Текст книги "Расскажите это птичкам"

Автор книги: Джеймс Хедли Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Хоган как раз потерял титул чемпиона Калифорнии по боксу в полутяжелом весе, оказавшись в нокауте уже на второй минуте первого раунда. И сделал это какой-то новичок, обманув его прямолинейным финтом. Кроме распухшей скулы, на Хогане больше не было отметин. Мэг понятия не имела, кто он такой. Она подошла к их столу с блокнотом в руках и безразлично посмотрела на двух клиентов.

Настроение у Хогана было хуже некуда. Он понимал, что его карьера профессионального боксера, и так висящая на волоске из-за злоупотреблений спиртным и сексом, закончилась в одночасье. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять – Хирш поставил на нем крест. Ведь у него в резерве было сколько угодно молодых, подающих надежды новичков, которые могли реально принести ему деньги, так что переживать из-за какого-то неудачника, выпивохи и бабника вроде Хогана он не будет. Это не было тайной для Хогана.

– Кофе, – коротко сказал Хирш, даже не взглянув на него.

Хоган удивленно уставился на него.

– Кофе? Мой бог! Разве мы не голодны? Я бы не отказался от хорошего куска прожаренного мяса!

Хирш устроился поудобнее и окинул его презрительным взглядом.

– Вот как? Мне кажется, это тебя недавно превратили в кусок никому не нужного мяса, – с горечью сказал он. – Мне не нужен даже кофе. От вида твоей разбитой рожи меня тошнит. Кусок мяса! Ты не заслуживаешь даже сосиски с кетчупом! Боксер! Если драться в постели с женщиной, да еще имея в руках бутылку виски вместо перчаток, тогда да! Здесь ты орел! – Хирш поднялся. – Даже не понимаю, чего ради я пришел сюда с тобой. Твоя карьера закончена. Извини, Хоган, ты мне больше не нужен.

Мэг молча наблюдала, как Хирш вышел из ресторана. Затем она перевела взгляд на Хогана, который пребывал в прострации. На лбу его выступили крупные капли пота, но он даже не делал попытки промокнуть их носовым платком. И именно в этот момент ее угораздило влюбиться в этого человека, только что потерпевшего поражение. Когда ресторан закрылся, Хоган пошел с ней в ее крошечную квартирку над химчисткой. Его любовь, дикая, животная, эгоистичная, была открытием для Мэг, и это приковало ее к нему. После этого она безропотно выдерживала его вспышки беспричинной ярости, его ложь и пьянство.

Рано утром Хоган проснулся и посмотрел на спящую рядом с ним Мэг. Вот она, удача, подумал он. Вот кто будет его кормить. С боксом не вышло, а ведь жить как-то надо. Этой куколке вполне по силам не только обеспечить ему спиртное и еду, но еще и покупать сигареты.

Ему понадобилось несколько дней, чтобы убедить Мэг в том, что, если она хочет удержать его возле себя, ей придется отказаться от работы в ресторане и заняться более прибыльной профессией проститутки. Хоган обеспечивал ей крышу. Он переговорил с двумя-тремя сутенерами, контролировавшими весьма престижный район, и заявил им, что на промысел выходит его девушка. Те внимательно выслушали его и, вспомнив, кто перед ними, решили не обострять ситуацию.

Весь следующий год Мэг в поте лица работала на улицах, предлагая свое тело, и с радостью отдавала все заработанные деньги Хогану, который тут же спускал их на тотализаторе или за игрой в покер со своими друзьями-сутенерами. Но вскоре Мэг поняла, что покер не более чем отговорка. Пока она зарабатывала деньги, Хоган волочился за каждой юбкой, а те деньги, которые она приносила, уходили на таких же продажных женщин, как она сама.

Но она уже стала рабой Хогана, и, когда однажды ночью он появился в стельку пьяный в рубашке, перепачканной губной помадой, и заявил ей, что между ними все кончено, Мэг была в ужасе. Она слушала его пьяные речи, и сердце ее обливалось кровью. Жизнь без Хогана, как бы грубо он ни вел себя с ней, не имела для нее смысла.

– Ты никто, – издевался он. – Мне ничего не стоит подыскать себе шлюху, которая будет зарабатывать больше денег, можешь не сомневаться в этом. Я ухожу!

Во второй половине следующего дня Мэг зашла в дамский туалет шикарного отеля. Ей нужно было привести себя в порядок, а потом подняться в номер на четвертом этаже, где ее с нетерпением поджидал бизнесмен средних лет. Возле соседнего умывальника она заметила дамскую сумочку из змеиной кожи. Некоторое время она с колебанием смотрела на нее, но потом решилась и открыла ее. Сумочка была набита пятидесятидолларовыми банкнотами. Мэг смотрела на них и, думая лишь о том, что эти деньги помогут ей удержать Хогана, быстро переложила их в свою сумочку.

Это было фатальной ошибкой. Едва лишь она подошла к двери, как та открылась, а за дверью, загораживая выход, стояла женщина-детектив.

Хоган не явился на судебное разбирательство. Мэг отделалась тремя месяцами тюремного заключения, а когда оказалась на свободе, Хогана и след простыл. У нее не было ни денег, ни протекции, а на пятки ей постоянно наступали копы.

Выхода не было. Она была вынуждена оставить Лос-Анджелес и направилась в Сан-Франциско. Даже здесь ей не повезло. Деньги кончились, когда она добралась лишь до Прютауна. С большим трудом ей удалось снять клетушку на верхнем этаже здания, где располагались небольшие конторы. В городе стояли трескучие морозы, которых не видывали в этих краях уже пятьдесят лет. Сутенера, который бы обеспечивал ей защиту, у нее не было, как и своего участка работы. Вскоре Мэг простудилась и слегла в постель. И когда она уже совсем было решила распрощаться с опостылевшей жизнью и на последние доллары купила бутылку дешевого виски, чтобы достойно отметить уход в мир иной, она встретила Фила Барлоу.

Мэг навсегда запомнила то мгновение, когда он, словно чертик из коробочки, возник из темноты. Она стояла под уличным фонарем, ноги у нее совершенно окоченели, а лицо превратилось в белую маску.

Барлоу в черной широкополой шляпе с опущенными полями и темном пальто остановился рядом с ней, и они посмотрели друг на друга.

– Ищешь капризную девочку? – Губы Мэг настолько окоченели, что она могла разговаривать только шепотом.

– Насколько капризную?

Его светло-карие глаза напугали ее. Глядя на его изможденное лицо с запавшими щеками, она подумала, что этот человек вполне может оказаться сексуальным маньяком, но ей было уже на все наплевать, так как без денег у нее все равно не было ни единого шанса остаться в живых. Она решила рискнуть.

Вместе они зашли в ее комнатку. Барлоу уселся на один из ветхих стульев, даже не сделав попытки снять пальто. Мэг, стуча зубами от холода, опустилась на краешек кровати.

– Ну что, дорогой, – нетерпеливо сказала она. – Зачем терять время? Иди ко мне!

– Я хочу только поговорить с тобой, – вполголоса произнес Барлоу. – Мне просто не с кем разговаривать.

Она до того привыкла иметь дело со всякими чудаками и извращенцами, что даже не удивилась.

– Нет проблем, дорогой, – сказала она. – Но деньги все равно на бочку. Какой же подарочек ты мне преподнесешь? – Странный клиент сунул руку в карман, вытащил бумажник и дал ей три десятидолларовые купюры. Мэг, которая работала едва ли не за доллар, не поверила своим глазам.

Комнатка отапливалась маленькой газовой плитой, но ее тепла хватало лишь на то, чтобы не замерзала вода в чайнике. Дрожа от озноба и чувствуя, как горит ее тело от повышенной температуры, Мэг, не раздеваясь, легла на койку и натянула на себя одеяло.

Она с трудом соображала, о чем говорит ей Барлоу. Она смогла понять только, что недавно у него умерла мать и он остался совершенно один. Он говорил не умолкая. Уже в бреду до нее дошло, что у него много денег, прекрасный коттедж и чудесный сад, а еще престижная работа в большом универмаге. Немного согревшись, она впала в забытье, перешедшее в сон.

Проснувшись на следующее утро, она обнаружила, что оконное стекло заиндевело, а голова гудит, как колокол. Барлоу в квартире не было. В панике усевшись на постели, она открыла сумочку и с облегчением вздохнула – тридцать долларов оказались на месте.

Уже к вечеру, когда в комнате потемнело от начавших сгущаться сумерек и холод пробирал до костей, она услышала осторожный стук в дверь.

К этому времени она уже не могла даже поднять голову, но дверь оказалась не заперта. Как сквозь туман она видела склоненное над ней озабоченное лицо Барлоу. Она пыталась что-то сказать, но язык не повиновался ей, и она, слабо улыбнувшись, вновь впала в забытье.

Через некоторое время она смутно осознала, что ее несут вниз по лестнице, завернутую в одеяло… лестница была до того узкая и крутая, что, казалось, она обязательно выпадет из насилок. Через некоторое время она оказалась в госпитале и пролежала в палате десять дней. И в каждый из этих дней к ней приходил Барлоу, сидел около ее постели и не произносил ни слова. Она была настолько слаба, что приняла его… душевнобольного… и была благодарна за то, что он вытащил ее из могилы. Но все эти долгие дни она думала о Джерри Хогане: где он, как живет, с кем спит и не нуждается ли в деньгах.

Однажды утром она проснулась и почувствовала, что совершенно здорова. Лишь одна мысль не давала ей покоя: как можно скорее покинуть госпиталь. Но стоило ей представить свою жалкую промерзшую квартиру, где в оконные и дверные щели задувает ветер, как ей становилось плохо.

Как и во все предыдущие дни, вечером в ее палате появился Барлоу. На сей раз они поговорили.

– Я была ужасно больна, – сказала она. – Я ничего о вас не знаю… и все же, почему вы так добры ко мне?

– Дело не в доброте, – тихо, но проникновенно сказал он и так взглянул на Мэг, что та испуганно съежилась под одеялом. – Мы люди одного сорта и оба одиноки. У меня есть дом, сад и престижная работа. Недавно я лишился матери. Я хочу жениться на вас. Как вы смотрите на мое предложение?

И она сказала то, о чем впоследствии жалела не раз. Но в тот момент, подумав о будущем, которое ее ждет, если она так и останется одна, Мэг не колебалась ни мгновения. К тому же она рассматривала брак как одно из средств достижения благополучия. Ну а если не сладится… что ж, женщина всегда имеет право развестись. И она сказала «да».

Они поженились по специальной лицензии через неделю после того, как Мэг выписалась из госпиталя. Отдельно стоящий коттедж и сад, подобного которому она не видела в жизни, вызвали у нее неподдельный интерес, и она надеялась, что сможет быть здесь счастлива, но вскоре горько разочаровалась.

Все время она с содроганием вспоминала ту первую и единственную брачную ночь, которую они провели вместе. Кончилось все тем, что ей удалось запереться в свободной спальне, а Барлоу, стоя на коленях в коридоре, скребся в дверь. Она с горечью поняла, что имела несчастье выйти замуж за психически ненормального человека. Таких ей уже приходилось встречать, когда она работала на улицах Голливуда.

Она знала, что достаточно сурова и безжалостна, чтобы всегда одерживать верх над этим тщедушным и больным человечком. Они начали жить каждый своей жизнью. А потом, несколько месяцев спустя, случайно оказавшись в Бренте, она столкнулась с Моряком Хоганом.

При виде его знакомого до мельчайшей черты лица сердце остановилось у нее в груди. Не прошло и получаса, как они лежали в постели в маленькой двухкомнатной квартирке, которую снимал Хоган. Там же она рассказала ему о Барлоу.

Они начали регулярно встречаться и постепенно, день ото дня – после того как Хоган удовлетворял свою животную страсть, – они все чаще и чаще задумывались о том, что именно Барлоу сможет принести деньги, которые так им были нужны.

Хоган был знаком с одним страховым агентом, а Мэг пришла в голову идея застраховать жизнь мужа. Уже потом, сообща, они разработали план убийства.

И вот сейчас, находясь под действием выпитого виски, сидя на диване и глядя на языки пламени, танцующие в камине, Мэг поняла, что, если она не придумает что-нибудь, она снова потеряет Хогана. Она так и сидела, зажав кулачки между колен, и думала, думала, думала… Сердце то замирало, то вновь принималось стучать с удвоенной силой. Одна мысль о том, что ей снова придется жить без своего грубого, жестокого сутенера, казалась ей невыносимой.

Глава 6

Некоторое время Барлоу стоял у двери спальни и напряженно прислушивался. Было половина десятого воскресного вечера. На первом этаже Мэг смотрела какую-то телевизионную передачу. Когда он сказал, что устал и хочет лечь пораньше, она лишь безразлично пожала плечами.

Поняв, что жена поглощена происходящим на экране, Барлоу открыл сервант, взял белую купальную шапочку, резиновые подушечки, затем, злорадно улыбнувшись, открыл деревянный ящичек, вытащил револьвер 38-го калибра и, зарядив оружие, опустил в карман.

На цыпочках он вышел из спальни, запер дверь, тихо спустился по лестнице, задержался у двери гостиной, затем, подобно тени, выскользнул из дома в душную атмосферу ночи.

Он не рискнул воспользоваться машиной, опасаясь, что Мэг может услышать шум двигателя, и отправился пешком к Глин-Хилл, еще одному уединенному месту, которое облюбовали парочки для греховных любовных утех.

Он прибыл на безлесую вершину холма, который возвышался над Прютауном, около половины одиннадцатого. Двигаясь, подобно черному гигантскому крабу, Барлоу прополз несколько ярдов и затаился под кустом.

Под деревьями стоял лишь один автомобиль. Было слишком рано для подобного рода развлечений. Через час здесь будет несколько автомобилей.

Из машины доносились приглушенные звуки музыки. Убедившись, что в этом уединенном месте, кроме парочки в автомобиле и него, никого нет, Барлоу снял шляпу, натянул купальную шапочку и вновь водрузил шляпу на место. Затем сунул резиновые подушечки за щеки и, вытащив револьвер, двинулся к машине.

Сердце его готово было выскочить из груди, воздух с хрипом врывался в легкие, но он не обращал на это внимания. Сегодня он не будет зрителем в этом спектакле… нет, он станет главным героем, а это совершенно изменит финальную сцену.

Утром в понедельник, когда Энсон уже совсем было собрался отправиться в Прютаун, зазвонил телефон.

Трубку сняла Анна и сказала:

– Да, он здесь, кто его спрашивает? – Повернувшись к Энсону, она с недоумением произнесла: – Вас спрашивает какая-то миссис Томпсон. – Не дожидаясь его реакции, она переключила тумблер селектора.

Энсон нетерпеливо схватил трубку.

– Да. Это Джон Энсон.

– Джон… Это я.

Шокированный Энсон с ужасом узнал голос Мэг. Он украдкой бросил взгляд на Анну, которая в этот момент вставляла очередной лист в каретку пишущей машинки.

– Я весь внимание, миссис Томпсон.

– Как бы нам встретиться сегодня вечером? Кое-что произошло.

– Нет проблем, миссис Томпсон, – ответил Энсон, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Благодарю, что не забыли меня.

Он положил трубку.

Так как Анна не обратила на звонок никакого внимания, ему даже не пришлось врать ей. Торопливо собрав бумаги, он сложил их в верхний ящик стола. Затем, сказав Анне, что появится в офисе лишь на следующее утро, Энсон направился к машине.

В течение дня он думал только о том, что же такое могло произойти, если Мэг позвонила в офис. Отправившись на ленч в ресторан отеля «Мальборо», он остановился, чтобы купить лосьон после бритья. Когда он уже расплачивался, женщина, вошедшая следом за ним, сказала:

– Привет, Джонни… давненько не виделись.

Резко развернувшись, Энсон в замешательстве обнаружил, что рядом с ним стоит Фэй Лаули, услугами которой он пользовался до того, как познакомился с Мэг.

Ее распущенность когда-то привлекала Энсона, но сейчас, глядя на эту размалеванную бабу, он был поражен, как мог потратить на нее столько времени.

– Привет, Фэй, – равнодушно сказал он, глядя сквозь нее. – Извини, но у меня совершенно нет времени.

– А как насчет вечера, Джонни? – спросила Фэй, глядя на него в упор. В ее глазах был холодный вызов.

Он заставил себя улыбнуться.

– Увы, чувствую, ничего не получится. Но когда я буду здесь в следующий раз, обязательно позвоню.

Он уже хотел пройти мимо нее, но она схватила его за локоть.

– Но ты хотя бы не забыл обо мне? – Откровенный вызов в ее глазах напугал его. – Ведь мы встречались раньше… раз в неделю… вспоминаешь?

Разозлившись, он выдернул руку.

– Не будем обострять ситуацию, Фэй. У меня действительно много дел.

Не оглядываясь, он почти бегом направился к машине. Капли пота выступили на лбу, неясная тревога заставляла сердце биться быстрее.

Подъехав к отелю и поставив машину на стоянку, Энсон вошел в ресторан, где уже находился Гарри Дэвис, занимающийся куплей-продажей нефти и газа.

Дэвис, толстый коротышка средних лет, обладал редким талантом нравиться буквально всем, в том числе и Энсону. Но сейчас, занятый мыслями о том, что могло случиться у Мэг, он бы предпочел поесть в одиночестве.

Понимая, что выбора у него нет, Энсон уселся за столик к Дэвису и сделал заказ. В ожидании официанта они поговорили о делах. Затем, с аппетитом поглощая отменный гороховый суп, они перешли на местные сплетни. И только когда официант подал жареных цыплят, Дэвис сказал:

– Никак не могу понять, что происходит в этом чертовом городишке! Подумать только, два убийства за десять дней! А мы-то надеялись, что у нас сообразительный шеф полиции.

Энсон удивленно уставился на него:

– Два убийства? Ты это о чем?

– Ну как же! Неужели не читал утренние газеты?

– Нет. А в чем дело?

Счастливый Дэвис откинулся на спинку стула.

– Преступление с особой жестокостью на почве секса! Молодая парочка занималась любовью в машине на вершине Глин-Хилл прошлой ночью. И надо же было случиться, что к ним подкрался сексуальный маньяк с револьвером в руке! Без лишних слов он тут же застрелил парня, а девушку изнасиловал в извращенной форме. Я хорошо знал того парня… с этой девушкой они крутили любовь последние шесть месяцев. В это невозможно поверить. А уж как убийца издевался над девушкой! У полицейских пока нет никаких версий, хотя они и располагают описанием внешности насильника. Это, да еще убийство на бензоколонке «Калтекс», – тут у кого хочешь голова пойдет кругом, не только у шефа полиции Джонсона.

– Но ведь по убийству на автозаправке у него нет никаких зацепок, – уточнил Энсон, откусывая кусочек цыпленка.

– Разумеется, нет. Скорее всего, там поработал какой-то гастролирующий гангстер. Но вот что касается прошлой ночи… – Дэвис некоторое время жевал, потом продолжил: – У меня дочь подрастает… мало ли что… Если он безнаказанно изнасиловал одну девушку, то вряд ли остановится. И…

– Это верно, – согласился Энсон, но мысли его были заняты совсем другим, и рассказ Дэвиса его уже не интересовал. Он думал только о Мэг. Кое-что случилось!

Даже не замечая, что его уже не слушают, Дэвис продолжал говорить.

Едва Мэг открыла дверь, как Энсон тут же выпалил:

– Ты меня беспокоишь, крошка! Сколько раз я тебя предупреждал, чтобы ты не смела звонить мне в офис!

– Мне срочно нужно было увидеть тебя. – Повернувшись, Мэг направилась в гостиную.

Сбросив пальто на кресло, Энсон подошел к камину.

– Так что же все-таки произошло?

– Садись.

Он присел на краешек дивана, а Мэг, как обычно, устроилась на полу у его ног.

– Джон… все пошло насмарку. Мы уезжаем отсюда.

Энсон вздрогнул. Холодные мурашки поползли по спине.

– Уезжаете? Что ты имеешь в виду?

– Именно то, что сказала. Эту новость Фил сообщил мне прошлой ночью. В конце месяца мы переезжаем во Флориду.

– Во Флориду? – Ничего не понимая, Энсон смотрел на нее. – Что ты несешь, Мэг?

Она беспомощно развела руками.

– Я лишь передаю тебе его слова. Какой-то мужчина… Герман Шуман… у него большие плантации во Флориде. Он случайно зашел в магазин Фремли пару дней назад и увидел, какие чудеса может творить Фил. Короче, он тут же предложил ему стать его партнером. Фил едва не сошел с ума от радости. Ведь это как раз то, что ему и было нужно, а главное – никакого риска.

Внутри Энсона что-то оборвалось, и он откинулся на спинку дивана.

– В конце месяца, говоришь?

– Да. Уже в конце этой недели Фил подает заявление об уходе. Но это еще не все неприятности. Он намерен аннулировать страховой полис, так как стартовый капитал ему больше не нужен.

– И ты уезжаешь вместе с ним?

– А что еще остается делать? – Мэг порывисто схватила его за руки. – О, Джон! Я так хочу быть с тобой! Что же нам делать?

Он привлек ее к себе, лихорадочно пытаясь найти выход из создавшегося положения.

Флорида! Мэг окажется за много миль от него. Мысль о том, что он потеряет ее, а главное – потеряет деньги, на которые так рассчитывал и которые уже считал своими, заставила сжаться его сердце.

Мэг осторожно высвободилась из его объятий и начала нервно расхаживать по гостиной.

– Теперь ты понимаешь? Я была просто обязана тебе позвонить. Нельзя ли разделаться с ним, пока он не уехал? Это наш единственный шанс. Если мы не избавимся от Фила до конца месяца, то…

– Понимаю… Дай подумать. – Энсон обхватил голову руками. – Значит, в нашем распоряжении только восемнадцать дней?

– Да.

Холодок неясной тревоги заполз ему в душу.

– Нельзя забывать о Мэддоксе…

– К чертям Мэддокса! – взорвалась Мэг. – Если мы не сделаем этого до конца месяца, мы вообще никогда уже не сможем это сделать! О, Джон! Я готова пойти на риск… а ты?

– Ну-у, – нерешительно протянул Энсон. – Я рассчитывал, что у меня будет как минимум пять месяцев на тщательную разработку плана… но восемнадцать дней…

Мэг едва сдержала крик радости. Он на крючке!

Последние несколько дней и ночей она только и думала о том, как убедить Энсона убить Фила до того, как она потеряет Моряка Хогана. И вдруг ей пришло в голову сказать, что Фил неожиданно уезжает из штата. Она знала, что при этом ничем не рискует. Ведь Энсон не сможет проверить ее слова.

Страховой агент нервно переплел пальцы, глядя на Мэг.

– Мне надо все тщательно обдумать… Могу я остаться у тебя на ночь?

Теперь, когда он уже плотно сидел на крючке, можно было позволить этому идиоту некоторое вознаграждение. В конце концов, в прошлом она переспала с многими мужчинами, которые были столь же отвратительны, как Энсон.

– Разумеется…

Подойдя, она обняла его и крепко прижалась всем телом, стараясь сдержать омерзение, которое испытывала, когда его руки касались ее.

Уже час Энсон лежал в постели, мучаясь бессонницей.

Было начало четвертого утра. Белый лунный свет падал на постель, освещая впалый живот и грудь Мэг.

Мысль, мелькнувшая в голове Энсона, заставила его сесть.

Без всякой причины ему вдруг вспомнился разговор с Гарри Дэвисом за ленчем и его слова: «У меня дочь подрастает… Если он безнаказанно изнасиловал одну девушку, то вряд ли остановится».

Энсон склонился к спящей любовнице.

– Мэг!

Едва слышное легкое дыхание Мэг прервалось. Она пошевелилась и медленно открыла глаза.

– Мэг! – Он схватил ее за руку. – Да проснись же! Мне нужно кое-что спросить у тебя.

Она зевнула и приподнялась на локте.

– Что еще случилось?

– У тебя есть вчерашняя газета?

По выражению глаз Мэг Энсон понял, что она решила, будто он спятил.

– Газета?.. Да, внизу.

– Принеси ее. И свари кофе! Шевелись же, шевелись! У меня возникла неплохая идея. Шевелись!

Полусонная, но заинтригованная, Мэг сползла с кровати, накинула пеньюар и медленно двинулась к двери.

– Да шевелись же! – раздраженно крикнул Энсон вдогонку.

Через некоторое время она вернулась с газетой под мышкой и подносом в руках. Энсон выхватил газету и, пока Мэг наливала кофе в чашки, начал быстро просматривать заголовки.

– Так что произошло, Джон? – спросила она.

В ответ он лишь молча махнул рукой, показывая, чтобы она замолчала, и продолжил чтение. Пожав плечами, Мэг присела на постель и, отпивая мелкими глотками кофе, с интересом наблюдала за Энсоном.

Через пару минут он положил газету на постель и взял чашку с кофе, которую подала ему Мэг.

– Я кое-что придумал, – сказал он, сделав несколько глотков. – Посмотри на это. – Он подтолкнул к ней газету, очертив ногтем заголовок.

Мэг непонимающе глянула на газету, потом перевела взгляд на Энсона.

– Ничего не понимаю!

Энсон нетерпеливо ткнул в заголовок.

«МАНЬЯК УБИВАЕТ ЮНОШУ И НАСИЛУЕТ ЕГО ПОДРУЖКУ»

– У сексуальных маньяков, как правило, возникает непреодолимое желание повторить акт насилия еще и еще, – нравоучительно сказал Энсон. – И вот это как раз нам на руку. Он убьет Барлоу и сделает попытку напасть на тебя! Это будет выглядеть убедительно не только для полицейских, но и для Мэддокса.

Мэг смотрела на Энсона с таким видом, словно ему давно пора было в психиатрическую клинику.

– Я что-то не поняла, что ты имеешь в виду. Сделает попытку напасть на меня?..

Недовольно поморщившись, Энсон допил кофе и поставил чашку.

– Полиция предупреждает, что сексуальный маньяк в любой момент может повторить попытку изнасилования. То есть полицейские ожидают повтора! А вот это как раз та ситуация, которой грех не воспользоваться. – Он отодвинул газету в сторону. – Пострадавшая дала полиции описание внешности насильника. Это человек небольшого роста с пухлыми щеками и глазами навыкате. На нем было черное пальто и широкополая фетровая шляпа. Сопротивляясь, она сбила шляпу, и выяснилось, что он совершенно лысый! Внешность еще та! Именно этот человек и прикончит Барлоу. Полицейским ты дашь точно такое же описание внешности нападавшего. Ведь они только и ждут, что он кого-нибудь убьет или изнасилует. Они поверят каждому твоему слову, можешь не сомневаться. Лучшего варианта избавиться от твоего мужа просто не существует! Считай, деньги у нас в кармане.

Мэг оцепенела. До нее постепенно начал доходить смысл того, что он ей говорил.

– Насколько я помню, ты упомянула, что скоро годовщина вашей свадьбы? – продолжал Энсон. – А поконкретнее?

Мэг задумалась.

– Насколько я помню, в следующую пятницу… но к чему ты клонишь?

– Через четыре дня. Отлично! Уговори Барлоу в этот день свозить тебя куда-нибудь поужинать, а затем попроси поехать в какое-нибудь уединенное место – лучше всего в парк Джейсон Глен. Там буду поджидать вас я.

Глаза Мэг широко распахнулись.

– И там…

Энсон ткнул в газету.

– Описанная здесь в подробностях сцена повторится еще раз.

Мэг поежилась.

– Ты намекаешь… что убьешь Фила там?

– Именно на это я и намекаю. А потом изнасилую тебя. Не пугайся, Мэг, ведь ты же не надеялась получить пятьдесят грандов, не шевельнув пальцем? Тебя должны обнаружить в таком состоянии, чтобы у полицейских, а уж тем более у Мэддокса не возникло никаких сомнений в том, что тебя зверски изнасиловал сексуальный маньяк. Соответствующее описание внешности преступника ты им дашь… Само собой, ты будешь вне подозрений. Идеальный вариант.

– Но, Джон…

– Никаких возражений! – нетерпеливо отмахнулся Энсон. – Это прекрасный вариант, и, самое главное, мы сможем реализовать его в оставшееся нам время. Уверен, у Мэддокса не возникнет никаких подозрений. А вот если бы я попытался избавиться от Барлоу каким-то другим способом, Мэддокс бы землю рыл, но докопался до сути. Вся прелесть нашего варианта в том, что полицейские заранее уверены, что нападение повторится. Итак, у нас остается четыре дня на подготовку. Так что…

– Джон! – Мэг повысила голос. – А сейчас выслушай меня. Без сомнения, твой план хорош, но продумал ли ты все детали? А что, если вдруг пойдет дождь? Ведь Фила ни за что не заставишь поехать в Джейсон Глен, когда идет дождь.

Это замечание заставило Энсона задуматься.

– Ты права. Остается надеяться, что такого не произойдет. Но если дождь все же пойдет, придется проделать эту операцию здесь. Тогда ты сообщишь полиции, будто тебе показалось, что кто-то ходит вокруг дома, тем более что ваш дом стоит на отшибе. Барлоу вышел проверить, и через некоторое время ты услышала выстрел, а в следующее мгновение этот насильник ворвался в дом и набросился на тебя. Лучше все это проделать в Джейсон Глен, но, если этого не случится, выбора нет.

– Но вдруг до пятницы маньяка арестуют, а мы даже подозревать об этом не будем? – задала еще один коварный вопрос Мэг.

Энсон с уважением посмотрел на нее, потом кивнул.

– Котелок у тебя варит. Я как-то не подумал о такой возможности, а ведь это очень важно. Ладно, будем считать, что это лишь наброски плана, а детали я разработаю в оставшееся время. После нападения ты должна как минимум два-три дня молчать, ссылаясь на шоковое состояние. А уж я к тому времени буду точно знать, арестован этот маньяк или нет. Так как ты – жена моего клиента, то не будет ничего предосудительного в том, что я пришлю тебе цветы. Если маньяк будет арестован, я пришлю тебе гвоздики, а если он на свободе, это будут розы. Пока не получишь цветы, ты не должна раскрывать рта.

– Но вдруг его все же поймают?

– Это осложнит ситуацию, но мы придумаем описание какого-нибудь другого человека. Нередко после публикаций подобного рода какой-нибудь извращенец пытается проделать то же самое. Разумеется, если мы используем описание первого маньяка, то будем в гораздо более выгодном положении.

Энсон видел, что Мэг что-то беспокоит. В упор глядя на нее, он поинтересовался, что именно.

– Я не совсем понимаю, по какой причине я смогу молчать два-три дня. Как это понимать?

Энсон взял газету и подал ее Мэг.

– За ней гнались через лес, бросили на землю, зверски избили и, когда она потеряла сознание, изнасиловали с особой жестокостью. Она едва не умерла! Прочти… сама убедишься. Именно это произойдет и с тобой! Симуляцией здесь не отделаешься, Мэг, заруби это на носу! Мэддокс обязательно затребует результаты медицинского освидетельствования. В наших же интересах, чтобы у него не осталось никаких сомнений на этот счет. Решай сама, готова ты пойти на это или сворачиваем дело.

Мэг подошла к окну. Она отодвинула штору и посмотрела во тьму ночи. Страх постепенно овладевал ею. Она в который уже раз подумала о Хогане. «Деньги мне нужны к концу месяца… иначе ты меня больше не увидишь!» Одна мысль о том, что она никогда больше не окажется в его объятиях, никогда не услышит, как он ругает ее, занимаясь любовью, придала ей решимости.

Она опустила штору, повернулась и вымученно улыбнулась:

– Конечно, Джон… все будет так, как ты сказал… делай со мной все, что нужно… Я выдержу все!

Облегченно вздохнув, Энсон откинулся на подушку.

– Прекрасно, – сказал он. – Итак, я буду здесь в четверг. К этому времени я разработаю все детали плана. А в пятницу воплотим его в жизнь. Ты сможешь уговорить мужа сводить тебя в ресторан и потом отвезти в Джейсон Глен?

– Можешь не сомневаться. – От улыбки Мэг по спине Энсона побежали мурашки. – Еще как смогу!

Энсон взял ее за руку.

– Иди ко мне. Подумать только, через пять дней у нас будет пятьдесят грандов! Поверить не могу! Пятьдесят грандов!

Неохотно Мэг подошла к кровати и позволила Энсону уложить себя рядом с ним.

Джуд Джонс, толстый, обрюзгший ночной охранник здания, в котором размещался страховой офис, вышел враскачку из своей крошечной конуры, как только увидел Энсона.