355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джоди Питт » Любовь на краю света » Текст книги (страница 2)
Любовь на краю света
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 12:17

Текст книги "Любовь на краю света"


Автор книги: Джоди Питт



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

– А, ты об этом… – В глазах Адел сверкнуло понимание.

– Да, об этом, – нетерпеливо повторила Элма, готовясь к худшему.

Однако лицо ее вытянулось, когда в ответ сестра, хихикнув, произнесла:

– Знаешь, это очень смешная история. Нет, правда!

– Адел, еще одна смешная история, и я тебя придушу вот этими руками, – произнесла Элма сквозь стиснутые зубы. – Не испытывай меня.

Девочка попыталась придать лицу серьезное выражение и перешла в контратаку:

– Я не собираюсь с тобой драться. Если будешь продолжать в том же духе, я уйду.

– После всего, что я испытала по твоей милости, неужели мне нужно еще что-то объяснять? Мне вовсе не хочется с тобой драться. Мне хочется понять.

– Долго рассказывать, – пожала плечами Адел.

– И прекрасно. Мне уже сообщили, что у меня куча времени на выслушивание твоей истории – целая неделя.

– Ну… Началось с того, что я опоздала на самолет.

– О чем ты? – переспросила Элма. – Какой самолет?

– На Святого Георгия. – Адел опять пожала плечами. – Крей считал, что я должна вернуться туда, откуда прибыла.

Элма вздрогнула, не в силах переварить новую информацию.

– Он так считал?

– Ага. Ну, в общем он никакой жены не искал. Это все Бен придумал.

– Бен искал себе жену?! Но ему всего четырнадцать!

– Да нет же! Бен хотел подыскать жену для отца. Понимаешь, тот ходит как прибитый с тех пор, как умерла мать Бена. Вот он и решил, что новая жена вернет его к жизни. И в благодарность папочка оставит его при себе, вместо того чтобы отправлять в школу. – Завершив тираду, девочка многозначительно подняла бровь. – Но Крею вовсе не в кайф жениться еще раз. Я слышала, как он выговаривал Бену – круто! – что не хочет никакой другой жены. – Адел вздохнула. – Он точно был без ума от своей первой. Но я уже сказала тебе: Крей – клевый мужик. Он даже не прибил нас с Беном, когда я здесь появилась… ну поругал малость. И не заставляет делать то, чего не хочется. Вот я и решила не возвращаться домой. И… пропустила самолет.

– И он тебе позволил остаться?! – в ужасе спросила Элма. – Не могу поверить, что взрослый человек в здравом уме мог это допустить.

Она обхватила руками плечи, пытаясь унять дрожь в теле. Была ли причиной мокрая одежда или нервная реакция на события последних дней, Элма не знала, но чувствовала себя она прескверно.

А может, то была злость на Крейтона Кеннета, которому ничего не стоило сообщить в далекий Берлингтон, что Адел жива и здорова. Хотя сестра и наврала ему, что у нее нет семьи, следовало, как минимум, набрать номер берлингтонской полиции и справиться, так ли это. Или ему совершенно неведомо чувство ответственности? С другой стороны, она убедилась, что он вовсе не тот грязный старый развратник, какого рисовало ее воображение, и эта новость слегка притупила ее враждебность по отношению к этому человеку. Чуточку, но притупила.

– Сестричка, ты не должна винить во всем Крея. Я же сказала ему, что живу в Атланте. – На лице Адел проступила глуповатая улыбка. – Смешно вспоминать, как он пытался что-то выяснить по телефону у тамошней полиции.

Элма испытала минутный шок.

– Ты… ты солгала?

Адел покорно хмыкнула.

– Ну я… ну… Ты простудишься. – Взяв сестру за руку, она заботливо предложила той: – Давай пройдем в комнату.

Пораженная ее беспечностью, Элма почувствовала, как в ней закипает ярость.

– Как ты могла? Заставить меня так волноваться! Тебе и в голову не пришло, что я с ума схожу. Поступить так безответственно. Я теперь не знаю, где найду деньги, чтобы оплатить твои счета по кредитной карточке. – Схватив сестру за плечи, она почти прокричала: – Мне пришлось потратить все до последнего цента, чтобы добраться сюда! О чем ты думала, решившись на это безумство?!

Лицо Адел словно окаменело.

– Не смей кричать на меня. Крей такого себе не позволяет, он понимает, что я взрослая. – Сбросив руки сестры с плеч, теперь уже и Адел повысила голос: – Меня не волнует, что ты думаешь. Две ночи я проспала в аэропорту и еще столько же часов простояла в очереди, ожидая горящего билета, – и все-таки добралась сюда. Сама! Слышишь, без чьей-либо помощи! И убери руки – я уже не ребенок.

– А теперь выслушай-ка меня, юная дама. Хотя я тебе и не мать, но с тех пор, как кормила тебя с ложечки и одевала последние восемь лет, полагаю, заслужила с твоей стороны хоть толику уважения.

– Это твоипроблемы!

Элму как током ударило.

– Откуда ты такого набралась? – прошептала она. – Не могу поверить, что воспитала тебя столь дурно.

– Остынь, сестричка, потому что я все еще воспитываюсь, – отрезала Адел. – Я теперь сама за себя отвечаю. Почему бы тебе не последовать обратно в Берлингтон и не оставить меня в покое?

С этими словами она скрылась за дверью, оставя Элму одну на веранде. Потрясенная женщина не слышала ничего, кроме монотонной дроби дождевых капель о кровлю. Такую же дробь выбивали ее собственные зубы. В эти первые июньские дни, когда она покидала родной город, термометр показывал около десяти градусов тепла. А здесь даже подмораживало.

Элма бросила взгляд через плечо. Хотя сестра уходя и хлопнула с силой входной дверью, та не закрывалась полностью, и просвет шириной в дюйм словно приглашал ее войти. Сейчас у нее просто не было иного выбора, но она никак не могла сделать первого шага. Ей нужно было время, чтобы успокоиться: Элма боялась, что, снова увидев Адел, и вправду задушит ее голыми руками.

Кроме того, ей совсем не хотелось столкнуться еще раз лицом к лицу с Крейтоном Кеннетом. Она была слишком груба и несправедлива по отношению к нему. А ей предстояло гостить у него целую неделю! Одна мысль об этом заставляла ее щеки пламенеть от стыда.

Не отрывая взгляда от струек дождя, стекающих по желобу с крыши, она присела на чемодан, обхватив колени руками, чтобы хоть немного согреться. Элма уже решила про себя, что сейчас встанет, войдет в дом и будет вести себя, как и подобает взрослой и уважающей себя женщине. Мерзнуть в одиночестве на веранде, возможно, и отдает детским упрямством, но ей для начала нужно привести в порядок мысли и чуть поостыть.

Она выяснила, что хотела: с Адел ничего страшного не случилось, она не вышла замуж и даже не… в общем, не была в постели с мужчиной. Эта новость дала Элме возможность перевести дух и расслабиться. Однако, вспомнив, что ей еще предстояло решить две задачи – свыкнуться с внезапно открывшимся эгоизмом сестры, а также извиниться перед мистером Кеннетом, – она тяжело вздохнула и закрыла лицо руками. Пока обе не будут решены, о душевном спокойствии не приходилось и мечтать.

Внезапно дождь усилился, стук капель о крышу перешел в громкое стаккато, и Элме подумалось, что существует какая-то внутренняя связь между ее состоянием и разгулом стихии. Как бы то ни было, но ливень разошелся не на шутку. И по мере того как образ Крейтона Кеннета неотвратимо заполнял ее сознание, она чувствовала, как вслед за ним в душу ее заползает лютая стужа.

2

Ей он не нравился. То есть проблема была как раз в обратном: он ей очень нравился. Однако в отношениях с подобными мужчинами всегда нужно быть начеку. Пусть Элме всего двадцать пять, но, работая официанткой, она неплохо изучила мужскую породу. У таких красавцев на уме одно из двух: секс или деньги. Либо им нужно легкое и быстрое приключение, не приводящее ни к чему серьезному, либо их помыслы настолько заняты карьерой, что на женщин времени просто не остается. К какой из этих категорий следовало отнести мистера Кеннета, еще предстояло выяснить. Не похоже, чтобы его очень занимала карьера: хотя его дом и выделялся величиной среди окрестных строений, дворцом его назвать нельзя. К тому же на острове не видно было следов какой-либо производственной деятельности, если не считать рыбной ловли.

Сексуальные интрижки? Тоже не то – уж во всяком случае, не с малолетками. За что ему особая благодарность! На память пришли слова сестры, что он не хочет никакой другой женщины. Таким образом, единственной причиной его пребывания в здешней глуши выходила тоска. Горечь утраты любимого человека. Из груди Элмы вырвался сдавленный вздох: это-то она могла понять…

Однако тоска не объясняла всего, с чем ей уже пришлось столкнуться. Было что-то странное и тревожащее в этом человеке. Как знать, не из тех ли он парней, что не в состоянии вынести гнет современного индустриального общества? Своего рода хиппи? Однако ничто не выдавало его принадлежности к этому движению, а кроме того, Кеннет вообще не походил на человека, легко поддающегося давлению. Совершенно озадаченная, Элма передернула плечами: со временем все раскроется, решила она.

Она продолжала сидеть на веранде, подложив под себя чемоданчик, уныло наблюдая за дождем, поливавшим окрестные холмы. От пронизывающего ветра зубы ее выбивали дробь, и приходилось еще сильнее сжимать челюсти, чтобы не замечать холода, проникающего все глубже и глубже. Однако, замерзая, Элма непостижимым образом обретала прежнее спокойствие и самообладание.

Теперь она была способна отдать должное красоте вокруг. Лишенный деревьев остров, как ей почему-то казалось, походил на ландшафт доисторических времен. Она не сомневалась, что много тысячелетий назад земля выглядела именно так: изумрудные луга, усеянные яркими цветами. Вообще остров сейчас производил впечатление свежевымытого рая, хотя и слегка промерзшего.

Элма встряхнула волосами, которые от влаги завились в крупные кольца. Ее спускавшиеся до плеч кудри обрамляли лицо, отчего оно выглядело и мятежно-дерзким и непринужденным одновременно.

Дверь за ее спиной скрипнула, и женщина вся напряглась. Вынув из сумочки щетку для волос, она провела ею несколько раз по слипшимся прядям.

– Я сейчас… минуточку, – пробормотала она, слишком занятая прической, чтобы обернуться и посмотреть, кто появился сзади.

А когда попыталась это сделать, почувствовала, что не в состоянии даже двинуться с места: ее волосы оказались чем-то зажаты.

– Эй! Я знаю, что наговорила тут лишнего, но не настолько, чтобы таскать меня за волосы! – протестующе крикнула она, пытаясь вырваться и взглянуть в лицо обидчику.

Мертвая хватка несколько ослабла, и Элма резко повернулась, кипя от возмущения. Первое, что она увидела за спиной, была пара глаз, горящих расплавленным золотом на бежевой звериной морде. Чудовище, все еще сжимавшее прядь ее волос, казалось, состояло из одних конечностей и в высоту достигало почти четырех футов. Элма даже не смогла сразу сообразить, что за страшилище напало на нее, но память о том, как ее в детстве укусила собака, наполнила сердце неподдельным ужасом. Предваряя ее дальнейшие действия, зверь обнажил ослепительно-белые зубы – не менее двух дюймов длиной – и издал высокий угрожающий рев. От испуга Элма свалилась с чемоданчика на дощатый пол и, закрыв лицо руками, истошно закричала. Однако чудовище неожиданно отступило, развернулось и в мгновение ока исчезло в глубине дома.

Все еще в состоянии шока, Элма продолжала лежать на полу, безумным взором уставившись в одну точку, а зубы ее стучали не переставая.

– Ч-что эт-то было?

– Это Белоснежка, – прозвучал ответ.

Элма перевела взгляд на дверь и увидела возвышавшегося над ней Крейтона со своей неизменной ироничной улыбочкой на губах.

Женщина судорожно сглотнула.

– Ничего себе скотинка, – прошептала она, совершенно обессилев от страха. – Она собиралась мною пообедать. Кто это?

– Северный олененок, которого мы нашли и выходили. Мне кажется, вы его страшно напугали, мисс Селби.

– Я? – не веря своим ушам, отозвалась Элма. – Это он напал на меня. И вдобавок отхватил здоровенный клок волос.

– С вами все в порядке? – мягко спросил он.

Элма ощупала локти и заключила:

– Я еще жива. Как вы можете держать в доме таких ужасных зверей?

Кеннет позволил себе хохотнуть.

– Ему всего два месяца. Не могу же я выкинуть его на двор, как вас.

У Элмы перехватило дыхание, и она не нашлась что ответить.

– Разница в том, – добавил этот наглец язвительно, – что олененок мне нравится.

Лицо женщины от возмущения покрылось пятнами.

– Почему бы вам не проявить настоящую тонкость в общении и попросту не дать мне хорошего пинка?

– Это будет не по-джентльменски.

– Вы полагаете, неджентльменский поступок вас сильно покоробит?

Он посмотрел на нее с интересом: очевидно, ее колкость задела его.

– Вам так удобно? – спросил он наконец.

– Что? Я произвожу впечатление человека, который чем-то недоволен?

Она все еще лежала распластанная на дощатом полу, сотрясаемая дрожью, с которой ничего не могла поделать, растрепанная и перепуганная, как десятилетняя девчонка.

В его глазах загорелся огонек, которого Элма прежде не замечала. Как будто он чему-то удивился.

– Не будете ли вы так любезны опереться на мою руку?

– Только не выходите из образа, сэр Галахэд, – пробормотала она, безуспешно пытаясь сесть.

Он провел пальцами по губам, словно стирая улыбку. Ну и пусть. Пусть смеется над ней, когда ему заблагорассудится. Она переживет – приходилось и похуже. Почему бы не извлечь все, что можно, даже из этой отвратительной ситуации? Со сдавленным стоном она согласилась:

– Если честно, на сегодня с меня уже хватит этой… прогулки на свежем воздухе.

– Сейчас только полдень.

– Зря напомнили – я умираю с голоду. – Потирая ушибленный бок, Элма попыталась встать на ноги, однако смогла это сделать только с помощью крепких мужских рук.

– Мы вас накормим.

– А что же тогда достанется оленю-людоеду?

– Их двое.

– Двое?! И оба живут в доме? – Ее настолько потрясло услышанное, что она позволила себе даже рассмеяться, пробормотав под нос: – Да, это не Колорадо.

– Вообще-то они не живут у нас, а только навещают время от времени.

– Чтобы переброситься в картишки дождливыми вечерами?

Его искренняя улыбка была вполне располагающей, хотя Элма возненавидела себя за то, что готова была ей поддаться.

– Держу пари, – уверил он ее, – мы не так уж и отличаемся от жителей Колорадо. И сами вы разве не прочь провести за картами дождливый вечер?

– А как же. Я, Адел и пара наших коров.

– Вы мне как-нибудь расскажете об этих своих подружках?

– Очень остроумно. Ну, так как же насчет этих оленей? Я могу надеяться, что не послужу для них пикантной закуской? Да, кстати, а как кличут второго зверя?

– Молчун – брат Белоснежки. Вам нет причин опасаться их – они нежны, как котята. Даже безопаснее их: большинство представителей кошачьего племени на этих островах давно одичало.

– Прекрасно. Котята у вас дикие звери, а огромные бодливые олени – тихие домашние животные. В какое любопытное место меня угораздило попасть!

– По правде говоря, ни те, ни другие здесь раньше не водились. Кошки – в то время обыкновенные домашние кошки – были завезены с материка еще в двадцатые годы, а олени прибыли из Сибири как домашний скот.

– И вполне прижились, как я вижу, – проворчала Элма. – Кстати, я вовсе не испугалась.

– О? Тогда, видимо, тот крик, что донесся до меня с веранды, был простой пробой голосовых связок.

Она снова увидела бесовский огонек в его глазах и решила прекратить словесную перепалку.

– Прекрасно. Вы высказались. Теперь моя очередь, пока дети в доме.

Крейтон с интересом склонил голову.

– Слушаю.

– Во-первых, – она нервно прокашлялась, – я прошу прощения за то, что говорила и делала. Я действительно кое-чего недопонимала…

Он коротко кивнул.

– Забудем об этом. А во-вторых?

Перед тем как продолжить, Элма искусала себе всю нижнюю губу:

– Не пытайтесь ввести меня в заблуждение, мистер Кеннет. Знаю, Адел соврала вам насчет Атланты. Но, мне кажется, если бы вы действительно хотели узнать, откуда она, сделать это было совсем нетрудно. Хотя бы по кредитной карточке. У вас самого есть сын, вы могли представить, каково мне. Что вам стоило предпринять еще одно небольшое усилие и оповестить власти Берлингтона, что моя сестра жива и в безопасности. Вот за это мне будет очень трудно вас простить.

Глаза Кеннета словно потухли, и вместо недавнего живого огонька теперь излучали одну безысходную печаль. Элму смутила такая неожиданная реакция, но долго раздумывать ей не пришлось, так как во взгляде мужчины появилось новое выражение: полное безразличие. И слова его прозвучали как сухая констатация факта:

– Возможно, это шокирует вас, мисс Селби, но я и не жду вашего прощения.

Элма почувствовала, как раздражение закипает в ней с новой силой. Она не выносила безответственных людей. Очевидно, Крейтон Кеннет был праздным затворником с кучей денег и свободного времени, которое он полностью посвящал удовлетворению собственных прихотей. Она же, наоборот, была вынуждена обеспечивать себя и сестру, с тех пор как лишилась родителей. Ей приходилось заниматься всем, что подвернется под руку, – иногда на двух-трех работах одновременно! – чтобы прокормить их маленькую семью. А этого презренного негодяя никто и ничто не волновало, и меньше всего – ее переживания…

Но прежде чем ее ярость нашла выход в словах, он добавил все тем же безжизненным тоном:

– Между прочим, если вам удастся обнаружить в доме ту самую кредитную карточку, я обязуюсь ее съесть у вас на глазах. Полагаю, что Адел утопила ее в море еще до того, как появилась в этих местах.

– Вы хотите сказать, что искали ее? – потрясенно спросила Элма.

– Ваша маленькая сестричка на редкость изобретательна, когда дело касается заметания следов. Теперь вы довольны?

Она смотрела на него, не в силах выговорить ни слова. Элма готова была извиниться еще раз, но голос ей не повиновался.

Словно прочитав ее мысли, Кеннет кивнул.

– Извинения приняты.

И сверкнул своей дьявольской улыбкой, не поддаться которой было просто немыслимо. С горящим от стыда лицом она на этот раз покорно последовала в дом. У нее не было иного выхода: оставаться снаружи значило обречь себя на неминуемую смерть от переохлаждения.

Перешагнув порог, она огляделась. И застыла как вкопанная.

Просторный холл с голыми стенами был завален обычным для каждого дома барахлом – пачками старых журналов, какими-то хозяйственными принадлежностями. А вот гостиная когда-то, вероятно, была очень милой и уютной. Покрытые деревянными панелями стены были увешаны запылившимися предметами народного творчества местных жителей. В центре дальней стены помещался камин из неотесанного камня, в котором играли приветливые языки пламени. Однако вся мебель в комнате – резного дерева, обшитая натуральной кожей – была завалена газетами и грязной одеждой. И самым вызывающим был долговязый олененок, примостившийся на краю дивана и громко посапывающий во сне. На другом краю из-под груды одежды на Элму с интересом поглядывали две влажные бусинки, несомненно, принадлежавшие ее новой знакомой Белоснежке.

Элма не могла поверить своим глазам.

– Животные… на диване! – воскликнула она. – Это так принято на ваших островах?

– Нет. Думаю, Бен и я – единственные, кто себе позволяет подобное, – ответил Крейтон с улыбкой.

Оглядев комнату, Элма не смогла сдержать себя:

– Почему бы и нет, вы и так живете по-свински, – выпалила она на одном дыхании, спохватившись, когда было поздно.

– Простите, мисс Селби, я не расслышал, – произнес хозяин дома прямо над ее ухом.

Женщина через силу взглянула на него, щеки ее пылали. Она вовсе не собиралась грубить ему. Надо было срочно загладить неловкость.

– Я… я просто хотела спросить, не предложите ли вы мне бокал чего-нибудь, э-э…

– …Бокал из рук свиньи? – закончил он за нее, дав понять, что слышал каждое ее слово.

– Я не хотела вас оскорбить. Но я действительно никогда еще не видела такого беспорядка. – Она беспомощно повела рукой по сторонам. – Выглядит так, словно тут все перерыла шайка воров. – Еще более беспомощным выглядело продолжение: – Может, вас недавно ограбили?

– На острове нет воров. Однако вашей сестре этот беспорядок определенно понравился.

Покачав головой, Элма ответила:

– Не сомневаюсь. Мне тоже нравится, когда меня угощают пиццей по три раза на дню. Но жить так все время! Нет, это невозможно.

– Здесь – возможно. Здесь нет пиццы. И гамбургеров. И ресторанов.

– И нет щетки? Швабры? Стирального порошка? Я… я знаю, что вмешиваюсь не в свое дело, но, по-моему, так жить нельзя.

– Вы абсолютно правы, – неожиданно тихо ответил он.

Смена настроения в его голосе поразила Элму.

– Рада, что вы хоть в чем-то со мной согласны.

– Да, – кивнул он, – согласен, что это не ваше дело.

Вновь потерпев поражение в словесном поединке, Элма надолго замолкла, начав медленный обход комнаты и пытаясь на глазок оценить масштабы разрухи и запустения. Странный звук из кухни привлек ее внимание, но, чтобы попасть туда, нужно было пересечь гостиную – иными словами, преодолеть минное поле из растрепанных книг, газет, грязных тарелок и стоптанных башмаков. Сквозь раскрытую дверь кухни она увидела находившихся там Адел и Бена, занятых какой-то бурной деятельностью, однако явно не уборкой.

Элма шла, опасливо озираясь по сторонам, как будто в доме водились демоны. У стены напротив камина стоял книжный шкаф, с верхней его полки свисали старые джинсы и несколько носков, а на огромном словаре стояли грязная тарелка и бокал. С гримасой отвращения на лице она осторожно проникла в кухню, где все горизонтальные поверхности были завалены грязной посудой с остатками еды.

– Ради всего святого, что вы тут делаете? – Элма тупо уставилась на стоявшие на столе консервные банки, откуда оба подростка уплетали что-то похожее на рыбу, не утруждая себя тарелками. – Что это? – спросила она подозрительно.

– Лосось, – вежливо пояснил ей Бен, затем с открытой улыбкой добавил: – Мы, кажется, не знакомы. Я Бен Кеннет.

Неопределенно кивнув ему в ответ, Элма выжала из себя только слабое:

– Привет, Бен. – Переведя взгляд на сестру, она не смогла удержаться от новых попреков: – Ну что тебе в голову взбрело? Это ужас какой-то! Ты не подумала о том, что мне придется несколько лет отработать, чтобы возместить банку твои траты? И ради чего? Есть из консервных банок и жить как дикарка? А как насчет твоего колледжа? Что за безумие на тебя напало?

Адел перестала жевать и поставила банку на грязный стол.

– Хочешь знать, почему я отправилась сюда? – переспросила она, повысив голос. – Почему захотела замуж за богатого и жить как можно дальше от тебя и Берлингтона?

Элма кивнула, однако у нее не было уверенности, что она жаждет это услышать. Сейчас. При посторонних. Но и возразить сил не было: девять кошмарных дней и ночей она ждала того момента, когда выяснит причины бегства младшей сестры. Элма любила ее больше кого бы то ни было и столько сил положила на то, чтобы жизнь Адел сложилась лучше, чем ее собственная!

– Да, я хочу понять…

– Тогда слушай. – Взгляд девочки стал жестким. – Потому что я не хотела прожить жизнь, как ты. Никчемно!И не лги себе. Мы с трудом сводили концы с концами. Неужели ты и вправду верила, что, даже если мы обе будем работать на износ, нам удастся наскрести Достаточно денег на мой колледж? Я убежала, потому что не хочу закончить жизнь в нищете и отчаянии! Тебе двадцать пять, а выглядишь ты гораздо старше. Ты выжата как лимон. Ты и жизни-то настоящей не знаешь…

– Адел!

Все головы разом повернулись к появившемуся в дверях Крейтону, однако он ограничился одним-единственным словом.

– Что? – Голос Адел утратил прежнюю агрессивность.

Улыбка тронула губы Крейтона, но взгляд его по-прежнему был серьезен и тверд. Элме показалось, что он вмешался как нельзя вовремя. Видимо, он намеревался как следует отчитать девчонку за грубость, но затем нашел более удачный выход. Когда он наконец заговорил, в его голосе отсутствовала всякая враждебность.

– Дождь кончился. Почему бы вам, ребята, не разбудить Молчуна и не пойти погулять с оленятами?

Элма испытующе взглянула на него. Сейчас он казался ей образцом спокойствия и беззаботности.

– Хорошо, Крей. – Адел бросила на сестру испепеляющий взгляд и повернулась к Бену: – Куда пойдем?

– На берег, хорошо? Может быть, увидим нашего приятеля Питера. Он обожает мою кепку и может затащить ее аж в бухту Морского Льва. Белоснежке и Молчуну предстоит хороший кросс.

– Идет. Здорово! – откликнулась Адел.

Бен обратился к отцу:

– Пап, где моя кепка, не видел?

Тот только развел руками.

– Понятия не имею, парень.

– Кажется, я видела ее в гостиной, надетой на кастрюлю, – сказала Адел, и они отправились на поиски.

Но Крейтон остановил их вопросом:

– Да, кстати, а что у нас будет на ужин?

Лица детей просветлели.

– Бифштексы, – крикнул Бен.

– Спагетти, – еще громче отозвалась Адел, ткнув парня кулаком в ребра.

– Пусть будут еще и спагетти, – покорно согласился он.

– И я не против. – Широким жестом Крейтон указал им на кухню. – Тут вы найдете все необходимое.

Огонь в глазах обоих подростков мгновенно погас.

– У-у, ты всегда хочешь заставить нас готовить, – проворчал Бен, напялив кепку по самые брови.

– Зато вы едите все, что пожелаете, – заметил его отец. – Увидимся позже.

– Пока, – ответствовали дети, покидая кухню.

Элма почти не заметила их ухода. Недавняя сцена настолько потрясла ее, что она ни о чем больше не думала, кроме как об ужасных словах сестры. Уставившись в пол, она молила Бога, чтобы Кеннет не заметил боли, застывшей в ее глазах.

– Она не хотела вас обидеть. – Его голос прозвучал на удивление мягко. – Дети порой бывают так эгоистичны.

– Вам лучше знать, – резко произнесла она, взглянув ему прямо в глаза. – Вы не лучше их – так же безответственны. Как можно позволять им жить подобной жизнью?

Тень прошла по лицу мужчины, тут же сменившись улыбкой.

– Ну вот, вы опять за старое. Хотите снова разочаровать меня? – Она вздрогнула, но он не дал ей времени возразить: – Мисс Селби, мы живем здесь, руководствуясь очень немногими правилами. Если хочешь есть – пойди приготовь себе, хочешь постирать одежду – сделай это сам. Понятно?

– Понятно.

– Отлично. А сейчас я вас покину ненадолго.

Когда он вышел из кухни, сердце Элмы ушло в пятки. Ну и в историю втянула ее сестренка! Его жилище напоминало дурной сон, и она не представляла себе, как из него вырваться. Навести же здесь порядок сможет только бульдозер. Засучив рукава, она для начала принялась собирать грязные тарелки.

– Что это вы затеяли? – раздался из гостиной раздраженный голос.

– Мою посуду.

– Оставьте все как есть.

– Я отказываюсь жить в этом бедламе.

Крейтон возник в дверях, и его сдвинутые брови свидетельствовали о самой настоящей ярости.

– Имейте в виду, я обычно не объясняю свои поступки малознакомым людям. Не говоря о том, что у меня есть причины жить так, как я живу.

– Причины?! – воскликнула Элма. – Буду рада услышать хотя бы одну, объясняющую, в чем прелесть жизни ленивой крысы.

Ее раздражало упорство, с каким этот непостижимый человек отстаивал свои взгляды.

– Вам предстоит провести здесь только неделю. Не вмешивайтесь в мою жизнь. Тронете хоть одну тарелку – будете спать на берегу.

– Там, по крайней мере, чисто.

– И изморозь по ночам, – просто сказал он, стараясь не потерять над собою контроль. – Второго предупреждения не последует. Оставьте в покое меня и мой дом.

Элма почувствовала себя абсолютно потерянной.

– Вы сумасшедший, знаете?

– Состояние моей психики вас не касается, как и состояние моего жилища. Вас и Адел никто сюда не приглашал, имейте это в виду, – отрезал он.

Она сделала шаг вперед, не желая быть козлом отпущения.

– Ах, мы еще и нежеланныегости!

– Говорите только за себя. – С этими словами он вышел из кухни.

Как бы там ни было, в его суждениях имелся свой резон. Это его дом, и хозяину нельзя отказать в праве жить в нем, как ему заблагорассудится, хотя бы и по-свински. Почувствовав себя побежденной, Элма оперлась локтями о кухонный стол, случайно столкнув на пол пустую консервную банку, противно прогрохотавшую по полу. Сквозь стиснутые зубы у Элмы вырвалось совсем не дамское словцо.

– Однако и язычок у вас, – донеслось из комнаты.

Лицо женщины залила краска стыда. Ей в голову не приходило, что он может услышать.

– Надеюсь, это вас обрадует: довести человека до такого состояния, что ничего не остается, как от души выругаться, – громко сказала она в свое оправдание.

– Воистину – от души. – Хлопок входной двери оповестил о том, что Крейтон вышел на веранду.

Элма заставила себя обойти дом, и от проведенного осмотра у нее сжало горло. Теперь она точно знала, что за скрытый изъян таил этот странный человек: Крейтон Кеннет был невообразимым неряхой. Упрямым, несгибаемым, зацикленном на самом себе неряхой. Ясно, почему Бен и Адел обрели здесь подлинный рай. В отличие от Элмы, попавшей в ад.

Всю вторую половину дня Элма сторонилась Кеннета как чумы. Она заметила только, что он съездил за покупками: его ярко-красный джип вернулся, доверху набитый картонными коробками. От Бена она узнала, что это ее самолет привез в поселок продукты, а также топливо для генератора и почту. Поначалу она не заметила этого джипа, как и вместительного гаража, расположенного за домом и служащего одновременно генераторной.

Было уже около пяти, когда небо опять затянуло тучами. Сырой туман поднимался с моря, и Элма во время прогулки зябко поеживалась. Хотя она и прихватила из чулана просторную мужскую куртку, от пронизывающего холода, казалось, некуда было деться. При одном взгляде на дом лицо Элмы перекосила недовольная гримаса: менее всего ей хотелось возвращаться в эту обитель беспорядка и проводить время с человеком, который успел ее так разозлить.

– Привет.

Она отпрянула, услышав его голос прямо над ухом.

– С вами все в порядке? – спросил он таким тоном, как будто они были близко знакомы целую вечность и ни разу не спорили.

Женщина бросила на него быстрый взгляд. О каком порядке он спрашивает? Она пожала плечами.

– Так вы уверены, что нет никакой возможности покинуть остров? – Взгляд ее рассеянно блуждал по морским волнам.

– Я занимался этим весь день. К сожалению, на нашей станции связи опять какая-то поломка.

Она недоверчиво взглянула на него.

– Что это означает – марсиане вступили на тропу войны?

Он позволил себе еле заметную улыбку.

– Остроумно. Но все проще: пока нам не доставят запчасти, не будет связи с Большой Землей. А заказать их мы сможем не раньше среды, когда прилетит старик Ларкин.

– Великолепно, – только и произнесла Элма.

– И спасательным ботом воспользоваться нельзя.

– Почему нельзя? – накинулась она на мужчину. – Мы могли бы добраться на нем до Святого Георгия, это всего сорок миль.

Он покачал головой, всем своим видом показывая, что разделяет ее горе.

– Это спасательныйбот. Что, если он понадобится в тот момент, когда им воспользуетесь вы? Если какая-то из наших рыболовецких лодок начнет тонуть и ее экипаж будет замерзать в ледяной воде?

– О Боже. И как часто это случается?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю