Текст книги "Том 17. Гроб из Гонконга"

Автор книги: Джеймс Хедли Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Гирланд очень ловок. – О’Халлаген явно не разделял оптимизма своего шефа. – Если хоть малейшее подозрение закрадется в его душу, у Брикмана не останется ни малейшего шанса.

– Не будьте таким пессимистом, Тим, – Дорн сделал нетерпеливый жест. – Брикман знает свою работу и не даст себя одурачить.

– Я был бы более спокоен, если бы знал, что в Праге имеется еще кто-то, кто мог бы заменить Брикмана, – продолжал настаивать О’Халлаген.

– Предоставьте мне вести это дело самому, – нетерпеливо отмахнулся Дорн. Он был в таком восторге от своего плана, что не желал никого слушать. – Кстати, на прошлой неделе, пока вы отсутствовали, пришел приказ из Пентагона. Сверхсекретно! Этот важнейший документ не должен покинуть даже пределы моего кабинета. – Он встал и подошел к сейфу. – В нем излагается стратегия войны во Вьетнаме. Чистый динамит. Надеюсь, они понимали, что делали, посылая сюда такие бумаги… Я хочу, чтобы вы ознакомились с параграфом, касающимся работы нашей службы.

Он открыл сейф и вынул длинный белый конверт с внушительной сургучной печатью.

– Прочтите это. И не удивляйтесь, если ваши волосы встанут дыбом. А мне нужно изучить еще несколько этих проклятых досье… – С этими словами Дорн уселся на свое место и придвинул к себе очередную папку.

О’Халлаген вскрыл конверт и вытащил два листочка бумаги. Через несколько секунд он заявил:

– Что это такое, Джон? Вероятно, вы ошиблись конвертом…

– Как вас понимать? – Дорн поднял глаза на капитана и нахмурил брови.

– Это ничего общего не имеет со стратегией вооруженных сил, – О’Халлаген протянул ему оба листка. – Как я понял, это ключ кода, которым мы перестали пользоваться еще в прошлом месяце.

– Что это вы несете!.. – проворчал Дорн с раздражением. Он схватил листки и начал читать текст.

О’Халлаген, наблюдавший за шефом, заметил, как кровь внезапно прилила к лицу старика. Шеф был до такой степени ошеломлен, что капитан вскочил, желая помочь ему. "Боже мой! – подумал он, – у него сердечный приступ!.."

– Что случилось, шеф? Позвать на помощь?

Дорн ценой невероятного усилия овладел собой и поднял на О’Халлагена взгляд, в котором ясно читался ужас.

– Не мешайте! Дайте мне подумать! – почти простонал он.

О’Халлаген редко видел Дорна в таком состоянии. Капитан счел за лучшее вернуться в кресло и оттуда наблюдать за дальнейшим развитием событий. Он догадывался, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

Дорн взял оба листка и конверт, еще раз внимательно осмотрел их и вернулся к сейфу. Наклонившись, он тщательно исследовал его содержимое. Затем Дорн вернулся к столу. Его лицо осунулось и постарело, но губы были решительно сжаты.

– Тим, я совершил непростительную ошибку! – Дорн медленно опустил в кресло свое тщедушное тело. – Эти бумаги Брикман должен был поместить в чемодан Гирланда. Я сунул их в конверт с надписью "сверхсекретно", чтобы произвести максимум впечатления на службу безопасности Чехословакии. Приказ из Пентагона в точно таком же конверте лежал на моем столе. Не знаю каким образом, но произошла подмена конвертов… Я был очень небрежен. – Он замолчал и посмотрел на свои руки. – Таким образом, сверхсекретный документ попал к Гирланду, и тот увез его с собой в Прагу!!! Если он попадет к Малиху, разразится грандиозный скандал.

О’Халлаген ошеломленно смотрел на шефа и не верил собственным ушам. Однако, судя по выражению лица Дорна, это был не розыгрыш. Ум капитана сразу же принялся лихорадочно искать наиболее оптимальное решение.

– Я немедленно пошлю телеграмму Брикману, – сказал он. – Мы приостановим операцию… Если Брикман еще не успел известить службу безопасности о том, что Гирланд наш агент, они не тронут его. Конверт вернется назад вместе с чемоданом Гирланда.

– Да, но не забывай – в Праге Малих, – сказал Дорн, – Он прекрасно знает, кто такой Гирланд…

– Тогда наш единственный шанс на спасение состоит в том, чтобы Брикман изъял конверт из чемодана Гирланда, – сказал О’Халлаген.

– Думаете, Брикману удастся это сделать? Вы были правы, Тим! Я должен был отправить с ним еще кого-нибудь!

– Брикман весьма компетентный агент. Послать кого-нибудь ему на помощь мы не успеем.

Дорн молчал. Затем взял листок бумаги и принялся быстро набрасывать текст телеграммы. Видя, как уверенно он пишет, О’Халлаген покачал головой. Он был восхищен выдержкой своего шефа. Что бы ни говорили о Дорне, он человек не робкого десятка. Совершив ошибку, которая может вызвать непредсказуемые последствия и поставить крест на его дальнейшей карьере, он тем не менее быстро пришел в себя.

– Как вы думаете, такой текст подойдет? – спросил Дорн, протягивая капитану листок.

О’Халлаген прочитал телеграмму. Текст не оставлял сомнений относительно важности документа.

– Прекрасно! Закодировать?

– Да, Тим. Но никому ни слова. Если Брикману не удастся выполнить задание, придется известить Вашингтон. – Дорн с безнадежным видом уставился в пустоту. – А это равносильно моему смертному приговору…

О’Халлаген взял телеграмму и тихо покинул кабинет. Мэвис Пол прекратила печатать и удивленно посмотрела вслед промчавшемуся мимо нее капитану. Затем перевела взгляд на распахнутую дверь кабинета Дорна. "Что там произошло? – подумала она. – Боже мой, он даже не попрощался со мной!"

Глава 4

Брикман никогда не относился к Гирланду, как к серьезному противнику. Он считал его хвастуном, обладающим, правда, изрядной долей везения. Да, Гирланд был отличным стрелком, прекрасным мастером каратэ и непревзойденным обольстителем женщин, но не более того. Уважение, которое его шеф, О’Халлаген, испытывал к Гирланду, Брикман не разделял. Это пренебрежение к сопернику и подвело его. Гирланд как раз оформлял регистрационную карточку в отеле «Адлон», когда в зеркале перед ним мелькнула фигура Брикмана. Длилось это всего мгновение, но Гирланд сразу узнал его. Тем не менее Марк ничем не выдал свое открытие и спокойно протянул заполненную карточку администратору. Но с этой секунды мозг его усиленно заработал. Брикман следит за ним! Это были уже не шуточки.

Сразу же пройдя в свой номер и отказавшись от услуг назойливого коридорного, Гирланд сел в кресло, закурил сигарету и погрузился в размышления.

Почему Брикман находится в Праге? Что ему надо в отеле "Адлон"? Есть ли связь между посещением Брикманом квартиры Гирланда в Париже и тем, что он находится здесь?

Внезапно его осенило: "Конечно же! Как я сразу не сообразил! Подозревая, что этот мерзавец мог подкинуть что-либо в мою квартиру, я обыскал каждый угол, но ничего не нашел. Но почему я не заглянул в чемодан? Если он и подбросил что-либо, то эта вещь может находиться только в чемодане! Не знаю, что это такое, но я привез подарок ЦРУ за "железный занавес".

Марк встал с кресла, поднял чемодан и вытряхнул его содержимое на постель. Тщательно осмотрев пустой чемодан, он не обнаружил ничего подозрительного. Достав нож, Гирланд надрезал подкладку и оторвал ее. Белый конверт, украшенный внушительного вида сургучной печатью, был приклеен ко дну липкой лентой. Эта красная сургучная печать, как знал Гирланд, означала, что бумаги, находящиеся внутри конверта, были сверхсекретными!

Марк осторожно отклеил конверт, положил его на стол и несколько секунд рассматривал, а потом вскрыл ножом. Внутри находилось два листа бумаги.

Он прочитал текст несколько раз и внимательно рассмотрел подпись президента, которую до этою видел неоднократно. Его взгляд задержался на первых строчках, напечатанных на машинке:

"Главный штаб Вооруженных сил.

Известить начальников штабов родов войск и заведующих отделами ЦРУ (всего 22 копии)".

"Боже мой! Что же происходит? – спросил себя Гирланд. – Если русские завладеют этим, может начаться Третья мировая война! Что все это значит?"

Он прочел документ еще раз, потом закурил сигарету и задумался, устремив взгляд в пустоту. Хотя в настоящее время он и не был активным агентом ЦРУ, у него остался солидный опыт разведчика. Было совершенно очевидно, что этот сверхважный документ ни в коем разе не должен был попасть за "железный занавес". Следовательно, Дорн совершил непоправимую ошибку. Или он двойной агент и воспользовался Гирландом, чтобы вывезти столь важные данные из Парижа?

Немного поразмыслив, Гирланд отбросил это предположение как совершенно нереальное. Тогда, может быть, это работа Брикмана? Тоже вряд ли. Если бы документ был фотокопией, его еще можно было бы подозревать. Но это оригинал, к тому же занумерованный, так что пропажа столь важного документа обнаружится очень скоро. Единственным логичным объяснением было то, что Дорн совершил роковую ошибку.

"А почему я должен расстраиваться? – с раздражением подумал Гирланд. – Меня нагло провели. Готов держать пари, что вся эта история о деньгах в деревянном ангеле не более чем басня. Вероятнее всего, Дорном была задумана какая-то мерзкая операция, в которой мне отводилась роль бычка, посланного на заклание".

Он рассуждал еще некоторое время, но не нашел никакого другого объяснения. "А что делать с документом?" – подумал он. Первым побуждением Марка было немедленно сжечь его. Но его остановила мысль о том, что едва документ сгорит, как карьера Дорна будет закончена.

– Немного сноровки, – сказал он сам себе, – и я смогу извлечь из этого приличную выгоду. Я держу сейчас Дорна на крючке, и нужно лишь хорошенько поторговаться. Следующий ход за мной!

Гирланд вложил оба листка обратно в конверт, встал и подошел к туалетному столику. Выдвинув средний ящик, он засунул конверт в пустое пространство и снова задвинул ящик. Конечно, это нельзя было назвать идеальным тайником, но выбирать не приходилось.

В половине второго Гирланд спустился в ресторан и заказал себе превосходный обед. Перекусив, он зашел в книжный магазин и купил карту Праги, на которой не без труда отыскал улицу, где, по словам Мосса, находился дом со спрятанными деньгами. К счастью, эта улица находилась совсем недалеко от отеля, и Марк решил провести предварительную разведку. Выйдя из отеля, он прогулочным шагом двинулся вдоль центрального проспекта, весьма многолюдного в это время дня. Изредка он останавливался возле витрин, в надежде засечь Брикмана, но нигде не замечал его.

Гирланд беспокоился напрасно. В это время Брикман, весьма довольный тем, что выследил Гирланда, вернулся в свой отель. Он был уверен, что Гирланд не посмеет сегодня же пойти в дом, где живет Мэри Рейд. Туда он заглянет завтра, решил про себя Брикман. Затем он занялся телеграммой, переданной ему портье вместе с ключом от номера. Это была просьба совершить некую торговую сделку, сопровождавшаяся многочисленными цифрами и специальными выкладками. Двадцать минут спустя он расшифровал послание:

"Весьма срочно! Бумаги из чемодана Гирланда должны быть немедленно изъяты. Сделайте все возможное, чтобы получить их. В случае необходимости ликвидируйте Гирланда. Дорн".

Брикман еще раз прочитал послание и недоумевающе присвистнул. "Как понимать это?" – спросил он себя. Еще раз пробежав глазами телеграмму, он вскочил, подстегиваемый срочностью задания. Возвращение бумаг не казалось Брикману сложной проблемой, так как он был уверен, что Гирланд до сих пор не обнаружил конверт.

Брикман сжег телеграмму и достал из тайничка специальный полицейский револьвер 38-го калибра. Зарядив оружие, он сунул его в карман, добавив туда же и глушитель.

"Если необходимо, ликвидируйте его!" – вспомнил он приказ Дорна. Это развязывало Брикману руки. Гирланд слишком хитер, чтобы с ним можно было сторговаться. Пуля решит все проблемы. Через пять минут он уже входил в просторный холл отеля "Адлон". Американские туристы, еще совсем недавно толпившиеся там, ушли осматривать достопримечательности Праги, так что холл был практически пуст. Брикман не мешкая направился к портье.

Тот приветствовал его легким кивком головы и вопросительно уставился на посетителя.

– Мистер Гирланд остановился в вашем отеле? – спросил Брикман.

– Да, мистер, в номере 347. —? Портье повернулся к доске с ключами. – Но, к сожалению, в настоящий момент он отсутствует. Хотите оставить записку?

– Нет, это не обязательно. Я позвоню позже.

И Брикман направился к ларьку с сувенирами. Улучив момент, когда портье отвернулся, он вошел в лифт.

– Третий этаж, – коротко сказал он лифтеру.

Очутившись в коридоре третьего этажа, Брикман двинулся вдоль ряда дверей, размышляя о том, как проста его миссия. Гирланд отсутствует, ему нужно лишь проникнуть в номер, изъять конверт, а потом телеграфировать Дорну и получить от него дальнейшие инструкции. Коридор был совершенно пуст, что развязывало Брикману руки. Воспользовавшись отмычкой, он без труда открыл замок и вошел в комнату. Бросив вокруг подозрительный взгляд, он невольно скорчил гримасу.

"Этот прохвост умеет жить!" – подумал он, вспомнив свой убогий номер. Предусмотрительно закрыв дверь на засов, Брикман подошел к чемодану Гирланда. И тут кровь бросилась ему в лицо. Подкладка была сорвана, чемодан опорожнен! Брикман с секунду стоял, как истукан, растерянно глядя на пустой чемодан. Каким образом этот прохвост смог обнаружить конверт? Выругавшись, Брикман посмотрел вокруг себя. Он знал, что зря потеряет время, обыскивая помещение. Гирланд, скорее всего, или унес документ, или спрятал так, что Брикман никогда не найдет его. Перевернув номер вверх дном, он вряд ли добьется успеха, зато насторожит администрацию отеля. Так что придется ждать Гирланда здесь.

Он вынул револьвер, укрепил на стволе глушитель и уселся в кресло. Придется склонить Гирланда к сделке. Тот, конечно, уже прочитал документ, в этом нет никакого сомнения, и, следовательно, знает ему цену.

Брикман задумчиво потер свою массивную челюсть. Ему придется согласиться на любые условия. Как он знал, Гирланда интересовали только доллары. Во время обмена документов на деньги он постарается убить Гирланда выстрелом из револьвера в упор. Останется только выйти из отеля и сесть в первый же самолет на Париж. Миссия будет выполнена.

Удовлетворенный своим планом, Брикман сунул револьвер с глушителем под себя, закурил сигарету и принялся терпеливо ждать Гирланда.

В это время Гирланд достиг нужной улицы. Теперь он был уверен, что слежки за ним нет. Это стало ясно после того, как он свернул с проспекта и оказался в лабиринте безлюдных узких улочек. Вскоре он отыскал дом, о котором говорил Мосс. Оглянувшись по сторонам, Марк вошел в подъезд. Он поднялся по лестнице и позвонив в нужную дверь, отступил на шаг. Последовало продолжительное молчание, но, едва он собрался позвонить во второй раз, дверь открылась.

Появление красивой девушки приятно поразило его. Рассматривая ее с головы до ног, он изобразил самую обольстительную из своих улыбок. На девушке было голубое платье без рукавов, выгодно подчеркивающее ее фигуру.

– Простите меня, – сказал он. – Вы говорите по-английски?

Мэри как раз собралась идти к Власту. Она уже была там утром, но гравера не оказалось дома. При виде высокого красивого иностранца Мэри почувствовала укол в сердце.

– Да, – ответила она сухо, – что вам нужно?

Гирланд бросил взгляд в глубь квартиры. Он тут же заметил статую ангела в углу. Выходило, что история Мосса вполне могла оказаться правдой.

– Гарри Мосс живет здесь? – спросил он, недоумевая, отчего у этой красивой девушки такой испуганный вид.

– Нет.

– Неужели? – произнес Гирланд огорченным тоном. – Это очень неприятно, ведь он дал мне именно этот адрес. Я специально прилетел из Нью-Йорка. Это мой старый друг. Вы случайно не знаете, где он может находиться?

– Нет, я не знаю. Никогда не слышала о таком человеке, – с этими словами Мэри решительно захлопнула дверь перед самым носом Гирланда.

Марк колебался. "Не нужно было сразу брать быка за рога, – подумал он. – Здесь есть деревянный ангел. А это уже кое-что!"

Он спустился вниз и вышел на улицу. Интересно, кем может быть эта красивая девушка? Если верить надписи на почтовом ящике, ее имя Мэри Рейд! Имя, безусловно, английское. Но почему она так испугана? Он остановился перед домом, размышляя. Если деньги действительно находятся в фигурке ангела, то как их оттуда выудить? Нужно дождаться, когда девушка уйдет, и пробраться в квартиру. Знает ли она, что там хранятся деньги?

Это будет нелегко, но тридцать тысяч стоят таких усилий. Пока он стоял перед домом, мучительно размышляя, один из людей Малиха, сидевший в засаде напротив дома Мэри, сфотографировал его. К этому моменту он успел сделать уже тридцать пять снимков. Перемотав фотопленку, он вынул кассету и протянул ее напарнику.

– Унеси это, – сказал он. – Пусть срочно проявят и отпечатают снимки.

Гирланд тем временем вернулся к отелю "Адлон", размышляя о том, как бы побольше разузнать о Мэри Рейд. Рядом с аркой у входа в отель располагался стенд с афишами кабаре "Альгамбра". Познаний Гирланда в чешском вполне хватило на то, чтобы прочесть знакомое имя, а фотография певицы с микрофоном в руке разъяснила остальное. Что ж, теперь, по крайней мере, он знает, где она работает. Придется сегодняшний вечер провести в "Альгамбре".

Войдя в вестибюль, он остановился возле портье, чтобы взять ключ от номера.

– Вас спрашивал какой-то господин, – сказал портье. – Он сказал, что позвонит вам позже.

– Вот как? – деланно удивился Гирланд. – Вы не скажете, как он выглядит?

– Высокий крепкий господин. У него повреждено правое ухо.

– А, понимаю! – Гирланд усмехнулся. – Я и не знал, что он в Праге. Да, это действительно мой старый друг. Благодарю вас.

Гирланд подал портье пачку "Пэлл Мэлл". За недолгое время пребывания в Праге он убедился, что американские сигареты здесь предпочтительнее чаевых.

Итак, Брикман интересовался им! События развиваются, подумал Гирланд, направляясь к лифту. Подойдя к своему номеру, он повернул ключ и резко распахнул дверь. Вид сидящего в кресле Брикмана совершенно не удивил его.

– Салют, Оскар! Рад видеть тебя снова, – изображая радушие, сказал он. – Как поживает жена?

Брикман, нащупав рукоятку револьвера, слегка переместился в кресле. Его красная жирная физиономия не выражала никаких эмоций. Холодные серые глаза уставились на Гирланда.

– Садись, проходимец! – грозно произнес он, – Поговорим!

– Послушай, Оскар, – Гирланд широко улыбнулся, – ты ведешь себя, как ребенок. Ты слишком неповоротлив для состязания со мной. С твоей толстой рожей и жирным брюхом, нажитым за годы безделья, нельзя ввязываться в подобные авантюры…

– Я же сказал, чтобы ты сел, мерзавец! – угрожающе прошипел Брикман и выхватил револьвер.

– Оскар, ты мне нравишься, – Гирланд от души рассмеялся. – Знаешь, кино многое потеряло без тебя. Возможно, там ты зарабатывал бы куда больше. Ну, давай, убивай меня! – с этими словами Марк подошел ближе. – Ну, стреляй!.. – Ребром ладони он ударил по кулаку Брикмана, отправив револьвер в угол комнаты.

Брикман выругался и попытался вскочить.

– Спокойнее, Оскар! Ты же не можешь сразу убить меня. Давай сначала поговорим.

Брикман потер свое запястье. Его взгляд, полный ненависти, внимательно следил за Гирландом.

– Рассказывай, Оскар, – сказал Марк, садясь на кровать. – Что случилось с твоими мозгами?

Брикман продолжал массировать запястье. Затем встал, подобрал револьвер и положил его на стол.

– Ты прекрасно все знаешь, – буркнул он. – У тебя находится сверхсекретный документ. Я хочу забрать его.

– Хочешь? Кроме шуток? – Гирланд извиняюще развел руками. – Ай-яй-яй! Знаешь, ты не одинок. Президент США тоже хочет получить его, да и другие… не говоря уже о моем друге Дорне…

Усилия, которые предпринимал Брикман, стараясь подавить злобу, сделали его лицо фиолетовым.

– Кончай свои шутки, Гирланд!

– Но ведь я не шучу. – Марк поднялся и нахмурил лоб. – А что, если мы начнем сначала? Ты проник в мою квартиру в Париже, чтобы подложить мне сверхсекретный документ. Я предполагаю, что ты выполнял прямое указание Дорна. Один момент я даже заподозрил в тебе двойного агента, но потом решил, что для этого ты недостаточно умен.

– Что ты такое мелешь? Я – двойной агент?

– Успокойся, Оскар. Нет, я так не думаю. Этот документ – динамит. Следовательно, Дорн просто ошибся, дав его тебе. Не так ли?

– Я не стану с тобой спорить. Дай мне этот документ. Я знаю, ты подонок, но надеюсь, ты не будешь настолько безумен, чтобы вызвать Третью мировую войну? Верни мне документ, и я доставлю его в Париж.

– Ты действительно не способен аналитически мыслить, Оскар, – грустно произнес Гирланд. – Не засоряй мне мозги Третьей мировой войной. Дорн совершил ошибку! Он сделал меня приманкой в каких-то своих подлых делах, совершенно не заботясь о том, что со мной станет. Почему я должен спасать его? Рассказывай, что он замышляет? И не пытайся надуть меня. Я не терял времени даром, находясь здесь. Я знаю о Мэри Рейд. Расскажи мне подробно всю историю, и, возможно, я верну документ.

Брикман перевел взгляд на револьвер, лежащий на столе.

– Оскар, ты неисправим, – спокойно сказал Гирланд, внимательно наблюдая за ним. – Документ спрятан надежно, и тебе не удастся отыскать его. Но если ты убьешь меня, Малих рано или поздно обнаружит его… Итак, что там затеял мой старый приятель Дорн?

– Если я скажу тебе все, какие гарантии того, что ты отдашь документ? – Брикман колебался.

– Никаких гарантий. Ведь ты же не веришь моему слову. Но я тебе его отдам. Это все, что я могу обещать.

– Когда-нибудь я сведу с тобой счеты, – пообещал Брикман. – Вбей это себе в башку! Уж я расплачусь с тобой за все!

– Ой, как страшно! – Гирланд в притворном испуге закрыл глаза. – Побереги эмоции, а то может заболеть голова.

Брикман чувствовал себя загнанным в угол. Он спрашивал себя, не следует ли послать Дорну телеграмму, чтобы запросить новых инструкций. В настоящий момент инициатива всецело находилась в руках Гирланда. И тут на ум пришли слова Дорна: "Примите все его условия!"

Его задача заключается в том, чтобы вернуть документ, а уж потом Дорн решит, что делать…

– Хорошо, – сказал он. – Вот что должно было произойти…

И он поведал Гирланду, что Дорн решил воспользоваться его персоной как дымовой завесой, скрывающей истинного агента ЦРУ в Праге.

Марк слушал с закрытыми глазами. Когда Брикман замолчал, Гирланд открыл глаза и улыбнулся.

– Значит, деньги действительно в деревянном ангеле?

– Да. Именно я положил их туда.

– Каков негодяй Дорн! Двуличный человек! – презрение сквозило в голосе Гирланда. – Хотя у него были все основания послать меня в эту мышеловку. Очень хорошо, Оскар, а теперь о деле! – Он сел на край постели. – Сегодня вечером ты пойдешь к Мэри Рейд и заберешь деньги. Мы встретимся в аэропорту, ты отдашь деньги, а я передам тебе документ. Но не пытайся предупредить полицию, что я намереваюсь покинуть страну с тридцатью тысячами долларов в кармане. Если меня задержат, службе безопасности тут же станет известно содержание документа. Ты правильно понял меня?

– Я бы никогда не подумал, что американец может вести себя так, как ты, – сказал Брикман. – У тебя на уме лишь деньги. Ты просто…

– Остановись, Оскар, а не то я сейчас заплачу. – Он встал и открыл дверь. – Теперь проваливай!

Брикман вышел в коридор.

– Пойдешь сегодня вечером около одиннадцати, – сказал Гирланд. – И не забывай, я буду следить за тобой, – с этими словами он закрыл дверь.

Увидев входящего в кабинет Серова, Малих поднял глаза и отодвинул от себя стопку расшифрованных донесений.

– Итак? – спросил он.

– Ситуация проясняется, – сказал Серов, садясь напротив него. – У меня имеются снимки, которые могут тебя заинтересовать. – Он вынул из дипломата несколько снимков и протянул их Малиху.

Тот глянул на снимки, и выражение его лица сразу омрачилось.

– Гирланд! – проговорил он вполголоса.

– По правде говоря, это чистая случайность, что он попал в кадр. Я приказал агентам фотографировать всех, кто выйдет из дома и… вот какую рыбку мы поймали.

– Гирланд, – повторил Малих. – Он вполне может оказаться преемником Бордингтона. Но все же это меня удивляет. Я слыхал, что Гирланд впал в немилость. Кроме того, я плохо представляю его на месте Бордингтона. А ты? Что-то здесь не так. У Гирланда нет никаких причин оставаться надолго в Праге. Человек, который заменит Бордингтона, должен жить и работать здесь… иметь какую-то должность. Я же знаю, что Гирланд никогда нигде не работал…

– Он может оставаться временным резидентом, до тех пор, пока не появится постоянный.

– Это не похоже на стиль работы Дорна, – Малих покачал головой. – Возможно, это лишь отвлекающий маневр. Дорн хочет, чтобы мы приняли Гирланда за настоящего резидента.

Серов только пожал плечами.

– Еще что? – спросил Малих.

– Эта Мэри Рейд ходила сегодня утром на квартиру Карела Власта, но его не было дома. Этот Власт – подозрительный тип. Бывший гравер, но в настоящее время работает ночным лифтером. Сик подозревает его в том, что Власт фабрикует фальшивые документы, но пока у него нет определенных доказательств.

– И эта женщина ходила к нему? Почему Сик сразу не арестовал гравера?

– Я же говорил, что у него нет никаких доказательств… Это просто подозрение…

– Мы не нуждаемся в доказательствах, – возразил Малих. – Его нужно задержать и допросить. Пусть подвергнут обыску его квартиру. Если он занимается изготовлением фальшивых документов, улики обязательно найдутся… Займись этим немедленно.

– А Гирланд? – Серов встал.

– Он, вероятно, остановился в "Адлоне", – углы губ Малиха опустились. – Он всегда любил роскошь. Пусть за ним следят, но пока не трогают. Он вполне может вывести нас на Бордингтона.

– А девушка?

– Ее тоже оставьте в покое. Если она выйдет из дома, направьте по ее следам какого-нибудь смышленого агента. Если Гирланд был у нее, он вернется снова. Я хочу, чтобы их разговор был услышан.

– Никаких проблем, я устрою это, – сказал Серов и покинул кабинет.

Малих взял фотографию и еще раз вгляделся в черты лица своего извечного противника. В последний раз, когда они столкнулись в Гонконге, Малих обещал, что их следующая встреча будет последней…

В течение часа Мэри обсуждала с Бордингтоном визит неизвестного иностранца. Она все время задавала себе вопросы: кто был этот человек, кто такой Гарри Мосс, и не был ли это агент, посланный Дорном уничтожить Бордингтона.

Бордингтон нервничал. Пока Мэри разговаривала с Гирландом, он прятался в ванной.

– Я действительно ничего не знаю, – проговорил он в отчаянии. – Так можно спорить до бесконечности. Может быть, это был случайный визит. Мы не должны поддаваться панике от каждого шороха. – Он посмотрел на часы. – Может быть, вам пока лучше сходить к Власту?

Мэри кивнула.

– Хорошо, я согласна.

Бордингтон сделал с нее несколько снимков для паспорта.

– Власт потребует, по крайней мере, триста долларов, – сказал он, вынимая деньги. – Дайте ему пока это, а остальные вручите после изготовления паспорта.

В тот момент, когда Мэри вышла из своей квартиры, Власт сидел у окна, положив раненую руку на колени. Утром он был у врача, и тот сделал ему обезболивающий укол, который мало чем помог. По выражению лица врача он понял, что рана была достаточно серьезной. На завтра был назначен следующий прием.

Он рассеянно смотрел на улицу, расстроенный тем, что не сможет сделать паспорт для Бордингтона, когда увидел остановившуюся перед домом "татру".

Четверо мужчин в черных плащах и шляпах быстро вышли из машины и решительно направились в сторону его дома. Власт почувствовал, как остановилось сердце. В этих людях он безошибочно узнал полицейских. В течение многих лет он ожидал этого посещения и потому не стал терять ни секунды. Опрокинув обеденный стол, он крышкой подпер ручку входной двери. С верха шкафа взял молоток и два длинных гвоздя. Задыхаясь от волнения, он вбил гвозди в столешницу, чтобы укрепить баррикаду.

На лестнице уже слышны были тяжелые шаги полицейских. Власт прикинул, что им понадобится, по крайней мере, минут пятнадцать на то, чтобы выломать дверь. Что ж, за такое время он успеет уничтожить все следы своей деятельности.

Он вернулся в гостиную, открыл шкаф и вынул оттуда большую металлическую коробку, заклеенную лентой. Сорвав крышку, он бросил в камин тряпки, пропитанные горючим веществом. У двери раздался звонок. Не обращая на это внимания, Власт прошел в спальню и из нижнего ящика комода вытащил пачку паспортных бланков, фотографии Бордингтона и его документы. Снова раздался звонок. Входная дверь затрещала под напором сильных плеч. Он принес в салон паспорта и фотографии и бросил все в камин. Дверные петли начали уже поддаваться, когда он зажег спичку. Из камина рванулось ревущее пламя.

Теперь Власт был совершенно спокоен. Дверь трещала под мощными ударами. Он взял кочергу, помешал в камине и, убедившись, что ни один эксперт не выудит отсюда даже капли информации, вынул из жилетного кармана миниатюрную капсулу, которую носил при себе уже много лет. Сунув капсулу в рот, он уселся в свое любимое кресло.

Дверь с треском слетела с петель. Власт прошептал молитву и, не обращая внимания на проклятия полицейских, раздавил капсулу зубами.

Бордингтон услышал, как Мэри поднимается по лестнице. Он уже узнавал ее шаги и не прятался на балконе. Целый час он пребывал в тревоге, стараясь убедить себя, что рука Власта скоро заживет и паспорта будут готовы в самое ближайшее время.

С того момента, когда Мэри согласилась поехать вместе с ним в Женеву, его опасения уменьшились. Перспектива покинуть Прагу в одиночестве ужасала его. Бордингтону казалось, что вместе с Мэри ему будет гораздо легче сделать это. Он должен будет заботиться о ней, и эта ответственность придаст ему силы и уверенность.

Однако когда Бордингтон увидел ее бледное, как мел, лицо, по его спине пробежал неприятный холодок. Мэри быстро вошла в комнату, и англичанин запер за ней дверь.

– Что еще произошло? – спросил он дрожащим голосом.

Мэри повалилась на стул, уронив сумочку на пол.

– Он умер. Полиция как раз увозила его, когда я пришла.

– Послушайте, это невозможно!.. – Бордингтон замер на месте. – Не могли ли вы ошибиться?

– Нет, – ее голос был почти неразборчив. – Там было полно полицейских… и стояла санитарная машина. Они уносили тело на носилках, когда я подошла. Покрывало соскользнуло, и я увидела его лицо. Нет никаких сомнений: Власт мертв!

Бордингтон упал в кресло и обхватил голову руками. Смерть гравера перечеркнула все его надежды. Деньги в женевском банке, план побега – все это теперь было бесполезным. Не оставалось никакой возможности покинуть Прагу.

– У нас есть деньги, – напомнила Мэри. – Еще не все потеряно. – При виде отчаяния Бордингтона ее воля окрепла.

Англичанин слышал ее голос, но смысл слов не доходил до него. Как покинуть Прагу без паспорта? Он постарался взять себя в руки. Нужно думать не о себе, а о ней. Без него Мэри, может быть, и спаслась бы. Он вспомнил о пистолете, спрятанном в кобуре под мышкой.