Текст книги "Дерзкий доктор (ЛП)"

Автор книги: Джесса Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Переводчик: Юлия Цветкова

Редактор: Светлана Симонова

Вычитка: Светлана Симонова

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель : Юлия Цветкова

Глава 1

Дин

Я стою в тени, отбрасываемой сценой, сцепив руки за спиной, и слушаю, как президент колледжа без умолку бубнит о дружбе и о том, как оставить свой след в мире. Самая несуразная речь, которую я когда-либо слышал. Почему я согласился выступить на этой церемонии вручения дипломов?

Да, я отлично умею читать лекции.

В основном объясняю ординаторам больниц, что они делают неправильно.

Подбадривать и вдохновлять молодые умы – не моя сильная сторона. Какого черта они попросили меня это сделать? Я хирург, а не лайф-коуч. Если бы не та громкая экстренная операция, которую я провел президенту, никто из студентов или преподавателей этого колледжа не знал бы моего имени – и я бы предпочел, чтобы так оно и оставалось.

В десятый раз за последние несколько минут мой телефон вибрирует в кармане пиджака.

У меня челюсть сжимается при мысли о том, чего мне не хватает в больнице, но я заставляю себя пропустить звонок на голосовую почту. Я оставил запись с несколькими номерами, по которым можно позвонить в больницу в мое отсутствие. Ради всего святого, я не единственный хирург в «Чикаго Дженерал», но я единственный, у кого хватило ума провести экстренную резекцию кишечника лидеру свободного мира без гипервентиляции, и, очевидно, это сделало меня востребованным, как никогда раньше.

– Доктор Флетчер?

Я даже не успеваю обернуться, как от этого женского голоса у меня по спине пробегает волна жара. Он низкий, заговорщический и приглушенный, как будто ему место в спальне. В темноте. На самом деле это красивый голос. Это почти как одна из тех записей ASMR (прим. Автономная сенсорная меридиональная реакция – это как психологическое, так и физическое переживание. Оно включает в себя чувство покоя, радости и сонливости, а также ощущение покалывания на коже головы, на задней части шеи и в области позвоночника), которые слушают резиденты, когда хотят снять стресс. Близко и хрипло. Успокаивающе.

Что-то подсказывает мне, что нужно обернуться с осторожностью. Почему? Почему у меня такое чувство, что тот, кто назвал мое имя, будет… важен?

Нахмурившись, что является моим обычным выражением лица, я оглядываюсь через плечо, и слова, произносимые на сцене, становятся отдаленными, приглушенными. Мой рот теряет всякий намек на влагу, язык тяжелеет. Девушка… она не просто красива. Стоя там в своем черном выпускном платье, она сияет. Ее рыжевато-каштановые волосы длинными волнами ниспадают на плечи, огромные зеленые глаза смотрят на меня с выражением, которое можно описать только как беззастенчивое преклонение перед героем.

Начинающая студентка-медик.

Я уже знаю, что это так, и без того, чтобы она сказала больше ни слова.

Тысячи выпускников медицинских колледжей каждый год подают заявки на участие в моей программе, и я отклоняю все, кроме двадцати. Эта девушка, очевидно, только что закончила магистратуру, потому что это не медицинская школа. Это государственный университет. Однако в далеком будущем она почти наверняка поступит в ординатуру в «Чикаго Дженерал», одно из самых престижных учреждений в стране. И я чувствую, как мой желудок сжимается от разочарования, что мне придется ждать шесть чертовых лет, чтобы увидеть ее в своих залах. Даст бог, у нее все еще будет этот блеск в глазах.

Хотя, кто сказал, что я должен ждать, чтобы провести время с этой девушкой?

Если она фанатка медицины, как я подозреваю, я мог бы отвезти ее домой после моего выступления.

Черт, я мог бы отвести ее на парковку. Пусть она прикусит выпускную шапочку, пока я буду трахать ее сзади. Мой член уже зашевелился в трусах, наливаясь давлением. Прошло так много времени с тех пор, как я вообще кого-то хотел, не говоря уже о такой… силе. Но внезапно возникает настоятельная необходимость сбросить тяжелую ношу между моих бедер.

Что такого в этой девушке?

– Да? – Я, наконец, отвечаю, полностью повернувшись к ней лицом, все еще сцепив руки за спиной.

Ее полные губы приоткрываются на вдохе. Она двигается справа налево, заметно нервничая. Я привык к такому воздействию на… ну, на всех. В свои тридцать два года я человек, склонный к раздражению, и это проявляется в глубоких морщинах вокруг моего рта, в складках между бровями.

– Я не должна была сюда приходить, – шепчет она, поправляя шапочку и теребя ее в беспокойных, изящных руках. – Но я не могла не выкроить минутку Вашего времени. Я должна была сказать Вам, что статья, которую Вы опубликовали о машинной перфузии, была… невероятной. Действительно новаторской. Я прочитала ее шесть раз. Я думаю, что Ваш метод мог бы спасти много жизней.

– Спасибо, – говорю я удивленно. Застигнутый врасплох впервые за… возможно, впервые за все время. – Ты еще даже не студент-медик, а уже читаешь хирургические журналы?

– В основном статьи о трансплантациях. – Она на мгновение отводит глаза, и у меня внутри что-то сжимается, подсказывая, что за ее интересом к этому конкретному виду хирургии стоит история. И я нахожу, что… Я хотел бы узнать эту историю.

Очень сильно.

Однако, прежде чем я успеваю попросить ее объяснить, она продолжает.

– Возможно, пройдет некоторое время, прежде чем я стану студенткой медицинского факультета, но… определенно когда-нибудь. – Надевая шапочку обратно, она начинает пятиться. – Я больше не буду отнимать у Вас время. Скоро Вас вызовут на сцену, и я не хочу пропустить речь.

Речь? Ее внезапное отступление заставляет меня забыть, зачем я вообще здесь. Куда, черт возьми, она так быстро собирается? Обычно я тот, кто убегает.

– Я, э-э… – Я с трудом прочищаю горло, доставая сложенный лист бумаги из внутреннего кармана пиджака. – Да, моя речь. Теперь, когда я знаю, что в аудитории есть кто-то, знакомый с машинной перфузией, она внезапно кажется неполноценной.

Она хихикает.

Все с придыханием и легко. По-девичьи.

Мой член пульсирует, упираясь в молнию.

– Если бы мне пришлось угадывать… – говорит она, прикусывая нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку. – Я бы сказала, что Ваша речь – это холодная доза реальности, и это никогда, никогда не бывает лишним. Мир – суровое место, верно? По крайней мере, так мы не сможем сказать, что нас не предупредили заранее.

Несколько мгновений назад я мысленно назвал эту девушку фанаткой медицины.

Боже. Она гораздо, гораздо больше, чем это.

За несколько минут она доказала, что умна, проницательна, загадочна и возбуждает. И мне не нравится тот факт, что она продолжает пятиться от меня, готовясь вернуться на место перед сценой.

– Ваше имя, пожалуйста.

Девушка останавливается, брови взлетают вверх.

– Зачем? Вы собираетесь сдать меня службе безопасности за то, что я пробралась сюда тайком? Я не хотела Вас беспокоить, доктор Флетчер.

Ты меня действительно побеспокоила.

– У тебя нет проблем. Я просто хочу знать, как тебя зовут.

– О, – говорит она на выдохе, расслабляя плечи. – Шарлотта Бек.

– Шарлотта Бек.

Она напевает в подтверждение, и каждая клеточка внутри меня откликается на этот звук. Он теплый. Интимный. Я хочу услышать это у себя в животе. В угасающем свете моей спальни, среди потных, смятых простыней. Эта девушка младше меня на десять лет. Как ей удается оказывать на меня такое ошеломительное давление? Мне даже люди не нравятся. И все же я беспокоюсь, что она ускользнет от меня.

Ускользает от меня.

– И… Мисс Бек. – Я возвращаюсь к тому, что она сказала ранее. – Почему пройдет некоторое время, прежде чем Вы станете студенткой медицинского факультета?

На ее лбу появляется морщинка замешательства, как будто вопрос не имеет никакого смысла.

– Ну… это стоит целое состояние. У меня точно нет такого под рукой. Моя мать едва смогла отправить меня в государственный колледж. – Она слегка краснеет после этого признания. – Но не волнуйтесь, когда-нибудь я поступлю туда.

Тайна Шарлотты Бек становится еще глубже. Почему бы ей просто не взять кредиты, как многим другим студентам-медикам? Как она собирается «попасть туда» в противном случае? Если эта девочка уже читает такие же подробные статьи по хирургии, как моя, ей сейчас нужно быть там.

Деньги никогда не были для меня целью. Не в юности и, конечно, не сейчас.

Возможно ли, что, пользуясь своей привилегией, я чего-то упускаю?

– Шарлотта —

– Пожалуйста, поаплодируйте нашему первому оратору, человеку, который в одиночку спас жизнь президента, доктору Дину Флетчеру.

У сцены раздаются аплодисменты и свист.

– Мне пора, – говорит Шарлотта. – Спасибо, доктор Флетчер.

– Подождите.

Но она уже проскользнула за занавес и исчезла. Аплодисменты стихают, и меня ждут на сцене. Моя сущность хирурга приказывает мне незамедлительно выполнить свои обязательства, но в основном я наполнен – поглощен – этой девушкой.

Я хочу, чтобы она снова была здесь, стояла передо мной. Только в этот самый момент я осознаю, что напряжение, которое я обычно испытываю в шее, исчезло. Минуты, которые я провел, разговаривая с Шарлоттой, – самые долгие за все время, что я провел, не думая о больнице, отделении неотложной помощи, моих растущих обязанностях. Я просто был здесь, присутствовал, завороженный ее голосом.

Мне нужно увидеть ее снова. Нет, я увижу ее снова.

И если деньги – это препятствие, стоящее между ней и медициной, мне просто придется устранить его.

Глава 2

Шарлотта

Я останавливаюсь возле клинингового агентства и прислоняюсь спиной к зданию, переводя дыхание, прежде чем зайти внутрь, чтобы получить задания на неделю. Солнце начинает опускаться низко между небоскребами, бизнесмены спешат домой по улицам Чикаго. Технически, я одна из них. Я провожу свои дни, работая помощником руководителя у подающего надежды технического мастера, что требует от меня повышенной сосредоточенности с девяти до пяти, и я бы с радостью отпилила руку в обмен на то, чтобы прямо сейчас пойти домой и съела ведерко мятного мороженого, но меня ждет вторая работа.

Смирись, милая.

Если достаточно пристально вглядываться вдаль, то можно увидеть силуэт Чикагского госпиталя.

Теперь это то место, где я хочу проводить свои дни. По-настоящему менять мир. Спасать жизни. Помогать людям пережить трудную минуту. В данный момент в моих наушниках звучит медицинский подкаст. В заднем кармане лежит медицинский журнал Новой Англии. Я ем, сплю и дышу хирургией. Но у меня впереди долгий путь, если я хочу однажды пройтись по коридорам Чикагской больницы в белом халате.

Что это значит? Это значит работать на двух работах полный рабочий день.

Техническое обслуживание днем. Уборка домов и офисных зданий ночью.

Я ни за что не закончу медицинский институт, задолжав правительству более двухсот тысяч долларов. Я лучше подожду, пока мне исполнится сорок пять, чтобы начать практиковать, чем позволю им высасывать из меня проценты в течение двух десятилетий. Я видела, как это происходит воочию. Как просто поначалу, кажется взять кредит. Свободные деньги, которые не нужно возвращать годами. Это так увлекательно. А потом приходит срок. Это обрушивается на голову заемщика, как падающее пианино. Погашать кредит – все равно, что бросать деньги в черную дыру. Число никогда не уменьшается. И это не просто число на странице. Для некоторых людей это означает страх, стресс и голодание.

Моя семья усвоила этот урок, в том числе, на собственном горьком опыте.

Итак, в течение последнего месяца после получения степени бакалавра я работала на двух работах и откладывала деньги, сохраняя веру в то, что однажды я получу удовлетворение от окончания медицинского без долгов, привязанным к моему имени.

Время от времени, однако, я не могу не задаваться вопросом, что, если…

Что, если бы я приняла подарок от доктора Дина Флетчера? Воспоминание о том, как он возвышался надо мной, вызывает легкий трепет, который пробирает до кончиков пальцев ног, пульс учащенно бьется в запястьях. Мне приходится закрывать глаза всякий раз, когда ощущение его присутствия захлестывает меня, потому что его образ требует моего внимания. Вот он. За кулисами моего выпускного. Высокий, подтянутый и задумчивый. Насыщенные карие глаза. Жестко очерченный рот. Великолепен в старомодном стиле. Как будто ему следовало бы прогуливаться по вересковым пустошам Шотландии в развевающемся на ветру пальто и с деревянной тростью в руке. Вместо этого он одет в медицинскую форму. Белый халат. И с вечной усталостью. Господи, но он пахнет, как лес после дождя.

Долгие годы я думала о нем как о сверхчеловеке.

Не типичный мужчина, который становится жертвой человеческих слабостей. Сексуальное влечение.

Но если я чему-то и научилась у своей матери, так это тому, что мужчина не делает женщине ничего хорошего, если не собирается получить от сделки власть. Власть от секса. Власть принимать решения за женщину. Подавлять и контролировать.

Я планирую провести свою жизнь, избегая любых подобных неприятностей. Точно так же, как я поступила, когда получила электронное письмо от доктора Дина Флетчера с предложением оплатить мое обучение в медицинском. В ответ я отправила короткое «нет, спасибо», и продолжила жить своей жизнью. Жизнью, которая включает в себя работу почти по двадцать часов в день.

Кстати, о ней…

Я смотрю на экран своего телефона и вижу, что опаздываю на минуту в агентство. Со вздохом я поворачиваюсь и проталкиваюсь через стеклянную дверь, присоединяясь к очереди других уборщиц, ожидающих своих заданий. Может быть, на этой неделе мне повезет, и они отправят меня в отель. Однажды такое уже случалось, и мне понравилось. Быстро выполняю свою работу, а потом притворяюсь, что я гость. Усаживаюсь в одно из плюшевых кресел и смотрю вдаль, как будто мир – это моя раковина, и мне просто нужно ее вскрыть.

– Мисс Бек! – Один из сотрудников подзывает меня к началу очереди, к понятному смятению всех, кто стоит передо мной. – Подойдите сюда, пожалуйста. Для Вас особый заказ.

Кто-то фыркает.

– Полагаю, она обеспечивает нечто большее, чем просто чистоту в доме.

– Послушай, если бы за это хорошо платили… – говорит другая женщина, – я бы тоже согласилась.

– Клиент должен сначала захотеть твою костлявую задницу, – бормочет первая женщина.

Следует пиханье, за которым следует смех.

– Иди к черту, Памела.

Я останавливаюсь рядом с двумя женщинами, которые разговаривают.

– Я… ничего не предлагаю. Серьезно. Это не так.

– Никто тебя не осуждает, милая. – Памела многозначительно оглядывает мое тело. – Работай с тем, что у тебя есть, и у тебя определенно все получится.

Даже не стоит тратить на них время и убеждать, что я не сплю с клиентами за деньги, поэтому продолжаю подниматься к стойке регистрации, принимая листок бумаги от агента по найму.

– Поздравляю, Вы выиграли золотой билет. Ночная работа на полную ставку по уборке таунхауса в Голд-Косте. – Она наклоняется ближе. – Если я узнаю, что моешь клиентов, вместо окон, я уволю тебя так быстро, что у тебя голова закружится.

– Я не такая, – бормочу я, мое лицо пылает, как печь. – Я бы не стала.

Она вздыхает.

– Послушай, ты молода и очень привлекательна. У многих мужчин есть фантазии на этот счет. У порно с участием горничных есть своя чертова категория.

Дрожа, я складываю листок бумаги и прячу его в сумочку.

– Я постоянно разочаровываюсь в человеческой расе.

– Мы обе, девочка. – Она машет мне рукой. – Следующий!

Сорок минут спустя я перетаскиваю свои чистящие средства на красную линию и выхожу на остановке «Дивизион-стрит». Иду к таунхаусу, указанному на листке бумаги. В заказе на работу нет имени, кроме набора инициалов – Д.Д. Что-то в этой работе настораживает меня, но я ни за что не упущу шанс на случай, если это действительно окажется работой мечты. Приходить постоянно в одно и то же место – заветное желание каждой уборщицы, потому что это означает гарантированный доход. Это означает, что вы в безопасном месте, где вас не будут постоянно дергать, что увеличивает вероятность оказаться в небезопасном месте. Помимо очевидных преимуществ, мне всегда нравился Голд-Кост с его величественными домами, зеленью и близостью к озеру Мичиган.

Уже почти стемнело, и ветер дует с озера, развевая мои волосы. Проходя по тротуару мимо двух мамаш, толкающих коляски – которые легко обходятся дороже, чем моя арендная плата, – я собираю волосы в высокий хвост и разглаживаю дорожные складки на своей униформе. Черная юбка, практичные туфли, белая заправленная блузка. Не совсем удобная одежда для уборки в домах, но агентство позиционирует себя как «уборщицы для элиты».

И этот клиент определенно подходит под описание.

Я останавливаюсь перед таунхаусом и насвистываю сквозь зубы.

Вау. Я почти ожидала, что это фальшивый адрес, но нет. Он настоящий – и впечатляющий.

Дом построен из белого известняка. Высотой в четыре этажа. По обе стороны широкого крыльца мерцают фонари для прохожих. Виноградные лозы взбираются по стенам, огибают окна, доходя до богато украшенной крыши. В этом доме живет миллионер, или я миссис Клаус.

Сглотнув, поднимаюсь по лестнице и вешаю на плечо сумку с чистящими средствами.

Ожидая ответа владельца дома своей мечты, я поворачиваюсь и оглядываю окрестности. Дети возвращаются из парка, парочки прогуливаются по ресторанам, мамочки, занимающиеся йогой, сгрудились над чашками кофе на вынос. Я бы хотела обеспечить своей маме такую безопасность. Вот такой вид. Наш нынешний – заброшенная заправочная станция.

Когда-нибудь, Шарлотта. Когда-нибудь.

Я поворачиваюсь обратно к двери, мой желудок подпрыгивает от звука открывающегося замка.

Это будет богатая вдова. Таково мое предположение. Но нет. Я не права.

Большая деревянная дверь распахивается, и появляется очень мрачный, очень раздраженный доктор Дин Флетчер.

– Еще раз здравствуйте, мисс Бек, – натянуто произносит он.

Мой рот отвисает примерно на уровне колен. Внезапное появление мужчины, о котором я мечтала весь последний месяц, конечно, шокирует. Я остолбенела от его абсолютной мужественности. Он настоящий бог в области медицины. Они буквально называют его Мессией. Пациенты действительно выходили из наркоза после того, как побывали в его операционной, и задавались вопросом, живы они еще или нет, потому что они думают – по-настоящему верят! – что смотрят в божественный лик своего создателя. Он такой могучий, властный и… разрушающий мои, к сожалению, нетронутые женские части.

– Что… это Ваш дом? – Наконец-то спрашиваю я. Как долго я стою здесь, уставившись на него? – Вы ДД?

Он скрещивает руки на груди и прислоняется к дверному косяку, изучая меня из-под своих темных бровей с беззастенчивой пристальностью.

– Да. Доктор Дин. Как только я оплатил Ваши услуги авансом за месяц, они с радостью оформили заказ так, как я хотел.

– В смысле… Вы намеренно не назвали свою фамилию, чтобы я пришла.

– Верно. – На его щеке вздрагивает мускул. – Ты хочешь поиграть в кошки-мышки, Шарлотта, я поиграю. Связаться с тобой по общим каналам не получается.

Мой пульс бешено бьется на шее. Прошел месяц после выпуска, и он предпринял несколько попыток после того первого электронного письма. Какими бы соблазнительными ни были его предложения – билеты в оперу, шарфы от Шанель, орхидеи – я ни разу не клюнула.

– Может быть, тебе стоит сдаться.

Эти проницательные глаза скользят по моему телу, прежде чем снова остановиться на моем лице.

– Это не вариант.

Не дожидаясь ответа, он отталкивается от дверного косяка и отходит в сторону, указывая на интерьер своего дома, который, как я уже вижу, великолепен. В задней гостиной разожжён камин. Звучит классическая музыка. Здесь декадентский стиль. Бьюсь об заклад, в этом до глупости идеальном месте есть глубокие ванны и встроенные шкафы. – Пожалуйста, входи. Ужин скоро будет готов.

– Ужин? – Я бормочу. – Я здесь для уборки дома.

– Здесь уже чисто.

– Тогда у меня нет причин быть здесь, – говорю я, вздергивая подбородок и поворачиваясь на каблуках, готовясь спуститься обратно по ступенькам. Не успеваю я сделать и шага, как чья-то рука обхватывает меня за талию, и меня поднимают прямо с земли, вместе с чистящими средствами и всем барахлом, через порог в таунхаус. Моя спина прижата к груди, изваянной ангелами, и его дыхание согревает мою макушку. Я должна быть сосредоточена на том факте, что меня похищают. Я должна звать на помощь. Но я слишком ошеломлена изгибами его мышц, прижимающихся к моему позвоночнику, чтобы сделать что-то большее, чем помахать ближайшему прохожему. – П-помогите? – Слабо говорю я.

Вау. Ты жалкая.

– Не устраивай сцен, Шарлотта, – бодро говорит доктор Флетчер, неся меня через фойе и дальше по нетронутому коридору к потрескивающему камину. – Смирись с тем фактом, что ты будешь проводить здесь вечера, и мы сможем сблизиться.

– Я не одна из Ваших ординаторов. – Наконец, я набираюсь смелости и начинаю сопротивляться, не то чтобы это принесло какую-то пользу, поскольку он сложен как супергерой Marvel. – Вы не можете мне приказывать.

– Поверь, я это знаю. – Его заросший щетиной подбородок задевает мою шею, и он прерывисто выдыхает мне в ухо. – Боже, помоги нам обоим, если бы это было так. Искушение снять твои трусики посреди смены было бы слишком велико. Если бы у меня была такая власть над тобой, я бы лишился лицензии, не так ли? И я бы этого заслуживал.

– Как… – Шепчу я, ошеломленная его заявлением. – Как ты смеешь так со мной разговаривать.

Это то, что я говорю вслух. Даже несмотря на то, что я покрываюсь мурашками. Даже несмотря на то, что мысль о том, что этот мужчина в белом халате, с его очень умелыми руками, приказывает мне снять трусики, делает меня ужасно влажной. Мой живот переворачивается и сжимается самым обескураживающим образом, и этот мужчина. Этот мужчина – единственный, кто когда-либо возбуждал меня. Это одна из причин, почему я так стараюсь избегать его. Власть, которую он имеет над моим телом, пугает. Пара резко произнесенных реплик, и мне хочется встать на колени, умолять, чтобы мной командовали.

Умолять о вещах, которых я не понимаю.

– Ты права. – Мы останавливаемся посреди гостиной. Он все еще держит меня в объятиях, мои ноги в нескольких дюймах от королевского синего обюссонского ковра, огонь согревает мои голени. Медленно он позволяет мне соскользнуть вниз по его телу. И когда моя задница натыкается на огромную выпуклость в его штанах, я задыхаюсь, мои колени превращаются в желе, когда я пытаюсь встать. Однако доктор Флетчер ловит меня. Забирает у меня из рук чистящие средства и кладет их на ближайший столик. Затем притягивает меня к себе и поворачивает так, что я смотрю в его суровое красивое лицо, эти карие глаза изучают мои черты с восхищенной интенсивностью. – Из-за тебя трудно держать себя в руках, Шарлотта.

– Как? – Я выдыхаю, неразумно позволяя ему провести большой рукой вниз по моей спине, останавливаясь прямо перед изгибом моей попки, кончики его пальцев чуть-чуть заправляются за пояс моей юбки. – Что я такого сделала?

– Существуешь, – хрипит он, между его бровями появляется морщинка. – Ты для меня аномалия. Я не могу тебя понять. Я предлагаю заплатить за твое медицинское образование, а ты отказываешься от денег в пользу уборки домов? Твои действия не имеют смысла. Ты отказываешься встречаться со мной достаточно долго. Я хочу понять причину: почему ты сопротивляешься своему призванию, когда я бы так легко его осуществил?

Я нахожу невозможным отвечать на его вопросы, потому что кончики его пальцев опускаются все ниже и ниже под пояс моей юбки, его рот оказывается в опасной близости от моего, его близость держит меня в плену. Как будто он ввел мне анестезию, чтобы ослабить мое сопротивление.

– Ты отправляешь мне короткое электронное письмо, чтобы отклонить мое предложение, и все. Ты меня отшиваешь. Ты отказываешься от подарков, которые я присылаю. Ты игнорируешь мои звонки. И все же… – Эта рука продолжает свое путешествие под мою юбку, сжимая мою правую ягодицу, грубо притягивая меня к себе, так что я чувствую его эрекцию своим животом. И я стону. Моя голова откидывается назад, и я издаю самый неистовый звук, когда-либо издававшийся в истории. – И все же, ты хочешь, чтобы тебя трахнули так же сильно, как я хочу трахнуть тебя, не так ли, Шарлотта? – Его учащенное дыхание омывает мое лицо. – Мне это не почудилось.

Не отвечай на этот вопрос.

Как девственница, я даже не знаю, как заниматься сексом. И нравится ли мне это вообще. Еще одна причина, по которой это влечение к доктору Флетчеру так сбивает с толку. Как будто мое тело знает что-то, в чем мой мозг еще не был посвящен.

– Сколько… – Я останавливаюсь, чтобы облизать внезапно пересохшие губы. – Сколько у тебя денег? Ты что, просто так тратишь почти триста тысяч на каждую женщину, с которой хочешь переспать? – Я качаю головой. – Это безумие.

– Нет, – выдавливает он сквозь зубы, прижимаясь своим лбом к моему. – Нет. Только для тебя, Шарлотта.

Затаив дыхание, я шепчу:

– О. – Да. Я никогда не утверждала, что одарена красноречием.

– Я предложил оплатить твою учебу, потому что ты явно выдающийся человек. Я прочитал несколько твоих статей в журнале, начиная с того времени, когда тебе было всего шестнадцать. Поговорил с твоими профессорами. Ты любишь медицину. И я хочу, чтобы в моем окружении работали такие люди, как ты. – Под моей юбкой его пальцы скользят вверх и вниз по полоске моих стрингов там, где они расположены в ложбинке между ягодицами. – Тот факт, что я хочу оттрахать тебя в собачьей позе, – это отдельная проблема.

Мой мозг лихорадочно работает. Качает головой.

– Ага! – Мне удается, неровно, каким-то образом высвободиться из его объятий и отступить назад, защищаясь от его большого тела дрожащей рукой. – Видишь ли, это невозможно. Разделять эти две вещи. Секс и финансовые обязательства. Я не дура.

– Я прекрасно понимаю.

– Тогда не жди, что я поверю, что ты предложил бы мне полную оплату обучения, если бы не хотел переспать со мной.

– Ты веришь, что мое предложение было взяткой. Чтобы ты легла со мной в постель. – На его щеке играет мускул. – Проще говоря, это полная чушь, Шарлотта. Я случайно встретил эту красивую, одаренную девушку и… – Он проводит рукой по волосам. – Господи, ты, блядь, околдовала меня. Это правда. И я ничего не могу с собой поделать – я хочу заботиться о тебе всеми способами. В постели и вне ее. Я никогда не хотел, чтобы это было принуждением.

Странно, но я… в некотором роде верю ему.

В тот день на выпускном между нами возникло сумасшедшее притяжение. Если бы он поцеловал меня за сценой, я бы ни за что не смогла устоять. Поцелуй, может быть, даже намного больше. Я определенно не произвела на него впечатления, и не думала, что он должен заплатить, чтобы заполучить меня. Он сделал это предложение без подсказки. И когда я отказалась, он продолжил преследовать меня. Нет никаких сомнений в том, что он хочет меня. Физически. Глядя ему в глаза, я также ясно вижу, что он не собирался меня подкупать.

Почему сейчас у меня еще более непреодолимое желание бежать к выходу?

Из-за одной вещи, которую он сказал.

Я хочу заботиться о тебе всеми способами.

Если бы у меня были отношения с этим мужчиной, он бы не позволил мне убирать в домах. Он бы не позволил мне работать на такой работе, для которой у меня слишком высокая квалификация. Он бы подавлял мое сопротивление, пока я не согласилась бы принять оплату за обучение. Он баловал бы меня в этом уютном таунхаусе. Я бы устроилась поудобнее когда бы я была с ним. Я бы застряла, контролировалась, отчаянно пыталась сохранить статус-кво, потому что внезапно стала полагаться на его добродушие, всю мою независимость высосали через соломинку. В некотором смысле, мужчины во многом похожи на кредитные компании. Они – единственный вариант. Это все, что нужно человеку, чтобы удержаться на плаву. И они пачкают тебя, засасывая процентами. Ну, не меня.

– Ладно, – говорю я. – Я верю тебе. Верю, что твое предложение не было взяткой.

– Хорошо, – говорит он с явным облегчением. – Теперь…

– Но я все еще здесь только для того, чтобы убрать в твоем доме. Это все, – справляюсь я, мое тело все еще подавлено осознанием. Я стойко игнорирую желание, покалывающее каждое мое нервное окончание, и беру свои чистящие средства. – С чего мне начать?

Глава 3

Дин

Эта девушка станет моей погибелью.

Она чертовски упряма. Трудолюбива. Великолепна. Умна.

Ад замерзнет прежде, чем она начнет мыть мои полы.

За последние четыре недели я узнал о Шарлотте Бек все, что мог. В Интернете мало что доступно, поскольку она редко пользуется социальными сетями. Ничего, кроме статей из медицинских журналов о прорывных трансплантациях, причем многие из них написаны мной. Я бы солгал, если бы сказал, что мне это не понравилось. После месяца, когда она избегала меня, как чумы, мое эго нуждается во всем, что только возможно, для поднятия.

Я влюбился в нее в тот день на выпускном. Сильно.

Но в течение последнего месяца Шарлотта стала моей навязчивой идеей.

Боже, помоги мне, я стал одержимым преследователем этой красивой, умной девушки, которая на целых десять лет моложе меня. Во время моих редких перерывов в операционной я ловлю себя на том, что блуждаю к зданию своего офиса, наблюдая из ресторана через дорогу, как она бегает туда-сюда с подносами кофе. Этот блестящий ум – девочка на побегушках, и это раздражает. Я каждую ночь теряю сон из-за того, что она не реализует свой потенциал. Мне нужно помочь. Решить проблему с помощью денег, которых у меня предостаточно, а она отказывается их брать.

Отказывается поддаваться и этому животному влечению тоже. Хотя одно сжатие ее упругой задницы делает ее податливой и возбужденной. Заставляет ее стонать так, будто я в ней по самые яйца.

Эта девушка отказывает себе во всех своих желаниях. Во всем, что ей нужно.

Каждый раз, когда я приближаюсь к разгадке ее тайны, появляется новая.

И она не покинет этот дом, пока я не получу ответы, да поможет мне Бог.

Традиционные подходы не сработают с Шарлоттой Бек. Она не хочет иметь ничего общего с розами на длинных стеблях. Ее не интересует стоимость обучения в триста тысяч. На мои телефонные звонки никто не отвечал. И, возможно, порядочный человек – я когда-то был таким – сдался и ушел. Но я никак не могу этого сделать. Я каждый день думаю только о ней. По ночам она является мне во снах. Я трахаю свою руку в фантазиях о том, как овладею ею. За сценой выпускного, все еще в шапочке и мантии, с длинными ногами, обхватывающими мои бедра. Господи. Никогда в жизни я не хотел никого так сильно, как ее.

Я не воображаю, что ей это тоже нужно. Нужен я.

Так что у меня нет другого выбора, кроме как удвоить свои старания. Если мои традиционные попытки добиться ее не сработают, мы пойдем нетрадиционным путем. Зная, что я знаю о ее железной воле и увлечении медициной, возможно, именно так мне и следовало поступить с самого начала.