Текст книги "Расколотый (ЛП)"

Автор книги: Джон Френч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Крий взлетел с палубы вместе со всеми, кружась в воздухе, а затем гравитация вернулась. Посланник рухнул на палубу, перекатился и застыл на корточках. Рядом с ним уже вскочил на ноги Борей, а вокруг царило безумие, горело пламя, клубился дым…

– Мы должны найти Атанатоса! – закричал Крий. – Если Фидий не прислушается, то он должен. Им нужно бежать, пока всех не перебьют!

Борей окинул взглядом хаос вокруг и кивнул. Вместе они направились к дверям, а позади выли сирены.

Сидевший на командном троне Фидий чувствовал, как его корабль дрожит от гнева. Корпус «Фетиды» истекал кровью. Газ, плазма и машинная жидкость текли из свежих дыр в её потрёпанной шкуре. Каждое новое повреждение становилось уколом боли в остатки его плоти, но для Фидия это была крошечная цена. Несообразная.

По висящей перед ним гололитической проекции плыли красные указатели быстро приближающихся вражеских кораблей.

– Повернитесь им навстречу, – приказ он. – Энергию на двигатели.

Через мгновение Фидий ощутил, как корабль начинает повиноваться. Экипаж и адепты на мостике отключали сигналы тревоги, едва они появлялись. Все знали, что лучше не оспаривать приказ.

«Это будет великая мать огненных бурь. Возможно последняя… – подумал Фидий и вздрогнул. – Нет, для нас ещё не закончилась эта война. И никогда не закончится, пока у нас будут силы»

– Через тридцать секунд враг окажется в радиусе поражения орудийный батарей, – доложил потрепанный офицер – связист. Фидий даже не кивнул. Он уже знал и видел, как сокращается расстояние до трёх Сынов Гора.

– Начни ритуалы, – заговорил Фидий сквозь гул мостика. – Пробуди их.

При виде двери Крий замер. Его кожу покалывало, а дыхание замерло в груди. Позади остановился Борей, пытаясь понять, как же высока эта дверь. Влага покрывала потрёпанный адамантий. В воздухе было очень жарко, словно они стояли рядом с пожаром. Пар шёл от скопившейся на пороге лужи, чью чёрную поверхность колебали лишь удары пустотной битвы. У Крия было необъяснимое чувство, что это место хотело, чтобы он его нашёл.

И обнаружили они его случайно. Бежавшие по пустым коридорам «Фетиды» легионеры чувствовали, как содрогается корабль, как мерцает и гаснет свет, но не видели ни следа Атанатоса. Затем перед ними нависли двери.

– Склад оружия, – сказал Борей.

Крий покачал головой, но не сказал ничего, шагнув вперёд. Под ногами булькала вода. Он помнил, что зал впереди должен был быть складом оружия.

– Но на складе оружия не может быть такой влажности… И он не может наполнять жаром целый корабль…

Он медленно поднял металлическую руку и потянулся, а затем отдёрнул её прежде, чем прикоснулся к поверхности.

– Мы должны продолжать поиски.

Крий покачал головой. Уравнения проносились в разуме быстрее и яснее, чем когда – либо после того, как он покинул Терру. Выводы скакали прямо за гранью понимания, ожидая, пока он отсекает вероятности.

И в сердце всех его мыслей была уверенность, что ответы ожидаю его по ту сторону…

Он подался вперёд. Борей потянулся, чтобы удержать его.

Крий прижал руку к влажному металлу. Он ощутил связь, словно по нервам прошёл разряд тепла. На двери проступили мерцающие линии схем, и что – то невидимое с лязгом отхлынуло.

Крий подался назад.

На поверхности дверей появилась трещина и начала медленно расширяться. Изнутри на них смотрела тьма.

– Враг открыл огонь! – закричал офицер связи. Выли тревожные сирены. Фидий ждал, считая отрезки времени, наблюдая на проекции за вражескими кораблями. Конечно, они не бросились прямо на «Фетиду», Сыны Гора слишком хорошо разбирались в войне. Два из четырёх кораблей – «Бросок Копья» и «Волк Хтонии» – ускорялись и шли прямым курсом, а «Рассветная Звезда» и «Дитя Смерти» завершали широкий охват, чтобы зажать «Фетиду» в клещи.

Они намеревались вывести «Фетиду» из строя торпедами, а затем сблизиться и взять корабль на абордаж. Фидий был в этом уверен. В сердце своём Сыны Гора всегда были волками, как бы их не изменило время и предательство. И теперь они будут действовать как волки, калеча и загоняя добычу прежде, чем нанести смертельный удар.

На пустотные щиты «Фетиды» обрушились макроснаряды – сначала один, потом два, а затем настоящий град. Фидий видел, как прогибаются щиты, радужные пятна энергии мерцали на грани восприятия. Стометровой ширины шар плазмы ударил в корму «Фетиды», и корабль содрогнулся, когда откололся раскалённый кусок брони. Фидий устремил всё своё внимание в центр голопроекции, на указатели вражеских кораблей. Корабль содрогался от шквального огня.

Он чувствовал, как протоколы пробуждения начинают высасывать энергию из вспомогательных систем. В реакторах выли тревожные сигналы о недостатке питания. Даже если бы у них ещё остался экипаж для орудий, то для выстрелов не хватило бы мощности.

– Приготовится к запуску, – сказал Фидий.

Двери с шипением захлопнулись за спиной. Крий стоял в темноте, его глаза щёлкали и стрекотали, ища проблески света. Холод начал кусать открытое лицо.

«Температура ниже порога жизнеобеспечения, – щёлкнуло в уме. – Никакой немедленной угрозы»

Скрежет стали рассёк тишину, когда Борей обнажил меч.

Глаза Крия переключились на тепловое видение. Холод – синий и чёрный. Совершенный, абсолютный холод.

По линзам прокручивались данные, но Железнорукий не обращал на них внимания, пытаясь разглядеть хоть что – то в чёрно – синих пятнах.

– Проекция света, – прошептал Крий, и глаза его вспыхнули словно лампы. Перед ними тянулись и исчезали во тьме машины, занимая пространство, где раньше располагались «Громовые Птицы» и танковые батальоны. Среди переплетения проводов стояли цилиндры и плоские ящики, а прямо перед дверью на открытом пространстве находился постамент из отполированного железа. В нескольких сантиметрах над ним парил скипетр из блестящего рифлёного металла. Похоже, что только постамент и скипетр были нетронуты изморозью, покрывавшей весь зал.

– Искусственный контроль температуры… – прошептал Крий, разгоняя мрак лучами из глаз. – Этот зал адаптировали, установив механизмы. Вот причина высокой температуры на корабле – забранное отсюда тепло должно куда – то уходить.

– Тайны… – проворчал Борей. Между его сжатыми зубами с шипением вырывался белый туман.

Крий вдохнул, в первый раз обратив внимание на запах застоявшегося воздуха, и обоняние его заполнили следы машинного масла и антисептиков. Фокусирующие кольца глаз невольно щёлкнули, когда логический процесс привёл к неясным выводам. Железнорукий шагнул вперёд, механические сочленения и броня хрустели от холода. Он осторожно прошёл мимо постамента.

Над ним нависла ближайшая покрытая коркой льда машина. Она стояла чуть в стороне от остальных, словно генерал во главе армии. Сгустки застывшей жидкости покрывали места, где в крышу и бока машины входили трубки и провода. Крий протянул руку, разведя механические пальцы, и прикоснулся к поверхности. Металл лязгнул о металл. Тактильные сенсоры зачесались, обратившись к холодному рассудку: адамантовая структура со следами серебра и неизвестных элементов. Пальцами он ощутил слабый пульс. Крий провёл ими по металлической поверхности, пока не дотронулся до покрытого коркой льда кристалла.

Он замер, затем отшатнулся.

Он видел что – то сквозь крошечное окошко, расчищенное рукой.

– Что это? – голос Борея словно донёсся издалека и исчез во тьме.

В разуме Крия мелькали вычисления, следуя по путям предположений и вероятностей к выводам.

– Это гробница… – хриплым шёпотом ответил Крий. Он медленно вновь поднял руку и соскрёб лёд со стекла. Его глаза направили внутрь свет.

И встретились с взглядом железного черепа.

Разум Крия застыл. Информация ещё прокручивалась перед глазами, но он больше не обращал на неё ни малейшего внимания. В ушах легионера звенело.

Из ледяного кокона на него смотрел застывший Атанатос.

– Чего вы надеетесь здесь добиться, кроме как просто умереть? – Крий услышал собственный вопрос, а затем ответ Атанатоса донёсся из бездны памяти.

– Брат, это больше не война надежды – это война возмездия и истребления.

И с воспоминанием пришло неизбежное следствие собранной информации.

«Кибернетическое воскрешение, – прошептала логика в его разуме. – Атанатос мёртв. Они все мертвы. Они пробудились, чтобы встретить нас, а затем вновь погрузились в сон. Они повернули Ключи Хель»

– Нет… – он едва расслышал собственные слова. – Нет, это запрещено. Наш отец запретил открывать эти врата.

«Феррус Манус мёртв»

Крий не мог пошевелиться. Его мысли кружились, падая в никуда, а взгляд не отрывался от покрытых льдом и исчезающих вдали гробов. Их были сотни.

Палуба под ногами содрогнулась. С далёкого потолка падал расколовшийся лёд. «Фетида» вошла в зону поражения.

«Крий, смерть – всё, что здесь осталось…»

Палуба вновь содрогнулась. По всему залу зажглись синие лампы, и гроб с глухим треском открылся. Из решёток и проводов сочился пар. Меч Борея вспыхнул.

Вновь раздался треск, и Атанатос выступил наружу. Палуба дрожала от его шагов, поршни двигались вместо мускулов. Его оружие сбросило покров льда, переходя в боевой режим. Атанатос застыл. Из его сочленений шёл пар, лязгали сервомоторы.

Затем Атанатос посмотрел на Крия, и в его глазных линзах вспыхнуло синее пламя.

– Теперь ты видишь, Крий, – прохрипел Железнорукий голосом, похожим на треск застывшего льда. Он протянул отключённый силовой кулак и поднял скипетр с постамента. Крий видел, как на кольцах пробегают медузанские руны, каждая из которых сияет тусклым светом. Он чувствовал заключённые внутри странные энергии. – Теперь ты начинаешь понимать.

Фидий, чувствовал, как в унисон с кораблём дрожит его плоть, когда интерфейсные связи передавали ему боль «Фетиды». Во рту появилась кровь, а ещё больше её застывало внутри доспехов.

– Слабость… – прорычал Фидий, заставляя разум сфокусироваться.

«Бросок Копья» и «Волк Хтонии» прошли мимо «Фетиды» и резко разворачивались, стреляя на ходу. Корму опаляли турболазеры, всё глубже вгрызающиеся в её недра. «Рассветная Звезда» и «Дитя Смерти» шли на сближение, обрушивая носовые и бортовые залпы на борта «Фетиды». Фидию казалось, что его собственная плоть поджаривается вокруг разъёмов.

Всё шло, как и должно, но в то же время ужасно не так.

Штурмовые корабли были наготове, абордажные торпеды приготовлены к запуску, но в них ещё не погрузились пробуждённые мертвецы, а они уже должны были кишеть на нижних палубах кораблей XVI – го легиона. Атанатос уже должен был пробудить остальных ото сна, но либо они слишком задержались, либо процессы пробуждения сорвались.

Фидий пытался связаться с ним, но единственным ответом был треск помех. Они должны были запустить торпеды. Они должны были немедленно напасть на атакующие их корабли. У них не было орудий – вся энергия была перенаправлена, чтобы усыпить мёртвых и вести «Фетиду» в битву.

Перед глазами пошли помехи. Он боролся с нахлынувшими волнами ментального тумана. Им нужно было время. Если они продержатся ещё немного…

– Заходим над ними, – приказал Фидий.

Двигатели работали на пределе, а в сознание капитана начали поступать доклады. Если они обойдут запланированную врагом атаку, то смогут вновь погрузиться в огненный шторм, когда завершится пробуждение. Они смогут отомстить. В разуме Фидия мелькали перевычисления. Они ещё смогут это сделать. Они…

Синхронный залп огня «Рассветной Звезды» и «Дитя Смерти» обрушился на спину «Фетиды». По всей суперструктуре прошла ударная волна. Купола на внешнем корпусе раскололись. Кружащиеся стометровой высоты шпили улетали в вакуум, словно щепки разбитого копья. Фидий вонзил пальцы в подлокотники трона, отказываясь падать. Он чувствовал жжение. Нечто глубоко в его теле лопнуло, и поджаривалось от напора машинных соединений. Его глаза сфокусировались на голопроекции боевой сферы, на пульсирующем зелёном обозначении притаившегося в тени планетоида и словно всеми забытого «Клятвенника».

Чего бы это ни стоило, им нужно было протянуть время, или всё кончится ничем.

Застонав от натуги, Фидий открыл дальний вокс – канал и кровавыми губами прохрипел.

– Помогите нам.

Мгновение ничего не менялось, а затем «Клятвенник» пришёл в движение. Реакторные показания вспыхнули, выводя корабль в боевую сферу. Он ускорился, двигатели пылали, словно пленённые звёзды.

Фидий видел это, но знал, что этого недостаточно. Орудия «Клятвенника» ещё были вне зоны поражения. Едва он это подумал, как «Бросок Копья» развернулся, по инерции скользя в пустоте, пока орудия наводились на «Фетиду».

Излучатели впились в корму. Из ран закапал расплавленный металл, пластины брони замерцали, а огонь впивался всё глубже и глубже.

– Что ты наделал!? – голос Крия ясно разнёсся в холодном воздухе даже сквозь грохот битвы.

Атанатос не ответил, обернувшись к рядам обледенелых гробов. Затем Крий увидел это – дрожь в воздухе, смешанный с помехами вдох.

Он открыл рот, но Атанатос, в чьём теле лязгали поршни и шестерёнки, заговорил первым.

– Со временем логика подводит. Ты заметил это? Чистый поток информации и смысла, даже он со временем иссякает. Ты пытаешься понять, осмыслить реальность произошедшего, но здесь нечего понимать, всё тщетно.

– Ты…

– Путь железа, логика машины – он должен был сделать нас сильнее, вознести над плотью, – Атанатос помедлил, а когда он заговорил вновь, то в мёртвом, электронном гуле голоса звучал гнев. – Но это была ложь. Железо может расколоться, логика может быть ошибочной, а идеалы могут пасть.

– Что ты такое? – потребовал ответа Борей, и Крий оглянулся на Храмовника. Тот не двигался, но его неподвижность выдавала сдержанную ярость. Атанатос медленно посмотрел на него.

– Я пал на Исстваане. Легионер Несущих Слово когтями разорвал половину моего черепа. Я пал, как и столь многие из нас. Фидий забрал меня с поля боя – меня и всех, кого смог. Плоть подвела нас, геносемя сгнило в трупах, но от меня осталось достаточно, – Атанатос поднял скипетр, наблюдая за мелькающими рунами. – Он знал тайны Эгисинского Протокола и Саркосанской Формулы, устройств и процессов Древней Ночи, к которым отец нас не допустил. Я долго не мог вспомнить, кто я, но со временем часть прошлого вернулась. Это редкость. Большинство пробуждённых помнят так мало… – Атанатос посмотрел на ряды гробов. – Но никто не забыл о ненависти.

– Примарх запретил таких, как ты, – зарычал Крий. – Феррус Манус…

– Пал, – медленно сказал Атанатос. – Я видел это, брат. Я видел, как умер наш отец.

Крий чувствовал лишь холод. Его разум больше не функционировал нормально. Он не мог думать, лишь чувствовал, как лёд раскалывает аугментику и плоть.

«Феррус Манус пал.

Он подвёл нас»

Тьма наполняла его мысли, разносясь как грозовое облако, бурля от гнева.

«Он оставил нас. Что теперь осталось от его власти?»

Атанатос кивнул, глядя на него. Его глаза сверкали в железном черепе, словно синие звёзды.

– Да. Теперь ты видишь. Вот что оставил нам отец. Ни логики, ни разума, лишь ненависть. Таков урок его смерти. Эта война станет последней, войной ради возмездия, а не цели. Не осталось больше ничего. Ни клятвы, ни приказы больше ничего не значат. Ты знаешь, что это правда, Крий. Не отрицай этого.

– Я называю это предательством! – взревел Борей. Крий увидел вихрь молний и отполированного металла, когда меч Храмовника взметнулся, а затем клинок глубоко впился в руку Атанатоса, разбрызгивая кровь и масло. Скипетр рухнул на палубу. Борей ударил вновь, низко замахнувшись, чтобы отрубить ногу.

Атанатос упал, и Борей поднял клинок над головой для смертельного удара. Крий бросился вперёд прежде, чем успел подумать, и вцепился в руки Борея. Но быстрый как кнут Храмовник даже не замедлился. От силы удара Крий полетел через воздух, покатился и замер, а затем на его грудь опустился сапог.

– Еретик, – сплюнул Борей. Крий услышал слово и ощутил боль прежде, чем нога Борея обрушилась на нагрудник. Он содрогнулся от боли, но краем глаза увидел, как Атанатос поднимается и тянется к скипетру.

Борей оборачивался, меч оставлял за собой разряды молний.

– Нет! – закричал Крий, бросившись на него. Он ударил Борея плечом, и легионеры упали вместе. Крий чувствовал, как поле клинка сжигает краску с его брони. С глухим треском они рухнули на палубу, а Борей уже пытался вырваться, продолжая сжимать меч.

Палуба дрожала. Весь зал дрожал.

Борей ударил Крия свободной рукой в лицо, проломив металлическую глазницу. Перед глазами всё поплыло. Борей вырвался, а затем перекатился и вскочил, сжимая меч.

«Я паду здесь, – подумал Крий. – Как и отец, я паду от клинка потерянного друга»

Он посмотрел в холодные, безжалостные глаза Борея и ощутил облегчение. В разуме остановились разбитые шестерни логики. Меч Борея трещал от голода палача. Сверкая, словно серебряная буря, меч высоко поднялся над Крием и опустился.

Взвыли поршни, и появившийся из тумана Атанатос ударил Борея в левое плечо. Храмовника развернуло от удара.

Крий чувствовал, как по телу расходится холод, словно в него проник таявший лёд. Время замедлилось, застыло, словно умирающее сердце. Крий увидел, как Атанатос готовится к новому удару, и понял, что его брат по легиону, мёртвый он или нет, этого не переживёт.

Атанатос был быстр, как и любой космодесантник, но Борей был быстрее.

Пошатнувшийся Имперский Кулак сделал выпад, и лезвие его клинка рассекло провода и поршни под рукой противника. Крий видел, как в синем свете мерцает чёрная жидкость. Атанатос поворачивался, а Борей уже заносил меч для смертельного удара.

Крий тяжело поднялся. Боль тянула его руки вниз. Кровь хлестала на пол. Холод распространялся по груди. Он шагнул вперёд, снимая со спины молот.

Борей ударил. Наконечник меча нашёл уже ослабленную точку брони под рукой Атанатоса.

Крий нащупал активатор. Перед глазами потемнело.

Борей вонзил клинок в грудь Атанатоса.

Крий взревел.

Борей обернулся, их глаза встретились.

Сокрушительный удар Крия расколол нагрудник Храмовника и подбросил в воздух. Борей рухнул на палубу и замер.

Еле работающие сервомоторы Крия зашипели, когда он посмотрел на Атанатоса. Легионер Железных Рук лежал на палубе, в открытом торсе были видны механизмы, щёлкающие среди обмороженного мяса. Кровь и масло образовывали вокруг тёмное зеркало. Крий чувствовал, как кружатся, пытаясь сфокусироваться, его глаза. Палуба содрогнулась, и внезапно притупляющий холод в груди наполнил всего воина. Он посмотрел вниз, на тёмную жидкость, покрывающую торс и ноги, на широкую рану в рёбрах.

Палуба устремилась навстречу, когда Крий упал на колени. Он встретился с гаснущим взглядом Атанатоса. В нём не было ни скорби, не жалости.

– Мёртвые должны выйти, – захрипел неумерший воин. – Ради мести. Мы помним. Мёртвые помн…

Его голос сорвался, исчез в треске помех. Глаза потускнели, в последний раз вспыхнув решимостью, а затем погасли.

Крий медленно повернулся. Поле зрения распадалось на отдельные блоки пикселей.

Железнорукий чувствовал внутри пустоту, пустоту, которая была в нём с тех пор, как он услышал о смерти отца. Она широко раскрыла руки, приветствуя его.

Боль и вялость сжимались вокруг с каждым медленным движением. Скипетр лежал на палубе там, где он выпал из руки Атанатоса, кровь покрывала мерцающие руны. Крий потянулся к устройству, схватил его и поднял. Это было всё равно, что сжимать молнию.

«Феррус Манус мёртв»

Глаза больше не могли сфокусироваться, но пальцы находили руны на скипетре.

«Как и мы все»

Он поворачивал каждое кольцо.

«Мы – призраки, оставшиеся в умирающей земле»

Его пальцы нашли активатор.

«И нам осталось только возмездие»

Позади с треском льда открылся другой гроб, затем ещё и ещё. Одна за другой ковыляющие фигуры выходили на палубу. Крий ощутил, как пульсирует скипетр, прежде чем он выскользнул из пальцев. Тьма потянулась навстречу.

Она была тёплой и пахла железом, как вытащенный из огня металл, как плоть и кровь.

Последним, что увидел погружающийся в бездну ночи Крий, были его мёртвые братья, идущие на войну, и падающий с них лёд.

«Фетида» накренилась, двигатели вцепились в пустоту, пытаясь выровнять курс. Вражеские корабли приближались к добыче. На корпусах открывались тёмные пасти пусковых палуб, но пока их собратья готовились к абордажу, «Рассветная Звезда» и «Дитя Смерти» продолжали стрелять. Макроснаряды разбили внешний корпус «Фетиды», а плазма расширила раны, прокладывая путь воинам, что ожидали в штурмовых кораблях и капсулах «Когтей Ужаса». Они были уже близко, вся битва шла в боевой сфере не более чем тысячи километров диаметре. Смерть «Фетиды» казалась Сынам Гора неизбежной, но всё изменилось, когда они уже отдавали приказ идти на абордаж.

«Клятвенник» впился в них словно брошенный кинжал. Копьё света вырвалось из корабля Имперских Кулаков и обрушилось на «Рассветную Звезду». Пустотные щиты треснули, лопнули, словно масляные пузыри. Ускорившийся «Клятвенник» выстрелил вновь. Плазмопроводы на корпусе вражеского корабля разорвались, затопив отсеки раскалённой энергией. Тысячи матросов вопили, когда их кожа горела от жара.

«Рассветная Звезда» содрогнулась. Истекая огнём во тьме, она наводила орудия, но у наполовину истратившего энергию «Клятвенника» оставалось ещё одно оружие.

В высокой башне мостика капитан Кастерра кивнул сервитору, окутанному паутиной проводов.

– Запустить торпеды.

Ракеты выскользнули в пустоту, их внутренние ускорители вспыхнули при встрече с вакуумом и послали торпеды вперёд. Каждая из них была размером с жилой шпиль и содержала боеголовку – реликвию, дарованную Рогалу Дорну Адептус Механикум, жречеством Марса.

Подбитая «Рассветная Звезда» открыла шквальный защитный огонь. Одна за другой торпеды взрывались, прежде чем достичь цели. Затем одна проскользнула и ударила «Рассветную Звезду» в борт, глубоко погрузившись в недра корабля.

«Звезда», окружённая ореолом обломков и мерцанием отключавшихся щитов, ещё продолжала разворачиваться, когда вихревая боеголовка взорвалась бурей неонового света и ревущей тьмы. «Рассветная Звезда» практически исчезла, её корпус расщепили изнутри неестественные силы. На месте корабля осталась лишь мерцающая рана, завывшая невыносимым голосом прежде, чем исчезнуть. Корабли XVI – го легиона дрогнули. «Бросок Копья» сошёл с курса на перехват «Фетиды» и развернулся к «Клятвеннику», а остальные убавили скорость, переводя энергию на орудия и щиты.

Передышки было достаточно. «Фетида» оторвалась, совершила головокружительный разворот и вновь погрузилась в опаляемую пламенем пустоту.

На троне Фидий наблюдал, как плывут навстречу вражеские корабли. «Волк Хтонии» и «Дитя Смерти» разворачивались, пытаясь навести орудия. «Фетида» рвалась вперёд. С бортов осыпались обломки брони размером с линейных титанов, выло жидкое пламя и пылающий газ. Враг развернулся и открыл огонь, заходя на цель, осыпая «Фетиду» взрывами.

Вдали «Клятвенник» развернулся к приближающемуся «Броску Копья». Корабль Имперских Кулаков лёг на сближение с врагом. Оба корабля открыли огонь, вспыхнули носовые орудия, треснули щиты. Затем они прошли мимо друг друга, обмениваясь бортовыми залпами. Каскад макроснарядов разорвал брюхо корабля, срывая антенны и сенсорные тарелки, но ответный залп угодил в незащищённый корпус «Клятвенника». Разряд плазмы нашёл зияющее дуло батареи, воспламенил в нём снаряд, и по всему борту прокатились взрывы. Корабль закружился, двигатели толкали его всё дальше, а пожар на палубах пожирал изнутри.

На мостике «Фетиды» Фидий молча слушал последние сигналы «Клятвенника». Вокруг исполняли свои задачи сервиторы и экипаж, бормоча на бесстрастном бинарном и медузанском арго. Глубоко погружённый свои мысли Фидий смотрел на ясную и сверкающую информацию. Всюду мерцали красные индикаторы повреждений, настойчиво вспыхивали показатели работы двигателей.

Он знал, что это значит. Чувствовал это своим телом. Внутри и снаружи они были на грани смерти. Это уже было не важно.

На краю сознания доносились голоса мёртвых – монотонный шёпот, бормотание машинного кода. Мёртвые шли на войну, и только это было важно. Сотни их шли из ледяного сердца «Фетиды» в потрёпанные штурмовые корабли и абордажные торпеды.

Фидий ждал, вслушиваясь в вопли корабля и голоса братьев.

«Фетида» вклинилась между «Волком Хтонии» и «Дитём Смерти». С обоих кораблей обрушились новые залпы, «Фетида» содрогнулась, воздух наполнился бинарными воплями и вонью жжёного металла.

Сквозь переплетения проводов на троне Фидий чувствовал, как в системах корабля пульсирует гнев. Он позволил этому чувству нахлынуть, заглушить все прочие. Вражеские корабли были так близко, что если бы выстрелили сейчас, то попали бы друг в друга.

– Запуск, – сказал Фидий, и его корабль ответил.

Двигатели «Фетиды» остановились. Заработали тормозные ускорители, борющиеся с инерцией. Вдоль бортов открылись пустотные шлюзы, выпуская оставляющие за собой огненные следы аппараты. Они устремились вперёд и нашли корпуса врагов. Магмаразряды плавили переборки, гравитационные бомбы раскалывали броню, штурмовые корабли роились вокруг пробоин, словно мухи у свежего трупа.

Первые из мёртвых Железных Рук встретили Сынов Гора на орудийных палубах «Волка Хтонии». Всюду у зарядных механизмов валялись трупы орудийных расчётов, задохнувшихся и раздавленных взрывной декомпрессией. Там, где ещё оставался воздух, мерцало маслянистое пламя. Железные Руки наступали, их оружие изрыгало смерть. Палуба содрогалась от их медленной поступи.

В конце палубы распахнулись взрывные двери, хлынул задымлённый воздух. Сыны Гора атаковали широким клином, образовав прочную стену из тяжёлых пехотных щитов. Наступая, они стреляли: болтерные заряды рассекали воздух и взрывались, врезаясь в доспехи. Пал первый легионер Железных Рук, его перекованное тело разорвали множественные попадания. Затем его братья ответили. Волькитовые и плазменные лучи осветили тьму. Сыны Гора исчезали во вспышках пламени и ложного солнечного света. Щиты били о броню, летели искры, когда цепные зубья царапали керамит. Железные Руки падали под клинками, под молотами, от разрядов энергии в упор и взрывов. Мёртвые вновь умирали в тишине, звуки их гибели похищала безвоздушная пустота.

Но мёртвые продолжали идти.

К тому времени, как Железные Руки захватили орудийные палубы, они уже заняли десяток других плацдармов на «Волке Хтонии». Сыны Гора начали отступать, разделяться на плотные очаги сопротивления.

В пустоте «Дитя Смерти» и «Волк Хтонии» шли по прежней траектории. На другом корабле Железные Руки атаковали командную цитадель, десятки неумерших ворвались в башни и бастионы, окружающие купол мостика. Сыны Гора встретили натиск огнём на подавление и задержали врагов прежде, чем начать контратаку. Терминаторы наступали через груды гильз и трупов, на зелёной как море броне мерцали вспышки выстрелов и свет силовых полей. Казалось, что здесь им удастся вышвырнуть мертвецов обратно в пустоту.

Случай покончил с этой надеждой.

«Волк Хтонии», кишащий абордажниками и вращающийся в пустоте, пытаясь развернуться обратно к «Фетиде», запустил торпеды. Возможно, это была ошибка, или паника, или сбой в системах корабля, который разрывали изнутри. Запущенные вслепую торпеды промчались между разворачивающимися кораблями. Одна задела верхний корпус «Фетиды» и омыла пламенем разрушенные башни, но другая ударила «Дитя Смерти» прямо перед двигателями и взорвалась рядом с главным плазменным трубопроводом.

Взрыв почти разорвал корабль на части, и он закружился. Загремели вторичные взрывы, разрывая «Дитя Смерти» изнутри. Железные Руки продолжали наступать, пока захватываемый ими корабль разваливался на части.

На «Волке Хтонии» Железные Руки прорвались к палубам реакторов и погасили его пылающее сердце. Корабль умолк. Увидевший смерть своих братьев «Бросок Копья» бежал к краю системы и скрылся в варпе. Лишённая полного истребления врагов «Фетида» остановилась среди гибнущих кораблей как хищник, собирающийся пожирать жертв.

Исполнив свою задачу, все ещё ходившие мёртвые вернулись на «Фетиду» в объятия холодного забвения.

Сквозь ледяные сны Крия пробился голос. «Пробудись»

Сначала, как и всегда, пришла боль. Она началась в груди и разошлась по остаткам плоти, обжигая словно кислота. Затем пробудилось железо.

Пришла новая боль, пронзившая его как острая игла. Долгое мгновение он чувствовал каждый поршень, сервомотор и фибросвязку тела, но не мог ими пошевелить. Крий вновь был схвачен, прикован к мёртвому весу металла. Сила наполняла конечности, а пульс крови казался ударами далёкого барабана. Донеслись звуки: щелчки машин, скрип инструментов, бормотание сервиторов, выполняющих свои задачи.

Вновь пришла боль, и на этот раз не утихла. Лишь вся его воля смогла сдержать инстинктивное желание крушить, кричать, вырваться из железных оков. Это мгновение прошло.

Тело вновь принадлежало ему. Зрение вернулось. Сначала пришло облако помех, падавших из тьмы словно снег. Затем очертания, затем цвета, и наконец знакомое лицо.

– Время пришло, – сказал Фидий.

Крий кивнул. По спине прошёл разряд боли.

«Феррус Манус мёртв»

Как и всегда в мысли пришла истина, такая же мучительная, как и в первый раз. Сначала пустота, затем высасывающая всё воронка скорби, потом гнев, что краснее крови, и в конце ненависть. Холодная, безграничная и мрачная как остывшее железо ненависть обрела форму и стала необходимостью, императивом. Он отсёк все иные чувства и мысли, отсоединил их от разума, словно резервные системы. Осталась лишь ненависть, омываемая светом новой боли.

Он повернулся от Фидия к кольцу окружающих Железных Рук. Оружие в руках, холодные глаза не моргают. Он вновь посмотрел на брата.

– Мы достаточно близко к Солнечной Системе, – сказал Фидий.

Крий не сказал ничего. Просто пошёл, а за ним последовали безмолвные легионеры.

Борей посмотрел на Крия. Кожа на его твёрдых костях была бледней, а плоть тоньше, чем когда они покинули Терру. Вместо разбитых доспехов Храмовник был одет в чёрную рясу, а цепи сковывали прочные оковы на руках и коленях с надетым на шею адамантовым ошейником. Борей выпрямился, лязгнули звенья цепей. Он явно страдал от ран, но исцелится и будет жить. На лице Борея не было ни следа чувств, но Крий заметил нечто в глубине его глаз. Разум анализировал вероятность этого… гнева, жалости, решимости, понимания? Он решил, что всё это неважно.

Ангар был таким же безмолвным, как и много месяцев назад. Награбленные и разбитые штурмовые корабли и шаттлы всё ещё стояли в тёмной пещере, а воздух был всё так же жарок и удушлив. Чёрно – золотой «Штормовой Орёл» Борея был готов к запуску, его огни освещали круг перед открытой рампой.