355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джон Лилли » Человек и дельфин » Текст книги (страница 1)
Человек и дельфин
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 02:35

Текст книги "Человек и дельфин"


Автор книги: Джон Лилли



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Джон Лилли
Человек и дельфин

Предисловие к русскому изданию

В середине нашего столетия в Новой Зеландии, в за ливе Хакянга-Харбор, у пляжа Опонони, ежедневно стал появляться дельфин. Его поведение не могло не обратить на себя внимания.

Он буквально тянулся к людям: подплывал к лодкам, позволял чесать себя веслом и гладить рукой, играл с купающимися, быстро обучив шись ловко подбрасывать носом мяч. Если кто-либо из купающихся делал вид, что тонет, дельфин сейчас же начинал нырять, стремясь вытолкнуть «тонущего» на поверхность воды. Он охотно подставлял спину, когда на него сажали детей, и катал их, ни разу даже не попытавшись нырнуть, в то время как обычно дельфины, плавая, всегда время от времени ныряют.

Естественно, что этот дельфин пользовался всеобщей любовью. Он получил даже имя «Опо-Джек». Благодаря ему к небольшому населенному пункту Опонони стека лись туристы изо всех стран мира. Кончил Опо-Джек трагически, попав под винт катера. Память о нем увеко вечена памятником на пляже Опонони.

Что это – исключительный случай? Оказывается, нет! Мировая научная литература полна описаниями подоб ных случаев с дельфинами. Так, сравнительно недавно во Флориде дельфин спас начавшую тонуть женщину, вытолкнув ее на поверхность воды. Около Кейптауна к одному водолазу систематически подплывали два дель фина и охотно позволяли себя гладить и похлопывать. Автор этих строк, работая в течение 12 лет с дельфинами, неоднократно имел возможность убедиться в их удиви тельно дружелюбном отношении к человеку, а однажды, купаясь в Анапской бухте, на себе испытал заботу двух дельфинов о человеке, находящемся в воде.

Сейчас благодаря работе океанариумов, где содержат дельфинов, накоплено множество фактов о необыкно венной понятливости, дружелюбии и крайне развитом стремлении к взаимопомощи у дельфинов.

Так, в середине двадцатого столетия получили пол ное подтверждение случаи, описанные учеными древно сти еще до нашей эры. Аристотель, Плиний и другие писали о приручении дельфинов детьми; особенно инте ресен рассказ о том, как в течение нескольких лет один дельфин перевозил па спине через залив в школу и об ратно мальчика, принимал пищу из его рук и подплывал на его зов. До последнего времени это все считалось ле гендами древности, и только недавно эти легенды ожили и превратились в реальные факты.

Современные работы по морфологии мозга дельфи нов, и в первую очередь работы швейцарского ученого Пиллери, говорят о необычайно высокой организации их центральной нервной системы, ставящей дельфинов на порядок выше всех остальных млекопитающих и при ближающей их к человеку, Океанариумы, строившиеся вначале как чисто зре лищные предприятия, постепенно превратились в базы для проведения исследований по поведению, физиоло гии и психологии дельфинов. Многое еще остается зага дочным и может быть выяснено только в условиях океанариумов. Так, например, дельфины обладают недо стижимой еще для приборов, созданных человеком, эффективностью эхолокации. Дельфин лоцирует дробинку, упавшую в воду на расстоянии 15 метров от него. Оче видно также, что они обладают хеморецепцией, которая вместе с эхолокацией, позволяет этим животным пре красно ориентироваться в воде.

Не разрешена еще также проблема глубоководного погружения китообразных, к которым относятся и дельфины. Какие биологические механизмы позволяют некоторым китообразным, организованным так же, как все млекопитающие, и дышащим атмосферным воздухом, погружаться на глубину до двух тысяч метров, выдерживая давление в 200 атмосфер и не сменяя воздуха в легких в течение длительно го времени (до полутора часов)? В океанариумах могут быть разрешены и многие вопросы в области гидродина мики, причем полученные сведения, вероятно, можно использовать в судостроении, ибо быстрота и экономичность, с которыми плавают дельфины, для судостроителей являются пока только мечтой. Наконец, в океанариум мах может быть разрешена проблема установления обоюдного сознательного контакта между человеком и дельфином. Значение этой проблемы трудно переоценить.

Автор предлагаемой вниманию читателя книги Джон Лилли как раз работает в области этой последней проблемы. Частично его работы отражены в книге. В США уже имеется 4 океанариума и, кроме того, существуют специализированные лаборатории, подобные той, которая описана в книге. Многие из них находятся на бюд жете Военно-морского флота США, в котором создано специальное управление биологических исследований. Два океанариума есть в Японии, и в настоящее время запроектировано строительство океанариумов в Южно-Африканский Республике и в Монако.

Джон Лилли – физиолог, унаследовавший любовь и призвание к естественным наукам, очевидно, еще от отца, также известного американского физиолога. Читая его книгу, отчетливо видишь, как в данном случае объект исследования буквально покорил этого опытного и имевшего дело с большим количеством разных животных исследователя. Иногда они как бы меняются местами и дельфин начинает экспериментировать над иссле дователем.

Этим местам книги абсолютно веришь, ибо понимаешь, что для того, чтобы наблюдать эти факты, правильно их осознать и так четко изложить, нужно обладать большой эрудицией, опытом и талантом наблю дателя.

Вся книга написана очень искренне и с большой верой в правильность вытекающих из фактов умозаключе ний. Для человека, никогда не имевшего дело с дельфи нами, многое, особенно в начале книги, покажется стран ным, необычным и даже фантастичным. Но когда он прочтет всю книгу, то поймет, что автор имеет право и на столь необычное предисловие и на первую главу, Конечно, Лилли иногда увлекается. Конечно, в его взгля дах есть и доля фантазии. Правда, в тех случаях, когда автор чересчур «очеловечивает» дельфинов, он обычно делает это в осторожной, предположительной форме.

Со многими положениями автора, несмотря на некоторую их неожиданность, хочется согласиться. Ведь дельфины и в самом деле заставляют пересмотреть уже установившийся взгляд на антропоморфизм, и не исключена возможность, что в нашем подходе действительно существует некоторый «зооморфизм», как назвал его Лилли. Как бы то ни было, книга написана правдиво и подкупающе искренне. Она безусловно нова, не только по содержащемуся в ней фактическому материалу, но и по постановке вопроса и по осмысливанию изложенных в ней фактов.

Книга заканчивается пространными приложениями. в которых заинтересовавшийся читатель может найти подробные сведения по анатомии и биологическим особенностям дельфинов.

Эти приложения резко отличаются по характеру от всей книги, они менее беллетристичны.

Первое приложение касается анатомических особенностей и функционирования отдельных органов дельфинов. Его пришлось снабдить примечаниями, ибо автор не анатом и допустил ряд неточностей. Второе приложение несколько сокращено за счет рассуждений автора о становлении речи, не имеющих непосредственного от ношения к дельфинам. Содержащиеся в этом приложении оригинальные таблицы, арактеризующие размеры мозга, представляют определенный интерес. Однако следует оговориться, что умственные способности определяются не только размерами или абсолютным (и даже относительным) весом мозга; скорее они определяются особенностями его морфологии.

И переводчики, и редактор отнеслись к тексту очень осторожно, стремясь к максимальной точности перевода. Очень небольшие купюры были сделаны лишь за счет чересчур подробных описаний мест, где ловили дельфинов или создавали временные водоемы для них. Эти купюры отнюдь не нарушили целостности книги.

С. Е. Клейненберг

Предисловие автора
(своего рода предсказание)

В течение ближайших 10–20 лет человечество наладит связь с представителями других биологических видов, т, е. не с людьми, а с какими-то другими существами, возможно, не наземными, скорее всего морскими, но наверняка обладающими высоким уровнем умственного развития или даже интеллектом. Я, конечно, понимаю всю оптимистичность подобного предсказания. В этой книге я суммировал причины, на которых основано мое убеждение в этом, и представил несколько доказательств обоснованности такого предсказания. Кстати, эта книга – своего рода элементарное руководство для тех, кто хотел бы попытаться установить такую связь. Если никто не будет заниматься этим вопросом до тех пор, пока какой-либо другой вид не проявит инициативы в установлении межвидовой сигнализации с Homo sapiens, то эта книга не достигнет своей цели. Но если эта работа вызовет интерес и мы уделим время и внимание подготовке к встрече с такими существами, то я буду считать, что мои труды не пропали даром.

Я надеюсь, что те, кто слышал мои публичные выступления по этому поводу или читал о них в газетах, знают, что я целиком принимаю на себя ответственность за все свои предсказания, – ни ложная скромность, ни страх за собственную шею не заставят меня прятаться за спины коллег или авторитет учреждений, старых или современных. Конечно, как это часто бывает, мое пред сказание может оказаться по существу правильным, но я могу сильно ошибиться в сроках, в ту или другую сторону. Если же окажется, что я кругом неправ, я буду утешаться сознанием, что в истинно научных исследованиях ни один опыт нельзя считать напрасным; даже при экспериментальном опровержении какой-либо теории выявляются новые и ценные данные.

После того как межвидовые контакты будут установлены (если это действительно удастся сделать), их можно будет использовать как в мирных, так и в военных целях. Возможно, что мы столкнемся при этом с идеями философией, путями и средствами, которые раньше не постигались умом человека. Если это произойдет, то исследования в этой области быстро перейдут из ведения ученых в ведение сильных мира сего, а следовательно, до некоторой степени выйдут из-под контроля первых зачинателей. Я надеюсь, что, когда настанет это время, идеи, изложенные в настоящей книге, помогут этим людям лучше ориентироваться в обстановке и что они бу дут осведомлены относительно этих новых научных достижений немного лучше, чем были осведомлены в 1945 году в области прикладной физики.

ГЛАВА I
Возможность общения между разными видами

Когда-нибудь люди смогут разговаривать с представителями других видов. Я пришел к этому заключению после тщательного анализа данных, полученных в наших опытах с дельфинами. Дальнейшие научные достижения в этом направлении неизбежно приведут к изменению наших основных установок и всей системы наших взглядов.

Мы должны по возможности освободиться от наших априорных представлений о месте Homo sapiens в при роде. Мы привыкли считать человека главенствующим видом на суше.

Если мы хотим найти способы общения с другими видами, то необходимо прежде всего допустить, что какие-то виды могут потенциально (или даже реально) обладать умственным развитием, сравнимым с нашим.

Допустим, что существуют виды, стоящие на эволю ционной лестнице так же высоко, как человек, и что мы технически подготовлены к проведению исследований по установлению с ними контакта. Каковы же те характер ные черты, которые нужно искать у других видов? Эти черты можно наметить на основании имеющегося у нас опыта общения с представителями нашего вида. Прежде всего есть ли среди нас обойденные и почему они не мо гут общаться с другими людьми? Кому среди предста вителей рода человеческого недоступен наш "внутриви довой" язык?

Новорожденный ребенок, разумеется, не умеет говорить. По мере развития мозга и благодаря контакту с Другими людьми он постепенно "впитывает в себя" род ной язык. Но некоторые дети с врожденными дефектами мозга неспособны овладеть языком даже при обучении.

Иногда развитие мозга, по-видимому, внезапно прекра щается, а если мозг слишком мал (слишком мало коры), то полноценное овладение человеческим языком невоз можно. (Кора мозга образует основную массу серого вещества мозга.) Например, у микроцефалов (людей с ненормально маленькой головой) язык не становится та ким сложным, как у других людей.

Все это позволяет предполагать, что способность к овладению языком в значительной степени зависит от размеров и сложности строения мозга. Следовательно, первое, чем должен обладать любой вид, с которым мы хотим установить кон такт, – это мозг, сравнимый по размерам и сложности строения с мозгом человека.

Найдя такой вид, надо попытаться определить, обла дают ли его представители внутривидовым языком. Если мы не знаем о существовании такого языка, то какие анатомические признаки и особенности поведения делают его существование в высшей степени вероятным?

Затем необходимо установить, можно ли представи телей других видов обучить человеческому языку. В сво ем невежестве мы привыкли считать, что если у какого либо животного есть свой собственный язык, то ему будет легче обучиться нашему. Но это вовсе не обязательно.

Наш язык может оказаться настолько чуждым такому животному, что оно будет вынуждено переучиваться и не сможет сделать это. А если у животного нет своего, языка, но оно, подобно ребенку, потенциально способно обучиться языку человека, оно сможет сделать это скорее и легче, будучи свободным от влияния языка, усвоенного ранее.

В поисках вида, с которым мы будем пытаться установить контакт, необходимо придерживаться известных критериев. Поскольку мы подходим к самой границе не известного, необходимо делать попытки и строить пред варительные гипотезы, избегая категоричности. Пока мы не продвинулись далеко в выполнении программы наших научных исследований, мы можем только выбирать из обширного ряда возможного то, что считаем наиболее вероятным.

Как я уже говорил, следует выбрать вид, мозг которого равен нашему по размерам и по сложности. Для этой цели не подходят те приматы (низшие и человеко образные обезьяны), у которых мозг меньше, чем у человека. Попытки обучить шимпанзе говорить не привели к установлению двусторонней связи – повидимому, вследствие неспособности животных воспроизводить звуки. Мозг шимпанзе (375 граммов) примерно в четыре раза легче мозга взрослого человека (1450 граммов) и в два раза легче мозга ребенка, начинающего говорить (1000 граммов) (подробности см. в Приложении 2). У какого-либо вида с мозгом, значительно превосходящим по размеру наш, характер мышления может оказаться слишком чуждым нашему пониманию, и мы не в состоянии будем установить с ним контакт. А если его мозг по сложности строения будет резко отличаться от нашего, то опять-таки характер мышления этого вида может ока заться слишком чуждым для нас.

Некоторое сходство в анатомии и физиологии желательно, а может быть, даже обязательно.

Стоящие перед нами трудности чрезвычайно возрастут, если животное сильно отличается от нас по внешнему облику, а среда его обитания совершенно чужда нам. Те возможности, которыми мы пока располагаем, не позволяют нам в на стоящее время установить контакт и достигнуть взаимо понимания с представителями других классов животных (не млекопитающих), например с гигантским кальмаром. Кальмар не может жить в воздушной среде, ведет ночной образ жизни и обитает в море на большой глубине. Такое несходство с самого начала создает трудности в общении со столь крупным животным. Учитывая все эти соображения, мы можем исключить целые отряды и даже большинство классов животных, населяющих нашу планету. Нужно исключить всех беспозвоночных, как одноклеточных (protozoa), так и многоклеточных. Единственной группой, достаточно близкой к нам для того, чтобы имело смысл начать планомерное выполне ние намеченной программы исследований, являются млекопитающие.

Исключая всех тех млекопитающих, мозг которых меньше нашего или устроен проще, мы тем самым вычеркиваем из списка всех человекообразных обезьян и большинство других приматов, всех хищных (в том числе крупных кошек) и копытных (лошадей, коров и т. п.).

Остаются две группы крупных животных: киты и слоны.

Мозг взрослых слонов в среднем в 4 раза больше мозга взрослого человека; мозг современных китов в 6 раз больше нашего. У некоторых мелких китообразных дельфинов и морских свиней[1]1
  Морская свинья – один из видов дельфинов; только в нашей фауне насчитывается около 20 разных видов дельфинов. Прим. ред.


[Закрыть]
мозг по размеру почти равен нашему. Мозг дельфина афалины (Tursiops trun catus) весит около 1700 граммов, а мозг человека 1450 граммов. Вес мозга на 1 метр длины тела у дель фина составляет 600, а у человека-720 граммов.

Выбранное животное не должно быть слишком крупным. Общение с сухопутными или морскими животными весом более 200 килограммов связано с рядом чисто технических трудностей. При работе с очень крупным животным малейшее недоразумение может привести к трагическим последствиям для одной из сторон. Один несчастный случай может резко нарушить взаимоотношения между такими животными и работающими с ними людьми. Слишком крупное животное не способно понять, как слаб человек и как легко его искалечить или даже убить. Это заставляет отказаться от работы со слонами и крупными китами.

Следующее требование заключается в том, чтобы между человеком и выбранным животным существовали как можно более доброжелательные отношения. При этом необходима обоюдная доброжелательность. Такие отношения, как правило, невозможны между, например, человеком и львом (однако в качестве исключения мож но привести случай, описанный в книге Джой Адамсон "Рожденная свободной"[2]2
  Joy Adamson, Born Free. Кроме того, Джой Адамсон написала еще одну книгу о дружбе львицы с человеком. Отрывки из обеих книг опубликованы в журнале «Знание-сила» – (1963 год, № 1. стр. 24–27) под названием «Добрая Эльса».Прим, ред.


[Закрыть]
) или между человеком и взрослой гориллой. Доброжелательные отношения складываются иногда между человеком и слоном – случаи дружбы индийских погонщиков со своими слонами нередки. Мой собственный опыт убеждает меня, что возможно установить обоюдно доброжелательные отношения с не которыми мелкими китообразными: афалинами и гриндами (Globicephala scammoni).

Желательно и, вероятно, даже необходимо, чтобы животное могло воспроизводить звуки в тех же диапазонах высоты, громкости, продолжительности и т. п., которые характерны для человека. Иными словами, оно должно быть способно воспроизводить при помощи своего голосового аппарата в воздухе или в какойлибо другой среде звуки, подобные звукам человеческого голоса. Во всяком случае, чтобы при помощи несложных методов можно было превращать звуки, издаваемые животным, в звуковые колебания, доступные нашему восприятию. По-видимому, Homo Sapiens – единственный представитель животного мира, способный непосредственно и точно контролировать работу мышц своего голосового аппарата: гортани, носоглотки, глотки и лица. (Однако речи не обязательно должно сопутствовать изменение выражения лица: мы можем с успехом разговаривать по телефону, не видя собеседника.) Уже по одному этому можно исключить из рассмотрения слонов, хотя мне не известно, предпринимал ли кто-нибудь попытки научить слона издавать звуки, подобные звукам человеческого голоса. По-видимому, это неисследованная область. Мои опыты с китообразными (Cetacea) показали, что они с успехом могут подражать звукам человеческого голоса, издавая более простые, но вполне понятные звуки.

Перечисленным выше критериям лучше всего удов летворяют дельфины (и, возможно, морские свиньи) и гринды; и те и другие относятся к семейству Delphinidae, подотряду зубатых китов (Odontoceti). Эти небольшие родичи косатки имеют в длину от 1,5 до 3,5 метров.

Среди многочисленных видов дельфинов наиболее удобен для изучения дельфин афалина (Tursiops trunca tus). Некоторые сородичи афалины, такие, как обыкно венный дельфин (Delphinus), полосатый продельфин (Stenella) и короткоголовый, или строрылый, дельфин (Lagenorhinchus), тоже подходят для изучения, но они хуже, чем афалина, выживают в неволе в маленьких бассейнах. Благодаря усилиям сотрудников океанариума на западном побережье Америки, называемого Тихооке анским Маринлэндом, исследованию стали доступны и гринды (Globicephala scammoni), работа с которыми сулит весьма интересные результаты.

В природных условиях афалины обитают вблизи материков и островов, расположенных в теплых водах. Они двигаются довольно ловко, хотя и медленно и проявляют любопытство ко всему, что их окружает, в том числе и к тому, что происходит на дне. Эти черты облегчают работу с ними. Некоторые из их быстро плавающих сородичей менее приспособлены к жизни в неволе, имеют менее гибкое тело и менее любопытны.

Афалина хорошо знакома рыбакам Флориды и Каролины. Достоверно известно, что стада афалин помогают рыбакам, подгоняя рыбу к их суденышкам. Зарегистри ровано много случаев, когда афалины выталкивали или, выносили на безопасное место людей, потерпевших кораблекрушение или спасающихся от акул при плавании вдали от берега.

Два случая, которые будут описаны в одной из последующих глав, по-видимому, указывают на существование у дельфинов внутривидового языка.

Кроме того, дельфины удовлетворяют нашим основным критериям, так как способны издавать звуки в воздушной среде и очень быстро обучаются. Они выставляют над поверхностью воды дыхало и большую часть тела и издают звуки, которые слышны за несколько метров. Если дельфина выбрасывает волной на берег, то он дыхалом издает очень слабый свист. Некоторые из та ких звуков я идентифицировал как сигналы бедствия [29].[3]3
  Цифры в квадратных скобках указывают номер цитируемой ра боты в списке литературы, приведенном в конце книги, – Прим. ред.


[Закрыть]

В настоящее время афалины стали ядром труппы в «дельфиньих» театрах по крайней мере в четырех океанариумах США: Морской студии (Сент-Огастин, Флорида), Тихоокеанском Маринлэнде (Палос-Вердес-Эста тес, Калифорния), Морском аквариуме (Майами, Флорида) и Театре моря (Исламорада, Флорида). Многие данные о способности дельфинов обучаться и издавать звуки получены в этих океанариумах.

За последние пятнадцать лет в Морской студии установлено, что способность афалин к обучению в известной мере зависит от искусства дрессировщика. При дрессировке этих животных методы наказания не очень действенны в отличие от методов поощрения.

Необходимо также разнообразие в программе дрессировки. Не следует многократно повторять один и тот же прием, как у это обычно делают при дрессировке собак и других животных с маленьким мозгом. Нужно использовать 35 различных, быстро сменяющих друг друга приемов. Как только животное во время игры совершает какое-либо новое, отличное от прежнего действие, его вознаграж дают.

Внимательно наблюдая за дрессировщиками дельфинов, я заметил, что они очень привязаны к животным и внимательны к ним. Между дрессировщиком и каждым животным существует очень тесный контакт, несмотря на то, что животное находится в воде, а человек на воздухе: они пристально и непрерывно наблюдают друг за другом.

Ни в одном из четырех океанариумов не используют в полной мере звуки, издаваемые животными. В Тихоокеанском Маринлэнде существует хор дельфинов, которые при взмахе дирижерской палочки или при соответствующем словесном приказе начинают петь, причем их пение напоминает вой сирены. Такой же номер проделывают с отдельными дельфинами в Морской студии. В Театре моря два дельфина издают в воздушной среде звуки, которые ранее были неизвестны. В Морском аквариуме животные также стали чаще издавать звуки, находясь на воздухе. Однако далеко не все эти звуки используются в представлениях.

Ф. Дж. Вуд из Морской студии изучил и описал типичные голосовые реакции дельфинов в неволе [60]. Эти животные издают свист, а также скрипящие, лающие, хрюкающие и дребезжащие звуки. Наибольшая трудность при изучении этих звуков состоит в том, что они издаются под водой, а из воды на воздух передаются очень плохо. Чтобы хорошо их слышать, надо применять гидрофон (своего рода подводный микрофон) или погружать голову достаточно глубоко под воду, так чтобы вода пришла в соприкосновение с барабанной перепонкой уха. Столь же плохо передаются звуки из воздуха в воду (это знают все ловцы жемчуга). В океанариумах было сделано очень мало попыток сознательно использовать какой-либо вид звуковой связи между животными и людьми. В наших же исследованиях каждый хоть сколько-нибудь обученный дельфин начинает высовывать из воды дыхало и издавать звуки в воздушной среде, а не под водой, как он это обычно делает. Следовательно, они приспосабливаются к нам, а не мы к ним.

Конечно, установление связи посредством голоса между человеком и этими водными млекопитающими, которые живут и общаются друг с другом под водой, задача очень трудная. Мы говорим, находясь в воздушной среде; мы слышим лучше также на воздухе.

Разговор под водой представляет для человека целую проблему. Дельфины, по-видимому, несколько опередили нас: они могут издавать звуки и в воздушной среде. Обычно без дрессировки они издают на воздухе не очень громкие звуки, не столь громкие, как наши.

Находясь на воздухе, они слышат, хотя и плохо, но никто еще не определил, насколько хуже их слух в воздушной среде по сравнению с водной, где он превосходен. Следовательно, для того чтобы облегчить дело, мы должны разработать технику разговора под водой и такие приемы, которые позволят нам, находясь на воздухе, слышать, что «говорят» дельфины под водой, а им, находясь в воде, слышать, что говорим мы на воздухе. В этом нам помогут гидрофоны, подводные громкоговорители и соответствующая электронная аппаратура.

Другими словами, если мы хотим, оставаясь на воздухе, разговаривать с дельфинами, которые будут отвечать нам, оставаясь в воде, мы должны создать (при помощи электронного оборудования и других средств) надежный канал связи, чтобы слышать друг друга одинаково хорошо.

При проведении программы Научно-исследовательского института связи в Сент-Томасе мы все время используем гидрофоны и подводные громкоговорители для облегчения постоянного контакта между людьми, находящимися около бассейнов, к дельфинами. Мы работаем также над следующей проблемой: как создать для человека возможность говорить под водой-путем ли использования какой-либо подходящей маски, при помощи специального электронного оборудования или же без искусственных приспособлений?

При попытках установить связь важно исключить элемент страха и вообще отрицательные эмоции с одной или с другой стороны. «Сближение» с представителем другого вида должно доставлять удовольствие каждой из сторон. Чтобы общение стало возможным, контакты должны быть достаточно продолжительными и частыми. Возьмем характерный пример общения между людьми, а затем перенесем его особенности на связь между человеком и дельфином.

В развитии речи у детей важную роль играет ряд моментов [26, 53]: во-первых, тесный контакт между ребенком и матерью, в том числе физический контакт; во-вторых, постоянное обращение матери к ребенку с различными словами и, в-третьих, слова, которые произносит мать при удовлетворении различных просьб ребенка, высказанных голосом. Впоследствии социальные контакты, особенно контакты с другими детьми, несомненно, облегчают дальнейшее развитие речи.

Примитивными зачатками языка, согласно многочисленным утверждениям различных авторов, повидимому, следует считать голосовые реакции, вызванные внутренними потребностями. Голосовые реакции такого рода характерны как для животных, так и для человека. Крики, выражающие страдание, страх, голод, призыв особи другого пола, боль и т. п., хорошо известны и описаны в научной литературе [23, 47].

Такие примитивные, почти врожденные голосовые реакции, по-видимому, свойственны человеку, независимо от места его обитания, в первый период после рождения. В дальнейшем с ростом мозга и накоплением ребенком некоторого опыта, в результате контакта с матерью и другими людьми, эти звуки быстро изменяются. По прошествии нескольких недель японский ребенок на чинает издавать звуки, непохожие на звуки, издаваемые американским ребенком, и наоборот, хотя членораздельная речь у них еще не начала развиваться. В некоторых случаях между матерью и ребенком, по-видимому, устанавливается свой особый язык. Другими словами, мать гораздо лучше, чем кто-либо иной, умеет распознавать и удовлетворять нужды ребенка. Однако этот язык ни как нельзя считать общепонятным языком с богатым словарным запасом. Такой язык, очевидно, постепенно развивается из этих примитивных зачатков, и его развитие можно несколько ускорить соответствующими методами обучения [40].

Ребенку в возрасте двух-трех лет речь становится крайне необходимой. Теперь она представляет собой не что большее, чем простое выражение эмоций. Однако если ребенок живет не с людьми (одичавший ребенок) или попадает в учреждение, где ему уделяют мало внимания, его речь перестает развиваться [52].

То же самое происходит и с дельфином, если он не общается с людьми. Если его строго изолировать или просто оставить с другими дельфинами, он совершенно не научится языку человека. Если же дельфину создать такие условия, когда для удовлетворения своих потребностей он вынужден издавать звуки, обращенные к человеку, и воспринимать его ответы, то у отдельных животных могут возникнуть зачатки речи. Как и в отношениях между матерью и ребенком, это требует постоянного и непрерывного внимания дрессировщика, а также знания всех особенностей поведения дельфинов.

Из сказанного со всей очевидностью следует, что даже при оптимальных условиях установление связи с этими водными млекопитающими крайне сложно и потребует много труда. Однако недавние открытия в области нейрофизиологии и экспериментальной психологии могут до некоторой степени облегчить дело.

Эти открытия связаны с понятиями «физиологического» поощрения и «физиологического» наказания. В просторечии слова «поощрение» и «наказание» употребляют во многих смыслах. В данном случае я говорю о непосредственных простейших ощущениях и состояниях мозга. Каждому из нас знакомы такие ощущения, как чувство удовлетворения (поощрение), начинающееся в какой-то определенный момент и испытываемое в течение некоторого периода (например, чувство насыщения при утолении голода и т. п.). И напротив, ощущение может быть неприятным (наказание), например боль в определенной части тела или не имеющие определенной локализации такие ощущения, как страх; гнев и т. п. Такое непосредственное накопление опыта можно обнаружить у животных при изучении их поведения; кроме того, оно характерно для маленьких детей, в том числе для самых маленьких, которые еще не умеют говорить. Это оказывает большую помощь при обучении: по мере обучения и накопления опыта появляется стремление к подобного рода поощрениям и страх перед наказанием. Очень рано ребенок научается стремиться к удовольствиям и условиям, их вызывающим, и избегать боли, страха и обусловливающих их причин. В последнее время в головном мозге обнаружены отдельные области и системы, раздражение которых вызывает или различного рода приятные ощущения, или ощущения боли, испуга, гнева.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю