Текст книги "Один плюс один"
Автор книги: Джоджо Мойес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
15. Никки
Вгазете как-то напечатали статью о безволосой павианихе. Ее кожа была не полностью черной, как следовало ожидать, а пятнистой, розовой с черным. Глаза ее были обведены черным, как будто она их накрасила, и у нее был один длинный розовый сосок и один черный, как у обезьяноподобного грудастого Дэвида Боуи.
Но она была совсем одна. Похоже, павианы не любят тех, кто от них отличается. И ни один павиан не желал с ней встречаться. Так что фотографы раз за разом снимали, как она ищет еду, голая и уязвимая, и никого рядом с ней. Потому что хотя другие павианы и знали, что она, типа, тоже павиан, неприятие тех, кто от них отличается, оказалось сильнее врожденной тяги к самке.
Никки довольно часто думал о том, что нет ничего печальнее одинокой безволосой павианихи.
Никки подозревал, что мистер Николс собирался прочитать ему лекцию об опасностях социальных сетей или сказать, что надо сообщить обо всем учителям, полицейским или еще кому-нибудь. Но он не сделал ничего подобного. Он вытащил ноутбук из багажника, включил его в прикуриватель, вставил модем и вышел в Интернет.
– Готово, – сказал он, когда Никки плюхнулся на пассажирское сиденье. – Расскажи мне все, что знаешь об этом славном мальчугане. Братья, сестры, даты рождения, домашние животные, адреса… Все, что вспомнишь.
– Что?
– Надо подобрать его пароль. Давай… Ты наверняка что-то знаешь.
Они сидели на парковке. Люди вокруг загружали покупки в машины, бродили в поисках паба или кафе. Здесь не было граффити и брошенных тележек из супермаркета. В таких городках люди могут пройти несколько миль, чтобы вернуть тележку на место. Никки готов был поспорить, что где-нибудь поблизости торчит знак «Город образцового содержания». Седая женщина, загружавшая покупки в машину, поймала его взгляд и улыбнулась. Честное слово, улыбнулась! А может, она улыбнулась Норману, который положил свою большую голову на плечо Никки.
– Никки?
– Да. Я думаю.
Он попытался выбросить все лишнее из головы. И выложил все, что знал о Фишере. Его адрес, имя сестры, имя мамы. Он даже знал день его рождения, потому что тот был всего три недели назад и отец купил ему квадроцикл, который он через неделю разбил.
Мистер Николс усердно барабанил по клавишам.
– Не то. Не то. Продолжай. Должно быть что-то еще. Какую музыку он любит? За какую команду болеет? О, смотри – у него есть почтовый ящик на «Хотмейле». Отлично, может пригодиться.
Никки рассказал ему все, что знал. Ничего не сработало. Затем ему пришла в голову внезапная мысль.
– Тулиса. Он без ума от Тулисы. Певицы.
Мистер Николс постучал по клавиатуре и покачал головой.
– Попробуйте «Задница Тулисы», – предложил Никки.
Мистер Николс напечатал:
– Не то.
– «ЯТрахнулТулису». Слитно.
– Не то.
– «Тулиса Фишер».
– Ммм. Не то. Но мысль хорошая.
Они сидели и думали.
– Попробуйте просто его имя, – сказал Никки.
– Даже полный идиот не станет использовать собственное имя в качестве пароля, – покачал головой мистер Николс.
Никки посмотрел на него. Мистер Николс напечатал несколько букв и уставился на экран.
– Знаешь что? – Он откинулся на спинку кресла. – Да ты самородок!
– И что теперь?
– Повеселимся немного на странице Джейсона Фишера в «Фейсбуке». Вообще-то, сам я ничего не могу. Я… Э-э-э… Мне сейчас нельзя светить свой IP-адрес. Но я знаю кое-кого, кто может. – Он набрал номер.
– А если Фишер узнает, что это моих рук дело?
– Как? Мы сейчас все равно что он. На тебя ничто не будет указывать. Возможно, он даже не заметит. Погоди минутку. Джез?.. Привет. Это Эд… Да. Да, я временно под колпаком. Можешь мне помочь? Дел на пару минут.
Никки слушал, как мистер Николс сообщает Джезу пароль и адрес электронной почты Джейсона Фишера. Он сказал, что Фишер «доставил пару неприятных минут» его другу, и покосился на Никки.
– Просто подшути над ним, ладно? Просмотри его страницу. Поймешь, что за тип. Я бы сам разобрался, но мне сейчас надо быть тише воды ниже травы… Да… Да, я объясню, когда увидимся. Спасибо огромное.
Никки не мог поверить, что это оказалось так просто.
– А он не взломает меня в ответ?
Мистер Николс положил трубку:
– Я бы на его месте попробовал. Но парень, который не может придумать пароля посложнее собственного имени, вряд ли разбирается в компьютерах.
Они сидели в машине и ждали, обновляя страницу Джейсона Фишера в «Фейсбуке» снова и снова. И словно по волшебству, все начало меняться. Какой же Фишер козел! На его стене было полно записей о том, как он «поимеет» ту или другую девчонку из школы, или о том, что такая-то – шлюха, или о том, как он избивает всех, кто не входит в его банду. В его личных сообщениях было примерно то же самое. Никки заметил одно сообщение, в котором упоминалось его имя, но мистер Николс поспешно его прочитал, сказал: «Ясно. Можешь не смотреть» – и прокрутил дальше. Единственный раз, когда Фишер повел себя не как козел, – это когда он написал Крисси Тейлор, что она ему очень нравится, и пригласил к себе в гости. Крисси, похоже, не слишком обрадовалась, но Фишер продолжал ей писать. Он пообещал сводить ее в «реально крутое» место и одолжить у папы машину (как бы не так – возрастом не вышел). Он написал ей, что она самая симпатичная девушка в школе, что она вскружила ему голову, и если его приятели узнают, что с ним творится, то посчитают его «психом».
– Кто сказал, что романтики перевелись? – пробормотал мистер Николс.
Так все и началось. Джез написал двум друзьям Фишера, что насилие ему опротивело и он не хочет с ними больше общаться. Написал Крисси, что она по-прежнему ему нравится, но сперва ему надо разобраться со своими проблемами. Якобы он «подцепил какую-то дурацкую инфекцию, и доктор говорит, что ее надо лечить. Я хочу быть чистым и здоровым, когда мы сойдемся, понимаешь?»
– О боже! – От хохота у Никки заболели ребра. – О боже!
«Джейсон» написал еще одной девушке по имени Стейси, что она ему очень нравится и что мама подобрала ему клевый костюмчик на случай, если она захочет пойти с ним на свидание; и то же самое девушке по имени Анжела из его параллели, которую он однажды назвал вонючкой. И еще Джез удалил новое сообщение от Дэнни Кейна, который раздобыл билеты на крутой футбольный матч и предложил Джейсону пойти с ним, если он напишет до вечера. Сегодняшнего вечера.
Он изменил фотографию Фишера на изображение ревущего осла. Затем мистер Николс посмотрел на экран, размышляя, и взял мобильный.
– Думаю, пока с него хватит, приятель, – сказал он Джезу.
– Почему? – спросил Никки, когда мистер Николс положил телефон. Шутка с ослом была замечательная.
– Потому что лучше работать аккуратно. Если ограничиться его личными сообщениями, вполне возможно, что он даже не заметит. Мы отправим их, а потом удалим. Мы отключим его уведомления по электронной почте. И тогда его друзья и эта девушка подумают, что он просто еще больше поглупел. А он понятия не будет иметь, что случилось. В этом, собственно, и смысл.
Никки не верилось, что испортить жизнь Фишеру так просто. Позвонил Джез и сказал, что вышел из аккаунта, и тогда они закрыли «Фейсбук».
– Это все? – спросил Никки.
– Пока что. Веселье только началось. Но тебе уже полегчало, верно? А еще Джез вычистит твою страницу, так что на ней не останется ни единой записи Фишера.
Никки выдохнул, содрогнулся и немного смутился. Ему действительно полегчало. Не то что бы это решило его проблемы, но приятно для разнообразия побыть шутником, а не жертвой насмешек.
Он теребил край футболки, пока снова не смог дышать ровно. Возможно, мистер Николс все понял, потому что с живым интересом смотрел на машины и стариков.
– Почему вы это делаете? Почему помогли мне со взломом и везете нас до самой Шотландии? Вы нас даже не знаете.
Мистер Николс продолжал смотреть на парковку, и на мгновение показалось, что он больше не настроен разговаривать с Никки.
– За мной вроде как должок перед твоей мамой. И пожалуй, мне просто не нравятся люди, которые издеваются над другими. Вы не первое поколение, которое страдает от хулиганов.
Мистер Николс минуту сидел молча, и Никки внезапно испугался, что он попытается его разговорить. Как школьный консультант, который набивался ему в друзья и раз пятьдесят повторил: все, что Никки скажет, будет «только между нами», пока это не начало звучать жутковато.
– Вот что я тебе скажу.
Начинается, подумал Никки, и вытер плечо, которое Норман заляпал слюной.
– Все достойные люди, с которыми я знаком, в школе были немного особенными. Тебе просто нужно найти своих людей.
– Найти своих людей?
– Твой клан. – (Никки скривился.) – Тебе всю жизнь кажется, что ты никуда не вписываешься. И однажды ты входишь в комнату – в университете, офисе или клубе – и видишь: «А! Да вот же они». И внезапно чувствуешь себя как дома.
– Я нигде не чувствую себя как дома.
– Это пройдет.
Никки обдумал его слова и спросил:
– И где вы нашли свой клан?
– В компьютерном зале в университете. Я был вроде как ботаником. Там я встретил своего лучшего друга Ронана. А потом… мы основали компанию. – Он помрачнел.
– Но мне придется торчать здесь, пока я не закончу школу. И там, где мы живем, ничего такого нет, никаких кланов. – Никки опустил челку на глаза. – Либо ты стараешься угодить Фишеру, либо держишься от него подальше.
– Так поищи своих людей в Интернете.
– Как?
– Ну, не знаю. Почитай форумы, посвященные тому, что тебе… нравится? Образу жизни?
Никки заметил выражение его лица.
– А! Вы тоже считаете меня голубым?
– Нет, я просто говорю, что Интернет велик. В нем обязательно найдутся те, кто разделяет твои интересы, ведет такую же жизнь.
– Никто не ведет такую жизнь, как я.
Мистер Николс закрыл ноутбук и убрал в чехол. Выдернул все провода и взглянул на кафе:
– Нам пора. Твоя мама наверняка волнуется. – Он открыл дверь и обернулся. – Кстати, ты можешь вести блог.
– Блог?
– Не обязательно под своим настоящим именем. Но это хороший способ рассказать о том, что происходит в твоей жизни. Надо только добавить несколько ключевых слов, и люди тебя найдут. Я имею в виду, такие люди, как ты.
– Люди, которые красят глаза тушью. И не любят ни футбол, ни мюзиклы.
– И у которых есть огромные вонючие собаки и сестры с потрясающими способностями к математике. Готов поспорить, что найдется хотя бы один такой человек. – Он с минуту подумал. – Не исключено. Возможно, в Хокстоне. Или в Тупело.
– Знаете, я не безволосая павианиха.
– Что?
– Ничего. – Никки снова потянул себя за челку, пытаясь прикрыть синяки. Они приобрели довольно мрачный желтый цвет, и казалось, что у него какая-то экзотическая болезнь. – Спасибо, но блоги… не совсем по моей части. Блоги – это для женщин средних лет, которые пишут о своих разводах, кошках и так далее. Или зацикленные на лаках для ногтей.
– Просто пиши о том, что тебе интересно.
– Вы ведете блог?
– Нет. – Мистер Николс вышел из машины. – Но меня не особо тянет на разговоры.
Никки вылез следом. Мистер Николс навел на машину брелок, и дверца с мягким щелчком закрылась.
– Кстати, – понизил он голос, – этого разговора не было, ясно? Мне не поздоровится, если кто-нибудь узнает, что я учу невинных детей взламывать личные страницы.
– Джесс все равно.
– Я не только о Джесс.
Никки выдержал его взгляд:
– Первое правило клуба ботанов. Нет никакого клуба ботанов.
– Молодец. Все верно. Ты не мог бы выгулять своего вонючего пса, прежде чем мы тронемся дальше?
16. Танзи
Всем не слишком хотелось забираться обратно в машину. Новизна поездки в машине, даже такой замечательной, как у мистера Николса, довольно быстро приелась. Это самый длинный день, объявила мама, словно медсестра перед тем, как сделать укол. Надо устроиться поудобнее и обязательно сходить в туалет, потому что мистер Николс собирается доехать почти до самого Ньюкасла, где нашлась гостиница, в которую пускают собак. Они приедут на место около десяти часов вечера. Мистер Николс подсчитал, что после этого до Абердина останется всего день езды. Они поселятся рядом с университетом, Танзи выспится и на следующий день блеснет на олимпиаде по математике. Мистер Николс с надеждой посмотрел на нее:
– А может, ты уже привыкла и можно ехать быстрее сорока миль?
Танзи покачала головой:
– Нет.
– Ну ладно, – погрустнел он.
Мистер Николс взглянул на заднее сиденье и заморгал. Несколько шоколадных драже растаяло на коже сливочного цвета, и хотя Танзи постаралась все оттереть, наверняка останутся коричневые следы. Под ногами хлюпала грязь и листья, налипшие во время прогулки по лесу. Слюна Нормана блестела по всему сиденью, словно следы улитки. Дома Танзи вытирала его щеки тряпочкой, но при попытке проделать это в машине ее затошнило. Мистер Николс поймал ее взгляд, криво улыбнулся, как будто ему было все равно, хотя ему явно было не все равно, и повернулся обратно к рулю.
– Значит, договорились. – Он завел мотор.
Все молчали около часа, пока мистер Николс слушал по «Радио-4» какую-то программу о технике. Мама читала очередную книгу. С тех пор как закрылась библиотека, она покупала в благотворительном магазине две книги в бумажных обложках в неделю, но успевала прочитать только одну. Иногда, когда мама работала сверхурочно, Танзи находила ее по утрам спящей с разинутым ртом и раскрытой книгой на подушке. Поскольку мама плохо разбиралась в линейных уравнениях, дом постепенно заполнили потрепанные книги, которые она собиралась вот-вот прочитать.
Время едва тащилось, дождь лил сплошными потоками. Они ехали мимо бесконечных холмистых зеленых полей, проезжали деревню за деревней, беспокойно ерзали на сиденьях и расправляли скомканные на пояснице рубашки. После Ковентри все деревни стали казаться на одно лицо. Танзи смотрела в окно и пыталась решать в уме математические задачи, но без тетради было сложно сосредоточиться. Около шести Никки начал ерзать, как будто ему было неудобно.
– Когда следующая остановка?
Мама ненадолго задремала. Она рывком села прямо, делая вид, что вовсе не спала, и посмотрела на часы.
– Десять минут седьмого, – сообщил мистер Николс.
– Есть хочется, – пожаловалась Танзи.
– Мне позарез нужно пройтись. Ребра ноют.
Ноги Никки были слишком длинными даже для этой машины. Он прижимался коленями к сиденью мистера Николса, и Норман, похоже, загнал его в угол, улегшись поперек и вывалив изо рта большой розовый язык.
– Давайте поищем, где перекусить. Можно заехать в Лестер за карри.
– С нас хватит сэндвичей.
Никки тихо застонал.
– Вы что, питаетесь одними сэндвичами?
– Ну, разумеется, нет. Но они удобны. И у нас нет времени сидеть и есть карри.
– Я люблю карри, – мрачно сообщил Никки.
– Ладно, может, поедим в Абердине.
– Если я выиграю.
– Только попробуй не выиграть, малек, – тихо сказал Никки. – Еще один сэндвич с обветренным сыром – и я сам закручусь по краям.
Мистер Николс проехал через маленький городок, затем еще через один и, следуя указателю, повернул к торгово-развлекательному центру. Начинало темнеть. На дорогах были пробки, как во всякий субботний вечер. Гудели машины, набитые футбольными болельщиками, которые праздновали победу никому не известной команды и прижимали к окнам радостные лица. «Ауди» тащилась через пробки, выбивая дворниками унылую назойливую дробь, и наконец остановилась рядом с супермаркетом. Мама с громким вздохом вылезла из машины и побежала в магазин. Через залитую дождем витрину было видно, как она стоит перед холодильниками, берет то одно, то другое и кладет на место.
– Купила бы готовые сэндвичи, – пробормотал мистер Николс, поглядывая на часы. – Это намного быстрее.
– Слишком дорого, – пояснил Никки.
– И не известно, кто лазил в них пальцами.
– В прошлом году Джесс три недели делала сэндвичи в супермаркете. Она рассказывала, что ее соседка ковырялась в носу, нарезая курицу для роллов «Цезарь».
– И никто не надевал перчатки.
Мистер Николс притих.
Джесс вышла через несколько минут с маленьким пакетом и побежала к краю тротуара, держа пакет над головой.
– Пять к одному, что в пакете ветчина собственного производства магазина, – предположил Никки. – И яблоки. Она всегда покупает яблоки.
– Ветчина магазина идет два к одному, – возразила Танзи.
– Пять к двум – черствый хлеб. С распродажи.
– Можно я тоже попробую? Сырная нарезка, – сказал мистер Николс. – Сколько вы поставите на сырную нарезку?
– Слишком неопределенно, – ответил Никки. – Выбирайте между «Дэйрили» и более дешевым оранжевым сыром тоже производства магазина. Возможно, под выдуманным названием.
– «Приятная сырная долина».
– «Вымяпомрачительный чеддер».
– Фу, какая гадость.
– «Бодливая корова».
– Да ладно, она не настолько жестока.
Танзи и Никки рассмеялись.
Мама открыла дверцу и протянула пакет.
– А вот и я! – жизнерадостно провозгласила она. – Купила на распродаже паштет из тунца. Кому сэндвич?
– Вы никогда не едите наши сэндвичи, – сказала мама, когда мистер Николс ехал через город.
Мистер Николс включил поворотник и выехал на шоссе:
– Я не люблю сэндвичи. Они напоминают мне о школе.
– И что же вы едите? – Мама с удовольствием жевала сэндвич.
Машина провоняла рыбой за пару минут. Танзи решила, что мистер Николс слишком вежлив, чтобы сказать об этом.
– В Лондоне? Тост на завтрак. Суши или лапшу на обед. На ужин беру еду навынос в своем любимом заведении.
– Вы ужинаете едой навынос? Каждый вечер?
– Если не иду в ресторан.
– И часто вы ходите по ресторанам?
– Сейчас? Вообще не хожу. – (Мама мрачно посмотрела на него.) – Ну, разве что напиться в ваш паб.
– Вы правда едите одно и то же каждый день?
Похоже, мистер Николс немного смутился.
– Можно заказывать разное карри.
– Должно быть, это стоит целое состояние. А что вы едите в «Бичфранте»?
– Покупаю еду навынос.
– В «Радже»?
– Да. Знаете это заведение?
– Еще как знаю.
Все замолчали.
– Что? – спросил мистер Николс. – Вы туда не ходите? Что с ним не так? Слишком дорого? Вы собираетесь рассказать мне, как легко приготовить картошку в мундире? А я не люблю картошку в мундире. И сэндвичи не люблю. И готовить не люблю.
Наверное, он проголодался, потому что внезапно стал довольно ворчливым.
Танзи протиснулась между сиденьями:
– Натали однажды нашла волос в своем джалфрези [12]12
Джалфрези– разновидность карри.
[Закрыть]с курицей. – Мистер Николс открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот миг Танзи добавила: – Не с головы.
Молчание продлилось двадцать три фонарных столба.
– Вы слишком из-за этого переживаете, – сказал мистер Николс.
Вскоре после Нанитона Танзи начала скармливать свой сэндвич Норману, потому что паштет из тунца даже не пах тунцом, а хлеб прилипал к нёбу. Мистер Николс завернул на бензоколонку, похожую на НЛО, которое только что приземлилось.
– У них наверняка ужасные сэндвичи. – Мама всмотрелась в киоск. – Лежат месяцами.
– Я не собираюсь покупать сэндвичи.
– А пирожки у них есть? – с тоской спросил Никки. – Я люблю пирожки.
– Пирожки еще хуже. Наверняка с собачатиной.
Танзи закрыла уши Нормана руками.
Мама посмотрела на Никки и вздохнула.
– Вы идете? – спросила она мистера Николса, роясь в кошельке. – Купите детям по шоколадке, пожалуйста. На закуску.
– Мне с вафлями, пожалуйста, – повеселел Никки.
– А мне, пожалуйста, пористую. С мятой, – сказала Танзи. – И, если можно, большую.
Мама протягивала деньги. Но мистер Николс смотрел куда-то вправо.
– Купите сами. Мне нужно через дорогу.
– Куда?
Он похлопал себя по животу и внезапно просиял:
– Туда.
В забегаловке «Кебаб у Кита» было шесть пластмассовых стульев, привинченных к полу, четырнадцать банок диетической колы на витрине, неоновая вывеска без буквы «б» и ром-баба, которая явно пролежала на прилавке не один десяток лет. Танзи смотрела через окно машины, как мистер Николс почти бегом заходит в освещенное лампами дневного света помещение. Он изучил стену за стойкой и поговорил с хозяином, который указал на какие-то подносы за стеклом, а затем на огромную глыбу коричневого мяса, медленно поворачивающуюся на вертеле. Танзи задумалась, что это может быть за животное, но в голову пришел только буйвол. Возможно, безногий буйвол.
– О боже, – тоскливо простонал Никки, когда продавец начал нарезать мясо. – Можно нам тоже?
– Нет, – ответила мама.
– Интересно, сколько это стоит.
– Слишком много.
– Мистер Николс наверняка нас угостит, – сказал Никки.
– Мистер Николс и так очень много для нас делает, – отрезала мама. – Мы не станем больше ничего клянчить. Ясно?
Никки закатил глаза и посмотрел на Танзи.
– Ладно, – угрюмо ответил он.
Все замолчали.
– Прости, – сказала мама через минуту. – Просто я… Просто я не хочу, чтобы мистер Николс подумал, будто мы злоупотребляем его добротой.
– Но разве это злоупотребление, если кто-то сам предложил помощь? – спросила Танзи.
Ей до смерти надоело есть холодную еду из полиэтиленовых пакетов. И она подозревала, что, если попросить, мистер Николс купит им поесть.
– Съешь яблоко, если не наелась. Или маффин с завтрака. Маффины точно еще оставались. – Мама снова принялась рыться в полиэтиленовом пакете.
Никки молча закатил глаза. Танзи вздохнула.
Мистер Николс открыл дверцу и, ухмыляясь, сел на место. Машину наполнил запах горячего жирного мяса. Кебаб был завернут в белую бумагу с пятнами жира, нарезанный зеленый салат топорщился по обе стороны от мяса, как усы Китченера [13]13
Герберт Китченер(1850–1916) – английский военный деятель, возможный прототип Старшего Брата из романа Джорджа Оруэлла «1984».
[Закрыть]. Из пасти Нормана немедленно спустились два каната слюны.
– Точно не хотите попробовать? – жизнерадостно спросил мистер Николс, поворачиваясь к Никки и Танзи. – Я попросил поменьше соуса чили.
– Нет. Огромное спасибо, но нет, – решительно отказала мама и бросила на Никки предупреждающий взгляд.
– Нет, спасибо, – тихо сказала Танзи.
Пахло потрясающе.
– Нет. Спасибо, – отвернулся Никки.
– Ладно. Кому еще бутерброд? – спросила мама.
Нанитон, Маркет-Босуорт, Коалвилл, Эшби де-ла-Зуш – указатели проносились мимо один за другим. С тем же успехом на них могло быть написано «Занзибар» или «Танзания» – все равно Танзи не знала, где что находится. Она обнаружила, что мысленно повторяет: «Эшби де-ла-Зуш, Эшби де-ла-Зуш» – и размышляет, какое это прекрасное имя. «Привет! Как тебя зовут?» – «Я Эшби де ла Зуш». – «Привет, Эшби! Это так круто!» В имени Костанза Томас тоже пять слогов, но ритм совсем другой. Танзи переставила имена местами: Констанза де ла Зуш из шести слогов и скучная Эшби Томас.
Констанза де ла Зуш.
Машина застряла в пробке, которая образовалась буквально на ровном месте, и еще пришлось возвращаться, когда мистер Николс повернул не туда. Он казался немного рассеянным.
Констанза де ла Зуш.
Через 389 фонарных столбов по шоссе мистер Николс сказал, что ему нужно остановить машину. Обычно остановиться просил кто-нибудь из них. Танзи слишком много пила из-за обезвоживания и часто бегала в туалет. Норман скулил, что ему нужно выйти, каждые двадцать минут, но никто не мог понять, действительно ему нужно или он просто соскучился и хочет подышать свежим воздухом. Мама снова читала, включив свет над пассажирским сиденьем, а мистер Николс все ерзал и ерзал и наконец спросил:
– Там, на карте… нет ли впереди ресторана?
– Вы не наелись? – Мама подняла взгляд.
– Нет. Мне… Мне нужно в туалет.
Мама снова уткнулась в книгу.
– Не обращайте на нас внимания. Просто зайдите за дерево.
– Я не это имел в виду, – пробормотал он.
– О! – Мама достала карту из бардачка. – Ну, судя по карте, ближайший город – Кегворт. Там наверняка что-то есть. Или можно выехать на автомагистраль.
– А что ближе?
Мама водила по карте пальцем.
– Сложно сказать. Кегворт?
– Сколько до него?
– Минут десять.
– Ладно. – Мистер Николс кивнул, как будто сам себе. – Десять минут вполне подойдет. – Его лицо странно блестело. Он повторил: – Десять минут не так уж и много.
Никки слушал музыку в наушниках. Танзи гладила большие мягкие уши Нормана и размышляла о теории струн. И тут мистер Николс резко свернул на придорожную площадку. Все повалились вперед. Норман едва не съехал с сиденья. Мистер Николс распахнул водительскую дверцу и обежал машину сзади. Танзи обернулась. Мистер Николс скорчился у канавы, обхватив колено рукой. Его выворачивало наизнанку. Это было слышно даже с закрытыми окнами.
Все смотрели на него.
– Ого, – сказал Никки. – Сколько в нем поместилось. Это как… Обалдеть, это как в «Чужом».
– О боже! – произнесла мама.
– Это отвратительно, – сказала Танзи, глядя через заднее стекло.
– Скорее, – засуетилась мама. – Никки, где бумажные полотенца?
Они смотрели, как мама выходит из машины, чтобы помочь мистеру Николсу. Он сидел, согнувшись пополам, как будто у него ужасно болел живот. Заметив, что Танзи и Никки смотрят через заднее стекло, мама махнула им рукой, как будто этого нельзя было делать, хотя сама только что делала то же самое.
– Ты еще хочешь кебаб? – спросила Танзи у Никки.
– Вот злыдня, – содрогнулся он.
Мистер Николс шел к машине так, словно только что научился ходить. Его лицо приобрело странный бледно-желтый оттенок. Кожа была покрыта мелкими бисеринками пота.
– Вы ужасно выглядите, – сообщила ему Танзи.
Он устроился за рулем.
– Со мной все будет в порядке, – прошептал он. – Теперь все должно быть в порядке.
Мама протянула руку между сиденьями и одними губами попросила:
– Полиэтиленовый пакет.
Танзи отдала ей свой.
– Просто на всякий случай, – жизнерадостно сказала мама и приоткрыла окно. Следующие несколько миль мистер Николс ехал очень медленно. Так медленно, что две машины мигали сзади, а один водитель при обгоне злобно нажал на гудок. Иногда мистер Николс заезжал на белую линию, как будто не мог сосредоточиться, но Танзи заметила, что мама старательно молчит, и решила тоже ничего не говорить.
– Долго еще? – бормотал мистер Николс.
– Недолго, – ответила мама, хотя откуда ей было знать? Она похлопала мистера Николса по руке, как ребенка. – Вы молодец.
Он бросил на нее страдальческий взгляд.
– Потерпите, – тихо сказала она, и это прозвучало как инструкция.
Они проехали еще полмили.
– О боже! – Он снова ударил по тормозам. – Мне нужно…
– Паб! – завопила мама и указала на паб, огни которого только что показались на окраине очередной деревушки. – Смотрите! Вы успеете!
Мистер Николс вдавил педаль газа. Щеки Танзи сдуло назад ускорением. Он на полной скорости въехал на парковку, распахнул дверцу, шатаясь, выбрался из машины и бросился в паб.
Они сидели и ждали. В мертвенной тишине было слышно, как тикает, остывая, мотор.
Через пять минут мама наклонилась, закрыла водительскую дверцу, чтобы не выстудить машину, обернулась и улыбнулась:
– Как тебе пористая шоколадка?
– Отлично.
– Я тоже люблю пористый шоколад.
Никки с закрытыми глазами кивал в такт музыке. Рядом припарковались мужчина и женщина с высоким хвостиком. Женщина пристально посмотрела на машину. Мама улыбнулась. Женщина не улыбнулась в ответ.
Прошло десять минут.
– Сходить за ним? – спросил Никки, вытаскивая из ушей наушники и глядя на часы.
– Лучше не надо, – ответила мама и начала постукивать ногой.
Прошло еще десять минут. Наконец, когда Танзи отправилась с Норманом на прогулку вокруг парковки, а мама делала растяжку на заднем сиденье, потому что ее «всю перекосило», появился мистер Николс.
Он был белым как бумага. Танзи никогда такого не видела. Казалось, кто-то стер его черты дешевой резинкой.
– Боюсь, придется здесь задержаться, – сказал он.
– В пабе?
– Нет, не в пабе. – Он обернулся. – Только не в пабе. Может быть… Может быть, в нескольких милях отсюда.
– Хотите, я поведу? – спросила мама.
– Нет, – ответили они хором.
Мама улыбнулась и попыталась сделать вид, что не обиделась.
«Гавань колокольчиков» оказалась единственной гостиницей в радиусе десяти миль, которая не была полностью забронирована. В ней имелось восемнадцать трейлеров, игровая площадка с двумя качелями и песочницей и табличка «С собаками запрещено».
Мистер Николс зарылся лицом в руль.
– Мы найдем другое место. – Он поморщился и согнулся пополам. – Подождите минутку.
– Не надо.
– Вы говорили, что не можете оставить пса в машине.
– Мы не оставим его в машине. Танзи, – скомандовала мама, – солнечные очки.
У передних ворот стоял трейлер с надписью «Администратор». Мама вошла первой, а Танзи надела солнечные очки и осталась на крыльце, наблюдая через дверное стекло с пузырьками воздуха. Толстяк устало поднялся со стула и заявил, что маме очень повезло – остался всего один дом, и на него специальная цена.
– Сколько? – спросила мама.
– Восемьдесят фунтов.
– За одну ночь? В трейлере?
– Сегодня суббота.
– А сейчас семь часов вечера, и у вас никого нет.
– Может, приедут еще.
– Ну конечно. Я слышала, Мадонна выступала тут неподалеку и теперь ищет, где бы разместить свою свиту.
– Необязательно быть такой саркастичной.
– Необязательно драть с меня три шкуры. Тридцать фунтов. – Мама достала банкноты из кармана.
– Сорок.
– Тридцать пять. – Мама протянула деньги. – У меня больше нет. Кстати, с нами собака.
Толстяк поднял мясистую руку:
– Табличку читали? Никаких собак.
– Это собака-поводырь. Моей маленькой дочки. Напоминаю, что закон запрещает отказывать в доступе людям с ограниченными возможностями.
Никки открыл дверь и под локоток ввел Танзи. Девочка неподвижно стояла в темных очках, а Норман терпеливо стоял перед ней. Они уже проделывали это дважды, когда нужно было сесть на автобус до Портсмута после того, как ушел папа.
– Пес хорошо обучен, – сказала мама. – И не доставит хлопот.
– Он – мои глаза, – добавила Танзи. – Без него моя жизнь не имела бы смысла.
Мужчина посмотрел на ее руку, затем на лицо. У него были брыли, как у Нормана. Танзи старалась не поглядывать на телевизор.
– Вы схватили меня за яйца, леди.
– Еще чего, – весело откликнулась мама.
Толстяк покачал головой, убрал здоровенную руку и с трудом кивнул на шкафчик с ключами.
– «Золотые акры». Вторая дорожка, четвертый дом справа. Рядом с туалетами.
Когда они добрались до трейлера, мистеру Николсу уже было так плохо, что он, возможно, даже не заметил, где они оказались. Он тихо постанывал и держался за живот, а при виде таблички «Туалеты» вскрикнул и исчез почти на час.
«Золотые акры» не были золотыми и не тянули даже на пол-акра, но мама сказала, что на безрыбье и рак рыба. В доме были две крохотные спальни, а в гостиной – диваны, которые можно превратить еще в одну постель. Мама сказала, что Никки и Танзи лягут спать в комнате с двумя кроватями, мистер Николс – во второй спальне, а ее вполне устроит диван. В спальне Никки и Танзи оказалось очень даже неплохо, несмотря на то что ноги Никки свисали с края кровати и все провоняло сигаретами. Мама открыла окна, положила на кровати одеяла и включила в ванной воду, чтобы холодная стекла. Мистер Николс, наверное, захочет принять душ, когда вернется.
