Текст книги "Холодные дни"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

– У меня были на то причины, – сказал я.

Он медленно смерил меня взглядом с головы до ног. И потом сказал:

– Тебе дали инструкции.

– Может быть, – сказал я.

– Дали, – повторил он. – Мэб послала тебя убить кого-то, верно?

– А это не твоя забота, – негромко сказал я.

– Черта с два не моя, – сказал Хват. – Зимний Рыцарь для того и существует, чтобы казнить людей, которых Мэб не может убить сама. Думаешь, я не в курсе?

– Я думаю, в твоем доме слишком много стекла[44]44
  Намек на английскую пословицу: «Живя в стеклянном доме, не швыряйся камнями».


[Закрыть], Хват, – сказал я. – Ты занимаешься тем же, чем и я.

– Никогда, – сказал Хват. – Работа Летнего Рыцаря не заключается в убийствах для Титании.

– Нет? И в чем же тогда?

– В том, чтобы остановить тебя, – сказал он. – Даже Мэб не следует решать, кто будет жить, а кто умрет, Гарри. Жизнь – слишком драгоценна, чтобы ее запросто уничтожать. Так что, когда она посылает тебя убить кого-то, кто-то другой встанет у тебя на пути. И это буду я.

С минуту я ничего не говорил. Прежде я считал, что Летний Рыцарь выполняет ту же работу, что и я, только для другой команды. Я никогда всерьез не думал о том, чтобы скрестить мечи с Хватом – метафорически или как угодно еще. Десять лет назад такая возможность мне бы и в голову не пришла. Но и Хват уже не был тем, кем был тогда. Он стал Летним Рыцарем и сейчас противостоял защитнику Белого Двора и Зимнему Рыцарю с боевым блеском в глазах. Я видел его невозмутимость, его спокойствие, граничащее с безмятежностью – полная концентрация и уверенность в себе. Он осознавал опасность, он не хотел ввязываться в бой, но был готов к нему, как был готов принять и все последствия схватки.

В принципе это не лучшая идея – сражаться с противником, который пребывает в подобном ментальном состоянии.

– Ты хочешь, чтобы я его завалил? – спросил Томас.

Хват продолжал смотреть на меня, но обращался к Томасу:

– Давай, попробуй, вампир.

– Звезды и камни, – вздохнул я. Потом взял винчестер и аккуратно убрал в «хаммер». – Хват, может прекратим играть в High Noon[45]45
  «Ровно в полдень» (1952) – классический вестерн с классической же сценой ковбойской дуэли.


[Закрыть]? Я не собираюсь драться с тобой.

Он слегка нахмурился:

– Это мы еще поглядим.

– Томас, – сказал я, – сядь в машину, пожалуйста.

– Что?

– Я хочу поговорить с Хватом, а разговор не будет продуктивным, пока он следит за каждым из нас, держа ладонь на пистолете на случай, если ты выхватишь свой.

Томас фыркнул:

– А если пушку вытащит он и подстрелит тебя, как только я отвернусь?

– Тогда можешь сразиться с ним, если тебе от этого полегчает. – Я смерил Хвата взглядом и сказал: – Но он так не поступит.

– Гарри, – сказал Томас.

– Не поступит, – сказал я негромко. – Я знаю его. Он этого не сделает.

Томас издал низкий рык, но вернулся в «хаммер» и захлопнул дверцу.

Хват настороженно наблюдал за мной, стреляя глазами по сторонам, словно ожидал нарваться на какую-то засаду.

Я вздохнул и сел на задний бампер «хаммера».

– Хват, – сказал я, – послушай, я на этой работе всего шесть часов. И я не прошел всю ее темную сторону. Пока не прошел.

Хват сложил руки на груди. Его пальцы по-прежнему были совсем недалеко от оружия, может, чуть дальше, чем пару секунд назад.

– Ты должен понять. Ллойд Слейт был настоящим монстром, старина.

– Знаю.

– Не знаешь. Потому что ты не встречался с ним лицом к лицу будучи бессильным, как это было с нами.

Я развел руки:

– Я не всегда вооружен силой, Хват. И даже при ее наличии есть множество больших страшных вещей, против которых я точно так же бессилен. Я знаю.

– Тогда ты знаешь и то, в чем моя проблема, – сказал он.

– Представим на миг, что я тупица, – сказал я. – Так в чем же твоя проблема?

Он ухмыльнулся:

– Ты был достаточно опасен даже без Мэб, держащей тебя за поводок. А теперь? Ты можешь продемонстрировать, что в сравнении с тобой Ллойд Слейт мелкая школьная шпана.

– Но я не собирался… – сказал я.

– Но ты мог бы.

– Может быть я не стану.

– А может, и станешь.

– Если я так могуч, как ты думаешь, – сказал я, – то почему тебе кажется, что ты сможешь мне противостоять?

Он пожал плечами.

– Может, и не смогу. Но у меня по крайней мере есть шанс. У людей, которых я прикрываю, этого шанса не будет.

– А, – сказал я. На момент мы оба притормозили. Потом я добавил: – Думаю, моего заверения в том, что дурных намерений у меня нет, для тебя недостаточно.

– Знаешь, как можно было определить, что Слейт лжет?

– Как?

– Когда его губы шевелились.

Я слегка улыбнулся.

– Что ж. Мне видится, что у тебя есть выбор.

– О?

– Прикинь сам. Ты видишь мой потенциал – что я могу сделать, и выстраиваешь планы под то, что я мог бы сделать вместо того, чтобы подумать, что я реально сделаю.

– Может, и неглупо, – сказал Хват. – Фон Клаузевиц[46]46
  Прусский офицер и теоретик военного дела (XVIII–XIX вв.). Произвел переворот в теории и основах военных наук.


[Закрыть] так бы и сказал.

– Если это война, а я враг – безусловно.

– А что еще, по-твоему, я мог сделать?

– Возможно, проявить капельку доверия, – сказал я. – Все это иллюзии, старина. Как видится мне, мы вовсе не обязаны быть врагами. Нам не нужна война.

Хват поджал губы. И потом сказал:

– С этим-то как раз и проблема. Ты принадлежишь Мэб. Сам Гарри мне нравится. Может, я даже могу доверять ему. Но я знаю, что такое Мэб – а Гарри сейчас принадлежит ей.

– Черта с два принадлежу, – сказал я. – То, что я взялся за эту работу, еще не значит, что мы с ней живем душа в душу.

– Как раз на то было похоже, старик. У тебя с Мэб. На каменном столе.

Подписывать контракт с Мэб – это тебе не просто пожать по-приятельски руки. Я почувствовал, как пылают щеки.

– О-о… Так ты это видел.

– Это видели все фэйри, – сказал Хват.

– Боже, как унизительно, – пробормотал я.

– Я понимаю, о чем ты, – сказал он. – Хорошо, хоть по кабельному ТВ не транслировали.

Я фыркнул.

– Ладно, – подвел я итог. – Меня тут время поджимает, так что решение, думаю, за тобой.

– Да?

Я кивнул.

– Ну так кто же примет решение? Ты? Или фон Клаузевиц?

Хват отвернулся. И затем сказал:

– Ненавижу эту хрень. Я первый раз в жизни заимел работу, на которой продержался больше полугода.

– Это я понимаю.

Он снова слабо улыбнулся.

– Хотелось бы тебе верить, – сказал он. Потом сделал глубокий вдох и повернулся ко мне, снова опустив руки вдоль бедер. – Но есть люди, чья безопасность зависит от меня. И я не могу себе этого позволить…

Я поднялся – очень медленно и неохотно.

– Хват, я не желаю этого боя.

– И у тебя будет шанс избежать его, – сказал он. – Я собираюсь дать тебе время до полудня на то, чтобы убраться из города, Гарри. Если и после этого я увижу тебя, то уже не буду тратить время на разговоры и не буду вызывать тебя на честный бой. Если ты серьезно говоришь, что принадлежишь самому себе, если действительно хочешь мира между нами – ты уедешь.

– Не думаю, что могу это сделать, – сказал я.

– И я не думал, что сможешь, – тихо сказал он. – Времени у тебя осталось до полудня.

Мы обменялись кивками. Затем он отступил к своему внедорожнику, ни на секунду не спуская с меня глаз. Оказавшись в машине, он завел ее и тут же уехал.

Я снова опустился на бампер «хаммера» и закрыл глаза.

Великолепно.

Сюрприз за сюрпризом.

Мне нравился Хват. Порядочный парень. И, насколько я знаю, став Летним Рыцарем, он ни разу не злоупотребил своей властью. Люди в сверхъестественном сообществе относились к нему с симпатией и уважением. Однажды я видел его в деле. Он был гораздо более грозным и пугающим, чем тот перепуганный паренек, каким я встретил его впервые.

Я не хотел драться с ним.

Но, возможно, он не оставит мне выбора. Работа у Мэб – не игры со щенками и котятами, и подписываясь на нее я это знал. Если даже она не была злом в чистом виде, то была порочной, жестокой и безжалостной. Я не сомневался, что Мэб в свое время уничтожила немало порядочных людей, тем или иным образом. Историям о Зимнем Рыцаре уже столетия, и титул этот носили самые разные негодяи. В том числе и знаменитые. Жиль де Рэ. Андрей Чикатило. Джон Хэйг. Фриц Хаарманн[47]47
  Жиль де Рэ, маршал Франции, садист и серийный убийца детей, «Синяя борода». Джон Хэйг – английский серийный убийца, казнен в 1949 г. Фриц Хаарманн – немецкий серийный убийца, «мясник из Ганновера», казнен в 1925 г.


[Закрыть]. Будь я на месте Хвата, а он на моем, я, наверное, нажал бы на спусковой крючок даже не задумавшись.

Я прислонился головой к машине, слегка ударившись о корпус.

Томас опустился рядом со мной, и «хаммер» просел еще ниже.

– Ну?

– Что «ну»?

– Он собирается вернуться?

– Не важно, – сказал я.

– А я уверен, что важно.

Я покачал головой.

– Не важно, потому что он порядочный парень, и я не собираюсь причинять ему вред.

– Он может не оставить тебе выбора.

– Выбор есть всегда, – сказал я. – В том-то и штука, старина. Всегда, всегда есть выбор. Варианты, которыми я располагаю, может быть, настоящий, тотальный отстой, но это не значит, что выбора нет.

– Ты позволил бы ему убить себя? – спросил Томас.

Я посмотрел на него:

– Нет. Но вреда я ему не причиню.

Мой брат молча посмотрел на меня, потом поднялся и ушел.

В воздухе разлилось мерцание, и появилась Молли, встав в десяти футах от того места, где стоял Хват во время нашей беседы. С унылым выражением лица она проводила взглядом удаляющегося Томаса.

Я подмигнул ей:

– И долго ты тут стоишь?

– Я вылезла с твоей стороны машины, с той, куда садился Томас, – сказала она. – Ну, типа, на случай, если что-нибудь произойдет. Было бы неплохо, если драчка все же завязалась бы, сбить его наземь как можно быстрее, чтобы тебе не пришлось его убивать.

Я улыбнулся.

– Тотально нечестно.

– У меня был учитель, который все время повторял, что если я ввязалась в честную драку, значит, одна из сторон совершила ошибку.

– Похоже, твой учитель был болваном.

– Иногда он дело говорил, – пожала плечами Молли. Она искоса посмотрела на уходящего Томаса и добавила: – Знаешь, он ведь просто боится. Не хочет терять брата дважды.

– Знаю, – сказал я.

– Но я всерьез горжусь тобой, босс, – сказала она более тихим голосом. – В смысле… знаю, в последнее время тебе приходилось принимать тяжеленькие решения. Но мой отец сказал бы, что с этим ты был прав. Выбор есть всегда.

Я проворчал что-то бессвязное.

– Но если я все-таки ввяжусь в стычку с Хватом, – сказал я, – я не хочу, чтобы ты участвовала в этом.

– Почему нет?

– Потому что фэйри ведут счет, – сказал я. – И они никогда не оставляют счета неоплаченными.

– Если бы это сказала я, ты ответил бы, что не мне делать выбор.

– И был бы прав, – сказал я и вздохнул. – Кузнечик, у меня проблем и так невпроворот. Оставь это. Ради меня.

Она взглянула на меня так, будто я попросил ее проглотить жука.

– Я постараюсь.

– Спасибо, – сказал я и протянул руку.

Она помогла мне встать.

– И что дальше?

– Телефонный звонок. Пошли.

Глава 20

– Меня не волнует, насколько он занят, – сказал я в телефонную трубку. – Мне нужно с ним говорить. Точка.

Мы были в гостиной Томаса. Он растянулся в глубоком кресле. Ужасающе хай-тековый вид матовой стали, всегда отличавший эту комнату, сейчас смотрелся мягче с занавесками на окнах и всевозможными украшениями – явно рука Жюстины. Томас, подобно большинству мужчин, рассматривал расшитую подушку как что-то, чем удобно швыряться.

Одна подушка шмякнулась о мою грудь.

– Очень уж ты с ними ласков, Гарри, – пробормотал он.

Я прикрыл трубку рукой.

– Вежливостью с этими людьми ты ничего не добьешься. Поверь мне. – Я снова обратился к трубке. – Нет, – сказал я. – Не по этой линии. Она прослушивается. Просто скажите ему, что Пончик-Бою нужно поговорить с ним или информированным оперативником высокого ранга, лично – в течение часа.

Томас беззвучно, одними губами изобразил слово «оперативник», и растопырил пальцы поднятых ладоней, показывая какого ранга должен быть этот оперативник. Я швырнул в него подушкой.

– И не надо мне никаких оправданий, – сказал я. – Он может добраться сюда, если, черт дери, захочет, и мы оба это знаем. Перезвоните. – Я бросил трубку на рычажки.

– Сегодня, совсем недавно, – сказала Молли, сидевшая на полу, – кое-кто сказал мне что-то насчет несжигания мостов. Дай подумать… Кто бы это мог быть?

– Молчать, – рыкнул я. – Я знаю, что делаю. – Я повернулся к Томасу. – Сколько жучков Лара рассовала в твоей берлоге?

– Гарри, – голос Томаса звучал оскорбленно, и получалось у него здорово – как в театре. – Я ее брат. Она никогда не вела бы себя так с собственной плотью и кровью, со своим родным, дорогим братом.

Я взревел:

– Сколько?

Он пожал плечами:

– По-разному. Новые появляются, когда меня нет дома.

Я простонал. Потом взял телефон в руки, отключил его и схватил со стола перечницу. Насыпав перец вокруг телефона, я запечатал круг мягким усилием воли.

– У тебя с деньгами порядок?

– С деньгами Лары – да.

– Хорошо, – сказал я и выпустил вспышку воли, одновременно пробормотав: «Hexus», что спалило всю электронику на расстоянии пятидесяти футов. Лампочки в квартире погасли в то же самое мгновение.

Томас застонал, но не разразился жалобами.

– Кузнечик, – сказал я.

– Принято, – сказала Молли, поднялась на ноги, нахмурилась и с полуприкрытыми глазами начала медленно обходить квартиру.

Пока она это делала, я ладонью разорвал круг перца и снова включил телефон в розетку.

– Раз так, – сказал Томас, – почему было не сделать этого до телефонного звонка, который точно поднял каждый флажок[48]48
  «Поднять флажок» – реакция программы на какое-то конкретное событие, сигнал о том, что ожидаемое событие произошло.


[Закрыть], который установили группы безопасности Лары?

Я поднял руку, призывая всех к молчанию, пока Молли не прошлась до холла и обратно.

– Ничего, – сказала она.

– Никаких заговоров? – спросил Томас.

– Верно, – сказал я. – Ни одно существо, явившееся сюда без приглашения, не смогло бы установить надежный заговор. И никто из тех, кого ты пригласил… – Я нахмурился. – Молли?

– Я ничего не делала, – быстро отреагировала она.

– …не стал бы лепить заклинание, чтобы подслушивать за тобой, – закончил я фразу. – А я хотел, чтобы люди Лары знали, с кем я контактировал. И когда они попытаются проследить за связью, то выдадут свое присутствие, и он будет знать, как они работают.

– Своего рода плата, – сказал Томас.

Я пожал плечами.

– Скорее, дружеский жест.

– За счет моей сестры, – сказал Томас.

– Лара большая девочка. Она поймет. – На секунду я задумался обо всем происходящем и добавил: – А теперь всем спокойно. Кое-что может произойти.

Томас нахмурился.

– Типа чего?

– Кот Ситх! – позвал я командным тоном. – Ты нужен мне, будь добр!

Раздался шелестящий звук, словно тяжелая занавеска колыхнулась под напором ветра, и потом из глубины тени под обеденным столом Томаса прозвучал неземной голос малка:

– Я здесь, сэр Рыцарь.

Томас, несмотря на мое предупреждение, рефлективно дернулся и словно ниоткуда выдернул маленький полуавтоматический пистолет. Молли сделала резкий вдох и быстро двинулась, уходя от источника голоса, пока не уперлась лопатками в стену.

Может, я слегка недооценил, как выбивает человека из колеи голос малка, стоит тому заговорить. Похоже, я слишком много времени провел с пугающими существами.

– Успокойтесь, – сказал я, протягивая руку к Томасу. – Это же Кот Ситх.

Молли издала шипящий звук.

Я успокаивающе посмотрел на нее и сказал Томасу: – Он работает со мной.

Кот Ситх подошел к краю тени, так чтобы его силуэт был виден. Его глаза отражали свет почти полностью задернутых портьер.

– Сэр Рыцарь. Чем могу быть вам полезен?

– Голодная ночь[49]49
  Вампирское ругательство. Те. ночь, в которую не удалось поживиться. Если верить словам автора на пресс-конференции, это будет названием одного из его будущих романов о Дрездене.


[Закрыть], оно еще и разговаривает, – выдохнул Томас.

– Как? – спросила Молли. – Порог запечатан наглухо. Как оно вошло сюда?

Вопрос был разумный, учитывая, что Молли понятия не имела о бывшей работе моей службы уборки и о том, как она могла преодолевать порог моей старой квартиры.

– Существа из Феерии не всегда нуждаются в приглашении, чтобы пересечь порог, – сказал я. – Если они благожелательно относятся к обитателям дома, то могут просто войти внутрь.

– Погоди-ка, – сказал Томас. – Эти фрики могут входить и выходить, когда захотят? Вот так, просто выскакивать из Небывальщины? И ты нам об этом не рассказал?

– Только если у них благие намерения, – пояснил я. – Кот Ситх прибыл сюда помочь мне и, соответственно, вам. Пока он здесь, он… – Я нахмурился и посмотрел на малка: – Ну помоги же мне правильно им все объяснить!

Ситх направил свой взгляд на Томаса и произнес: – Пока я здесь, я связан теми же традиционными правилами, которые применимы к вашим приглашенным гостям. Я не причиню вреда никому из тех, кого вы приняли в своем доме, и не совершу никаких действий, которые не приличествуют гостям. Я не сообщу ни о чем, что видел и слышал здесь, и предприму все усилия, чтобы помочь обитателям дома и его гостям – до тех пор, пока я в этом доме.

Я несколько раз моргнул. Я-то думал, что Ситх скорее огреет меня здоровенной магической дубиной, чем ответит на мой вопрос – не говоря уже о столь детальном ответе. Хотя все было логично. Обязанности гостя и хозяина в сверхъестественном мире почти священны. Если Ситх действительно считал подобную вежливость обязанностью гостя, то у него не было иного выбора, кроме как вести себя соответственно.

Томас несколько секунд переваривал услышанное и потом фыркнул.

– Полагаю, и я обязан соответствовать должному понятию хозяина.

– Скажите вместо этого, что я не обязан позволять, чтобы мне причиняли вред, или оставаться здесь и оказывать вам свою помощь, если вы будете вести себя неподобающим образом, – поправил его Ситх. – Если вы, например, начнете стрелять в меня из этого оружия, я удалюсь, не причиняя вам вреда, но потом начну охотиться за вами, поймаю вас за порогом этого жилища и убью, чтобы отбить охоту у других вести себя подобным образом в будущем.

Казалось, Томас вот-вот даст малку резкую отповедь, но это длилось не более секунды. Потом он нахмурился и сказал: – Странно. Вы говорили… как учитель начальной школы.

– Возможно, потому, что я говорил с ребенком, – сказал Ситх. – Сравнение вполне удачно.

Томас удивленно поморгал и обратился ко мне:

– Этот злобный котенок действительно назвал меня ребенком?

– Я думаю, он, скорее, не злобный, а гипервспыльчивый и склонный быстро впадать в скуку, – сказал я. – Кроме того, ты сам это начал. Ты назвал его фриком.

Томас поджал губы и нахмурился: – А ведь и вправду назвал, да? – Он повернулся к Коту Ситху и убрал пистолет.

– Кот Ситх, это замечание не было адресовано лично вам и не ставило целью оскорбить вас, но я признаю, что допустил бестактность, как признаю и то, что проявленное мною неуважение делает меня вашим должником. Прошу, примите мои извинения и не стесняйте себя в выборе соразмерной услуги с моей стороны, буде таковая понадобится, дабы выровнять счет.

Кот Ситх секунду смотрел на Томаса и затем склонил голову.

– Даже детей можно научить хорошим манерам. Согласен. До тех пор, пока не наступит такой момент, когда вы понадобитесь мне, считаю этот инцидент исчерпанным, Томас Рейт.

– Ты его знаешь? – спросил я.

– Как и вашу ученицу, Молли Карпентер, – сказал Ситх нетерпеливым тоном, – как и остальных ваших приятелей и друзей. Могу я предложить перейти к делам насущным, сэр Рыцарь? Tempus fugit[50]50
  «Время летит», «время быстротечно» (лат.).


[Закрыть].

Одно из самых опасных существ Зимы – самых опасных охотников – знало все о моих друзьях. Человека неглупого такая ситуация озаботила бы. Я напомнил себе, что тот факт, что некто вежлив, вовсе не означает, что этот некто не собирается подвергнуть вас вивисекции. Это означает лишь, что тот же некто поинтересуется, не давят ли веревки, на которых вы подвешены, прежде чем возьмется за скальпель. Кот Ситх мог быть моим союзником, – на данный момент – но не был моим другом.

– Через несколько минут мы собираемся уходить, – сказал я. – У меня чувство, что за нами будут наблюдать, а мне этого не хотелось бы. Я желаю, чтобы ты отвлек любого, кто будет вести за нами прямое наблюдение.

– С удовольствием.

– Но без убийств и тяжких телесных повреждений, – сказал я. – Насколько мне известно, за этой квартирой следят коп и частный детектив. Так что без необратимых последствий.

Кот Ситх сузил глаза. Его хвост дернулся в сторону, но он не произнес ни слова.

– Расценивай это как комплимент, – предложил я. – На убийство способен любой идиот. То, о чем прошу я, гораздо труднее и более приличествует твоему статусу.

Его хвост дернулся в другую сторону. И снова он промолчал.

– После чего, – сказал я, – мне нужно, чтобы ты передал словцо Летней Леди. Я хочу с ней встретиться.

– Э-э, что? – спросил Томас.

– А это удачная идея? – спросила Молли в тот же самый момент.

Я помахал рукой им обоим и продолжил разговор с Ситхом: – Скажи ей, что это должно случиться до полудня. Сможешь связаться с ней?

– Конечно, сэр Рыцарь, – сказал Ситх. – Но она захочет узнать о причине такой встречи.

– Скажи ей, что я предпочитаю не убивать ее Рыцаря и хочу обсудить с ней, как этого избежать. Скажи, что я встречусь с ней там, где она захочет, если она пообещает мне безопасный проход. И доставишь мне ее ответ.

Ситх смерил меня взглядом и потом сказал:

– Не самый умный вариант.

– А я к тебе не с просьбой обращался. Кстати, твоя-то проблема в чем?

– Королева может быть не вполне довольна мною, если я сломаю ее новую игрушку до того, как она ею достаточно наиграется.

– Боже, – сказал я.

Ситх дернул ухом и умудрился сделать это весьма пренебрежительно.

– Я доставлю сообщение, сэр Рыцарь. И я… отвлеку… тех, кто будет охотиться на вас. Когда отбываете?

За моей спиной зазвонил телефон Томаса.

– Скажу через секунду, – сказал я. И снял трубку: – Принимаю сообщение для Пончик-Боя.

Женский голос, настолько холодный, что вполне оправдывал существование шкалы Кельвина, выплюнул слова:

– Он встретится с вами. Договорная Нейтральная Территория. Через десять минут.

– По кайфу, – сказал я. – Целую вечность не пил пива.

Короткое, похоже, озадаченное молчание – и моя собеседница повесила трубку.

Я повернулся к Томасу и Молли и сказал:

– Пошли. Ситх, пожалуйста, на…

Старейший из малков исчез.

– …чинай, – немножко сбивчиво завершил я свой приказ.

Томас вскочил на ноги, сунув маленький автоматический пистолет за пояс брюк и прикрыв его рубашкой.

– Куда едем?

– Договорная Нейтральная Территория, – сказал я.

– О, отлично, – сказала Молли. – Помираю с голоду.