Текст книги "Невинный убийца"

Автор книги: Джеймс Хедли Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 5

На следующее утро мне не удалось увидеть Лауру. По словам сестры-сиделки, она и Мария убирали комнату для Валерии. Так как я тут ничем не мог помочь, я решил воспользоваться удобной возможностью и перенести свои вещи на новую квартиру. Вчера ночью я ничего не сказал Лауре об увиденном мной сигарном окурке, а только предупредил, что кто-то на лодке подплывал к лодочному ангару, хотя узнать не удалось, кто же это был. Вскоре Лаура ушла от меня в беспокойстве. Сегодня я вернулся к событию прошедшей ночи. Я думал: «Может быть, в лодке был Беллини?» Но, в конце концов, он не единственный человек, который курит сигары. Но совсем прогнать мысли о Беллини, о ночном происшествии, о сообщенном Лаурой пункте завещания я не мог. Я размышлял об этом и когда переносил свои вещи на новую квартиру, и когда проводил в порядок свою новую комнату над гаражом Джанни Виччи. А возвращаясь на виллу, я снова думал о завещании Бруно. Мне казалось странным точное совпадение указанной в завещании суммы с той, которую я должен был заплатить за паспорт, чтобы купить себе свободу. Искушение остаться на вилле становилось все сильнее, но я должен был преодолеть его, потому что мысль о необходимости смерти Бруно все чаще приходила мне на ум. Прошлой ночью, беспокойно расхаживая взад и вперед по комнате, я иногда ловил себя на том, что жалею, что не уронил его. Так могло продолжаться до бесконечности. После приезда Валерии я должен уехать.

Занятый своими мрачными мыслями, я шел на виллу, не замечая, что был яркий, солнечный день. Бруно я нашел в его комнате. Он взглянул на меня устало и измученно.

– Сейчас слишком жарко для чтения, – сказал я. – Мне попробовать?

Его взгляд попросил меня начать чтение. Я открыл книгу и начал читать, а через некоторое время вошла Лаура. Она внесла с собой атмосферу едва сдерживаемого раздражения.

– Простите, что я вас прерываю, – сказала она своему супругу. – Мне нужно поехать в Стреза. Только что звонили от Станито и сообщили, что мой жемчуг готов. Мне нужны деньги.

Я посмотрел на Бруно, во взгляде которого появилось напряженное и презрительное выражение. Его удивило так же, как и меня, что Лаура так рано в жаркий день отправляется в Стреза, когда крупные магазины будут закрыты до вечера. Лаура открыла сейф, скрытый за одной из картин, достала оттуда толстую пачку банкнотов по 10 тысяч лир каждая, набрала их полную горсть, а остальные бросила обратно в сейф и закрыла дверцу.

– Мне нужно спешить, – сказала она Бруно. – Возможно, я вернусь поздно, потому что заеду к Элен и поболтаю с ней. Ты же знаешь, как она разговорчива. – Помахав рукой, Лаура пожелала нам приятного времяпрепровождения и поспешно исчезла. Воцарилась долгая и мучительная пауза. Я заметил, что Бруно взволнован и занят какими-то своими мыслями. Он посмотрел на меня, и я понял по его взгляду, что ему хочется остаться одному. Я встал.

– Я скажу сестре Флеминг, что вы хотите отдохнуть, – сказал я и вышел из комнаты.

Когда я вышел на веранду, от берега отплыла лодка и взяла курс на Стреза. За рулем сидела Лаура. Она вела лодку с большой скоростью, и из-под киля расходились широкие волны. Определенно хозяйка виллы спешила не за жемчугом. Должно быть, кто-то ей позвонил и назначил встречу, и именно эта предстоящая встреча привела Лауру в такое возбуждение. Возможно, она встречалась с тем человеком, который слонялся прошлую ночь около лодочного ангара и курил сигары. Похоже, что Марио Беллини вернулся. Я не раздумывал долго. Неподалеку на песке лежала лодка Виччи. Я решил выследить Лауру и узнать, куда она поехала. Прежде чем я успел спустить лодку на воду и запустить мотор, Лаура скрылась из виду. Лаура держала курс на Стреза. Возможно, она изменит направление, но я решил прежде всего поискать ее в Стреза.

Шансы на успех был ничтожны, но мне не следовало пренебрегать этой возможностью. Лаура наверняка считала, что я сижу у постели Бруно, поэтому она будет менее осторожна и скорее выдаст себя. До Стреза я добрался ровно за полчаса. Берег здесь был совершенно пустынным, и солнце палило немилосердно, когда я вышел на набережную. Я увидел оборванного старичка, который сидел в тени и равнодушно смотрел на озеро. Я спросил бедняка, не видел ли он большой моторной лодки, проезжавшей мимо.

– Да, синьор, – ответил он. – Она направлялась в сторону Изола Паскателли. Отсюда его не видно, потому что он лежит в стороне от острова Стреза.

Поблагодарив старика, я вернулся к своей лодке. Пот градом лил с меня, но я не обращал на это внимания. Совсем нетрудно будет найти Лауру на этом маленьком рыбачьем острове. Я обогнул Изола Балла и вскоре достиг Изола Паскателли. Лодку Лауры я увидел возле маленькой гостиницы на дальнем мысе острова, под ивой. Я причалил, вышел на берег и уселся в тени деревьев за столик. С моего места были хорошо видны окна гостиницы. Я заказал заспанному официанту кампари. Ждать мне пришлось часа полтора или больше. Из-за столика я видел лодку Лауры и знал, что она еще в гостинице, вероятно, в одном из номеров. Я оказался прав. Неожиданно раскрылись ставни одного из окон верхнего этажа, и показался высокий сильный мужчина. На нем был запахнутый зеленый халат, слегка открывавший волосатую грудь. Его грубое лицо, сломанный нос, бесформенные уши и узкий, жесткий рот напомнили мне статую одного из римских кулачных бойцов, которую я как-то видел в Риме. Как зверь, томящийся в клетке, смотрел мужчина через озеро. В его толстых сильных пальцах дымилась сигара. Судя по всему, это был Марио Беллини. Теперь я понял, почему Торчи назвал его жестоким и опасным типом. Через пару минут мужчина повернулся и исчез, но в это мимолетное мгновение я успел увидеть в комнате Лауру. Я встал и быстро зашагал к лодке. Здесь мне больше делать было нечего: я видел все, что хотел. Теперь я знал, где, в случае необходимости, можно увидеть Беллини. Мне не стоило задерживаться дольше: Лауре ни к чему знать, что я выслеживаю ее. Однако и спешить было незачем. Лаура наверняка вернется на виллу не раньше ночи.

Вечером, стоя на берегу, я смотрел на огни Стреза, когда из темноты появилась лодка Лауры. На полной скорости она двигалась зигзагами по глади озера. Ее фары двумя светящимися лучами пронзили темноту. Мое изумление перешло в страх, когда я понял, что таким образом лодка ударится о причал и разлетится в щепки. Но Лаура вовремя переложила руль, повернула назад и сделала новый заход. На этот раз она сбросила скорость и на тихом ходу причалила к пристани. Однако это тоже было проделано не совсем удачно: лодка скользнула вдоль причала и ударилась носом о ступени. Я нагнулся над бухтой, чтобы увидеть, что будет дальше. Было слышно, как Лаура чертыхается в темноте. Потом она зажгла фонарик и стала медленно подниматься по лестнице. Подходя к дому, Лаура пошатнулась и упала, потом поднялась на четвереньки. Она была пьяна, как шлюха в субботний день.

Весь следующий день я не видел Лауру. Почти все время мне пришлось потратить на починку лодки. Краска на ее бортах ободралась, винт был погнут. Мне удалось привести ее в порядок только к полудню. После обеда я читал Бруно отрывки из своей книги. Несмотря на подавленное его настроение, которое я заметил еще утром, он, казалось, очень заинтересовался моей книгой. Покончив со своими обязанностями у постели больного, я взял лодку Виччи и отправился на рыбную ловлю. Думалось о том, что видел вчера. Почему Беллини вернулся так неожиданно? Именно его приезд привел Лауру в такое необычное возбуждение. Только меня это не трогало уже. Если ей нужно такое животное, как Беллини, – пожалуйста. Я был рад, что убрался из лодочного гаража, подальше от Лауры. Я удил примерно в трехстах метрах от причала виллы, когда услышал шум моторной лодки. Минутой позже она появилась из-за прибрежных ив и направилась в сторону Стреза. За рулем сидела Лаура. Она была без шляпы и курила сигарету. Моя любовница даже не взглянула в мою сторону, и вскоре ее лодка скрылась в надвигающихся сумерках. «Новое свидание с Беллини», – подумал я. Потеряв всякий интерес к ловле рыбы, я вернулся домой.

Было уже далеко за полночь, когда я услышал сквозь сон тарахтенье мотора. Я встал и подошел к окну. Лаура управляла лодкой с тем же безрассудством, что и прошлой ночью. Лодка зигзагами пронеслась мимо моего окна. Вместе с Лаурой был Беллини. Стараясь перекричать шум мотора, он просил Лауру сбросить скорость. Высунувшись из окна, я увидел, как лодка скользнула в бухту. Несколько минут спустя в лодочном ангаре загорелся свет.

На следующее утро, перенеся Бруно в кресло, я пошел в гараж и спросил у Виччи, нельзя ли мне нанять у него машину. Он указал мне на старый «Фиат».

– Можете взять эту. Заплатите только за бензин. За машину я ничего не возьму.

Я поблагодарил его. Наполняя бак машины бензином, я увидел, как на дороге показалась «Альфа-Ромео». За рулем машины была Лаура. Увидев меня, она резко затормозила и помахала мне рукой. Я подошел к ней. Лаура была бледна, а ее глаза необычно блестели.

– Я забыла отдать тебе деньги, Дэвид.

– В этом нет особой срочности, – ответил я.

– Возьми лучше теперь, иначе потом я могу снова забыть.

Она вынула из сумочки 7000 лир, отдала их мне и спросила:

– Куда ты собрался?

– В Милан.

– Хочешь поехать со мной? Я тоже направляюсь туда.

– Я не знаю, когда вернусь. Виччи дал мне машину. Лучше я поеду на ней.

Лаура испытующе посмотрела на меня.

– Как хочешь. Мне очень жаль, что мы не виделись в последние два дня. Моя подруга остановилась в «Регине», и я еду к ней. Это малоприятное, но необходимое свидание. Тебе нравится твоя новая комната?

– Да, – отрезал я.

– Ну, мне нужно спешить. Я надеялась встретиться с тобой этой ночью, но меня пригласили в Стреза. Увидимся завтра в лодочном ангаре?

– К сожалению, ко мне из Милана приедет мой друг Джузеппе, – солгал я. – Он еще никогда не видел этого озера и просил меня принять его.

– Ты не можешь отложить его приезд?

– Попробую, хотя не уверен в успехе.

– Мне так хотелось бы завтра встретиться с тобой, – сказала Лаура, соблазнительно улыбаясь. – Постарайся, чтобы мы могли увидеться.

Я посмотрел вслед отъехавшей огромной машине и вернулся к старому «Фиату». По дороге я решил: ни под каким видом не появлюсь в воскресенье в лодочном ангаре. У меня с Лаурой все было кончено.

Подъезжая к собору по оживленной улице Крезо Мандженто, я заметил девушку, энергично махавшую мне. Это была Симона. Она подбежала к машине и приблизила к стеклу свое смуглое живое лицо.

– Я так и подумала, что это вы. Подвезете меня?

– Конечно, с удовольствием.

Перегнувшись через сиденье, я открыл дверцу.

– Куда вам нужно?

– Мне хотелось бы немного покататься, а потом посидеть на солнце, – сказала она, садясь рядом со мной.

– Неплохая идея, – сказал я, свернув налево в сторону Пьяцца Кастелло. – Как поживает Торчи?

– Я его уже несколько дней не видела. А где сейчас находитесь вы?

– На Лагомаджиоре. Я сейчас там работаю, но во вторник вернусь в Милан.

– А потом уедете?

– Нет, останусь в Милане.

– Правда? А я решила, что, получив паспорт, вы уедете.

Я удивленно посмотрел на нее.

– Какой паспорт?

– Торчи сказал мне, что вам нужен паспорт. Вы не беспокойтесь. То, что он рассказал мне, останется между нами.

– Торчи обещал мне достать паспорт, но, к сожалению, цена оказалась слишком высокой. У меня нет денег.

– Сейчас ни у кого нет денег, – печально сказала Симона. – Торчи так и не может купить мне шляпку. Он говорил вам, что я опять работаю?

– Да, натурщицей.

Она кивнула:

– У одной старухи американки. Рисует она плохо, но платит хорошо. Я теперь экономлю на черный день.

– Не лишенная здравого смысла предусмотрительность.

Симона повернулась ко мне:

– Сколько вам заплатил Торчи за бриллиантовую брошь?

– Я не стал продавать ее, а вернул владелице.

– Ах, расскажите это кому-нибудь другому. Не бойтесь, я не передам наш разговор Торчи. Если скажете мне правду, я вас поцелую.

– Это очень мило с вашей стороны, но я действительно не продавал броши.

– Зачем вы лжете? – вспылила Симона. – Я видела брошь у Торчи, хотя он и спрятал ее от меня. Мне обязательно нужно знать, сколько он заплатил вам за нее.

– Что вы сказали? – спросил я, повернувшись к Симоне и ошарашенно глядя на нее. – Эта брошь у Торчи?

– Да, я видела, как он разглядывал ее, думая, что я сплю.

– Наверное, это другая брошь.

– Нет, та же самая. Когда он ушел, я обыскала всю квартиру и нашла ее. Вы, правда, не продавали ее?

Я покачал головой:

– Да нет же, не продавал.

Симона прищурилась.

– У вашей синьоры «Альфа-Ромео»?

– Да. А в чем дело?

– Тогда это она продала брошь Торчи. Когда я возвращалась с работы домой, от подъезда как раз отъезжала эта машина, а за рулем сидела женщина.

– Когда это было? Только точно: для меня очень важно.

Симона наморщила лоб, вспоминая.

– Днем, в прошлый вторник.

Именно в этот день я разговаривал с Торчи о паспорте, а несколько часов спустя Лаура рассказала мне о завещании Бруно. Неужели она подкупила Торчи этой брошью, чтобы узнать у него цену паспорта? Явно надеялась потом соблазнить меня именно такой суммой и заставить изменить мое отношение к Бруно.

– Какого цвета была машина? – спросил я, едва сдерживая нарастающий гнев.

– Синяя, с голубым щитком от солнца на стекле.

Это была машина Лауры. Симона взглянула на часы.

– Вы не подвезете меня на Пьяцца Пьемонто? У меня там свидание.

Молча, погруженный в свои мысли, я поехал по городу. На площади я остановил машину и открыл дверцу.

– Вы ничего не скажете Торчи о броши? – спросила Симона.

– Нет, да и вряд ли я его сегодня здесь увижу. У меня очень мало времени, а я еще должен встретиться с Джузеппе.

– Не тратьте зря времени. Лучше найдите себе какую-нибудь хорошенькую девушку.

– Может быть, Джузеппе – и старая развалина, но по крайней мере он верный человек. До свидания, Симона.

Было около двух часов. Я был уверен, что застану Торчи дома. Я подъехал к его подъезду, оставил машину и поднялся наверх. Торчи открыл мне дверь, как только я позвонил. При виде меня он слегка испугался, но все-таки дружески воскликнул:

– Синьор Дэвид, какая радость! Прошу вас, входите. У меня еще осталось виски для вас.

Войдя в квартиру, я закрыл дверь и прислонился к ней, заперев ее спиной на задвижку.

– Я проходил мимо, Торчи, и решил зайти к вам спросить еще раз насчет паспорта. Вы говорили с Джакобо?

Торчи кивнул.

– Я виделся с ним сегодня утром, но он не хочет снижать цену. Риск слишком велик. 650 тысяч, и ни лиры меньше.

Я подошел к столу и сел возле него.

– Ты еще помнишь о бриллиантовой броши синьоры?

Он замер.

– Да, синьор Дэвид. А в чем дело?

– Насколько я слышал, она у тебя.

Он так вздрогнул, что расплескал виски, которое подносил ко рту.

– У меня ее нет, – сказал он, избегая моего взгляда.

– Синьора отдала вам брошь, не правда ли?

– Что за чепуха, синьор Дэвид?

– За что ты получил это вознаграждение, Торчи?

– Я не понимаю вас. Синьора ничего мне не давала. Да и почему она мне что-то должна давать? Кто рассказал вам эту чушь?

Перегнувшись через стол, я дал Торчи пощечину. Он отпрянул, так как не ожидал удара.

– Мне очень жаль, Торчи, но я должен выяснить правду. Мне не хочется силой вытягивать из тебя эту историю, но, если потребуется, я это сделаю.

– Вон! – придушенным голосом крикнул он. – Вы больше мне не друг.

Я встал.

– Не выходи из себя, Торчи. Почему синьора отдала тебе брошь?

– Она мне ничего не давала.

Я обошел стол, а Торчи медленно пятился.

– Почему она отдала тебе брошь?

– Не подходите ко мне! Я ничего не знаю о броши!

Я быстрым движением ударил Торчи в челюсть. Он стукнулся о стенку, упал, но моментально смог подняться на ноги. Вдруг у него в руке блеснул короткий нож, которым он попытался с быстротой змеи поразить меня. Лезвие прошло всего в нескольких сантиметрах от меня. Торчи попытался еще раз, но я предотвратил удар, сумев отшвырнуть от себя нападающего. Я знал, что Торчи мастерски управляется с ножом, но не боялся именно этого оружия. За время моего пребывания в Италии я не раз сталкивался с людьми, владеющими ножами, изучил многие приемы и знал, чего следует ожидать.

– Брось нож, Торчи, пока я не заставил тебя пожалеть, – сказал я, поставив стол между нами.

– Убирайтесь вон или я убью вас, – прошипел он.

Отскочив в сторону и сделав выпад, он снова напал на меня. Я опять упредил нанесение мне удара ножом. Своим встречным ударом в челюсть я свалил Торчи на пол и тут же заломил ему руку. Он попытался освободиться, но не мог.

– Говори, Торчи, почему она отдала тебе брошь?

– Она мне ее не давала.

Я стал выворачивать ему руку. Пот выступил у него на лбу.

– Я не отпущу тебя, пока ты не ответишь, – сказал я, тяжело дыша. – Мне необходимо это знать.

Торчи начал проклинать меня. Я завернул ему руку еще дальше, пока ругань не смешалась со стонами.

– Вы сломаете мне руку!

– Какое мне дело до твоей руки. Придется сломать – так сломаю. Со сломанной рукой тебе уже не удастся заниматься профессией карманника, Торчи.

– Ладно, я все расскажу вам, – прохрипел он. – Отпустите меня.

Я ослабил хватку, но продолжал держать руку в вывернутом состоянии.

– Почему она отдала тебе брошь?

– Ее интересовало, хотите ли вы по-прежнему уехать из страны. Я сказал, что вы твердо решили покинуть Италию.

– Ты сказал ей почему?

– Это не понадобилось. Синьоре самой об этом известно, – прохрипел Торчи.

Я отпустил его, отшвырнув нож ногой под кушетку, и подошел к окну. Торчи дрожал всем телом. Если он сказал мне правду, то мое положение было опасным. Торчи уселся на стул и стал со стоном потирать руку. Он не решался посмотреть на меня.

– Расскажи мне все с самого начала, Торчи.

– Эта дама приехала сюда днем. Она не назвалась, но я сразу же узнал ее и понял, что это именно та женщина, с которой у вас роман. – Он посмотрел на меня исподлобья. – Это ведь верно, что у вас с ней роман?

– Говори, что у вас произошло, иначе я сверну тебе шею.

– Сейчас, синьор Дэвид. Я вам все расскажу, – с готовностью ответил Торчи. – Та дама сказала, что хочет вам помочь, но вы слишком горды, чтобы принять ее помощь. Синьора достала брошь и сказала, что я могу оставить ее себе, если все расскажу ей.

– И ты рассказал? – В ярости я готов был его задушить.

– Это было слишком большое искушение для меня, синьор Дэвид. В конце концов я рассказал той даме, что вы хотите уехать из Италии и поэтому нуждаетесь в паспорте.

– Ты сказал ей, сколько просит за него Джакобо?

– Да, я назвал ей цену.

– Что еще интересовало синьору?

– Она спросила, не разыскивает ли вас полиция.

– Дальше.

Торчи подумал.

– Я не сказал ей ничего особенного. Я только сообщил, что вы, как и я, дезертировали из армии, и объяснил, что у вас нет документов. Если она хочет помочь вам, то пусть даст деньги на фальшивый паспорт. Я хотел только помочь вам.

– Больше она ничего не хотела узнать?

Торчи задумчиво сдвинул брови.

– Она спросила, настоящее ли это имя – Дэвид Чизхольм.

Мороз пробежал у меня по коже.

– Я сказал ей, что знаю вас только под этим именем, – продолжал Торчи, потирая руку. – Тогда она спросила, не слышал ли я фамилию Чизхем?

Конец! Лауре было все известно! Она все время знала обо мне, из-за чего меня разыскивала полиция. И это была единственная причина, почему Лаура связалась со мной.

– Ты чудный друг, Торчи, – хрипло сказал я. – Я всегда знал, что на тебя можно положиться.

Он смущенно смотрел на меня.

– Но ведь она любит вас, синьор Дэвид. К чему ей причинять вам зло?

– А пошел ты к черту! – крикнул я и повернулся к двери.

– Выпейте виски, синьор Дэвид, – виновато предложил Торчи. – Просто, чтобы доказать, что мы не враги.

– Мы не враги и не друзья, Торчи. Мы просто чужие.

Я открыл задвижку и вышел. Лауре нужно было только поднять трубку и сообщить полиции, где меня найти. В любой момент, как только ей заблагорассудится. Я был в ее руках, и это было ей известно.

Глава 6

«Я сказал ей, что вы дезертировали…» – все время стояло у меня в ушах. Таковы были слова Торчи. А я хорошо помнил, как началась эта история. Как-то днем в Рено я купался в море вместе с двумя другими сержантами, когда на берегу появился лейтенант Роулинг и подозвал меня. Роулинг был славный малый – высокий, стройный и всегда не прочь пошутить.

– Мне очень жаль отвлекать вас, сержант, – с усмешкой сказал он, – но вы мне нужны. Оденьтесь, вас вызывают в штаб.

Пока я вытирался и одевался, Роулинг закурил сигарету и, сдвинув на лоб фуражку, спросил:

– Вы ведь говорите по-итальянски, не так ли?

– Да, сэр.

– Хорошо?

– Я вырос во Флоренции. Мой отец был художником. Когда умер его брат и завещал отцу немного денег и дом в Калифорнии, мы переехали в Америку, но язык я не забыл.

Лейтенант кивнул.

– Вы хорошо знаете Флоренцию?

– Я прожил там два года, занимаясь архитектурой.

– А как насчет Рима и Венеции?

– Их я тоже знаю. Но к чему эти расспросы, лейтенант?

Он отшвырнул сигарету и снова задал вопрос:

– Машину водить умеете?

– Да.

– Готовы ли вы взять на себя обязанности гида во время путешествия? Вам придется с быстротой молнии давать ответ на любой вопрос касательно искусства и истории.

– Это я смогу, – ответил я, с любопытством ожидая продолжения.

– Ну что ж, прекрасно. Тогда, за неимением никого другого, придется остановиться на вас, – сказал Роулинг.

– А в чем дело, лейтенант?

– Вы прикомандировываетесь к генералу Костейну во время его поездки с целью отдыха во Флоренцию, Рим и Венецию. Отъезд завтра утром.

Я удивленно посмотрел на лейтенанта.

– Что, генерал потерял вкус к военной службе?

Роулинг подавил улыбку.

– Он в отпуске, сержант. И смотрите, чтобы он не услышал от вас подобных речей, потому что он по характеру настоящий дьявол. Если бы я мог, я не дал бы ни вас, ни кого другого из своих людей, но в штабе известно ваше прошлое, и генерал затребовал именно вас.

– Что он из себя представляет?

– Я же вам сказал: настоящий дьявол. Он имеет свои представления о том, как должен выглядеть и вести себя солдат. Вы должны быть безупречны, а если я сказал, что безупречны, то именно это имел в виду. Он лично будет проверять, вычищены ли у вас ботинки, а если нет, то да поможет вам Бог.

Я почесал в затылке и скорчил недовольную мину.

– Нельзя ли мне сказаться больным, лейтенант?

Роулинг усмехнулся.

– Это невозможно. Постарайтесь не давать ему глупых ответов, иначе реакция будет такая, что вам покажется, будто рядом с вами разорвалась двухтонная бомба.

– Кажется, меня ожидает масса удовольствий?

– После окончания путешествия я дам вам отпуск, сержант, и я уверен, что он вам будет просто необходим.

Штаб-квартира генерала Костейна в Болонье находилась на виа Рома. Я явился в штаб без трех минут десять и успел за эти три минуты оглядеть помещение и встретиться с майором, у которого был крайне измученный вид. Ни разу за все время службы в армии мне не приходилось видеть такой чистой и аккуратной штаб-квартиры. Пол был натерт так, что в него можно было смотреться как в зеркало, дверные ручки сияли. Я видел, как один сержант, прежде чем открыть дверь, обернул ручку бумагой, чтобы не свести с нее глянец. Майор проверил мои документы с такой тщательностью, как будто его жизнь зависела от того, сможет или нет он найти в них ошибку. Потом он перевел усталый взгляд на меня и стал рассматривать меня дюйм за дюймом с такой дотошностью, с которой ученый ищет под микроскопом неизвестную бациллу.

– Повернитесь, – сказал он.

Я повернулся и почувствовал, как придирчивый взгляд майора исследует меня сверху донизу.

– Все в порядке, сержант. Вольно.

Я повернулся и стал, устремив согласно уставу свой взгляд поверх головы майора.

– Вы знаете свои обязанности?

– Так точно, сэр.

– Что вы будете делать?

– Ровно в одиннадцать часов я должен отбыть с генералом во Флоренцию в Гранд-отель, куда следует прибыть к обеду. Мы проведем четыре дня во Флоренции, а затем отправимся в Рим с двухдневной остановкой в Океине в отеле «Континенталь». В Риме мы остановимся на три дня в отеле «Флора». Затем я отвезу генерала в Венецию через Торни, Равенну Фервари и Падур. Там мы остановимся на четыре дня в отеле «Лондра» и затем восьмого мая вернемся в Болонью.

Майор потер тонкий нос и кивнул.

– Хорошо, сержант, генерал скажет вам, что ему хочется увидеть во Флоренции. Вам знаком этот город?

– Да, сэр.

– За домом вы найдете машину генерала. Там же находится Зинесон, денщик генерала. Идите туда, осмотрите машину и поговорите с Зинесоном. Он расскажет вам все, что нужно. Ровно без пяти одиннадцать опять вернетесь сюда.

– Слушаюсь, сэр.

Отдав честь, я повернулся и вышел строевым шагом. Один из писарей посмотрел на меня с таким сочувственным видом, как будто меня ждала петля. Я нашел Зинесона во дворе за домом. Он как раз осматривал чемоданы в багажнике огромного «Кадиллака».

– Ты шофер? – спросил денщик, оглядывая меня.

– Да, – ответил я. – Какая чудесная машина.

– Посмотрим, покажется ли она тебе потом такой уж чудесной, – сказал он. – Взгляни лучше на это.

Он поднял один из чемоданов. Чемодан был сделан из кожи и блестел, как зеркало.

– Ручная полировка, – продолжал Зинесон с горечью. – У генерала пять таких. Битых два часа в день я трачу на то, чтобы навести на них такой глянец, как этого требует генерал.

Мне стало не по себе.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что я должен буду чистить его чемоданы? – недоверчиво спросил я.

– Придется, если хочешь сохранить свои нашивки, – ответил Зинесон и положил чемодан в багажник с такой осторожностью, как будто это было сырое яйцо.

– Теперь взгляни на машину. Это еще одно очень приятное занятие для тебя: она должна быть вычищена и внутри, и снаружи так, чтобы не было ни пятнышка, ни пылинки. При каждой остановке, куда бы генерал ни пошел – пообедать или справить нужду, – ты должен наводить блеск на машину. Генерал не терпит грязи в машине, это один из его «пунктиков». Сколько раз мне приходилось одной рукой подносить ко рту хлеб, а другой – полировать эту колымагу. И не забывай о пепельницах. Стоит генералу обнаружить в них хоть малейшую частицу пепла, и он занесет это в свою книжку.

– Что еще за книжка?

Зинесон сплюнул на бетон двора и осторожно растер плевок ботинком.

– Тебе еще придется познакомиться с ней. Генерал отмечает в ней все, что ему не нравится: каждый твой промах, каждую ошибку, каждое пятно – и потом он передаст эту книжку со своими инструкциями майору Кэю, и все это выльется на твою голову. Однажды я получил три дня дежурства на кухне только за то, что забыл вычистить пепельницы. Но работа на кухне – это еще отдых.

Я смотрел на многочисленные детали хромированной отделки машины, и мое мужество понемногу исчезало.

– А ты поедешь с нами? – спросил я.

– Я? – Зинесон усмехнулся. – Это мой первый отпуск. За четыре месяца. Уж я использую его на все катушку вдвоем с какой-нибудь красивой девчонкой. Желаю тебе приятного времяпрепровождения!

Я открыл дверцу и бросил взгляд внутрь. Это была самая лучшая из всех машин, которые я когда-либо видел, не говоря уже о тех, на которых мне приходилось ездить. Там было все: от встроенного бара до автоматически поднимающихся стекол.

– Неужели этот генерал и впрямь так страшен, как ты мне его описал? – спросил я.

– Нет, он намного страшнее, – ответил Зинесон. – Знаешь, что меня удивляет?

– Ну?

Оглядевшись по сторонам, он заговорил шепотом:

– Меня поражает, как ему удалось прожить так долго. Меня удивляет, почему его до сих пор никто не пристукнул. – Зинесон, посмотрев на меня с надеждой, продолжал: – Может быть, ты как раз тот человек, которому суждено это сделать? Ты в течение 14 дней будешь с ним один на один. Вдруг у тебя лопнет терпение – и ты воткнешь этой свинье нож в брюхо. Если это произойдет, то уверяю тебя, все здесь, в штабе, начиная от полковника и кончая мной, будут благодарны тебе по гроб жизни.

– Майор распорядился, чтобы ты рассказал мне все, что я должен знать, – холодно сказал я. – Это все или есть еще что-нибудь?

Зинесон вытащил из кармана свернутую бумажку.

– Вот здесь я записал для тебя все. Если ты допустишь ошибку хоть в одном пункте, прощайся со своими нашивками. Слушай. Генерал встает в семь часов. Ты обязан разбудить его именно в это время: ни секундой раньше, ни секундой позже. Особое внимание обрати на ботинки. Они должны быть вычищены до блеска. При каждой чистке вынимай шнурки. Если генерал обнаружит на них ваксу, то тогда поднимется скандал. Вода в ванне для генерала нагревается ровно до двадцати пяти градусов. – Заглянув в записи, Зинесон усмехнулся и продолжал: – Свою вставную челюсть он кладет в стакан на столике рядом с кроватью. Ты должен эту запчасть генерала вынимать. Это тоже один из его «пунктиков». Если она не будет блестеть, как перламутр, то генерал вытащит на свет свою книжечку. Едва он встал с постели – завтрак уже готов и подается. Это кофе, стакан с виски на два пальца (Бат-69) и ломтик торта. Температура кофе постоянная – тридцать три градуса. Иначе кофе будет выплеснут тебе в физиономию. Пока генерал одевается, ты стой и жди его у двери. Но держи ухо востро: он зовет только один раз, и то не слишком громко. Потом он сообщит тебе дневную программу. Ты не имеешь права ничего записывать, а должен все запоминать, иначе он опять занесет твой промах в книжечку. Если у тебя в комнате нет никаких дел, то стой навытяжку. Ему это нравится. Руки по швам, голова поднята, глаза смотрят вперед, а не по сторонам. И ни одного движения. Говорить ты имеешь право только тогда, когда тебя спросят. Даже если во время поездки эта чертова машина загорится, ты обязан молчать, ехать вперед как ни в чем не бывало, пока генерал не прикажет остановиться. Все понял?

– Да, – мрачно ответил я.

– Вечером он не прочь выпить, – продолжал Зинесон. – Иногда он допивается до того, что уже не знает, где он находится. Тут наступает твой черед. Он надеется, что ты отвезешь его домой и уложишь в постель. В пьяном виде генерал опасен, как динамит. Я как-то раз видел, как он сломал одному парню руку за то, что тот недостаточно быстро уступил ему дорогу. Если генерал сам сядет за руль, то считай, что пробил твой последний час. Он самый отчаянный водитель в мире. Ему все равно, как он едет, главное, чтобы доехать. Я не говорю, что он плохо водит машину. Но если он позволяет себе на скорости сто километров в час проезжать по узким улочкам, то сидящим в машине бывает, конечно, невесело.

Я взглянул на часы. Через две минуты мне нужно было явиться к майору Кэю.

– Благодарю, – сказал я. – Это все, что меня интересовало. Даже если твой рассказ наполовину преувеличен, и то он звучит достаточно страшно. Надеюсь, что у тебя по крайней мере будет приятный отпуск. Судя по всему, ты его заслужил.