Текст книги ""Экспидиция" (СИ)"

Автор книги: Джей Ракса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

  − Лешак, меня, кажется, кто-то, побил. Вспоминается, зверюга какая-то, − поделился я своими ощущениями с аборигеном. − А может это сам йети?!

  − Так я и побил. Сказал же уже, что в первый раз удержу совсем нет. Таких бед можно наворотить! А если бы ты к людям ломанулся? Порадовать любителей «снежного человека» визитом оного в лагерь, среди бела дня! Хотя ты их и так порадовал – целую просеку для них протоптал. Совсем по лесу ходить не умеешь!

  − Какого «снежного человека»? Какую просеку? Ты вообще о чем? – почти прокричал я; бестолковые объяснения деревенского мужика только больше меня запутывали.

  − Вот непонятливый! Говорю же, «перекинулся» ты. А всё Галка! Дура малолетняя – играй мой гормон! Прибежала с утра, помятая вся, поодаль так встала (у дядьки Митяя, нос к старости заметно сдавать стал, но я-то учуял кем, а главное чем от нее за версту несет), и говорит, что ты в лес ушел, дескать. Совсем убежал, а она догнать не смогла, так как «перекидываться» не хотела. И сразу деру дала, бросив твою одежонку, пока батя не просек, с какой такой радости ты в лес погуляти отправился.

  − Галя! С ней все в порядке?

  − А чего не в порядке-то? За непотребное поведение люлей от родителя в воспитательных целях получит и будет как шёлковая, − назидательно просветил меня Лешак. − Хотя наверное уже получила... − прибавил он задумчиво.

  − Что значит «перекинуться»? – снова перешел в наступление я, выяснив судьбу свой возлюбленной и то, что ей ничего серьезнее порки не грозит. Патриархальные нравы, однако!

  − А то и значит что «обернуться». Никак, городской, про оборотней не слышал? – с издёвкой прокомментировал тот.

  − Какие оборотни? Ты же, вроде, про «снежного человека» говорил? Подкалываешь, да? – он, кажется, шутил, хотя раньше чувства юмора за ним не замечалось.

  − На полном серьёзе, − советующим голосом заметил Лешак. – А так, что оборотень, что «снежный человек», всё одно, всё едино. Кличут только по-разному. Ты что ли эт-но-графов ваших не внимательно слушал? Они дело говорят, хотя и сами понять не могут что «сказка» совсем не ложь, да и намеков − так хоть отбавляй!

  − Ты чего такое плетешь? Я что, по-твоему, оборотень?

  Тут же в мозгу «громыхнуло»: «Галя же меня укусила!» − даже в тусклом свете единственного крошечного окна, на плече явственно читался след её зубов.

  − Погодь, погодь, погодь! Вы тут ВСЕ что ли оборотни?

  − Ну, зачем же все? Только некоторые.

  − Те, кого вы покусали? – в бессильной злобе прокричал я.

  В голове вставали сцены из фильмов и книг − что укушенный, на всю оставшуюся жизнь, обречён терять человеческий облик каждое полнолуние, превращаясь в ужасного монстра. А что бы избавиться от мучений должен непременно убить покусавшего его монстра. Но Галю я убивать не хотел – я любил её, действительно любил.

  − Зачем покусали? Кого? Мы людей не трогаем – в лесу дичи полно?

  − Меня Галя укусила, и я обернулся! – прокричал на грани истерики, через дверь, этому бестолковому «зверю», зачем-то заточившему меня здесь. Вроде ведь не зачем? День на дворе!

  − Ах вот оно что! – прыснул Лешак и залился богатырским хохотом, а отсмеявшись, продолжил. – Коли в роду оборотней не было, хоть всего тебя поешь, ничего не будет. Ну а коли есть − так «распечатать» только. Вот Галка и распечатала! Она это может. Но ты не думай, даже в отмеченных семьях не у каждого проявляется – генетика! Закон Менделя! – многозначительно резюмировал он.

  Прадед! Вот от кого достался этот «замечательный» ген!

  Мы долго молчали. Мне требовалось всё переварить, и как-то смириться с полученной информацией. Постепенно кусочки мозаики становились на свои места. И мое хорошее от рождения обоняние, и недюжинная сила проявлявшаяся время от времени, и растущие с досадной быстротой ногти и волосы, и еще многие другие, незначительные тогда, но очень весомые теперь, мелочи. Всё это было своеобразной демо-версией скрытых возможностей организма.

  − Но я тогда не понял, причем тут «снежный человек»? – прервал вопросом тягостное молчание.

  − Вот чудак-человек! Оборотней боятся, да и официальная наука нас сказками считает. Ну, а йети вполне так себе явление – гоминид! Осколок древности, дескать, сохранившийся до наших дней, но только в самых глухих местах.

  − А зачем вы тогда учёных разных и туристов к себе водите? – в моём сознании нарастал непреодолимый когнитивный диссонанс.

  − Ну сам посуди? Когда Союз распался, работы не стало: леспромхозы загнулись, потребкооперация тоже, промысловики только как-то концы с концами сводили. И тут «сверху» спускают ЦУ – «Всё, робяты, туризм развивать будем. У нас же такая природа – Сибирская Швейцария». Ну развивать, так развивать, но кто ж в такую глухомань добровольно-то поедет? Но стоило одному из наших, «в шкуре», на видео в Интернете засветиться, как народ косяком повалил. Вон даже, в 2001 году в посёлок электричество провели – при советах и то не было, а теперь «пожалуйста – пользуйтесь»!

  − Понятно – вы просто, таким образом, зарабатываете, − и ведь действительно отличный способ, а наше учёное начальство, да и народ попроще, аж до хрипоты спорили с чего это вдруг так повысилась активность реликтового гоминида.

  − Слушай, Лёша, а я... мы, это собственно где? И почему это я «тут», под замком сижу? Я же, вроде, уже ни буйный? – задал давно мучавший вопрос, моему визави.

  − Ты в зимовье. Я когда тебя изловил и успокоил, то сюда принес и запер от греха подальше. Как шкуроход спал, ты в нормальный облик вернулся. Оно так всегда бывает, − заверил Лешак.

  − Ну, так выпусти. Я в туалет, между прочим, хочу – сладким голосом увещевал я своего «тюремщика»

  − Ничего, потерпишь. Вон и дядька Митяй уже идет с твоим барахлишком. Вот порешаете с ним, по-семейному, как вы с Галкой жить будете. И мы тебя выпустим. Сам понимаешь – девку попортил – женись! А коли под венец не согласен... Не обессудь – тайга закон, медведь хозяин. Скажем что, дескать, не смогли найти тебя, горемычного...

  В лагере был переполох.

  Хотя еще большой вопрос, что всполошило народ сильнее – моё внезапное исчезновение или обнаружение, энтузиастами криптозоологии, такого обилия «маркеров» в одном месте.

  Нет, моя судьба их, конечно, тоже волновала – кто же снимать будет? – и обеспокоенные вопросы «Где?» «Что?» и «Как?» посыпались со всех сторон. Дядька Митяй и Лешак, попеременно удовлетворяли любопытство окружающих, заодно и осаживая особо назойливых: «Не лезьте вы к парню. Что не видите? Упал человек, головой ударился, а по такому разу не мудрено в лесу потеряться. Целые сутки, почитай, по буреломам продирался, пока мы на него не наткнулись!»

  − Ну как же вы так, молодой человек? – укоризненно посетовал один из профессорской «тройки».

  − Да вот как-то так, − неопределённо ответил я.

  − Самочувствие-то как? Руки-ноги не переломали? Максим вас сейчас осмотрит, − произнес учёный муж, подзывая жестом нашего экспедиционного фельдшера.

  − Нет-нет. Всё в порядке! Я цел. Крупных ран нет, а мелкие Дмитрий Борисович уже обработал, − поспешно отверг поступившее предложение, демонстрируя следы йода, из аптечки зимовья, на своих ссадинах. Как-то не грела меня мысль, подвергнуться осмотру профессионального медика. А вдруг заметит что?..

  − Вам, наверное, отдых нужен? Ну уж сытный обед, так точно! – гнул заботливую линию тот.

  − От обеда действительно не откажусь! – согласно кивнул я, а переводя разговор в другое русло «искренне» поинтересовался. – А где все? Меня что ли ищут?

  − Нет не вас! Вашими поисками занимались профессионалы, наши уважаемы знатоки этих мест, − он многозначительно глянут на Митяя и Лешака. – А остальным, дабы потом и «поисковиков» не разыскивать, было приказано сидеть на месте до их возвращения.

  Посчитав, что в должной мере оправдал передо мной всеобщее бездействие, учёный, наконец, осчастливил меня новостью, буквально распиравшей его изнутри.

  − Но нам было чем заняться! Представляете, к нам снова заглянут «снежный человек»! Ни он ли вас так напугал, что опытные люди целые сутки потратили на ваши поиски?

  − Нет-нет! Я просто прогуляться вышел и поскользнулся. А когда пришел в себя не смог найти обратную дорогу.

  − Ну, полно-полно. Я пошутил, − примирительно замахал руками профессор. – Не буду вас дальше задерживать. Идите, подкрепитесь, отдохните, а если найдёте в себе силы, потом сможете и своими глазами взглянуть на нашу находку. Михаил Борисович, вы тоже, по всей вероятности, голодны? – поинтересовался у аборигена ученый муж. – Не могли бы вы, как поедите, сходить и профессиональным взглядом оценить обнаруженные маркеры?

  − Мог бы, − коротко ответил Митяй, утаскивая меня подальше от начальства и поближе к кухне.

  В след полетело:

  − Как закончите, Виталик, вас проводит!

  − А то сам не найду! – буркнут он себе под нос, в ответ на профессорскую заботу.

  Отдыхать мне естественно никто не дал и, в сопровождении будущего тестя, отправился знакомиться с «троглодитовыми маркерами».

  Наше, а в особенности мое, появление было встречено бурной радостью, хотя им уже и сообщили о возращении поисковиков, вместе с «пропажей». Снова посыпались расспросы типа «Тебя, где носило, что ты такой красивый?» Илюха, приставленный, за неимением меня, к камере, радовался действительно искренне. Друг как-никак.

  − Ты с какого поперся среди ночи, по лесу шататься? Приключения на свою голову поискать? А если б случилось что? Как бы я твоей матери в глаза смотрел? – волнение последних суток вылились в эмоциональную тираду, что, неудержимым потоком, обрушилась на мою голову.

  Это он, конечно, в точку! Как я своей матери буду в глаза смотреть, когда приеду домой с молодой женой? «Встречай, маменька, знакомься это Галя – невестка твоя из сибирской глуши!» А что выслушать, скорее всего, придется... Даже и представлять не хочу!

  − Да ладно тебе! Видишь же – живой! А шрамы мужчину украшают! – отозвался беззаботно-бравурным голосом.

  − Мужчину украшают мозги, деньги или слава! А лучше когда все это вместе! – отмахнулся от моей бравады Касатоныч. – Ладно, иди и яви себя, в целости и сохранности, ответственным лицам.

  «Ответственные лица», кстати говоря, уже приближались, оживленно переговариваясь на ходу. И обменявшись приветствиями, так же приступили к допросу меня:

  − Игорь, мне сказали, что вы в порядке? – осведомился один из профессоров и получил в ответ мой утвердительный кивок.

  − Не считайте нас бесчувственными грубиянами, но вашу увлекательную историю мы выслушаем потом, − извиняющимся тоном подхватил другой. – Ну, а сейчас, пока тут всё окончательно не затоптали, не моли бы вы заняться своими прямыми обязанностями. Поскольку снимки Ильи не выдерживают никакой критики!

  − Мог бы, − согласился я, протягиваю руку, в которую тут же лег фотоаппарат.

  − Дмитрий Борисович, взгляните какие чёткие следы. И в каком количестве. А ещё шерсть на ветках! – взахлеб «кудахтал» первый, указывая рукой туда-сюда.

  − Да, здорово он тут накуролесил! – энергично подтвердил второй. − Вы сможете определить, куда ушёл гоминид?

  − А пёс его знает, куда он ушёл? – философски заметил Галкин отец, с хитрой ухмылкой поглядывая на меня. – Кажись вниз по ручью...

  − Игорь, вы снимаете? Зафиксируйте все следы! – поочередно распорядилось начальство.

   − Да-да! Сейчас всё сниму, − пробубнил я, пряча покрасневшее до корней волос лицо, за массивом фотокамеры, и стал методично «скармливать» прожорливому аппарату изображение собственных отпечатков на влажной земле.