая сумма вашего долга – ровно четыреста стандартов.

Джайм Крин весело хихикнул.

– Как бы вы ни старались, вам не удастся выбить из меня и десятой части этой суммы, звероторговец. У меня нет никаких сбережений и я мало пригоден в работе, потому что – как вам хорошо известно – вы сломали мне обе руки.

– Друг мой, если бы у вас были значительные сбережения, вы были бы в состоянии выплатить денежный выкуп сами, и мое участие, несомненно, не было бы необходимым. Но мне самому, тому, кто сломал вам руки, известно ваше финансовое положение. А теперь я хотел бы настоятельно попросить вас впредь не докучать мне необдуманными вопросами и объяснениями, которые не содержат абсолютно никакой информации! Несмотря на вашу ограниченность, я все же хочу взять вас на свой корабль, где вы будете работать на меня в погашение своего долга. Следуйте за мной!

Хэвиланд Таф повернулся и прошел пару шагов вниз по улице. Когда Крин не сделал никакого движения, чтобы последовать за ним, он остановился и обернулся. Крин хитро улыбнулся ему.

– Если вы намерены куда-то меня доставить, вам придется меня нести.

Таф погладил Дакса и холодно улыбнулся.

– Мне никогда бы не пришло в голову нести вас, – спокойно сказал он. – Вы уже один раз заставили меня взяться за вас и по своему опыту знаете, что помимо того, что у меня нет никакого намерения повторять этот инцидент, я считаю, что вы уже получили достаточный урок. Если вы не подчинитесь мне и не последуете за мной, у меня не останется выбора, кроме как вызвать двух охранников правительственной службы, которые насильно доставят вас туда, куда я велю. И плата им, конечно, будет прибавлена к вашему долгу. Поступайте по своему усмотрению. – Хэвиланд Таф снова повернулся и направился к космопорту.

Джайм Крин, кроткий, как овечка, и такой же послушный, последовал за ним, мрачно бормоча что-то под нос.

Ожидавший их корабль был приятным зрелищем для глаз Крина. Это был старый бравый транспорт, в шрамах коррозии, сделанный из почерневшего металла, с узкими и красивыми несущими плоскостями, корпус которого почти вдвое возвышался над новейшими пузатыми торговыми кораблями, стоявшими на космодроме К'теддиона.

Как и других случайных посетителей Хэвиланда Тафа, Крина тоже охватила почтительная робость, когда он понял, что «Гриф» – лишь один из многочисленных кораблей на борту Ковчега.

Главная палуба Ковчега по площади оказалась больше, чем все посадочное поле космодрома К'теддиона. Когда они совершили на ней посадку, Крин не знал, на какой из стоящих на этой палубе кораблей ему смотреть сначала. Возле четырех других каплевидной формы, типичной для Авалона, покоящейся на трех косо расставленных посадочных лапах, стоял грозно выглядевший военный глайдер, а на его фоне выделялся казавшийся неуместным здесь позолоченный галактический баркас с усеянным вычурными украшениями корпусом. На корме его находилась старинная гарпунная пушка. На заднем плане вырисовывались нечеткие очертания еще двух кораблей, один из которых с чужими, незнакомыми очертаниями, а в десяти шагах от него стояло сооружение, состоящее из огромного квадрата с возвышающейся в центре полой трубой.

– Кажется, вы коллекционируете космические транспортные средства, – заметил Крин, преодолев удивление.

Таф припарковал «Грифа», и они оба опустились на палубу.

– Неплохая идея, – ответил Таф, почесывая лысый череп. – Но нет, ваше предположение неверно. Пять посадочных ботов относятся к имуществу Ковчега. Старого торговца я держу в боевой готовности из сентиментальных соображений – он был первым моим кораблем. А другие… ну, я приобрел их когда-то и где-то во время своих путешествий из тех же соображений. Будет время, и я при первой же возможности наведу на этой палубе порядок. Что меня удерживало от этого до сих пор – так это незначительность вероятности того, что я мог бы использовать какое-либо из этих транспортных средств во время какихнибудь своих операций. Поэтому до сих пор я просто не мог решиться выбросить некоторые из этих кораблей. Но рано или поздно мне, может быть, доставит удовольствие предпринять что-нибудь в отношении этого. А теперь будьте так добры, пойдемте со мной.

Они миновали множество приемных помещений различного назначения, прошагали по множеству коридоров, завернули за несколько углов, пока, наконец, не оказались в гараже, где находилось несколько маленьких трехколесных автомобильчиков. Хэвиланд Таф сел в один из них, пригласил Крина занять место рядом с ним, и когда тот уселся, опустил между ними Дакса и они поехали.

Электромобильчик свернул в гигантский, гулкий туннель, у боковых стен которого находились бесконечные ряды сосудов – чаноподобных и плоских, самых разнообразных форм и размеров. Они были наполнены разноцветными жидкостями или желеобразной массой, и в прозрачных окошечках в стенках этих сосудов покачивались и медленно плавали взад и вперед фигуры странных очертаний. Их движения производили такое впечатление, будто они разглядывают электромобиль с его пассажирами. В противоположность Хэвиланду Тафу, который во время движения не смотрел на сосуды справа и слева, Крин беспокойно и нервно ерзал на своем сидении, находя фигуры в сосудах многозначительными, страшными и пугающими. Таф принял это к сведению.

Примерно через километр электромобиль остановился в одном из залов, ничем не отличавшемся от тех, которые они проехали. Таф взял Дакса на руки и вместе со своим пленником, следующим за ним по пятам, направился в один из дальних коридоров, в конце которого распахнулась дверь. Крин увидел перед собой довольно комфортабельно обставленную каюту, до отказа забитую мебелью. Таф предоставил Крину возможность опуститься в соседнее кресло, потому что у этого кресла не было высокой спинки, на которую он мог бы сесть сам.

– Ну, а теперь мы можем немного поговорить, – сказал Хэвиланд Таф.

Огромные размеры Ковчега повергли Крина в оцепенение, отняв всю смелость. Но теперь жизнь снова возвращалась к нему, хотя и как-то медленно.

– Я не знаю, о чем нам еще говорить, – бойко ответил он.

– Ах, вы не знаете… – протяжно сказал Хэвиланд Таф. – А я насчет этого придерживаюсь совершенно иного мнения. Нужно ли мне напоминать вам, что вы должны великодушно благодарить меня за избавление вас от неудобств длительного тюремного заключения? Как я уже заметил Даксу по поводу вашего нападения на меня, вы задали мне одну за другой несколько загадок. Загадки же имеют обыкновение беспокоить меня и появляется потребность получить на них ответы.

На лице Крина появилось выражение хитрой расчетливости.

– Ага, но почему я должен помогать вам разгадывать их? По вашему фальшивому обвинению я попал в тюрьму! А потом вы появились там, чтобы выкупить меня и сделать из меня раба! Кроме того, вы сломали мне руки, не забывайте! Я не чувствую к вам ни малейшей благодарности, вы должны это знать!

– Друг мой, – сказал Хэвиланд Таф, разминая руками огромное брюхо,

– как мы оба подсчитали, вы должны мне четыреста стандартов. Однако, я готов позволить вам говорить со мной на том условии, что вы будете отвечать на мои вопросы. За каждый ответ я буду уменьшать ваш долг, ну, скажем, на один стандарт.

– Извините, что вы сказали? Только один стандарт? Вне зависимости от того, что вы хотите узнать, это будет стоить дороже. По десять стандартов за каждый ответ и ни цента меньше, вот мой ответ!

– Будьте уверены, – сказал Хэвиланд Таф, – что вся информация, которая может быть у вас, не стоит и ломаного гроша. Мною движет в основном любопытство. Мой старый недостаток, от которого я, несмотря на все усилия, так и не смог избавиться. То, что вы хотите сделать на этом капитал, не делает вам чести. Так не выводите же меня из терпения! Мне так не хочется бить вас в ухо… Ну, хорошо, два стандарта.

– Девять, – сказал Крин.

– Три и ни цента больше! Я постепенно теряю терпение! – Лишенное выражения лицо Тафа было полной противоположностью его словам.

– Восемь стандартов, – ответил Крин. – Вам пора понять, что вы не сможете надуть меня.

Хэвиланд Таф молчал. Кроме глаз, которые он переводил с Крина на Дакса и обратно, он был совершенно неподвижен. Потом он зевнул, словно от скуки, и вытянул свои массивные ноги.

После продолжавшегося минут пять молчания, Крин открыл рот и робко предложил:

– Шесть стандартов? Это более чем справедливо. Я знаю многие вещи, о которых было бы интересно узнать самому Моисею. Шесть…

Хэвиланд Таф продолжал молчать. Снова потекли минуты.

– Пять, – заклинающе произнес Крин.

Хэвиланд Таф молчал.

– Ну, хорошо, – сдался, наконец, Крин. – Я принимаю три стандарта. Мне ничего больше не остается. Вы продувная бестия, мошенник и негодяй. И ко всему прочему, еще и преступник. Я также думаю, что вы человек, лишенный всяких моральных устоев.

– Несмотря на все пустые слова, что я только что так милостиво выслушал – согласен. Итак, три стандарта. Но вот что, – сказал Таф своему собеседнику. – Я вас предупреждаю: вы должны выбросить из головы возможность уклониться или дать неточный или неверный ответ. Я ни в коем случае не потерплю, если меня будут считать за дурака! Вы также должны выбросить из головы, что вам удастся мне солгать. Даже при малейшем признаке такой попытки я каждый раз буду увеличивать сумму вашего долга на десять стандартов.

Крин невесело усмехнулся.

– Вы, может быть, считаете меня остряком? Ради чего мне лгать? Да и откуда вам знать это? Как вы определите, когда я говорю правду, а когда лгу? Вам же все время придется быть начеку, чтобы подловить меня.

Хэвиланд Таф улыбнулся плотно сжатыми губами, выражение лица его чуть заметно изменилось, но оно тут же снова стало невозмутимым.

– Друг мой, – сказал он, – я заверяю вас, что узнаю об этом тотчас же. Об этом мне сообщит Дакс. Точно так же, как он сообщил мне о вашем недавнем абсурдном требовании о начислении десяти стандартов за каждый ответ и об отступлении от этого требования. И так же, как он предупредил меня о вашем безрассудном нападении там, на К'теддионе. Дакс, как вы, несомненно, успели заметить, представитель семейства кошачьих. И, как, впрочем, все представители этого семейства, частично наделен пси-способностями – это установленный в результате длительных исследований и признанный всеми факт. Дакс, к тому же, является ещ„ и конечным продуктом серии, воспитываемой в течение многих поколений, с которой проводились генетические манипуляции, чтобы усилить эти способности и сделать их еще более выдающимися. Как видите, вы сбережете нам много сил и времени, если будете так добры давать исчерпывающие и правдивые ответы. Способности Дакса, конечно, недостаточно утончены, чтобы понять ход абстрактного мышления, но я заверяю вас, что он в состоянии без труда отличить ложь от правды и сообщить мне, если вы попытаетесь что-то скрыть. Итак, начнем, принимая во внимание мое настойчивое предупреждение.

Джайм Крин уставился на неподвижного кота ядовитым взглядом. Дакс зевнул, широко открыв пасть.

– Что до меня – то можете начинать, – ворчливо сказал Крин.

– Во-первых, – начал Хэвиланд Таф, – как вы уже знаете, для меня является загадкой ваше нападение на меня. Друг мой, я не знал вашего имени и никогда в жизни не встречал вас раньше. В противоположность вашим обвинениям, я – обычный торговец, нанимающий себе слуг, которые необходимы в данное время. Чем же я дал повод для гнева и нападения на себя? Не могу себе этого представить. И все же, вы напали на меня самым коварным образом. Вопрос первый: почему вы сделали это? Какие у вас были для этого мотивы? Откуда вы меня знаете? Когда я дал вам повод – о чем я никак не могу вспомнить – относиться к себе так враждебно?

– Это четыре вопроса или один? – спросил Крин.

Хэвиланд Таф снова помассировал руками свой живот.

– Это отправной пункт для вас, друг мой. Начните с того, откуда вы меня знаете!

– Нет, я не знаю вас лично, – ответил Крин. – Но многое о вас слышал. Вы и ваш Ковчег известны в Галактике каждой собаке. Кроме того, вас легко узнать. Когда я случайно встретил вас в этой грязной к'теддионской забегаловке, я тут же понял, кто передо мной находится. Толстый, безволосый, белый, как мел, гигант – такие, знаете ли, встречаются не каждый день.

– Вам причитается три стандарта, – сказал Таф. – Вашу дерзость и лесть можете оставить при себе. Итак, вы знали, кто я. Но почему же вы все-таки напали на меня?

– Я был пьян.

– Это объяснение меня не удовлетворяет. Я не могу не указать вам на то, что в этом случае вы могли бы выбрать в качестве объекта нападения кого-нибудь другого в зале, и именно так и должно было быть, если бы это была обычная потасовка. Однако, из всех вы выбрали именно меня! Назовите мне основания для этого!

– Ну, хорошо, если вам так хочется знать: потому что я презираю вас! Я считаю, что вы обыкновенный преступник!

– Ого! Вот, значит, какие дела, – произнес Таф. – Я слышал о мирах, где уже только мой рост считается преступлением. На других же ношение кожаных сапог строго наказуемо и карается длительным тюремным заключением. Сами видите, что по этим критериям мы оба являемся преступниками. Если хотите, выслушайте мое мнение: я считаю несправедливым лезть со своим уставом в чужой монастырь и применять законы к людям, живущим вне их планеты. Хотя живущие там или остановившиеся на время чужаки должны подчиняться местным законам. Ясно, что в этом смысле я не преступник. Впрочем, этот ответ, как и предыдущий, меня тоже не удовлетворяет. Не могли бы вы четко и ясно объяснить свою антипатию ко мне? Какое преступление вы мне приписываете?

– Я принадлежу к милосердным, – произнес Крин. – Или, лучше сказать, я раньше был членом администрации Милосердия, хотя и сравнительно низкого ранга. Моисей разрушил мою жизнь и изломал мой жизненный путь. Вы хотите знать, какое преступление я приписываю вам? Словно вы сами не знаете этого лучше меня! Вы поддерживали Моисея. Об этом знает каждый. Не станете же вы утверждать, будто ничего об этом не знаете!

Хэвиланд Таф краем глаза бросил беглый взгляд на Дакса.

– Гмм… Очевидно, вы говорите правду. Хотя ваш ответ, очевидно, и содержит четко видимое зерно информации, он порождает множество других вопросов. И вообще все это мне не очень понятно, но я все же буду настолько любезен, что сделаю вам одолжение и зачту это как полный ответ. Итак, у вас уже шесть стандартов. Мой следующий вопрос совсем простой: кто такой Моисей и что это за Милосердие?

Джайм Крин недоуменно посмотрел на него.

– Может быть, вы хотите подарить мне еще шесть стандартов, а? Вы лицемерите, спрашивая у меня, кто такой Моисей!

– Конечно, я знаю, кто такой Моисей, хотя мне кажется, мы говорим о разных личностях, – сказал Таф. – Я знаю личность по имени Моисей, легендарную фигуру, которую обычно упоминают в связи с различными ортодоксальными христианскими религиями. Говорят, он жил в седой древности на Старой Земле. Если не ошибаюсь, его всегда упоминают рядом с Ноем, а мой Ковчег назван именем корабля Ноя. Оба они должны быть как-то связаны друг с другом, возможно даже, они были братьями, но подробности мне, конечно, неизвестны. Во всяком случае, он считается предшественником стратегов, проводивших экологическую войну – область, в которой я считаю себя знатоком. Поэтому я и сказал, что знаю, кто такой Моисей. Но я также знаю, что его считают давным-давно умершим – достаточно давно, чтобы счесть совершенно невероятным предположение, что именно он нарушил ваш жизненный путь. И еще невероятнее звучит то, что он мог заинтересоваться информацией, которой вы, друг мой, по вашим собственным словам будто бы располагаете. Итак, я должен сделать вывод, что вы говорите о Моисее, который мне неизвестен. Теперь, мой друг, вы понимаете, почему я задал этот вопрос?

– Ну, хорошо, – мучительно вздохнул Крин, – но я хочу, чтобы впредь вы воздерживались от того, чтобы симулировать невежество и играть со мной в сумасшедшие игры. Милосердный – это гражданин планеты Милосердие, но кому я это рассказываю!? Моисей, по вашему собственному высказыванию, религиозный предводитель и представитель Святой Альтруистической Обновленной Церкви. При вашем участии он в соответствии со своими взглядами провел всеуничтожающий экологический поход против нашего единственного в своем роде Архолога – Города Надежды, центра всей жизни на Милосердии – и уничтожил его.

– У вас уже есть двенадцать стандартов, – перебил его Таф. – Но не буду вам мешать.

Крин снова вздохнул и недовольно поерзал в своем кресле.

– Святые Альтруисты были первыми поселенцами на Милосердии. Сто лет назад они покинули родную планету, потому что в ее технизации видели оскорбление своих религиозных чувств. Святая Альтруистическая Церковь учит, что благополучие может быть достигнуто только при жизни в естественных условиях, при жизни, полной покаяния и самопожертвования. Поэтому они нашли ненаселенную нецивилизованную планету, где могли осуществить все это покаяние и самопожертвование и счастливо и удовлетворенно жили этим в течение целого столетия. Вновь прибывшие возвели Архолог, названный Городом Надежды; они начали обрабатывать почву автоматическими механизмами и открыли космопорт – чем они, как им было сказано, согрешили против воли Господа. И в дополнение ко всем несчастьям Альтруистов их молодежь, уставшая от лишений и тяжелой работы, начала покидать их поселения и приходить в наш город, где можно было в полной мере вкусить радости жизни. В течение двух поколений поселения Альтруистов потеряли еще и более двух тысяч своих старых жителей. Именно в это время появился Моисей, захватил инициативу и основал движение, которое провозглашало возврат к старым целям Альтруистов. В течение короткого времени он организовал марш в Город Надежды. Там он выступил перед Советом Святейших и потребовал, чтобы члены Альтруистической Церкви немедленно покинули город. Совет ответил, что кто хочет, может уйти. Но скоро стало ясно, что уходить не хотел никто. Моисей не сдался и выставил ультиматум. Он потребовал возвращения членов Альтруистической Церкви, закрытия космопорта и очищения Города Надежды, чтобы его население вело богоугодную жизнь. А если этот ультиматум не будет принят, он обречет всех нас на казни.

– Интересно, – заметил Хэвиланд Таф. – И что же дальше?

– Это стоило ему больших денег, – ответил Джайм Крин. – Члены Совета, все восемь, с единодушием, удивившим Моисея, выкинули его из города. По соображениям безопасности мы, конечно, кое-что предприняли. Все мы слышали жуткие истории о ведении экологических войн, секрет которых уже давно забыт. Но мы запросили наш компьютер, и он нам разъяснил. Техника клонирования и манипуляций с генами – такая, какая была у Земной Империи – теперь сохранилась лишь на немногих планетах, на остальных же это искусство давно забыто. И ближайшая из таких планет находилась в семи годах полета.

– Ага, понятно, – вмешался Хэвиланд Таф. – Но без сомнения, у них тоже был замечательный роскошный корабль Общества Экологической Генетики старой Земной Империи.

– Верно, так оно и было, – сказал Крин, кисло улыбнувшись. – Только теперь, кажется, не осталось уже ни одного из них – все они либо уничтожены, либо сняты со службы многие сотни лет назад, но это не имеет никакого значения. Нам кое-что рассказал капитан одного из грузовиков торговцев, который находился в порту перевалочной станции на Ловерни. Слухи распространяются по планетам с быстротой молнии обгоняя вашу собственную скверную репутацию. Короче говоря, этот человек рассказал нам о том, что вы болтаетесь на своем Ковчеге с карманами, полными стандартов, и брюхом, полным разгула. Экипажи других кораблей на других мирах подтвердили ваше существование и сообщили о важной детали – о том, что владеете совершенно исправным шикарным кораблем бывшего Общества Экологической Генетики. Однако о том, что вы с Моисеем затеяли общее дело, мы узнали только тогда, когда начались ваши казни.

На мертвенно-бледном мощном лбу Хэвиланда Тафа появилась складка, но тут же снова исчезла.

– Я постепенно начинаю понимать ваше обвинение, – произнес он, тяжеловесным, почти текучим движением поднимаясь из своего кресла. Он встал, возвышаясь перед Джаймом Крином. – Итак, с вашего долга списано еще пятнадцать стандартов.

Крин возмущенно фыркнул.

– Как, за последний ответ вы хотите дать мне только три стандарта, вы…

– Ну, хорошо, скажем, двадцать, только успокойтесь и сохраняйте мир на борту Ковчега. Но в будущем больше не пользуйтесь моим великодушием. Итак, ваш общий долг теперь составляет триста восемьдесят стандартов. И последний вопрос, который даст вам возможность уменьшить долг еще на три стандарта: каковы координаты вашей планеты Милосердие?

Милосердие находилось не особенно далеко от К'теддиона, расстояние между ними было намного меньше, чем приходится преодолевать при обычных межзвездных перелетах. Поэтому полет туда должен был занять около трех стандартных недель. Для Джайма Крина эти недели были заполнены работой. Пока Ковчег пожирал световые годы, он работал, не покладая рук.

Хотя тысячу лет назад на Ковчеге был экипаж в двести человек, Хэвиланд Таф автоматизировал его по последнему слову техники, так что без труда управлялся с кораблем в одиночку. Но верно было и то, что рабочее пространство роскошного корабля сильно уменьшилось. Постепенно, но неизбежно устаревшие механизмы выходили из строя, и большинство секторов этого огромного корабля не освещалось; они были покинуты. Некоторых приборов не касались уже в течение нескольких поколений, и в отдельных ходах и коридорах десятилетиями копилась пыль. Для начала Хэвиланд Таф сунул в руки Крину метлу и велел ему мести.

Крин отклонил эту работу, сославшись на свои сломанные руки. Хэвиланд Таф снабдил его успокаивающим и отвел в стасис-отсек Ковчега, где, затратив огромную массу энергии, можно было влиять на структуру пространства и, используя это, устраивать со временем странные вещи. Здесь, как утверждал Таф, находилась самая последняя и великая тайна Земной Империи, забытая теперь практически повсюду. Сам он обычно пользовался этим отсеком для того, чтобы вырастить клоны за несколько дней. Крин же здесь повзрослел, а его переломанные руки срослись за несколько часов.

Свои здоровые руки Крин использовал таким образом, что ему удалось добиться повышения оплаты за свою работу до пяти стандартов в час.

Он мел и мел эти бесконечные коридоры, километры коридоров, необозримое количество помещений, где только замечал пыль. Он мел до тех пор, пока руки не начинали болеть. А когда был уже не в силах держать в руках ручку метлы, Хэвиланд Таф тут же находил ему другую работу. Во время еды Крин должен был играть роль дворецкого, поднося своему хозяину оловянную кружку с пивом и полные подносы с сочной зеленью, его любимой едой. Тот совершенно невозмутимо принимал их, сидя в своем обтянутом кожей кресле, где он проводил за чтением большую часть своего свободного времени. Крин, к своему великому неудовольствию, получил задание кормить и Дакса, иногда три или четыре раза в день. Огромный кот, такой же избалованный, как и его хозяин, и такой же гурман, был большим охотником до лакомств и имел завидный аппетит. Таф настоял на том, чтобы предоставлять коту свободный выбор. И только когда животное было сыто, Крину разрешалось поесть самому.

Однажды Крин получил задание произвести незначительный ремонт, который не смогла провести автоматика обслуживания. Но он произвел его настолько плохо, что Хэвиланд Таф освободил его от такой работы на будущее.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю