Текст книги "Выбор Зейна (ЛП)"
Автор книги: Джилл Майлз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)
Джилл Майлз
Выбор Зейна
(Дневники суккуба – 2,5)
Автор: Джилл Майлз
Книга «Выбор Зейна»
Жанр: суккубы, вампиры, серимы.
Серия: «Дневники суккуба» – 2,5
Возрастное ограничение: 18+
Перевод: Hexany
Редактура: Nikolle
Обложка: Hexany
Дизайн артов и коллажей: Hexany
Тексты всех произведений выложены исключительно для ознакомления.
Не для коммерческого использования!
При размещении на других ресурсах обязательно указывайте группу, для которых был осуществлен перевод. Запрещается выдавать перевод за сделанный вами или иным образом использовать опубликованные в данной группе тексты с целью получения материальной выгоды.
***
Выбор Зейна
В иные дни вечность казалась невыносимо долгой.
Очнувшись от дневного сна, Зейн увидел склонившуюся над ним королеву. Острые ногти вычерчивали узор на его обнажённом плече. Когда их взгляды встретились, в её красных глазах вспыхнул интерес. Нитокрис подавляла его разум, её мрачное, властное присутствие заглушало все чувства. В голове вспыхнули жажда и яростное желание обладать. Эти мысли принадлежали не ему, а ей.
– Я решила, что сегодня ты снова меня накормишь, – заявила Нитокрис низким, грудным голосом, в котором звучало торжество.
Наказание. Снова. Старательно скрывая чувства, Зейн свесил ноги с мраморного погребального ложа и протянул ей руку с почти скучающим видом.
– Угощайся.
Королева улыбнулась, обнажив острые, как бритва, зубы, и медленно поманила его пальцем.
– Подставь шею.
Его обожгли гнев и возмущение, но сила её воли тут же заглушила их. Ни один вампир не мог отгородиться от королевы, от тяжёлых властных мыслей, которые она внушала им. Когда чужая воля заставила его опуститься на колени, Зейн закрыл глаза, чтобы не видеть её торжествующего лица.
Когда губы королевы коснулись его кожи, он думал о Джекки.
***
Когда королева наконец с ним закончила, он вырвался за пределы поместья, на прохладный ночной воздух. На горизонте едва угадывался свет солнца, в небе проступали звёзды. Зейн несколько раз глубоко вдохнул, с отвращением вспоминая губы королевы на своей шее, низкое рычание удовольствия и грудной смех, раздавшийся, когда она поняла, что он весь застыл от ненависти.
Четыре тысячи лет он служил у её ног – добровольно и с благодарностью. Принимал каждый приказ как собственное желание, старался угадать, чего хочет королева, прежде чем она успевала попросить. Её требования становились его желаниями. Он был верным и преданным принцем королевы. А за последний год… всё изменилось. Вместо того чтобы с нетерпением ждать её злодейских поручений и садистских прихотей, его раздирали противоречия. Всякий раз, когда королева куда-нибудь его посылала, он думал о Джекки. Суккуб не выходила у него из головы: такая невинная по сравнению с ним, такая доверчивая. Она любила его. Её любовь и вера в него сделали служение Нитокрис невыносимым.
Но он вытерпит, потому что так Джекки будет в безопасности.
Нахлынула жажда крови, его крылья дёрнулись, по коже побежали мурашки. Эта жажда всегда жила в нём, всегда оставалась сильной. Сегодня он её ненавидел. Достав сигареты, Зейн сунул одну в рот и прикурил, отчаянно нуждаясь в никотине. Сигареты помогали притупить жажду крови, но лишь немного. Зубы ныли, словно напоминая, что совсем скоро ему придётся отправиться на поиски крови.
– Не угостишь? – Из тени выступила фигура: кожаная куртка, клыкастая ухмылка. Один из его братьев – Калеб, только что проснувшийся после ночного сна. На вид он казался одним из самых юных вампиров, хотя был ровесником Зейна и того же поля ягодой. Кольцевая татуировка вокруг глаза должна была сделать его с виду старше – по мнению Зейна, безуспешно. – У меня курево кончилось.
Зейн бросил ему пачку.
– Оставь себе. Я как раз собираюсь уходить.
Куда именно, объяснять не требовалось – это понимал каждый, у кого имелись крылья. Чтобы выжить, кровь нужно добывать каждую ночь. И он поест, пусть каждая минута будет ему отвратительна. Сделает то, что должен. Как делал всегда.
Зейн молча курил рядом с Калебом и наблюдал за потоком вампиров, покидавших особняк. Прежде чем отправиться выполнять очередное поручение королевы, каждый из её прихвостней спешил подкрепиться. На краткий миг они заполнили небо, и шелест сотни пар крыльев отозвался в груди Зейна острой тоской по прошлому.
«До чего же извращённой и мрачной стала моя жизнь», – подумал он с кривой усмешкой, бросил сигарету на землю и раздавил каблуком. Скинув куртку, Зейн широко расправил чёрные крылья, разминая их с наслаждением, почти похожим на оргазм. Ветер скользнул по перьям, мало что на свете могло сравниться с этим ощущением. Пусть его жизнь извращённая и мрачная, зато и своя маленькая радость в ней имелась. Кровь дала ему крылья, и в конечном счёте о крови он не жалел.
Жалел лишь о том, что королева не позволяет ему быть с Джекки.
К его удивлению, Калеб всё ещё стоял рядом с сигаретой в руке и наблюдал, как Зейн готовится взлететь.
– Что-то тревожит тебя, брат? – рассеянно спросил Зейн непринуждённым тоном. Может, сегодня удастся быстро поесть и вернуться в Нью-Сити. Заглянуть к Джекки в квартиру. Посмотреть, как она там без него. Счастлива? Грустит? Вообще думает о нём? Он хотел знать ответы и ради них не постеснялся бы даже подглядывать в окна. Джекки незачем узнавать, что он приходил, – как и Нитокрис. Заглянуть всего на миг, чтобы хоть немного унять тоску по ней. Никто ничего не заметит.
Калеб криво ухмыльнулся, прищурив глаза, и кольцо татуировки исказилось. – Ты сам на себя не похож, брат. Меня это тревожит.
Тревожит, потому что Калеб метит в принцы и ищет, за что бы зацепиться ради собственной выгоды. Зейн усмехнулся ему.
– А на кого же я похож, Калеб, если не на себя?
– Вот это я и пытаюсь понять, – беззаботно отозвался Калеб и, ухмыляясь, снова затянулся. – Думал, ты завязал с той тёлкой, которую оставил ублюдку Ноа?
Всё тело напряглось, но Зейн заставил себя медленно пошевелить крыльями, словно пробуя ветер.
– Она в прошлом. Мимолётное развлечение, только и всего.
Калеб щелчком отбросил сигарету на землю.
– Ты всё это повторяешь, а я не уверен, что верю тебе до конца.
– Мне плевать, во что ты веришь, – процедил Зейн. – Я предан Нитокрис.
– Только потому что она зажала твои яйца в тиски. Любопытно будет посмотреть, что случится, когда она утратит над тобой власть.
Зейн промолчал.
Калеб лишь ухмыльнулся.
– Я буду за тобой приглядывать.
– Приглядывай.
***
Клуб «Полночь» кишел завсегдатаями. Зейн знал это ещё до того, как коротко кивнул вышибале и прошёл мимо него внутрь. Час был ранний – солнце село совсем недавно, – поэтому танцпол почти пустовал. Его это вполне устраивало: танцы Зейна не интересовали. Поздоровавшись с барменом ударом кулака о кулак, он коснулся двери за стойкой и прошёл в коридорчик. Здесь отсеивали позёров, пропуская дальше лишь вампиров и женщин, которых те выбрали себе на ужин. В коридорчике стояла кромешная тьма, но свет ему не требовался: вампирские глаза прекрасно видели в темноте. Кивнув дежурившему у двери вампиру, Зейн спустился в тайный подвал «Полночи», где и происходило всё самое интересное.
Как и каждую ночь, внизу было битком набито. Сквозь запахи водочных коктейлей и духов пробивались запахи секса и крови. В воздухе густо висел сигаретный дым. Вампиры развалились в кабинках или толпились у стойки, кое-кто играл в бильярд за соседними столами. Танцпол здесь тоже имелся, но пустовал, а тяжёлый бас сверху доносился лишь слабым отзвуком. Между красноглазыми мужчинами в длинных плащах сновали женщины – поклонницы вампиров. Смеялись, флиртовали, держа в руках коктейли, и щеголяли в нарядах, настолько непристойных, что даже стриптизёрши призадумались бы. Почти все собрали волосы наверх, чтобы получше открыть длинные красивые шеи.
Для посетителей тайного зала работал отдельный бар с богатым выбором выпивки и собственным барменом. По привычке Зейн направился к стойке и поднял палец. Заказывать не требовалось: последние тридцать лет он приходил сюда почти каждую ночь и всегда пил одно и то же. Бармен поставил перед ним стопку егермейстера и вернулся к остальным посетителям. Зейн выпил залпом и огляделся, дожидаясь, когда кто-нибудь подойдёт. Кто-нибудь подходил всегда.
И на этот раз ждать не пришлось.
К стойке неспешно подошла блондинка. Она наклонилась к нему с улыбкой, и длинные гладкие волосы качнулись. Выверенное движение обнажило шею, уже испещрённую следами укусов.
– Привет, Зейн, – промурлыкала она, забираясь на соседний барный стул и закидывая загорелую ногу на ногу под ярко-розовой кожаной мини-юбкой. Наряд дополняла тесная белая майка, сквозь которую проступали затвердевшие соски. – Давно не виделись, милый.
Эту он уже кусал. Имени, правда, не помнил, да и смазливое лицо почти стёрлось из памяти. Она ничего для него не значила. Ни одна из них. Когда блондинка придвинулась и положила ладонь ему на бедро, он схватил её за волосы и вонзил клыки в подставленную шею. Рот наполнила горячая солёная кровь. Он пил, и проклятие понемногу отступало, давая передышку на эту ночь. В его руках жертва напряглась, и из её горла вырвался стон наслаждения. Женщина задрожала, её тело сотряс мгновенный оргазм.
Его замутило. Едва жажда крови отступила, Зейн оттолкнул блондинку.
Но отказы она принимать не привыкла. Её глаза затуманились от похоти, тело всё ещё дрожало после оргазма, который он ей подарил, а она уже снова потянулась к нему со всё той же заигрывающей улыбкой.
– Поцелуешь меня? Дашь почувствовать это ещё раз?
Зейн чуть усмехнулся с отвращением к себе и наклонился к ней.
Она нетерпеливо подалась навстречу, облизывая губы.
Его губы скользнули по её уху – нежное движение, совсем не вязавшееся с жёсткими, беспощадными словами.
– Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Отойди, если жизнь дорога.
Ошеломлённая, блондинка отпрянула и заморгала, но он встал и ушёл прежде, чем она успела возразить. Не нужна ему эта женщина – ни она, ни любая другая в зале. Все мысли занимала рыжая девушка с ироничной улыбкой, любившая джинсы и футболки.
Кровь другой женщины не утоляла тоску по Джекки. Ни капли. Это был лишь способ существовать – не больше и не меньше. Он будет терпеть, пока они не найдут способ быть вместе. А до тех пор… придётся оставаться здесь. Мрачный взгляд скользнул по клубу: развалившиеся вампиры, смертные женщины, бросавшиеся на любого парня с красными глазами и в плаще. Ещё одна женщина заметила, что блондинке не удалось его заинтересовать, и шагнула вперёд. Он гневно посмотрел на неё, и она застыла, попав под власть вампирских чар. Так и стояла неподвижно, пока одна из подруг не оттащила её, разрушив наваждение.
В глубине зала вампир поднял палец, привлекая внимание Зейна. Калеб сидел с Барнабасом в кабинке у края танцпола, в стороне от толпы женщин возле бара.
Если бы у вампиров бывали друзья, когда-то эти двое, пожалуй, могли бы считаться его друзьями. В лучшие времена он водился с Калебом и Барнабасом, вместе они сеяли хаос и смеялись над своими проделками. Но в последнее время мысли Зейна были заняты другим, а вампирская дружба непостоянна и верность ничего не стоит. Никто никому ничего не должен… кроме королевы. Её это вполне устраивало.
И всё же впереди лежала целая ночь бесконечных мучительных часов. Лишь потом он сможет провалиться в дневной сон, пережив ещё один вечер без неё. Торчать в клубе сегодня совсем не хотелось. Может, Калеб и Барнабас придумали что-нибудь получше. Зейн подошёл к кабинке и сел, кивнув братьям в знак приветствия.
Калеб злобно ухмыльнулся, даже за четыре тысячи лет после падения он не утратил вкуса к разрушению. Когда-то у него было юное лицо с мальчишескими чертами и шапка коротких светлых волос. Но годы разочарований и пакостей исказили его, а татуировка вокруг глаза лишь добавляла лицу злобы. Теперь никто не принял бы его за ангела. Барнабас представлял полную противоположность: невзрачный, неприметный, с небрежно падающими на лицо каштановыми волосами, чуть слишком прямыми и чуть слишком длинными. Черты резче, глаза узкие, и выглядел он старше.
– Ещё одна захватывающая ночь, а? – спросил Калеб, расплываясь в мальчишеской улыбке.
– Тебе виднее, – ответил Зейн, тщательно сохраняя безразличный тон.
Барнабас кивнул ему.
– У нас на сегодня намечается небольшая вылазка. Ты с нами?
Что-то шевельнулось внутри Зейна: нахлынула потребность служить и подчиняться. К этому их приучили ещё в первые дни на Небесах, когда приказы исходили от архангелов. От этой привычки по-прежнему было трудно избавиться. Желание служить почти не уступало жажде крови, но справиться с ним было куда легче. Губы Зейна скривились в презрительной усмешке.
– Поручение королевы? Из меня в последнее время плохой слуга.
– Наслышан, – отозвался Калеб с прежней самоуверенной улыбкой. – Но всем нам нужно иногда отвлечься, верно? И это не от королевы. Просто немного… развлечёмся.
Развлечения по-вампирски обычно сводились к мести тому, кто их разозлил. Зейн сжал кулак, стараясь не выдать слишком явного интереса.
– И кто же наш счастливчик?
– Какой-то мудак из серимов, – сказал Барнабас, похлопывая себя по карману в поисках сигареты. – Собираемся его грохнуть.
Вот это ему подходило. Зейн хрустнул костяшками пальцев, стараясь не показать, как сильно загорелся этой затеей. Перед глазами стояло только лицо Джекки – и самодовольная рожа этого грёбаного ублюдка Ноа, осознавшего, что теперь Джекки целиком принадлежит ему, а Зейн выбыл из игры.
Прикончить одного из этих мудаков-падших казалось отличной идеей.
– Я с вами, – сказал Зейн.
***
К счастью, дело обещало быть быстрым. Серим, которого они выбрали целью, находился в Нью-Сити. Зейна это не удивляло: где бы ни появлялись вампиры, серимы тянулись следом, почему-то считая своим долгом сдерживать братьев. Тупые ублюдки.
Все трое летели сквозь ночное небо. Барнабас нёс сумку. Зейн знал, что в ней: пузырьки с нечистой водой, коктейли Молотова, бутылка, которая послужит филактерием, и серебряное оружие с вырезанными на нём нечестивыми рунами. Убить и серима, и вампира почти невозможно, но было бы желание – способ найдётся. Раньше, когда их посылали на убийство, они обездвиживали серимов нечистой водой и оружием, а затем поджигали беспомощных противников. Бессмертный мог исцелиться от любой раны, пока оставалось тело, которое можно исцелить, поэтому врагов сжигали. Когда от тела оставался лишь пепел, сущность ангела – его нимб – втягивалась в филактерий и запиралась в бутылке, чтобы королева могла выпить её и присвоить себе.
Грязная, мерзкая работа. Серимы быстро разобрались, что к чему, и стали расправляться с вампирами теми же способами. Но всегда находился кто-нибудь, кто терял бдительность и становился неосторожен, особенно в современном мире. Порой Зейн задумывался: может, серимы просто пытаются забыть о непрекращающейся войне между двумя сторонами здесь, на земле?
Королева никогда не позволила бы вампирам забыть. Поэтому им обычно удавалось застать своих падших товарищей врасплох.
Барнабас направился к самому высокому зданию на горизонте, облетел его и мощными взмахами крыльев начал набирать высоту. Зейн и Калеб последовали за ним, тоже поднимаясь в небо.
Трое вампиров приземлились на выступ почти у самой вершины здания. Довольно современный небоскрёб щеголял модным готическим декором, вплоть до затейливых перемычек и вычурных ниш, увидеть которые могли разве что голуби да богачи с балконами на такой высоте. В достатке жильцов сомневаться не приходилось. Дом на несколько этажей возвышался над всеми соседними зданиями. По прикидкам Зейна, этажей здесь насчитывалось около пятидесяти, а приземлились они примерно на сорок восьмом, если он не ошибся. Крылья подрагивали в ночном воздухе, и он чувствовал, как прохладный ветерок ерошит перья. Вдоль пентхаусов на верхних этажах тянулся длинный балкон. Именно на нём, среди нескольких растений в изящных горшках, и оказались вампиры.
– Недурные хоромы. У серимских ублюдков всегда водятся деньги, верно? – Зейн достал из кармана сигарету и прикурил, осматривая здание. – Какой у нас план?
Барнабас кивнул на окно, заглядывая сквозь узкие планки жалюзи. Рядом ухмылялся Калеб, смакуя предстоящее убийство.
– Вижу, там кто-то лежит, – сказал Барнабас и повернулся к Зейну. – Подойди к следующему окну, посмотри, есть ли кто в другой комнате. Может оказаться проще, чем мы думали.
Так и подмывало послать Барнабаса куда подальше. Но Зейну было слишком наплевать, чтобы даже на это тратить силы. Да и какая разница, ведь не он затеял эту вечеринку. Он пожал плечами, глубоко затянулся и бросил сигарету на кирпичное покрытие, наблюдая, как та скатилась с балкона на улицу далеко-далеко внизу. Затем вскочил на перила, расправил крылья и, поймав восходящий поток, перемахнул на соседний балкон.
В соседней комнате горел свет, гремело радио. Роскошную квартиру загромождали коробки, одна, стоявшая на кожаном диване среди разбросанной одежды, выглядела наполовину заполненной. Скупая, почти пустая обстановка выдавала мужской вкус. Квартира мужчины – богатого мужчины. Ничего удивительного: они ведь явились прикончить серима.
В комнату вошла женщина… и Зейн пошатнулся.
Его суккуб.
Джекки была прекрасна. Каждый раз, глядя на неё, он заново поражался её совершенству. Конечно, такой безупречной её сделало проклятие, но ему нравилось думать, что она вобрала в себя всё, что он сам любил в женщинах. Длинные рыжие кудри были стянуты в небрежный хвост, на лице ни следа косметики. Кожа светилась здоровьем, на лбу блестела испарина, к нему прилипли несколько влажных прядок. Глаза отливали бледным серебром – признак утолённого голода. Одета она была кое-как: старая футболка в брызгах краски, брюки для йоги. И даже в этой неряшливой одежде выглядела потрясающе. Передвигаясь по комнате, она пританцовывала невпопад, покачивала бёдрами и на ходу бросала одежду в коробку.
Его захлестнул голод, а вслед за ним острая, мучительная жажда близости. Она была его. Принадлежала ему… была…
Была в квартире Ноа.
Её глаза были светлыми, потому что Зуд утолил её любовник-серим. Не Зейн. Не тот, кому следовало быть рядом с ней. Ненависть грызла изнутри, выжигала всё в груди. Он сжал кулаки. Этот серимский ублюдок получил её лишь потому, что Зейну пришлось выйти из игры.
Пока.
Борясь с почти непреодолимым желанием разбить окно и унести Джекки в ночь, Зейн прижал ладонь к стеклу. Ему нужно было услышать её голос. Хоть немного – чтобы хватило сил идти дальше, через бесконечные годы рабства, ждавшие впереди. Годы без неё.
Она бросала одежду в коробку, кое-как складывая вещи и приплясывая под музыку. Когда собранные в хвост волосы качнулись, пальцы Зейна сами собой скользнули по толстому стеклу: так хотелось коснуться её волос, зарыться лицом в кудри, чуть влажные от пота.
Зазвонил телефон. На глазах у Зейна она пересекла комнату, хлопнула по кнопке радио, выключая его, и подняла трубку, зажав её между ухом и плечом.
– Алло? – Говоря, она взяла рубашку и принялась складывать. – А, привет, Реми. Как дела?
Едва услышав её голос, он весь напрягся от желания. Он почувствовал, как удлиняются клыки, – инстинктивная реакция на женщину по ту сторону стекла. Её голос, мягкий и непринуждённый, лишь разжигал страсть. Как же он по ней скучал. Казалось, стоит увидеть её снова – и боль в сердце хоть немного утихнет. Он ошибся. Это был ад. А вид счастливой Джекки, пакующей вещи в пентхаусе Ноа Гидеона, разом всколыхнул всё: гнев, ревность, тоску, любовь, желание, бессилие.
И грёбаный Ноа Гидеон мог прикасаться к ней каждый день. Мог целовать её, запускать пальцы в эти растрёпанные волосы. Мог повалить на кровать и трахать, пока она не обовьёт его ногами и не выкрикнет его имя.
Зейн сжал кулаки. Он хотел смерти Ноа лишь потому, что тому позволено прикасаться к ней, а ему нет.
От её тихого смешка у него встал член. Зейн усилием воли пытался совладать с собой: бушевавшее внутри желание лишало рассудка. Он весь напрягся, изо всех сил вслушиваясь в её негромкий голос.
– Завтра уезжаем, – сказала Джекки в трубку. – Ага. На восемь месяцев в мексиканскую глушь. Я так рада! Ноа говорит, условия будут совсем первобытные, но мне всё равно. Мои первые настоящие археологические раскопки! Жду не дождусь. – Пауза. – Знаю! Но это не так уж надолго. Если хочешь, поехали с нами. – Снова пауза, потом грудной смешок. – Я так и думала, что откажешься, но спросить-то не вредно. Ноа, между прочим, за всё платит.
«Спроси обо мне, – хотелось ему сказать. – Подумай обо мне». Он с силой упёрся пальцами в стекло. Хотел, чтобы оно треснуло под ними, разлетелось на тысячу осколков, тогда он ворвётся в комнату и унесёт её. Но стекло не поддалось. Усиленное, пуленепробиваемое, оно уберегло его от ошибки.
Он не мог быть с ней. Сам отказался от неё, чтобы спасти, и теперь не имел права отступать.
Зейн убрал руку со стекла, мысленно отметив, что надо предупредить Барнабаса: окно пуленепробиваемое. А может, и не надо. Братьям не помешало бы сбить спесь, особенно Калебу.
Джекки не замечала его на балконе. Стояла спиной к нему и смеялась в трубку, продолжая болтать с подругой-суккубом.
– Это не смешно, – сказала она через мгновение, перестав смеяться. Прижимая трубку плечом, пересекла комнату и достала что-то из ящика комода.
Разговор на миг стих, затем Джекки заговорила снова.
– Я не буду на это отвечать. – В голосе зазвучало раздражение. – Ты ведь не хочешь слушать, скучаю я по нему или нет, правда? Тогда не спрашивай, Реми. Я не могу о нём говорить.
Он весь застыл, изо всех сил вслушиваясь в то, что она скажет дальше.
– Нет, дело не в этом. Ноа замечательный. Просто… давай оставим эту тему, ладно? Я больше не хочу об этом говорить.
Она повернулась, и Зейн увидел у неё в руках футболку – его чёрную футболку. Он и не знал, что футболка у неё. На его глазах Джекки прижала ткань к лицу, вдыхая запах. Закрыла глаза, и по её лицу скользнула боль.
Он отшатнулся, словно от удара.
Он хотел, чтобы она скучала по нему. Но боль на её лице? Вовсе не этого он хотел. Хотел, чтобы она была… счастлива. Её счастье важнее его собственного. В этом он ни секунды не сомневался. Сделает всё, что в его силах, лишь бы она была счастлива.
Эта мысль отрезвляла. Когда он успел стать таким самоотверженным ублюдком?
– Ноа? – спросила она в трубку, прерывая его мысли. – Да он здесь, просто спит. Ночь всё-таки.
Вот дерьмо. Ноа.
Тот самый серимский мудак, которого они втроём собирались прикончить.
Его самый ненавистный враг.
Зейн выругался и снова вскочил на перила балкона, напряжённо соображая. Джекки сказала, что завтра уезжает из Нью-Сити с Ноа. Ей нужно утолять Зуд раз в два дня. Если сегодня они убьют Ноа, не только сорвутся раскопки, которых она так ждёт, – ей ещё и придётся искать другого мужчину, чтобы удовлетворять свои потребности.
Почему-то мысль о том, что нужда толкнёт её в объятия очередного незнакомца вместо Ноа, не принесла ожидаемого удовлетворения. Он знал, что смерть хозяина опустошит Джекки. Возможно, она даже что-то чувствует к Ноа. От этой мысли он со злостью сжал кулаки. Если Ноа уничтожат, её мир рухнет.
А Зейн не сможет быть рядом, чтобы помочь собрать осколки.
Он выругался. Раз. Другой.
А потом направился к братьям.
Изогнув крылья, чтобы снова поймать ветер, он метнулся через балкон и прыгнул обратно на другую сторону. Крылья, словно парашют, подхватили воздух, позволив спланировать вперёд, и Зейн мягко, бесшумно приземлился на балконе за окном спальни.
Двое вампиров ждали его, сверкая клыками в улыбках.
– Ублюдок впал в ночную спячку. Даже нечистая вода не понадобится. – На лице Барнабаса сияло чистое злорадство. Он достал из сумки один из коктейлей Молотова. – На той стороне балкона кто-нибудь есть?
Зейн прикурил сигарету и сунул её в рот.
– Никого.
– Правда? – лукаво протянул Барнабас, кривя рот в улыбке. – А мы слышали, у него живёт какая-то сочная тёлка.
Грёбаный ублюдок. Они прекрасно знали, кто живёт у Ноа Гидеона. И знали, что Зейн к ней чувствует. Он стиснул кулаки, а затем выхватил коктейль Молотова из рук Барнабаса, прежде чем тот успел его поджечь.
– Я сказал, там никого нет. А вы, два придурка, обязаны слушать, что я говорю. – Губы Зейна тронула улыбка. – Не перечьте своему принцу.
Барнабас закатил глаза и достал ещё один коктейль Молотова.
– Да пошёл ты. Хочешь быть принцем – веди себя как принц. Ну что, начинаем?
Зейн отступил, словно соглашаясь с ними. Жестом предложил начинать и сделал ещё шаг назад, почувствовав крыльями железные перила балкона. На его глазах Барнабас взял свою сигарету и прижал горящий кончик к тряпке, торчавшей из бутылки. Ухмыляясь, поднял её, собираясь швырнуть в окно и испепелить спящего внутри серима.
Когда Барнабас замахнулся, Зейн развернулся и прыгнул с балкона, падая сквозь ночной воздух с плотно прижатыми крыльями. Сверху донёсся звон бутылки, разбившейся об оконное стекло, а следом – крики двух вампиров, которых охватил огненный шар горящей смеси.
– Тупицы. – Зейн расправил крылья, прервав падение, и размеренными взмахами снова начал подниматься. Пролетая мимо балкона, увидел, как отчаянно мечутся вампиры. Огонь расплавил им глаза, ослепив, а горящими ладонями они пытались сбить пламя с нежных перьев крыльев, вспыхнувших как сухой трут. На миг Зейн завис возле балкона, потоки воздуха от его крыльев начали гасить часть пламени. И предупредил:
– Этого суккуба вы не тронете. Ни один из вас. Она под моей защитой, а значит, и серим тоже. Ясно? – Он нависал над ними, оставаясь вне досягаемости языков пламени, и кипел от ярости. На братьев. На то, что они устроили всё это лишь ради издевательства над ним и его чувствами к Джекки. – Не забывайте: я тоже из плохих.
С этими словами он бросил зажатый в руке коктейль Молотова на балкон под собой, не обращая внимания на яростные крики.
Со временем они исцелятся, если хватит ума выбраться из огня. Зато предупреждение запомнят и оставят его суккуба в покое.
***
Королева была недовольна. Калеб и Барнабас приковыляли домой почти на рассвете – обугленные куски мяса, которым требовалось основательное исцеление. Королева отдала им на закуску одного из своих драгоценных питомцев-людей и оставила обоих запертыми в комнате, не обращая внимания на хриплые крики с требованиями мести.
Решение о мести всегда, всегда оставалось за королевой и ни за кем больше.
Она подошла к Зейну, стоявшему на коленях перед её троном. Её лицо перекосилось от гнева, хотя шаги оставались медленными и размеренными. Это выражение он знал. Ей не понравилось то, что она узнала: без сомнения, Калеб проболтался, почему Зейн спас серимского мудака и поджёг собственных братьев.
Он сделал бы это снова. И ни о чём не жалел. Изобразить подобающее раскаяние оказалось трудно, вместо этого с лица никак не сходила довольная улыбка, хотя королева наверняка заставит его пожалеть о случившемся.
– Ты предал меня… снова, – холодно произнесла королева. Она прошлась вокруг него, заходя за спину.
– Пощади, – сказал он, продолжая смотреть прямо перед собой, на опустевший трон. – Я обманул твоё доверие и сожалею об этом. – Настоящим извинением это не было. Он никогда не станет просить прощения за то, что обошёл её волю.
Не тогда, когда от этого зависит безопасность Джекки.
Королева, похоже, почувствовала его неискренность. Она полоснула его ногтями, словно когтями. Его крылья пронзила раздирающая боль, и вокруг посыпались перья.
Он закричал. Тело дёрнулось от боли.
– Держите его, – прошипела она полным ярости голосом. Подошли ещё двое вампиров и схватили его, не позволяя подняться. Удерживали на месте, пока она снова рвала крылья, выдирая чёрные перья пригоршню за пригоршней. Снова и снова, крича на него.
Боль хлестала Зейна, мир почти потонул во тьме. Вампиры, вцепившиеся ему в руки, не давали осесть на пол. Не позволяли вырваться, пока королева когтями выдирала то, ради чего он жил.
«Нет», – подумал он даже сквозь дурман боли. Не единственное, ради чего он жил.
От её стараний тонкие косточки крыльев наполовину обнажились, а покрывавшая их кожа напоминала искромсанное мясо. Дрожа, Зейн закрыл глаза, не желая смотреть на изувеченные крылья.
«Ты пришёл ко мне, и я дала тебе крылья. Я могу снова их отнять», – промурлыкала она у него в голове. Всегда у него в голове.
Только не крылья. Только не снова. Он сделает что угодно, лишь бы их сохранить.
– Я сделаю всё, что ты захочешь, – сказал он.
Её чёрные глаза вспыхнули гневом, окровавленная рука сжалась в кулак.
– Повинуйся мне и только мне.
Он знал, что это значит. Перестать думать о Джекки. Ставить королеву превыше всего. Всегда на первое место. Она была в ярости оттого, что он выступил против своих, спасая ничтожного серима и ещё более ничтожного суккуба. За это ему придётся страдать… если он не покорится и не докажет свою верность. Перо полетело к полу, опустилось на его стиснутые пальцы и оставило розовый след.
Он должен это сделать. Как-нибудь. Ради чего ещё ему жить?
Когтистая рука снова полоснула по крылу, раздирая его. Зейн закричал от боли, едва не рухнув.
– Я сделаю это. Я повинуюсь тебе.
Он ощущал улыбку королевы в своих мыслях.
– Конечно, сделаешь. – Она разжала ладонь, и окровавленные перья посыпались на пол. – Больше не ослушивайся меня, мой дорогой принц. То, что дала, я могу и отнять.
Вампиры отпустили его. Зейн рухнул на пол, растерзанные крылья полыхали нестерпимой болью.
И всё же… он по-прежнему был рад, что сделал это.
Ради неё.
* * * Это ещё не конец… * * *
