Текст книги "Испытание огнем"

Автор книги: Джеймс Дашнер (Дэшнер)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава двадцать пятая

С неба лились потоки воды, будто Господь выпил целый океан и в ярости сплюнул его на головы глэйдерам.

Глядя на ливень, Томас просидел на одном месте как минимум два часа: съежившись у стены, усталый и весь больной, желая скорее обрести утерянный слух. Он понемногу восстанавливался: давление тишины на перепонки ослабло, ушел звон. Собственный кашель уже не казался просто вибрацией воздуха. Пробилась далекая, словно с той стороны сна, дробь дождевых капель. Похоже, глухим Томас навсегда не останется.

Блеклый серый свет, проникающий в окна, ничуть не справлялся с холодной тьмой внутри стен. Глэйдеры разбрелись по всей комнате: кто сидел сгорбившись, кто лежал на боку. Минхо лежал, свернувшись калачиком у ног Томаса, и не шевелился. Казалось, от малейшего движения по всему телу вожака пробегают волны обжигающей боли. Рядом были и Ньют, и Фрайпан. Никто не говорил, не пытался организовать группу. Никто не считал пропавших и уцелевших. Парни либо сидели, либо валялись на полу без сил, гадая, наверное, как и Томас: что за мир мог породить такую бурю?

Мягкий стук дождевых капель постепенно становился отчетливей, пока Томас окончательно не уверился, что слышит шум ливня. И шум этот, несмотря ни на что, успокаивал. Вскоре Томас заснул.

Проснувшись, он ощутил в теле такую скованность, словно в жилах застыл суперклей. Зато полностью вернулся слух. Тяжело дышали спящие глэйдеры, стонал Минхо и шумела, изливаясь на мостовую, дождевая вода.

Вокруг было темно, хоть глаз коли. Заснув, ребята пропустили наступление ночи.

Успокоив себя и позволив усталости овладеть телом, Томас лег поудобнее на спину – при этом голову устроил на чьей-то ноге – и снова погрузился в сон.

Окончательно его разбудили свет утренней зари и внезапно наступившая тишина. Буря миновала, и вместе с ней ночь. Однако еще прежде, чем ощутить скованность в теле и боль в перетруженных мышцах, Томас почувствовал иное – гораздо более сильное. Голод.

Солнце заглядывало в окна, отбрасывая на пол пятна света. Томас поднял голову. Полуразрушенное здание просматривалось насквозь: каждый из многих десятков этажей, до самой крыши, – и только металлический каркас удерживал дом от падения. Томас ясно видел вверху клочки синего неба (картина, казалось бы, невозможная, если вспомнить вчерашнее). Сколь ни ужасная выдалась буря и какие бы причуды климата ни породили ее, сейчас она успокоилась.

Желудок ревел, требуя пищи, изнутри его словно кололо острыми иглами. Осмотревшись, Томас увидел, что большинство глэйдеров спят. Один лишь Ньют, привалившись спиной к стене, глядел на темное пятно в центре комнаты.

– Ты как там, живой? – спросил Томас, едва шевеля челюстью.

Ньют медленно повернул голову в его сторону. Судя по взгляду, он пребывал где-то в своих мыслях, пока не вынырнул из них и не сосредоточился на Томасе.

– Живой? Да вроде цел. Группа цела – вот что, черт подери, главное.

Слова Ньюта звучали горше некуда.

– Иногда я начинаю сомневаться, – пробормотал Томас.

– В чем?

– Типа главное – это выжить. Порой кажется, что умереть гораздо проще.

– Да ну тебя. Ни на секунду не поверю, что ты и правда так думаешь.

Высказывая грустную мысль, Томас опустил было взгляд, но получив резкий ответ Ньюта, улыбнулся и почувствовал себя лучше.

– Ты прав. Я лишь хотел проникнуться твоим отчаянием. – Томас почти убедил себя в правоте Ньюта: смерть не самый легкий выход.

Ньют вяло указал в сторону Минхо.

– Какого хрена с ним случилось?

– Ударила молния, и одежда на нем загорелась. Удивительно, как еще мозги не поджарились. Мы успели потушить огонь. И вроде вовремя.

– Вовремя? Не хотелось бы увидеть то, что ты называешь «не вовремя».

Закрыв глаза ненадолго, Томас прислонился головой к стене.

– Минхо жив – и ладно, сам же говоришь. Одежда не вся сгорела, – значит, ожогов не так уж и много. Поправится.

– Да, поправится, – ответил Ньют, саркастично хихикнув. – В ближайшее время не предлагай мне свои медицинские услуги, лады?

– О-о-ох, – простонал Минхо. Затем открыл глаза и прищурился, поймав на себе взгляд Томаса. – Ну дела… стебанулся я по полной.

– Как себя чувствуешь? – спросил Ньют.

Не отвечая, Минхо очень медленно, кряхтя и морщась, приподнялся и сел по-турецки. Одежда на нем почернела. В прорехи виднелись волдыри, словно выпученные глаза инопланетных тварей. И хотя Томас не был врачом и в ожогах не разбирался, чутье подсказывало: довольно скоро Минхо придет в норму, поправится. Лицо его почти не пострадало, и даже волосы – грязные, спекшиеся – сохранились.

– Сам сел – значит, порядок, – заметил Томас, хитро улыбаясь.

– Утырок ты стебанутый, – ответил Минхо. – Я кремень. Хоть два раза меня так сожги, все равно еще напинаю тебе по булкам.

Томас пожал плечами.

– М-м, булки… Сейчас бы съел их целую гору. – В желудке рычало и бурлило.

– Ты шутишь? – произнес Минхо. – Вечный зануда Томас шутит!

– Похоже на то, – ответил Ньют.

– Да я вообще хохмач, – снова пожал плечами Томас.

– Заметно. – Минхо, утратив интерес к болтовне, оглядел глэйдеров – спящих или просто лежащих, – уперев пустой взгляд в никуда. – Сколько?

Томас подсчитал парней: одиннадцать. После всех злоключений осталось всего одиннадцать глэйдеров (включая Эриса, новичка). Когда Томас появился в Глэйде, там обитало человек сорок или пятьдесят. Прошло всего несколько недель, и ребят осталось одиннадцать. Одиннадцать.

Осознав масштаб потери, Томас не нашел подходящих слов… Недавний момент веселья показался кощунством. С омерзением Томас подумал: как может он быть частью ПОРОКа? Как может он быть деталью их замысла? Надо поведать Ньюту и Минхо о своих снах-воспоминаниях, но… Томас не мог заставить себя открыться.

– Нас теперь одиннадцать, – сказал наконец Ньют. Вот так. Подвел итог.

– Ага, значит в бурю погибло… Шестеро? Семеро? – Говорил Минхо свершено отстраненно, словно подсчитывая, сколько яблок они потеряли из-за урагана.

– Семь, – резко ответил Ньют. Пренебрежительное отношение Минхо к потерям его явно задело. Потом, правда, он уже мягче добавил: – Семеро погибло. Если только никто не укрылся в соседнем здании.

– Чувак, – сказал Минхо, – мы ж не пройдем город! Против нас могут выйти сотни шизов. Если не тысячи. Мы даже не знаем, чего от них ожидать!

Ньют медленно выдохнул.

– Ты только об этой фигне и можешь думать? Как насчет павших, Минхо? Джек исчез. И Уинстон тоже, он один не добежал бы сюда. И, – он огляделся, – Стэна с Тимом я не вижу. Что с ними делать будем?

– Э, э, э! – Минхо вскинул руки ладонями вперед. – Братан, угомонись. Я не просился на пост лидера. Если хочешь проныть остаток дня, милости прошу, но это не занятие для главного. Главный просчитывает, что делать и куда идти.

– Ну тогда мы правильно выбрали босса, – сказал Ньют и виновато добавил: – Проехали. Извини, правда. Мне…

– Да, да, мне тоже очень жаль, – ответил Минхо, закатив глаза, чего Ньют не заметил, потому что опустил взгляд в пол.

К счастью, подошел Эрис. Томасу не терпелось сменить тему.

– Вы когда-нибудь такую грозу видели? – спросил новенький.

Томас покачал головой – просто потому, что Эрис в этот момент смотрел на него.

– Неестественная какая-то гроза. Память у меня, конечно, в кланк подтерта, но ничего подобного я не припомню. Необычное явление.

– Вспомни, что говорил Крысун и та тетка в автобусе, – посоветовал Минхо. – Про солнечные вспышки и то, как мир горит словно преисподняя. Цивилизация загадила планету – вот тебе и грозы вроде вчерашней. Нам еще повезло, могло быть хуже.

– «Повезло» не самое правильное слово, – заметил Эрис.

– А, ну ладно…

Ньют указал на разбитую стеклянную дверь: за ней разливалось ослепительно белое сияние, к которому глэйдеры привыкли с первого дня на Жаровне.

– Хотя бы буря закончилась. Надо подумать, что дальше делать.

– Вот видишь, – подловил Ньюта Минхо, – ты такой же бессердечный, как и я. И ты прав.

Томас вспомнил шизов: они ломились в окна спальни как живые кошмары, которым до официального статуса зомби не хватает свидетельства о смерти.

– Ага, план продумать надо раньше, чем припрутся шизы. Но прежде всего – еда. И ее нет.

От упоминания о еде голод стал еще сильнее.

– Еда? – раздалось откуда-то сверху.

От удивления Томас ахнул. Глэйдеры подняли головы: в прореху пола третьего этажа на них слегка безумным взглядом смотрел незнакомый латинос. У Томаса внутри от напряжения словно затянулась петля.

– Ты кто? – крикнул Минхо.

Томас глазам не поверил, когда латинос спрыгнул прямо в дырку. Пролетев все три этажа и смягчив падение кувырком, он вскочил на ноги.

– Меня зовут Хорхе, – представился он, раскинув руки и словно ожидая аплодисментов в награду за эффектный трюк. – Я тут главный шиз.

Глава двадцать шестая

Секунду Томас не мог прийти в себя. Хорхе в буквальном смысле свалился им на головы и так нелепо представился, что в его появление просто не верилось. Но вот он, стоит перед глэйдерами. И хотя на вид Хорхе куда разумнее встреченных ранее шизов, он сам признался в своем безумии.

– Вы, народ, ходить разучились? – с совершенно неуместной улыбкой спросил Хорхе. – Или шизов боитесь? Думаете, они валят людей на землю и выедают у них глаза? М-м, глаза… Обожаю их, когда хавчик кончается. На вкус – как яйца всмятку.

Минхо взял на себя труд ответить Хорхе и заговорил, старательно – и с огромными усилиями – скрывая боль.

– Ты признался, что шиз. Значит, башни у тебя нет?

– Ему нравятся глазные яблоки, – подал голос Фрайпан. – Точно башни нет.

Хорхе рассмеялся с отчетливой ноткой угрозы в голосе.

– Да будет вам, мои новые друзья. Я бы съел ваши зенки, только будь вы трупаками. Нет, если придется, я помогу вам перейти в такое состояние. Сечете?

Веселого Хорхе как не бывало, и смотрел он на глэйдеров предупреждающе, строго, словно бросая вызов.

Повисла долгая пауза, после которой Ньют спросил:

– Сколько вас здесь?

Хорхе резко перевел на него взгляд.

– Сколько нас? Шизов-то? Тут все шизы, hermano. [1]1
  Братан (исп.).


[Закрыть]

– Я не то имел в виду, и ты меня понимаешь, – невыразительно ответил Ньют.

Хорхе принялся расхаживать по комнате, то обходя глэйдеров, то переступая через них. Приглядываясь к каждому.

– Вам, народ, еще многое предстоит узнать и понять об устройстве города. О шизах, о ПОРОКе, о правительстве и о том, зачем нас бросили здесь и гноят в безумии, чтобы мы резали друг друга, лишаясь остатков разума. О том, что бывают разные уровни Вспышки. О том, что для вас уже все кончено… Если вы еще не заразились, то скоро подцепите инфекцию.

Говоря о столь ужасных вещах, загадочный латинос медленно кружил по комнате. Томас думал, что свыкся со страхом инфекции, но этот псих заставил испугаться еще сильнее. Почувствовать себя беспомощным.

Остановившись перед Томасом, почти наступая на ноги Минхо, Хорхе продолжил:

– Однако все по порядку, comprende? [2]2
  Сечете? (исп.)


[Закрыть]Те, кто в менее выгодной позиции, рассказывают первыми. Я хочу знать о вас все: откуда вы, зачем сюда пришли и за каким дьяволом вообще сюда сунулись? Говорите.

Минхо рассмеялся низким и угрожающим смехом.

– Это мы-то в менее выгодной позиции? – Он насмешливо покачал головой. – Если только молния не выжгла мне сетчатку, я вижу, что нас одиннадцать, а ты один. Ты первый, говори.

Зря он так: глупо, заносчиво и легко может спровоцировать местных на убийство. Хорхе явно пришел не один. Где-нибудь среди останков этого же здания, на других этажах сидят, наверное, сотни шизов и ждут, чтобы накинуться на глэйдеров с оружием, какое и представить-то страшно… Или хуже – пустят в ход собственные руки, зубы, безумие.

Хорхе долго и невыразительно смотрел на Минхо, затем спросил:

– Ты ведь это не мне? Умоляю, скажи, что ты не ко мне обратился словно к дворняге. У тебя десять секунд, чтобы извиниться.

Ухмыляясь, Минхо посмотрел на Томаса.

– Раз, – начал отсчет Хорхе. – Два. Три. Четыре.

Томас взглядом попытался предупредить Минхо. Кивнул ему: извинись, мол.

– Пять. Шесть.

– Извинись, – вслух произнес Томас.

– Семь. Восемь.

Голос Хорхе с каждым словом повышался. Где-то наверху промелькнула размытая тень. Заметил ее, похоже, и Минхо – выражение заносчивости полностью сошло с его лица.

– Девять.

– Мне жаль, – безразлично буркнул Минхо.

– Нет, не жаль, – возразил Хорхе и пнул Минхо по ноге.

Куратор бегунов вскрикнул от боли, и руки Томаса непроизвольно сжались в кулаки. Должно быть, шиз ударил Минхо по обожженному месту.

– Извинись с чувством, hermano.

Томас с ненавистью посмотрел на психа. В мозгу одна за другой стали рождаться безумные мысли. Хотелось вскочить и напасть на Хорхе, забить его, как и Галли после побега из Лабиринта.

Хорхе снова пнул Минхо – по тому же месту, в два раза сильнее.

– Извинись с чувством! – Последнее слово он прокричал с поистине безумной грубостью.

Взвыв, Минхо обнял руками больную ногу.

– Мне… жаль, – простонал он, судорожно хватая ртом воздух. Но как только Хорхе, довольный унижением обидчика, чуть отошел, Минхо врезал ему кулаком по голени. Отскочив на одной ноге, Хорхе грохнулся на пол и вскрикнул – отчасти от удивления, отчасти от боли.

Изрыгая поток матерщины, какой Томас прежде от своего друга не слышал, Минхо обрушился на Хорхе, прижал к полу бедрами и принялся молотить кулаками.

– Минхо! – заорал Томас. – Остановись!

Невзирая на скованность в суставах и мышцах, Томас поднялся и, быстро глянув наверх, поспешил к Минхо – утихомирить друга. При этом в нескольких местах он заметил резкое движение, а после – людей, которые заглядывали вниз, готовые спрыгнуть. Через прорехи в потолке свесились веревки.

Томас врезался в Минхо, и когда они упали, извернулся и крепко ухватил того поперек груди.

– Их целая толпа наверху! – заорал Томас в самое ухо Минхо. – Остановись! Тебя убьют! И нас тоже! Всех!

Шатаясь, Хорхе поднялся, медленно вытер кровь из разбитой губы и посмотрел на Минхо так, что в сердце Томаса вонзилось копье страха. Что же он задумал?

– Подожди! – закричал Томас. – Прошу, подожди!

Хорхе посмотрел на Томаса, и в ту же секунду у него за спиной приземлилось человек пятнадцать шизов: кто-то спрыгнул, как и вожак, кто-то соскользнул по веревке. Никто не посмел выйти вперед Хорхе: мужчины, женщины, даже дети, все в грязных лохмотьях, костлявые, хилые на вид.

Минхо наконец перестал бороться, и Томас ослабил хватку. Еще несколько секунд – и начнется бойня. Прижав Минхо к полу одной рукой, вторую Томас вытянул в сторону Хорхе.

– Прошу, дай минуту, – сказал Томас, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее. – Твоим людям не будет пользы, если они… навредят нам.

– Не будет пользы? – переспросил шиз и сплюнул на пол густую красную слюну. – Мне польза точно будет, и немалая. Не сомневайся, hermano.

Хорхе сжал кулаки и едва заметно кивнул. Шизы тут же достали из складок заскорузлой одежды оружие: ножи, ржавые мачете, черные шпальные гвозди, треугольные осколки стекла, покрытые запекшейся кровью. Одна девочка – не старше тринадцати – сжимала в руках лопатку, зазубренный штык которой напоминал ножовочное полотно.

Внезапно и очень ясно Томас осознал: предстоит торговаться за каждого члена группы. Схватки глэйдеры не выдержат, проиграют. Шизы не гриверы, их не отключить никаким кодом.

– Послушай, – обратился Томас к Хорхе, медленно поднимаясь на ноги и от души надеясь, что Минхо не станет больше совершать глупостей. – Мы не обычные. Не просто шанки и к вам на порог зашли не случайно. Живые мы очень ценны.

Гнев Хорхе самую малость смягчился. И во взгляде шиза мелькнул проблеск любопытства, однако спросил он о другом:

– Кто такие шанки?

Очень правильный вопрос. Томас едва не рассмеялся.

– Мы с тобой. Десять минут. Один на один. Большего я не прошу. Бери с собой любое оружие, какое сочтешь подходящим.

Хорхе издал смешок, больше напоминающий влажный хрип.

– Прости, что оскорбляю твою гордость, но оружие мне не понадобится.

Он умолк, и следующие несколько секунд растянулись, казалось, на целый час.

– Десять минут, – произнес наконец шиз. – Остальные будьте здесь, присматривайте за этими отморозками. Если дам знак – начинайте смертельные игры.

Он указал на темный коридор в стене напротив разбитых дверей.

– Десять минут, – повторил Хорхе.

Томас кивнул. Латинос не сдвинулся с места, и пришлось ему первым идти к месту переговоров – наверное, самых важных в его жизни.

Если не самых последних.

Глава двадцать седьмая

Томас затылком чувствовал взгляд Хорхе. В коридоре пахло плесенью и гниением; вода текла с потолка, и звук капели отдавался жутким эхом, напоминая почему-то о крови.

– Иди, не останавливайся, – произнес Хорхе. – В конце коридора есть комната со стульями. Рыпнись только – все умрут.

Хотелось развернуться и заорать на шиза, но Томас спокойно ответил:

– Я не кретин. Можешь не разыгрывать из себя крутого мачо.

Шиз в ответ хихикнул.

В молчании прошло несколько минут. Наконец Томас уперся в деревянную дверь и без колебаний повернул круглую серебряную ручку, желая показать Хорхе, что достоинства не утратил. Войдя же в комнату, он растерялся – внутри царила совершенная темень.

Судя по звукам, Хорхе прошел вперед. Потом в воздухе заколыхалась ткань и в глаза ударил горячий, слепящий свет. Томас сощурился, прикрыв лицо руками, а когда зрение адаптировалось, опустил ладони. Оказывается, псих сдернул брезент с окна. Целого, неразбитого окна, за которым не было видно ничего, кроме солнца и голого бетона.

– Присаживайся, – предложил Хорхе, причем гораздо приветливее, чем Томас мог ожидать.

Наверное, шиз понял, что пришелец собирается вести себя разумно и спокойно. И что в переговорах есть смысл, так как обитателям полуразрушенного здания может кое-что обломиться. Впрочем, Хорхе – шиз, и потому Томас терялся, не знал, как местный князек будет реагировать.

Из мебели в комнате имелось всего два низких деревянных стула да столик между ними. Томас притянул ближайший к себе стул и сел. Хорхе, устроившись напротив, опустил локти на столешницу, сложил ладони и, скорчив совершенно непроницаемую мину, вперил в Томаса пристальный взгляд.

– Начинай.

Вот бы секунду на размышление: перебрать пришедшие в голову еще там, в вестибюле, мысли, – но секунды не было.

– Ладно, – нерешительно произнес Томас. Всего одно слово, да и то не по делу. – В большой комнате ты упомянул ПОРОК. Мы про них знаем почти все, и мне крайне интересно услышать, что известно тебе.

Хорхе не шевельнулся, ни один мускул не дрогнул у него на лице.

– Сейчас не моя очередь говорить.

– Да, точно. – Томас придвинул стул ближе к столу и закинул ногу на ногу. Надо расслабиться, и слова потекут сами собой. – Трудно начать: я не знаю, что известно тебе. Давай так: я притворюсь, будто ты совсем тупой и вообще не в курсе происходящего.

– Настоятельно рекомендую не называть меня тупым.

Томас через силу заставил себя сглотнуть слюну – горло перехватило от волнения.

– Это я образно.

– Продолжай.

Глубоко вдохнув, Томас начал:

– Вначале нас было пятьдесят парней… и одна девушка. – На последнем слове Томас ощутил укол боли. – Теперь нас всего одиннадцать. Детали мне неизвестны, однако ПОРОК – это такая организация, которая творит с нами совершенный беспредел. Причина мне тоже неизвестна. Началось все с места под названием Глэйд, которое находилось посреди каменного Лабиринта, где обитали гриверы.

Томас подождал, как отреагирует Хорхе на поток странной информации. Псих остался непоколебим: на его лице не отразилось ни смущения, ни узнавания.

Тогда Томас выложил все: о том, на что похож Лабиринт, как глэйдеры бежали из него и как побег обернулся новым этапом эксперимента. Томас рассказал о Крысуне и возложенной на глэйдеров задаче: преодолеть сотню миль по пути на север и целыми достичь места, которое Крысун обозначил как «убежище». Не забыл Томас и про подземный тоннель, летающие капли живого серебра и первый отрезок дистанции в пустыне.

Чем дальше Томас рассказывал, тем безумнее представлялась ситуация: он сидит здесь и откровенничает с шизом, – но замолчать не мог, поскольку не знал, что еще делать. И кроме того, надеялся, что ПОРОК такой же враг шизам, как и глэйдерам.

Единственное, о чем Томас говорить не стал, – это о Терезе.

– Получается, есть в нас нечто особенное, – подытожил рассказ Томас. – ПОРОК не может издеваться над нами просто забавы ради. Смысла нет.

– Кстати, о смысле, – произнес первые за десять минут слова Хорхе. Отведенное для переговоров время истекло. – Что ты можешь предложить?

Томас не ответил. Вот он, момент истины. Единственный шанс.

– Ну? – поторопил Хорхе.

– Если ты, – решился Томас, – поможешь нам… ну, ты или кое-кто из твоего племени поможете нам добраться до убежища…

– Ага?..

– То вы и сами спасетесь… – К этому Томас и вел: поставил все на протянутую Крысуном соломинку надежды. – Крысун говорил, что у нас Вспышка и что в убежище дадут лекарство. Нас обещали вылечить. Помоги нам – и может быть, тоже получишь лекарство.

Томас с нетерпением посмотрел на Хорхе, ожидая ответа.

Что-то едва уловимо изменилось во взгляде шиза. Томас понял: переговоры удались. На долю секунды в глазах Хорхе промелькнула надежда. На долю секунду, но Томас ее заметил.

– Лекарство, – повторил шиз.

– Лекарство, – подтвердил Томас, с этого момента вознамерившись говорить как можно меньше. Самое главное он уже сделал.

Хорхе откинулся на спинку стула – дерево угрожающе заскрипело – и нахмурился, размышляя.

– Тебя как звать?

Странный вопрос… Томас вроде называл свое имя Хорхе. Должен был по крайней мере представиться. Однако если вспомнить обстоятельства встречи… не трудно и забыть про учтивость.

– Как твое имя? – повторил Хорхе. – Уверен, hermano, оно у тебя есть.

– А, да, прости. Меня зовут Томас.

И вновь выражение на лице Хорхе переменилось. На миг Томас уловил в нем… узнавание, смешанное с удивлением.

– Томас, значит? Погоняют тебя Томми? Или Том?

«Том…» С болью Томас вспомнил последний сон о Терезе.

– Нет, – поспешил он возразить. – Просто… Томас.

– Ладно, просто Томас. Позволь спросить: ты своим размягченным мозгом способен хотя бы отдаленно представить, что Вспышка творит с человеком? По-твоему, я болен чем-то страшным?

На подобный вопрос невозможно ответить, не получив по морде. Однако Томас выбрал, как ему казалось, безопасный вариант.

– Нет.

– Нет? Ты ответил на оба вопроса?

– Да. То есть нет. В смысле я… да, на оба вопроса я отвечаю: нет.

Хорхе улыбнулся, всего лишь дернув правым уголком рта, и Томас понял: шиз упивается каждым мгновением игры.

– Вспышка действует поэтапно, muchacho. [3]3
  Парень (исп.).


[Закрыть]У всех в городе она есть, и я нисколько не удивлен, что Вспышкой больны и твои ссыкливые дружки. У меня вот болячка в начальной стадии, и шиз я только на словах. Заразился пару недель назад. Анализы на карантинном блокпосту дали положительный результат. Правительство из кожи вон лезет, стараясь держать больных и здоровых порознь. И все зря. Мой мир у меня на глазах скатился в выгребную яму. Меня отправили сюда. Здание я отбил у кучки других новичков.

При упоминании новичков у Томаса сперло дыхание, словно в горле встал здоровенный ком пыли. Слишком многое сразу вспомнилось о Глэйде.

– Мои вооруженные кореша со мной в одной лодке. Прогуляйтесь по городу, и увидите, что происходит со временем. Вам откроются стадии болезни, вы узнаете, каково это – перешагнуть Черту. Впрочем, вы, наверное, и не успеете насладиться новообретенным знанием. Анальгетиков, кстати, у нас нет. Нет кайфа.

– Кто тебя сюда отправил? – спросил Томас, смирив любопытство и решив поинтересоваться об анальгетиках позже.

– Как и вас – ПОРОК. Правда, мы не особенные, каким ты считаешь себя. ПОРОК составили выжившие члены мирового правительства, чтобы бороться с заразой. Они говорят, этот город – часть их плана. Больше я ничего толком не знаю.

Удивленный и растерянный, Томас углядел шанс выпытать новую информацию.

– Что такое ПОРОК?

Хорхе удивился не меньше Томаса.

– Я рассказал все, что знаю. И почему, кстати, ты спрашиваешь? Сам же уболтал меня на переговоры, типа вы такие особенные и ценные для ПОРОКа. Мол, они только вами и занимаются.

– Я рассказал чистую правду. Нам многое обещали, и при этом мы о ПОРОКе мало что знаем. Детали они держат в секрете. Сказали, мол, проверяют, сумеем ли мы преодолеть этот кланк, и не объяснили сути происходящего.

– С чего ты взял, что у них есть лекарство?

Вспомнив обещания Крысуна и стараясь, чтобы голос звучал ровно, Томас ответил:

– Был тип в белом костюме, я говорил тебе о нем. Он и обещал лекарство, если мы доберемся до убежища.

– Угу, – промычал Хорхе. Ответ вроде и утвердительный, а подразумевает совершенно противоположное. – И нам позволят въехать на коне в это самое убежище с вами и получить лекарство?

Томасу с трудом удавалось сохранять хладнокровие.

– Я ни в чем не уверен. Но почему не попробовать? Поможете нам – и у вас будет маленький шанс на спасение. Убьете нас – и никакого шанса не получите. Только шиз в последней стадии болезни выберет второй вариант.

Хорхе вновь улыбнулся краешком рта и издал лающий смех.

– В тебе что-то есть, Томас. Совсем недавно я хотел выколоть глаза твоему дружку да и всей вашей компашке… Провалиться мне на этом месте, если ты меня наполовину не задобрил!

Пытаясь не выдать эмоций, Томас пожал плечами.

– Я забочусь о том, чтобы дожить до следующего дня. И хочу лишь пройти через город. После буду волноваться о другом. И знаешь, что еще?

Томас изо всех сил постарался придать себе крутизны.

– Что? – выгнул брови Хорхе.

– Если б, выколов тебе глаза, я гарантированно дожил до завтра, то я лишил бы тебя зрения прямо сейчас. Однако ты мне нужен. Нужен всем нам.

Даже обещая лишить человека зрения, Томас усомнился в собственных силах. Впрочем, уловка сработала.

Пристально посмотрев на Томаса, шиз протянул ему через стол руку.

– Считаю, мы с тобой договорились, hermano. По многим причинам.

Томас ответил рукопожатием. И хотя его переполняло облегчение, он постарался не показать этого.

В следующий миг Хорхе похоронил все его надежды.

– Одно условие. Тот крысеныш, что повалил меня… ты вроде назвал его Минхо?

– Да… – слабым голосом ответил Томас, чувствуя, как начинает бешено колотиться сердце.

– Он умрет.