Текст книги "Багровое Небо (Хранители скрытых путей - 3)"

Автор книги: Джоэл Розенберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

...если, конечно, Локи не пошлет их за алмазом.

Что ж, раз он не собирается забирать алмаз у Фрейи, значит, алмаз останется здесь, а раз он останется здесь, это будет ее проблема.

Или кого угодно.

– Дерьмо, – сказал Йен.

Арни поднял бровь:

– Это ты о ситуации в целом или о чем-то в частности?

– О ситуации в целом.

– Тогда да, дерьмо. – Арни взмахнул флягой. – Он все убрал, как и обещал.

Двор-то Локи привел в порядок, но что до остального... Отпрыск умирает из-за проклятия, которое наслал на него Локи, а Йен, Арни и Фрейя сильно изранены. Нет, она-то через пару дней поднимется на ноги, как будто ничего не случилось.

– Я такого не ожидал, – сказал Арни. – Я всегда думал, что он... ну, больше похож на дьявола, а не на политика, который направо и налево всем руки пожимает. – Старик поморщился и снова отхлебнул из серебряной фляжки. В обаянии ему не откажешь.

– В обаянии?

– Угу. – Арни кивнул. – Обаяние – это каким ты кажешься, а не какой ты есть на самом деле. Он выглядит вполне свойским парнем, – тут Арни покачал головой, – но когда небо наливается кровью и все накрывает тьма, думаешь, сидящий в темноте Локи должен улыбнуться и произнести "Да будет свет"?

– Нет.

– Я тоже так не думаю. – Арни повернулся к Йену. – Не хочешь пробыть тут еще пару деньков?

– Конечно. Почему бы и нет?

– Знаешь, – промолвил Арни, глядя на фляжку, – что-то меня тянет напиться в стельку, нажраться по-свински. Твоей фляжки мало, но в сундуках есть несколько бутылочек кой-чего совершенно замечательного, и я собираюсь опустошить немало этих бутылок. Я не обычный пьяница, я глупый пьяница... Как, переживешь?

– Конечно.

Арни поглядел Йену прямо в глаза.

– Нет, серьезно, переживешь? Я могу подождать, пока она не встанет с постели. Просто хочется покончить с запоем, пока она не проснулась, понимаешь?

– Да все в порядке, Арни.

Было бы неплохо провести пару дней, обдумывая, что предпринять дальше, да и Йен не в состоянии сейчас путешествовать. К тому времени, как он оправится, Арни тоже будет готов. Они, конечно, вернутся в Старую Крепость, поделятся с Отпрыском плохими вестями и доставят Осию домой в целости и сохранности.

А что потом?

Он чертовски хорошо знал, что потом. Нечего жалеть о прошлом, но Йена уже не вдохновляла идея отдать Фрейе остальные самоцветы. Однако еще меньше его вдохновляла идея оставить самоцветы Брисингамена на милость Локи и ему подобных.

Хорошо ли охраняют изумруд и сапфир? Наверное, очень хорошо. Но сможет ли Локи добраться до них?

Нет. Это даже не вопрос – сможет ли. Правильный вопрос – как именно он до них доберется?

Вот об этом стоит поразмыслить.

Йен откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Сначала поспать, потом полечиться... Хорошо бы уметь забываться сном без сновидений, теплым и успокоительным, чтобы проснуться свежим и отдохнувшим...

Кольцо Харбарда слегка сжало его палец.

Глава 31

Гости

Кофе был горячий, а сандвичи – очень вкусные, даже на морозе. Так, свежевыпеченный хлеб, салат-латук, маслины... но что это за солоноватый привкус рыбы, который гармонизирует все компоненты? Джефф снова откусил от сандвича. Не сардины. Может, анчоусы?

Да не так уж и холодно на этой неделе. Даже к морозу привыкаешь, приспосабливаешься к нему и душой, и телом. После того как неделю простоял мороз за минус двадцать, сейчас установилась просто теплая погодка. Даже хочется выйти на улицу в одной рубашке.

Ну, не то чтобы хочется. Однако и Джефф, и его напарник расстегнули парки и сняли перчатки.

– Пан-бане, – произнес напарник в нос, с французским акцентом. Буквально – "обмакнутый хлеб". Хорошая и основательная крестьянская пища; я подумал, что это подойдет.

– Вкусно, – кивнул Джефф, прислонившись спиной к стенке караульной будки и не сводя глаз с дырки в земле – разве что изредка косясь на Билли, который стоял, прислонившись к открытой двери.

– Ну, ты же сам сказал, что обычно в таких случаях пробавляются сандвичами. И ты знаешь, что я просто раб традиций.

Джефф не мог не улыбнуться. Все, кто дежурил у кайрна, одевались в парки и иногда нахлобучивали на головы ушанки; те хоть и выглядели глупо с точки зрения некоторых – ну, с точки зрения всех, – зато исправно согревали уши и голову.

А Билли вырядился в теплый комбинезон, сшитый из какой-то мерцающей голубой материи, которая ни сном ни духом не походила на натуральное волокно, с золотыми полосками по бокам. И в результате выглядел на редкость неуместно в обнимку с дробовиком "Моссберг-500" – словно охотник на уток в засаде на крупную дичь.

Уши Билли закрывала лыжная лента-наушник из того же материала, что и его... зимний костюм, только чуть потемнее. Единственной уступкой условностям была пара поношенных зимних ботинок и продранные гетры. Джефф узнал их: гетры принадлежали отцу Билли.

Он взглянул на часы. 12.35, а значит, ему осталось караулить чуть меньше трех часов. Потом надо пробежаться по городу – возможно, заглянуть к Хансенам, посмотреть, как там Дэвид Петерсон, – и домой, принять душ и переодеться. Сегодня среда, стало быть, обедают они у Аарстедов.

– Какие у тебя планы на обед, Билли?

– Во-первых, я планирую пообедать. – Билли улыбнулся. – Сегодня я готовлю обед дома, у Ольсонов. А во-вторых, не усердствуй ты так. – Он посерьезнел. – Сегодня заглянешь к Торсенам?

Джефф покачал головой:

– Нет, завтра, наверное, загляну. В понедельник он чувствовал себя прекрасно. Уже встал на ноги и ковылял по дому, но больше всего времени проводит в подвале – испытывает на прочность Торри и Мэгги.

Док Шерв полагал, что Торсену следует погодить с тренировками, но, дожив до лет дока, начинаешь понимать, что не всякую битву можно выиграть.

Джефф тоже это понимал. Назначить Билли в караул было правильно – да и нельзя сказать, что на него нельзя положиться. Джефф просто не хотел думать над тем, кто согласится, а кто не согласится сторожить с Билли, так что не стал дожидаться добровольцев, а взял Билли себе в напарники.

– Хорошо. Остановлюсь и зайду к ним завтра, когда поеду из города.

– Из города? Но...

– Эгей, у меня там квартира и работа – по крайней мере еще вчера они у меня были. Шеф-повар Луи все понимает насчет личных дел и крайней необходимости, да и приятно было вернуться сюда ненадолго. Но знаешь ведь пословицу – нельзя дважды войти в одну и ту же реку?

Джефф растерялся. Он как-то не думал насчет планов Билли – но ведь сам-то он вернулся домой...

– Ничего, – сказал Билли, словно читая мысли Джеффа. – Это все пустяки. Мне нравится в городе – и не только потому, что там у меня гораздо больше шансов, чем здесь, встретить Его... Послушай, Джефф, даже если тебе это не нравится, это твоя проблема, не моя.

– Как раз это я и собирался сказать.

– И тем не менее, – Билли удовлетворенно кивнул, – хорошо, что есть возможность приехать сюда на время. – Он пожал плечами. – Да я сам знаю, что и раньше мог бы появиться.

Джефф попинал снег носком ботинка.

– Да, – произнес он наконец. – У тебя всегда была такая возможность.

– Конечно. Ладно, оставим прошлое. – Билли спокойно взглянул на своего напарника. – Только скажи мне, будет ли мой старый лучший друг рад видеть меня, когда я приеду в следующий раз.

Уж Билли-то всегда сумеет посадить Джеффа в дерьмо.

– Ну конечно, буду.

Улыбка Билли была красноречивее всяких слов.

– Ладно... Что за черт! – Он схватился за дробовик и выпалил в воздух.

В дыре ходила ходуном ветка, на конце которой развевался как безумный белый лоскуток.

Джефф уже поднял "гаранд" к плечу, сняв оружие с предохранителя.

– Я был бы счастлив, если бы меня не подстрелили. И если бы в меня вовсе не стали стрелять, – пророкотал знакомый бас; речь сопровождалась еще более энергичным размахиванием флага. – Это всего лишь Ивар дель Хивал и два его спутника, взыскующие укрытия от холода, куска хлеба, глотка воды и теплого угла для ночлега.

Билли посмотрел на Джеффа:

– Ты знаешь этого типа?

Тот кивнул:

– Друг Ториана Торсена. Добрый друг.

Хорошо. Приятно будет снова увидеться с Иваром дель Хивалом. Выходит, Йен и Осия подобрали его по дороге домой.

Но осторожность никогда не помешает.

– Не будем торопиться, ладно?

– Как скажете, господин офицер; я только отведу ствол в сторону и буду весело щебетать, а если велите, даже сведу щебет к минимуму.

– Это было бы неплохо. Для разнообразия, – сказал Джефф, даже не поворачивая головы к Билли. Он опустил "гаранд" и снял с крюка в будке новую веревочную лестницу. Джефф не вполне понимал, за что ее полагается крепить, но можно будет подогнать машину и зацепить верхнюю ступеньку за прицепное кольцо.

На дне колодца обнаружился Ивар дель Хивал, высокий толстый мужчина, одетый в оранжевое с черным; его улыбка походила на белый остров в черном море бороды. Он стоял, подняв руки и разведя пальцы, точно так же, как и двое бородатых незнакомцев, которые жались к нему, дрожа в своих тонких серых туниках и легинсах. Было в них нечто странное, больно знакомое... густые бороды и... Дерьмо!

– Да-да-да, – сказал Ивар дель Хивал, – и на ладонях у них растет шерсть, и совсем не потому, что они сами с собой развлекались. Позвольте представить моих друзей Хрольфа и Луфена. Их послали со мной по приказу Отпрыска, чтобы помочь вам разобраться с тем Сыном, про которого нам стало известно. Они, как и я, тоже не хотят, чтобы их подстрелили. Честное слово.

– Билли...

– Я тут. – Билли, не поворачиваясь спиной к отверстию в земле, взял с полки в будке новый, с иголочки, сотовый телефон. – Какой номер?

– Торсенов, чей же еще?

– Может, у тебя есть идея получше...

– Просто нажми на вызов, а потом на цифру "три".

– Готово. А потом на кнопку "продать"?

– Ты хочешь сказать, "передать"? Да.

– У тебя ведь раньше не было сотового телефона?.. О, добрый день, мистер Торсен. Извините за беспокойство, мы тут с Джеффом караулим Скрытый Путь, и если это не доставит вам с Торри больших хлопот, не могли бы вы подъехать? Нет-нет, все просто чудесно – по крайней мере мне так кажется. Просто ваш старый друг – Ивар... как бишь там его?.. Ну не важно, Ивар как бишь его там, да, это он... Только что появился и привел с собой парочку друзей. Я думаю, все нормально, но, видите ли, проблема заключается в том, что это Сыны Фенрира.

Билли мгновение слушал, затем улыбнулся:

– Сеанс связи окончен. Полагаю, это значит, что он скоро здесь появится, как ты думаешь?

L'ENVOY

Норна

[* Посылка (фр.) – так называется заключительная четырехстрочная строфа классической французской баллады, где автор обращается к лицу, которому посвящена данная баллада.]

Весна приближалась, в воздухе уже ощущался ее запах. Почки на деревьях раскрылись за ночь, вскоре, безо всякой, казалось бы, промежуточной стадии, они превратятся в полностью развернувшиеся листья. Дальше к северу весна бы напоминала своей стремительностью взрыв.

Однажды – давным-давно, хотя она и не помнила, когда именно, – Минни слышала, что именно такова весна в Сибири. Если у вас достаточно терпения, вы и в самом деле можете увидеть, как на ветвях раскрываются почки. Здорово было бы на это взглянуть, но она слишком стара, чтобы путешествовать.

Нет, она, конечно, крепкой породы: мать Минни была в девичестве Хансен.

Рак не сгложет ее внутренности, артрит не разрушит ее суставы; не будет никаких прогрессирующих или изматывающих болезней. Просто с каждым днем она будет становиться все слабее и слабее; каждый спуск по лестнице будет пугать ее все сильнее и сильнее; каждая трапеза будет казаться все более безвкусной, пока однажды вечером она не уснет в своей постели – тогда-то все и откажет. Совсем как в "Одноколке" Холмса. [* Холмс, Оливер Венделл (1809-1894) – американский романист, эссеист и поэт.]

Минни покачала головой. Сейчас этот стих уже не проходят в школе: слишком много приходится объяснять. А жаль.

Встал пастор на ноги устало

И что ж глазам его предстало?

Я вам открою без утайки!

Обломки бедной таратайки.

Понятно даже простакам,

Что разом, а не по кускам

Вдруг развалился фаэтон.

Так ткнешь пузырь – и лопнет он.

Хансены – они как эта самая старая одноколка. Бывает и хуже.

Раз пузырь пока не лопнул, она тепло оденется, выберется на холод через черный ход, оставив открытой наружную дверь и не до конца захлопнув внутреннюю, возьмет старое деревянное коромысло и, повесив на него два возмутительно ярких оранжевых пластиковых ведра, спустится по ступенькам и потащит свои старые кости в лес по натоптанной тропинке.

Минни шла с преувеличенной осторожностью, примериваясь к обратной дороге. То и дело попадались островки снега, а под черной грязью земля еще не успела оттаять. Как бы не поскользнуться и не сломать бедро, навернувшись.

Извиваясь, тропинка вела ее через лес к любимой березовой роще. Березки были сеянцами в тот год, когда Минни начала преподавать в школе; теперь они походи на тянущиеся к небу костлявые великанские пальцы.

Целая дюжина пластиковых ведер, ярких, точно цветные карандаши, висела на вогнанных в стволы втулках, ловя медлительные капли.

Минни поставила на землю ведра и положила коромысло. Одно за другим она опустошила пластиковые ведра, переливая водянистый березовый сок в те ведра, что принесла с собой, а затем развесила ведра обратно на втулки. В каждое накапало с кварту сока, не больше. На сегодня хватит одной ходки. А завтра надо будет положить в карман пальто дрель, чтобы пробурить ещё отверстия под втулки.

Слегка согнув спину и колени – так и спина, и колени болят меньше, Минни наклонилась за коромыслом, чтобы положить его на плечо.

– Вам помочь, миссис Хансен?

Минни подняла глаза. Перед нею стоял Йен Сильверстоун – через одну руку перекинут плащ, другой рукой вешает свой рюкзак на сук. Подъемы его ботинок и колени джинсов перемазаны красноватой грязью, совсем не похожей на землю Дакоты, а на правой щеке красная опухшая рана, неаккуратно заштопанная. На поясе меч, и Йен вроде бы не собирается его снимать.

Минни спросила бы, давно ли он дома, но она задавала вопросы, ответы на которые знала и так, только в классе. Или когда это могло принести пользу.

– Конечно, помочь! Или ты думаешь, я ради удовольствия таскаю тяжелые ведра?

– Я так и подумал, – улыбнулся Йен, снимая коромысло с плеча Минни с той досадной легкостью, которую выказывают молодые, совершая какие-либо физические действия. – Я человек не лесной, – продолжал он, когда они двинулись по тропинке обратно к дому, – но, по-моему, это березы, а не клены.

Минни фыркнула:

– Если кто-то варит кленовый сироп сам, вместо того чтобы задешево покупать его в "Рэйнбоу" в Гранд-Форкс, то сам создает себе лишние проблемы. А вот березовый сироп... понимаешь, если любишь березовый сироп, приходится делать его самому. Либо обходиться без него.

– А женщины семейства Хансенов всегда любили березовый сироп, да?

– Я приготовлю тебе на завтрак гренки по-французски. Судя по твоему виду, еда тебе не повредит. – Минни бросила на Йена острый взгляд. Кто-нибудь знает, что ты вернулся?

– Осия. Торсены. И все.

Минни подняла бровь:

– Да ну. Неужто ты ухитрился проскользнуть мимо часового у дыры?

Йен слабо улыбнулся:

– У меня свои способы. Не хочу вдаваться в объяснения: я так думаю, что ненадолго вернулся, еще надо утрясти кое-какие дела.

– Правда? – Минни приподняла другую бровь. – И ты, такой занятой, зашел меня повидать? Польщена.

Йен кивнул:

– Да, я пришел вас повидать.

– Иди вперед и просто толкни дверь, – произнесла Минни. – Я ее не захлопывала.

Потом она велела Йену перелить содержимое ведер в соковарку, стоявшую на старинной плите, а сама тем временем зажгла горелку, привычно щелкнув электрозажигалкой, и убрала газ, чтобы голубые языки пламени еле касались закопченного дна соковарки. Потом быстро ткнула внутрь пальцем: воды было достаточно, но Минни взяла с полки над раковиной старую фарфоровую кофейную чашечку с отбитым краем и долила воды – так, чтобы стояла вровень с краем.

– У Арни дома воды все еще нет? – спросила она.

– Наверное. Я там пока не был.

Минни указала пальцем на стенной шкаф с бельем и на ванную дальше по коридору.

– Возьми чистое полотенце и старый халат моего мужа. Халат должен быть тебе впору. В ванной есть ванна, а в подвале – душевая, рядом со стиральной машиной и сушилкой. Выбирай сам.

– Я...

– Да-да, молодые люди вечно куда-то торопятся. Но раз у тебя есть время позавтракать, ты ведь не погибнешь, ополоснувшись в душе и быстренько простирнув одежду – или тебе сначала раны перевязать?

Йен неуверенно улыбнулся, словно испуганный мальчик:

– Горячий душ – это здорово, не вопрос.

– Тогда вперед. А я пока приготовлю гренки по-французски и соберу нам позавтракать.

К тому времени, когда Йен поднялся по лестнице, повесив ножны с мечом через плечо и обеими руками вытирая свои давно не стриженные волосы старым пестрым полотенцем, которое у Минни все никак не получалось пустить на тряпки, хлеб для гренок уже намок, кофе сварился, а маленькие сосиски не только разморозились, но и подрумянились, шипя и потрескивая на старой черной чугунной сковородке с ручкой.

– Как ты любишь яйца?

– Приготовленные, в смысле? – Теперь Йен улыбался более непринужденно. – Я люблю болтунью, и сильно недожаренную.

Он повесил меч на спинку стула и тяжело опустился на сиденье.

Минни давно не приходилось готовить на молодежь, но она не разочаровалась в Йене: несмотря на свое худощавое телосложение, тот умял четыре сосиски, яичницу из трех яиц, два тоста и высокий стакан апельсинового сока. И лишь после всего этого Минни поставила перед ним гренки по-французски.

Положила сверху кусочек масла и залила все березовым сиропом.

– Пожалуйста, миссис Хансен, не надо, я уже наелся...

– Ты спрашивал насчет сиропа, – отрезала Минни, указывая на горку гренок. – Так попробуй.

Лицо Йена выразило скепсис, он отрезал себе на пробу маленький кусочек и засунул в рот. И тут его брови всползли на лоб.

– Да это... вкусно. Производит впечатление.

– Я надеюсь, хорошее впечатление, а, молодой человек? – спросила Минни.

– Угу, – ответил Йен, откусив еще кусок. – Удивительное. Вот если бы мускатная шипучка была не шипучка, а сироп, это было бы похоже. Только тот сироп был бы невкусный, а ваш – вкусный.

Он и не заметил, что Минни не поставила тарелки для себя. Она проголодалась, но было бы неловко завтракать на глазах у Йена: ведь он тогда увидит, как мало она теперь ест.

Вместо этого Минни налила себе кофе и села за стол напротив Йена, ожидая, чтобы он начал разговор.

– Я хочу вас кое о чем спросить, – произнес наконец юноша.

Минни кивнула и подняла бровь.

– Не посторожите ли для меня одну вещь?

– Долго? – Минни покачала головой в ответ на его кивок. – Не думаю, что тебе имеет смысл рассчитывать на меня.

Йен широко улыбнулся:

– Я уже знаю, как решить эту проблему.

– И как же? – спросила Минни.

* * *

– Помедленнее, говорю вам! – раздался снизу голос Йена, когда Джефф Бьерке последний раз проверял импровизированную обвязку перед тем, как начать опускать Минни в дыру.

Веревка врезалась ей под мышками, но большую часть своего веса она перенесла на руки, одетые в перчатки: ими она цеплялась за веревку. И всего через несколько мгновений оказалась на дне ямы.

Йен Сильверстоун подергал за узлы, а затем, полный юношеского нетерпения, достал острый ножичек и освободил Минни.

– Сюда, – сказал он и двинулся в темноту туннеля; пояс с ножнами и рюкзак висели на левом плече, так что в правую руку он взял простой металлический складной стул.

Минни последовала за ним в темноту и...

...тусклый полумрак и беззвучие.

Если бы Минни могла удивляться, она удивилась бы, обнаружив, что ее тело больше не чувствует привычной боли. Но это не было возвращением силы и здоровья: просто ее покинули все ощущения.

Словно твоими глазами смотрит на мир кто-то другой.

Йен поставил стул как можно ближе к вогнутой стене туннеля, Минни опустила рядом свою сумку с вязанием и села на стул. Это был простой металлический стул из подвала церкви, но неудобства он не причинял. Казалось, неудобству здесь не место.

– И сколько мне здесь ждать? – спросила она.

Йен покачал головой:

– Не знаю. Но у вас получится ждать, миссис Хансен.

– Значит, Джефф Бьерке или кто-нибудь еще будет спускаться сюда раз в несколько месяцев, проверять, как я тут... – Когда Йен рассказывал ей о Путях, в его слова было нелегко поверить, но теперь Минни ощущала, что спокойно просидит здесь столько, сколько надо. – Ничего, если я попрошу его принести мне еще пряжи?

– Думаю, ничего, – ответил Йен Сильверстоун.

Он достал из кармана куртки кожаный мешочек и положил ей на колени.

– Вам виднее. – С этими словами он снял со своей руки массивное кольцо и надел ей на большой палец.

Кольцо пришлось точно впору. Минни взвесила на ладони кожаный мешочек и прикоснулась к стягивавшему его ремешку.

– Откройте, если хотите, – сказал Йен. – Только никому не отдавайте, пока не поймете, что так и надо поступить. А если тут кто-нибудь появится и захочет забрать у вас мешочек, просто скажите ему, что ему надо идти отсюда, и он вам поверит. Когда кольцо рядом с одним из камней, вы можете убедить кого угодно в чем угодно.

– Ты уверен?

Йен кивнул:

– Именно так я и добыл камень.

Он опоясался мечом и опустился на колени, чтобы отвязать скатанный плащ от пряжек рюкзака. Дернул за завязки, встряхнул плащом, переложил его из руки в руку, навьючивая на себя рюкзак.

– До встречи, – сказал Йен, накидывая плащ на плечи.

И ушел. Издалека эхом доносился шум его шагов, потом все умолкло.

Она бросила один-единственный взгляд на зеленый огонек внутри мешочка, затем тщательно завязала ремешок и положила мешочек обратно себе на колени. Наклонившись, взяла в руки вязание.

Сколько бы времени ни заняло ожидание, Минни Хансен умеет ждать.