![](/files/books/160/oblozhka-knigi-slabym-zdes-ne-mesto.-istorii.-vysshee-blago-vysshee-zlo-361514.jpg)
Текст книги "Слабым здесь не место. Истории. Высшее благо, высшее зло"
Автор книги: Джон Морган
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)
Джон Морган
Слабым здесь не место. Истории. Высшее благо, высшее зло
1
1368 з. Н. Н. Лун фаза – вторая. Центральный котел. Хребет Полуденного Сола близ крепости Рассвета.
Восемнадцать ликов после событий в Высохшем Русле.
С высоты горного хребта, чей склон вскоре начинал переходить в пологий распадок, сложив руки на эфесе меча, висевшего на поясе, одинокая фигура безмолвно наблюдала за происходящим внизу. Взор путника в потрепанных одеждах и изорванном плаще, пропитанном засохшей кровью, был прикован к поселению в долине, которое жило в постоянной суете и, судя по всему, не собиралось брать передышку.
Пребывавшего в раздумьях, словно заговоренного словами молитвы, мужчину интересовал лишь город, полный людей. Его не волновала ни крепость Рассвета, граничащая с землями горных жителей дальше на юге, ни поднявшийся ветер, ни яркий сол, слепивший глаза.
После бойни в Высохшем Русле, откуда едва удалось выбраться живыми, выглядел он откровенно паршиво, а из-за близости полного луна чувствовал себя и того хуже. Однако с присущим только ему упрямством пытался скрыть реальное положение вещей, чтобы лишний раз не беспокоить свою спутницу.
Ее приближение он различил даже не по звуку тяжелой поступи волчьих лап, что послышался чуть позже, а по запаху крови, который принес с собой очередной порыв ветра.
Видимо, минувшей ночью охота прошла успешно.
Тархельгас лишь вполоборота взглянул на Кару, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и вновь переключил свое внимание на город у южных границ центрального котла, чтобы не мешать волчице. Не было желания смущать ее, пока она скидывала шкуру зверя, принимая человеческий облик.
Порывшись в сумке, оставленной прошлым вечером на этом же месте, Кара стала быстро натягивать одежду, стараясь укрыться от ветра, который по меркам котлов пусть и казался теплым, но уж далеко не таким приятным, чтобы простоять здесь голой, греясь в лучах сола. Периодически девушка бросала взгляд на излишне молчаливого Тархельгаса в надежде понять, о чем он сейчас думает. После тяжелой победы над Эсгладосом он все чаще уходил в себя, не готовый делиться с ней своими мыслями.
Зачерпнув рукой снег, что в этих краях не мог порой скрыть земную твердь, она как могла вытерла с лица кровь последней жертвы и встала подле Тархельгаса, так же любуясь видами, открывавшимися на долину, не затянутую дымкой облаков.
– Хорошие места, – проговорила волчица. – Дичи хватает, достаточно тепло, да и город под боком. Можно было бы обосноваться в этих краях.
Она потянулась, задрав руки кверху, переплетая меж собой, и прохрустела позвоночником, чтобы кости встали на место после обращения. Кара старалась держаться естественно, но все равно переживала за Тархельгаса, чья одержимость после уничтожения клана Последнего Слова переключилась на невыполнимую цель: избавиться от проклятья наофалгеа. Именно поэтому они тронулись в путь, едва позволили его раны, и еще нигде подолгу не задерживались, продолжая искать то, что невозможно найти.
Теперь волчица каждый раз прощупывала почву, уже не лелея надежду вернуться в их пещеру на краю мира. Все, чего она хотела, так это просто осесть хоть где-то, и южная окраина центрального котла подходила для этого как нельзя лучше.
Климат мягкий, причем настолько, что в некоторых местах во время ночной охоты, Кара могла поклясться, ее лапы ступали не по снегу, а по зеленой траве. Дичь пусть и забралась далеко за перевал, однако с наофалгеа дел не имела, поэтому и не шарахалась от волчьего запаха. К тому же труднодоступность охотничьих угодий исключала конкуренцию с людьми из ближайшего городка, которым можно было легко продавать излишки мяса и шкур. Лучше места, чтобы переждать непростые времена, для их небольшой стаи и придумать было нельзя.
– Можно, – чуть отрешенно согласился с предложением Кары Тархельгас, хотя по его виду сложно было утверждать, что он всерьез задумался над ее словами. – Когда со всем покончим.
Волчица прекрасно поняла, о чем говорит охотник, но решила и дальше придерживаться плана. Не пытаться переубедить его снять проклятье, а смиренно ждать, пока он свыкнется со своей новой судьбой.
– Ладно, – Кара прервала молчание, – созерцанием видов сыт не будешь. Я оставила наш обед, ужин и, возможно, завтрак, на склоне того холма. Давай поторопимся, пока на запах крови не сбежались другие хищники.
– Мы не можем вечно скитаться в горах, – вдруг проговорил Тархельгас, не слыша, о чем говорит волчица.
– Ох, я бы могла с этим поспорить.
– Я серьезно, Кара, – охотнику было не до шуток.
– Хочешь спуститься в поселение?
Волчица решила не ходить вокруг да около и задала вопрос, на который и так знала ответ. Она могла напомнить и в красках описать, чем закончился их прошлый поход в город, но едва ли Отрубателя Голов остановит голос разума.
И тут Тархельгас все же смог удивить свою спутницу.
– Нет. Не хочу.
– Прости, не поняла, – поразилась Кара, мотнув головой, будто пытаясь избавиться от морока. – Тогда в чем проблема? Нужна охота? Трудно себя сдерживать?
Повисла пауза. Тибурон пытался подобрать слова.
– Дело в другом. Да, меня одолевает жажда встать на след жертвы и снести ей голову, едва я зачитаю выданное предписание, а запах крови убитой добычи в твоих волосах сводит с ума. Вот только браться за заточенный металл точно не то, что мне сейчас нужно. – Он продолжал смотреть на город и говорил, не чувствуя порывов ветра. – Раньше охота была способом контроля, теперь это путь его лишиться. Мне не нужен еще один шахтерский городок и куча трупов.
Ту резню, когда Тархельгас стал причиной гибели целой общины и лишь чудом смог вернуть человеческий облик, они прежде не обсуждали. Кара хотела просто забыть события того лика и выждать столько, чтобы воспоминания поблекли, больше напоминая едва уловимый сон.
– Я запуталась, – девушка вернулась к размышлениям Тархельгаса. – Получается, в город мы не идем?
– Нам нужен металл, припасы, одежда и оружие, в конце концов. А зарабатывать я могу только ремеслом охотника – отсюда и дилемма. В город идти опасно, но и в горах оставаться без дела, ожидая, пока ты загонишь добычу, я тоже не могу.
– Тогда, в пещере, подобное проблем у тебя не вызывало, – услужливо напомнила Кара и улыбнулась. – Неужто ты из тех мужчин, которые не могут принять помощи от женщины, при этом не ущемив свою гордость?
Ее легкость, даже в какой-то степени игривость, смогла отвлечь охотника и переключить его внимание на себя. Кара всегда и неустанно прибегала к этому методу, заставляя пусть и ненадолго, но забыть Тархельгаса о гнетущих воспоминаниях.
Волчица достала из сумки два серебряных наконечника, которыми был ранен Тибурон в Высохшем Русле, и протянула ему, аккуратно держа за сломанное древко.
– Спустимся в поселение, продадим серебро, купим что сможем, а после уйдем, не привлекая к себе внимания. Чем не план?
Тархельгас не сразу, но согласился с Карой, пусть и не был до конца уверен в правильности принятого решения. Однако с чего-то нужно было начинать и учиться жить согласно новым реалиям, зная обо всей опасности, которая теперь от него исходила. Во всяком случае, стоя на месте, снять проклятье точно не удастся.
Пораженная словами охотника, Кара чуть сама не погрузилась в захлестнувшие ее мысли.
После минувших событий она ожидала, что Отрубатель Голов при первой же возможности примется за старое, однако тот делал все от него зависящее, лишь бы не повторить бойню в шахтерском поселении. Он мог сколько угодно выполнять предписания по трем котлам, упиваясь убийствами, но причиной гибели обычных горожан становиться не хотел. Тибурон боролся, ломая свое естество наофалгеа, и не собирался сдаваться.
Кара гордилась им.
Она поспешила отвести недвусмысленный взгляд от Тархельгаса, который выискивал спуск вниз, после чего в свойственной ей манере улыбнулась и, едва задев его плечом, первой зашагала по склону.
2
1368 з. Н. Н. Лун фаза – вторая. Центральный котел. Город Расад-Пад.
К поселению Расад-Пад, которое разрослось многим больше, чем деревня под стенами крепости Рассвета, до которой было еще пол лика пути, волколаки спустились до наступления вечера. По их соображениям, времени пройтись по рынкам и лавочкам, которые закроются с наступлением ночи, должно было хватить с лихвой, а после они бы покинули обитель людей, не задержавшись здесь ни на лик позже.
Желания оставаться в Расад-Пад не было еще на подступах к нему. Когда же путники пересекли частокол с восточной стороны, мысли как можно скорее убраться прочь лишь окрепли. Проблемой стала вездесущая нестерпимая вонь, и если в охоте тонкий нюх не раз выручал волколаков, то в городе людей причинял практически физическую боль.
Смрадный запах, нескованный морозами, казалось, был наихудшим из того, с чем приходилось сталкиваться Каре. Но если она, в силу своего опыта, еще могла как-то игнорировать вонь сотен немытых тел, то Тархельгасу приходилось многим сложнее. Натянув повязку на лицо, словно пытаясь укрыться от бурана, он шел меж снующих людей, прокладывая своей стае путь в сердце Расад-Пад.
Количество местных, шастающих во всех направлениях, было уже второй проблемой поселения. Прежде Кара старалась избегать больших городов, ни разу не переступая их границы, и теперь отчетливо понимала правильность того решения.
Непрекращающийся шум исходил отовсюду, а вперемешку с редкими, но всегда неожиданными выкриками почти сбивал с толку неподготовленную волчицу, которая без помощи охотника наверняка бы заплутала в лабиринтах местных улочек. Даже после визита в крепость Близнецов она все еще с трудом могла поверить, что люди способны сбиваться в подобные стаи, но куда важнее – волчица не видела в этом причин.
Если они пытались укрыться от опасностей, то какой смысл, когда главная угроза для человека всегда исходила от его сородичей, нежели от любого из существ долин.
Может, в городе они искали лучшей жизни, но Кара видела лишь, как одни возвышались над другими. Как те, у кого была власть, измывались над слабыми, присваивая себе результаты чужих трудов, а после пировали за их счет.
Еще одним предположением, отчего людей тянуло в такие места, могли стать законы, которыми регулировали взаимоотношения между жителями, вот только слишком часто основополагающим были не придуманные правила, а чеканная монета и уже упомянутая власть.
Куда ни посмотри, стая в несколько особей виделась Каре пусть не идеальным, но самым приемлемым вариантом из возможных. Люди же, страдающие в своих поселениях под гнетом хозяев, виделись ей теперь не столько жертвами, сколько добровольцами.
Может, прав был Тибурон, когда говорил, что слабые всегда жмутся к толпе. Если придерживаться его идеи, то в Расад-Пад людей подобного склада характера было предостаточно.
Волколаки шли все дальше, меж невысоких деревянных домишек, по улицам, где повозки месили грязь, превращая дороги в непроходимую кашу. Порой это приводило к вполне ожидаемым последствиям, и лошади уже не справлялись с ношей, отчего извозчику приходилось спешиваться и пытаться вытолкнуть груженую телегу. Заторы образовывались практически сразу, и каждый раз находились те, кому промедление было подобно смерти. Начиналась отборная ругань, готовая перерасти в драку.
Охотники не вмешивались, огибая скопление людей, и не препятствовали естественному ходу местной жизни, желая как можно быстрее добраться до рыночного квартала. Ближе к центру поселения, или туда, куда вел Кару Тархельгас, деревянные дома стали сменять одинокие постройки, сложенные из камня. В основном склады да амбары, но попадались и жилые здания, чем-то напоминающие бараки, в которых жили рабы в вольном котле.
И, к сожалению, предположения Кары оказались не так далеки от правды. Проходя мимо уже второй такой постройки, обнесенной покосившимся забором в половину человеческого роста, она увидела, как из распахнутых настежь громоздких под самую крышу дверей, окруженную конвоем из числа наемников народа тротс, выводили рабов ачим баэль.
– Откуда их здесь столько? – спросила волчица, остановившись на месте, не сводя глаз с людей в ошейниках, окованных металлом.
Тут-то к Тархельгасу и пришло осознание, какую ошибку он совершил. Погруженный сугубо в свои мысли, ему было невдомек, в какой город их привел путь и как это отразится на Каре, учитывая ее прошлое.
Охотник чуть оскалился от злости, проклиная себя за подобную глупость.
– Расад-Пад – город, через который проходит главный, если не единственный, тракт работорговли для всех котлов. Именно через перевал Слез – уайнэ доставляют сюда невольников с завоеванных ими территорий.
Охотник остановился рядом с Карой, наблюдая, как людей ачим баэль разбивали на несколько групп. Измученные, изголодавшие, мужчины, женщины и дети в рваных тряпках, что едва заменяли им одежду и не могли согреть. Жалкое зрелище, даже по меркам котлов.
– Только здесь, в центральном котле, – продолжал объяснять Тибурон, – где еще присутствует власть Лагигарда, они, в отличие от вольного, зовутся не рабами, а наемниками, вне зависимости, воин ты или трудишься в шахте. Все потому, что по бумагам в государстве рабства нет. Только наемники, которых уайнэ сдают всем желающим, при этом выплачивая налоги. Людям нужно отработать положенный срок да выкупить свободу, после чего с них снимут ошейник. Так продолжалось до тех пор, пока вольный котел не обособился, и вот там-то рабство стало процветать, ведь для уайнэ это было дешевле, а значит выгоднее. Теперь в Расад-Пад проходят в основном торги да передержки в резервациях, после чего всех уводят на север, где продают в служение кланам.
Именно за окончанием процесса оценки товара охотники сейчас и наблюдали.
– Я не знала об этом. Никогда не забиралась так далеко на юг, – проговорила Кара, не в силах скрыть того шока, что она испытала. Получается, ее мать так же провели через эти бараки, назначили цену, а после продали Эсгладосу, который пользовал ее плоть, покуда было желание.
Волчица почувствовала, как опустошение, пришедшее с этим осознанием, стало сменять злость, и она едва слышно зарычала.
– Ими торгуют в открытую, а ты сказал, что здесь это вне закона.
– Лишь на бумагах. Пусть столица и против того, что уайнэ поставляют рабов и воинов вольному котлу, сам Расад-Пад имеет со сделок хороший процент. В городе можно заранее заключить договор с кланами, дать отдохнуть людям после перехода, чтобы те не погибли в пути, набрать провизию. Тут находится перевалочный пункт в оба направления, и каждый, кто причастен, получает за это металл. Даже тот, кто должен пресекать всю незаконную деятельность уайнэ.
Тархельгас видел, что волчица сдерживает себя, чтобы не вмешаться, но даже если они освободят пару десятков людей ее народа, к чему это приведет? Справедливости волколаки не добьются, лишь все усугубят как для себя, так и для несчастных, а торговля продолжится вновь, словно ничего и не было.
Систему изменить нельзя. Только приспособиться.
– Идем, – Тархельгас окликнул Кару, потому как своим видом они уже начинали привлекать ненужное внимание наемников тротс. Неприятности охотникам сейчас ни к чему, особенно когда Тибурон бы и сам с радостью присоседился к волчице, чтобы утолить нестерпимую жажду. – Насколько я помню, рынки уже не далеко.
* * *
Не сразу, но Кара все же смогла успокоиться и прийти в себя после увиденного. Одно дело знать о рабстве, жить в этом мире и даже являться его частью, а другое видеть наяву, как губятся жизни людей, прекрасно представляя, какая судьба ждала их впереди.
Однако таков ход вещей, и не важно, устраивал он волчицу или нет.
Отвлечься Каре, как ни странно, помогла суета рынка, где ей предстояло во всей красе проявить свои таланты. То, что волчица способна выбить себе выгодную сделку, Тархельгас заметил еще в доме заказчика, поэтому и здесь не стал ей мешать, зная, что она справится многим лучше него. Видно, постоянная торговля мясом и шкурами, пока девушка жила одна в пещере, не прошли даром.
Кара ходила от лавки к лавке, прицениваясь, у кого подороже можно сбыть два серебряных наконечника, и даже после того, как нашла покупателя, смогла уговорить его на цену значительно выше, чем мог надеяться Тархельгас. Однако как бы хороша ни была волчица, выменянного металла хватило лишь купить Тибурону новые сапоги и штаны взамен тех, которые он снял с убитых людей в шахтерском поселении. Изорванную куртку после схватки с Эсгладосом и плащ, пропитанный кровью, заменить оказалось слишком дорого. Уж лучше было потратить оставшийся металл, чтобы пополнить скудные запасы, да прикупить соли, чтобы готовить в пути. Немного, если посудить, но для них это уже удача.
Лик близился к концу. Над Расад-Пад расстилалась серая пелена непроницаемых облаков, тянущихся до самого запада, но еще не поглотившая горизонт. Сол словно бы отгонял от себя темную хворь, и его свет еще пробивался сквозь узкую щель чистого неба, отчего город окрашивали алые тона, многим напоминая ночи кровавого луна. В представшей перед Тархельгасом картине можно было увидеть что-то непостижимо прекрасное и успокаивающее, если бы не те самые ассоциации с опаснейшим временем в котлах, когда он мог лишиться контроля и вновь кого-нибудь убить.
– Думаю, мы закончили, – заговорила Кара, привлекая внимание Тибурона, стоящего посреди улицы и безмолвно взирающего на запад. Толпа неосознанно обтекала его, сторонясь незнакомца, в котором пугала не изорванная одежда и оружие, а отрешенный взгляд, смотрящий словно сквозь и внушающий необъяснимый страх.
Волчице вдруг показалась, что не так давно она ощутила на себе нечто подобное, вот только то был не охотник. Тогда кто же?
Кара посчитала это каким-то совпадением и не стала разбираться, списав все на недавнее обращение и целую ночь в обличье волколака.
– Тархель, – девушка позвала его еще раз, и теперь он обернулся. – Я достала нужные травы для обожаемого тобой чая, – ее сарказм, как и всегда, был неприкрытым, – так что мы можем выдвигаться.
– Твоя издевка не актуальна, – он попытался ответить как можно спокойнее, не показывая своих переживаний, – я почти привык к нему. А по поводу того, чтобы покинуть Расад-Пад, то лучше всего будет выйти через южные ворота и пойти лесом, минуя оживленные вырубки. Так будет безопаснее.
– Нам-то? – удивилась Кара.
– Нет, – проговорил охотник и тронулся с места. – Людям.
3
С наступлением первых сумерек Расад-Пад начинал постепенно меняться. Наглухо закрывались лавки, сворачивались шатры рынков, и люд, зарабатывавший себе на жизнь честным трудом, собирался расходиться по домам. Однако едва ли готовая вот-вот воцариться ночь без луна загонит каждого местного жителя под крышу. Города, подобные этому, не знают покоя, даже когда все спят и продолжают бодрствовать, лик за ликом перемалывая в своих жерновах глупцов, не желавших жить по законам безликого чудовища, которого люди сами и сотворили.
Случайно вклинившись в поток торгашей, сбившихся в группу, для ощущения большей безопасности, чем они имели на самом деле, Тархельгас какое-то время вел Кару тем же путем, но опостылив от их разговоров, резких запахов приправ и немытых тел, охотник при первой же возможности решил срезать путь и свернул на другую улочку. Она оказалась не так загружена, поэтому дальше волколаки продолжили выбираться из Расад-Пад уже этой дорогой.
Они прошли четыре квартала на юг и свернули еще раз в переулок, когда Тархельгас среди прочего шума различил быстрое приближение человека, сломя голову бежавшего по улице. Слух Кары оказался еще острее, потому как именно волчица, схватив охотника за руку, спасла того от неминуемого столкновения.
У Тибурона было лишь пару мгновений разглядеть, кто чуть не налетел на него, но острому глазу наофалгеа и этого оказалось достаточно. Девочка ачим баэль не старше десяти кровавых пар, с черными как смоль волосами, слипшимися от грязи, пронеслась мимо будто ураган и юркнула в первый же тесный переулочек меж покосившихся домов так быстро, словно ее здесь и не было.
Причина, по которой ребенок улепетывал так, что казалось, за ней гонится стая гниющих, появилась с явным опозданием уже без всяких шансов ее нагнать – два крепких амбала с дубинами в руках во главе с худощавым мужиком, который на их фоне да со своим небольшим ростом смотрелся нелепо, если не сказать смешно.
– Девка. Ачим баэль, – проговорил он, ловя ртом воздух, обращаясь к охотникам, которые оказались единственными людьми в переулке. – Куда она рванула?
– В ту сторону, – недолго думая, ответил Тархельгас, указывая в противоположный переулок.
– Уверен?
– Насколько это возможно.
Мужику пришлось довериться незнакомцу, и он тут же отослал своих подручных, все еще надеясь поймать беглянку, в то время как сам остался стоять не месте, пытаясь отдышаться.
– К чему такая спешка? – поинтересовался Тархельгас. – Что вам мог сделать ребенок?
– Не твое дело, – огрызнулся тощий мужичок, неодобрительно посмотрев на незнакомца.
Тибурон конфликта не искал, отчего лишь поднял руки, согласившись, что его не сильно заботило происходящее.
– Ты прав, не мое.
Охотники готовы были оставить незнакомца и двинуться дальше, вот только его вдруг заинтересовала Кара.
– Где ошейник твоего раба? – Он вкрадчиво смотрел на волчицу, после чего перевел взгляд на Тибурона. – Если ты вдруг освободил ее, то предоставь бумаги. И не надейся соврать мне, будто она не из ачим баэль. Глаз у меня наметан.
– Мы не в вольном котле, – как можно спокойнее ответил Тархельгас. – Рабство здесь запрещено.
– Рабы, наемники, называй как вздумается, – мужичок медленно подошел к охотнику, – но закон в этом плане прост. Ты, – он тыкнул ему в грудь пальцем, – либо предоставляешь мне бумаги на нее, либо отвечаешь, куда дел ошейник, который запрещается снимать. Я ведь могу просто забрать ее у тебя.
Неказистый мужик, которого можно было переломить пополам одним ударом, вел себя так, будто стоит ему только пожелать, и охотник будет умолять его сжалиться. Считал, что власти, дарованной ему городом, хватит прижать к ногтю любого.
Он тыкнул в Тархельгаса пальцем второй раз и повторил вопрос.
Как же велико было искушение перегрызть ему глотку. Тибурон оскалился, чуть зарычав, а потом схватил мужика за указательный палец, заломил его так, что вмиг поставил того на колени.
– Хочешь спросить еще раз?
– Ты, – прохрипел он от боли, с голосом, полным сочащейся злобы, – пожалеешь об этом.
Подобное заявление почти вызвало у Тархельгаса улыбку. Именно она и помогла ему взять себя в руки и не отломать тому палец, словно сухую ветку.
– Не шибко умный ход – начинать угрожать, когда не имеешь понятия, с кем говоришь. – Тибурон свободной рукой отодвинул плащ, чтобы показать висящую на поясе печать в виде позолоченного меча, пронзающего серебряный круг, которая обозначала его ремесло.
Уже после Тархельгас отпустил мужика, и тот, схватившись за кисть, рухнул в грязь. Чертыхаясь, он попытался подняться, как раз когда к нему с пустыми руками вернулись его амбалы, так и не поймав девчонку. Не понимая, что происходит и почему их начальник валяется на земле, они было хотели пустить в дело свои дубинки, но печать, которую незнакомец не скрывал, остудила их пыл.
– Мы охотники, – со сталью в голосе проговорил Тибурон, – и ни в каких бумагах, удостоверяющих ее свободу, ты не нуждаешься. Хватит и того, что она выполняет предписания заказчика.
Молчащая Кара, которая пыталась не влезать в разговоры Отрубателя Голов, когда вопросы касались вещей, ей не понятных, в подтверждение сказанных слов собиралась показать свою печать, но Тархельгас едва заметным жестом запретил ей что-либо делать.
Амбалы к этому времени уже подняли своего начальника, и тот, отмахнувшись от их помощи, начал прожигать Тибурона взглядом, не собираясь его так просто отпускать.
– Тогда мне нужны документы на ваше ремесло.
На его просьбу Тархельгас скинул одну из лямок своей походной сумки и передвинув на живот, достал сверток, перемазанный в крови.
– Бумаги девушки, как и ее печать, были утеряны при выполнении прошлого заказа, – без лишней спешки и не вызывая опасений принялся объяснять охотник. – Помогали владыке Эл Невусу в Высохшем Русле решить проблему с кланами вольного котла.
Тибурон надеялся, что упоминание хозяина Могильной Плиты остудит пыл обозленного мужика, однако тот, пробежав глазами по тексту, что едва можно было прочитать, с плохо скрываемым ликованием отметил то, что охотник упустил.
– Документы просрочены. Срок выданного тебе разрешения истек три луна назад.
– Именно поэтому мы и пришли в Расад-Пад, – не растерялся Тархельгас. – Хотели обновить все необходимые бумаги.
– Тогда вы идете не в том направлении. Здание заказчика находится в другой части города.
– Видно, заплутали в переходах здешних улиц.
– Раз так, – мужик нисколько не поверил словам Тархельгаса, – мы проводим вас к уполномоченному по предписаниям и узнаем кто есть кто.
Подобное осложнение было Тибурону не по душе, однако и хвататься за меч, когда убийство могло пробудить его истинную натуру, он не хотел. Верил, что сможет выкрутиться, не потакая своим желаниям.
– Тогда показывай дорогу, – выдержав паузу, с легким оскалом ответил ему волколак.
* * *
В здание уполномоченного по предписаниям они завалились всем скопом, и если вид Тархельгаса и Кары вызвал у заказчика лишь легкое раздражение, словно его отвлекли от важных дел, то вот тощему мужику с амбалами он оказался, мягко говоря, не рад.
– Мне нужно подтверждение на этих двоих людей, называющих себя охотниками – требовательно и со всей наглостью начал коротышка, протиснувшись меж волколаков. – Они утверждают…
– Какого котла ты вообще здесь забыл, крысеныш? – с полным презрением в голосе перебил его заказчик.
– Мне нужно…
– Да срать я хотел, что тебе нужно. Забрал своих подручных и свалил отсюда.
Подобное унижение при своих людях, да еще в присутствии охотников, едва ли не вызвало у крысеныша приступ ярости, но тот по какой-то причине решил не угрожать заказчику.
– Я хочу напомнить тебе, Сэридах, что уполномочен городом поддерживать здесь порядок, отлавливая беглых рабов. А у нас тут налицо одна из ачим баэль, без бумаг и ошейника.
– Пошел вон отсюда, крысеныш, – глотая гласные и почти шипя, отмахнулся заказчик, – иначе случится так, что мои охотники найдут твое тело на территории тех самых рабов, которых ты так ненавидишь. А если тебе что-то надо от этих двоих, – кивок в сторону волколаков, – то жди за дверью.
– Пожалеешь ты об этом, Сэридах, – предупредил он, начиная закипать от злости.
– Я уже жалею, что вообще начал разговор с тобой. В доме уполномоченного по предписаниям у тебя нет власти, так что выметайся.
Крысеныш еще какое-то время пытался придумать, что ответить заказчику, но перебрав все варианты и оставшись ни с чем, развернулся, прошел мимо Тархельгаса и Кары и, со злости выбив дверь, вышел на улицу.
Уполномоченный по предписаниям не стал дожидаться, пока в комнате повиснет тишина, и, едва грохот стих, поднялся из-за стола.
– Угораздило же вас напороться именно на Бэг Рада. – Он взял тряпку и вытер испачканные в чернилах пальцы. – Дорвался до власти только благодаря тому, что в детстве один из господ, который периодически пользовал его плоть, научил того сносно читать. Теперь мнит себя образованным и творит котел знает что. Не мог упустить шанса и не поставить его на место, – мужчина сложил тряпку и положил на стол, – так что простите за спектакль.
Заказчик, если судить по меркам котлов, был ухожен, опрятно одет, и видно, что всячески следил за своей одеждой и внешностью в целом. Бородка аккуратно подстрижена, волосы намыты и зачёсаны набок, а на штанах и сапогах не было и намека на грязь. Могло показаться, что он никогда и не выходил за пределы города, оставаясь только среди людей и всех благ, которыми одаривала цивилизация, но наметанный глаз Тархельгаса видел в нем охотника, достаточно хлебнувшего из котлов. Заказчик не расставался с оружием даже в здании и носил его так, чтобы в случае чего пустить заточенный металл в дело. Это лишь подтверждалось его твердой поступью, в которой читалась некая напряженность, позволяющая атаковать стремительно и в большинстве случаев смертельно.
Однако при всем своем прошлом убийцы он оказался достаточно умен и изворотлив, чтобы оказаться по другую сторону от охотников и начать предписания выдавать, а не выполнять.
Заказчик подошел к волколакам и, дыхнув в руку, представился, протянув ее вперед.
– Сэридах Роимхэ.
– Тибурон Тархельгас. – Он ответил на приветствие, и на мгновенье показалось, что заказчику знакомо это имя. Хотя с той же вероятностью охотник мог и ошибаться. – Это Кара Кэйсинг.
– Очень приятно. – Сэридах поздоровался и с волчицей. – Так чем я могу помочь своему брату. Или, – он перевел взгляд на девушку, – услуга нужна сестре-охотнице, которая действительно является полукровкой. Крысеныш не соврал.
– Неужели это так заметно? – удивилась Кара, ведь обычно ее родство удавалось легко скрывать. Внешностью она больше походила на отца или, лучше будет сказать, на его сестру.
– Вы в Расад-Пад. Сюда стекаются люди со всех земель уайнэ, и кровосмешение здесь норма. Вот только плоды любви таких союзов все равно принадлежат кому-то и остаются рабами, – быстро пояснил Сэридах и вернулся к сути вопроса: – Так в чем ваша проблема?
– Мне нужно обновить документы, – Тархельгас достал окровавленный сверток и протянул его заказчику, – а на мою спутницу необходимо оформить все бумаги и присвоить печать, чтобы она по праву считалась охотницей и могла выполнять предписания.
– Есть какие-либо свидетельства ее освобождения от служения хозяевам, которые ее приобрели?
– Мной никто не владел, – сухо ответила волчица, недовольная услышанным вопросом, – и рабского ошейника я никогда не носила.
– Оу, – Сэридах заметил ее напряжение, – у меня не было желания оскорбить тебя. Просто пытаюсь разобраться. Получается, мы имеем полукровку ачим баэль без документов на освобождение, желающую стать охотником, хотя закон Лагигарда запрещает подобное, когда человек не может доказать свои права на свободу.
– Это проблема? – теперь уже насторожился Тархельгас.
Сэридах перевел взгляд на Тибурона, сжимая в руках его бумаги, и, выдержав паузу, вдруг ухмыльнулся.
– В котел законы богатеев из столицы, – заказчик развернулся и, подойдя к столу, рухнул в кресло. – Если ты за нее ручаешься, я все оформлю.
Сэридах достал новый бланк, взялся за перо и сперва принялся переписывать документы Тархельгаса.
Волколаки переглянулись, на что Кара безмолвно пожала плечами, не зная, как реагировать на услужливость уполномоченного по предписаниям.