Текст книги "Эхо"

Автор книги: Джек Макдевит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 16

Орлы обычно летают в одиночку – в стаи сбиваются вороны, галки и скворцы.

Джон Уэбстер. Герцогиня Малфи

Когда на следующее утро я появилась в загородном доме, Алекс уже ждал меня.

– Возможно, мы подобрались к Коноверу.

Коновер. Друг Таттла, который унаследовал от него бортжурналы, а потом исчез.

– Где он?

– Не знаю. Но, кажется, мы нашли человека, способного сказать, где он.

– И кто это?

– Пинки Элбертсон. Некогда она была его барменшей.

– Его барменшей?

– Что я могу сказать? О ней упоминали многие. По словам некоторых, если он с кем-то и поддерживал отношения, то именно с Пинки.

– Гм… Коновер был алкоголиком?

– Нет. Видимо, они просто дружили.

– И где она?

– В этом-то и проблема.

– Ты не знаешь?

– Знаю. Но это далеко. Нам потребуется «Белль-Мари».

– Куда летим?

– В Звездную Вспышку.

– Похоже, у нас с тобой ничего не выйдет? – спросил Робин, узнав, что мы опять улетаем.

– Не знаю. Может, смогу пристроиться где-нибудь бухгалтером.

– Моего заработка с избытком хватит на двоих.

К счастью, в наши просвещенные времена учителям хорошо платят. Но…

– Не могу представить себя в роли домохозяйки, Робин.

– Из тебя выйдет неплохая учительница.

– Мне не хватит терпения. Если я тебе действительно нужна, принимай меня такой, какая я есть.

– В смысле? Если ты будешь улетать на несколько недель…

Утром, через несколько минут после моего прихода на работу, позвонила Одри.

– Не нужно, – отмахнулась она, когда я предложила соединить ее с Алексом. – Не хочу его беспокоить. Знаю, что он очень занят.

– Да, конечно. Чем могу помочь, Одри?

– Вы больше не получали странных посылок?

– Нет. Мы так и не выяснили, в чем дело.

– Фенн, надо полагать, тоже ничего не знает?

– Если и знает, то молчит.

Она выглядела подавленной и встревоженной.

– Думаешь, это связано с плитой?

– Что говорит Алекс?

– Он вообще не хочет касаться этой темы. По его словам, вопрос остается открытым.

– Я слышала примерно то же самое.

– Что ты думаешь обо всем этом, Чейз?

– Не знаю. В нашем деле несложно нажить врагов. Даже сводя вместе продавца с покупателем, можно рассердить кого-то третьего, не догадываясь, что он причастен к делу.

– Но тут вы не просто рассердили кого-то – вы привели его в бешенство.

– Может быть. Так или иначе, я знаю лишь нескольких сумасшедших, и все они питают страсть к артефактам.

Она рассмеялась.

– Вы действительно намерены выяснить, что все это значит? Я про плиту.

– Да, с большой вероятностью.

Одри сидела у себя, в здании Геологической службы.

– Чейз, – сказала она, – у тебя, случайно, не найдется времени пообедать со мной? Я угощаю.

– Всенепременно.

– Устроим девичник.

– Конечно, – согласилась я, с трудом подавив желание пригласить Алекса.

Мы встретились в «Кулисе» на набережной. Я пришла первой, но едва успела сесть, как появилась Одри. Увидев меня, она помахала рукой и прошла мимо стойки метрдотеля. Мы возобновили прерванный разговор, а затем плавно переключились на плиту.

– Честно говоря, не понимаю, – сказала она. – Кого интересуют зеленые человечки, во имя всего святого? Но для Алекса это слишком много значит.

Я заказала цыпленка с рисом. Не помню, что взяла Одри, – мысли ее явно были заняты не только зелеными человечками. Рассеянность Одри передалась мне. Но я не стала настаивать, поскольку знала: рано или поздно она сама расскажет, что ее беспокоит.

Пойти в «Кулис» предложила Одри. Еда была хорошей, обстановка – расслабляющей, мимо проплывали парусные лодки. Но, наверное, Одри думала прежде всего о музыке: пианист играл просто виртуозно.

– Жаль, что я не умею играть так же, – пожаловалась она.

Я знала, как она играет.

– У тебя не так уж плохо получается, – заметила я. – Будь у тебя время, думаю, ты играла бы не хуже. Пожалуй, я не смогла бы отличить одно исполнение от другого.

– Чейз, ты очень добра ко мне. – Глаза Одри блеснули, и она о чем-то задумалась. – Хочу задать тебе один вопрос.

– Слушаю.

– Кажется, я влюбилась в Алекса.

Я посмотрела на нее, улыбнулась и взяла за запястье.

– Могло быть и хуже, – сказала я.

– Это не создаст проблем?

– Для меня? Думаешь, между нами что-то есть?

– Да. Я же знаю: Алекс говорит, что, кроме тебя, у него никого больше нет, и…

– Одри, я люблю Алекса, но в другом смысле. Конечно, я питаю к нему определенные чувства. Я вовсе не хочу, чтобы ты схватила его и увела, разлучив нас навсегда. Но что касается остального, буду только рада, если ты станешь частью его жизни. – Я замолчала, раздумывая над тем, что сказать дальше, а потом решила: черт с ним, будь что будет. – Нашей жизни.

Она облегченно вздохнула:

– Я просто думала…

Я понимала, что она имеет в виду – наши с Алексом долгие путешествия на «Белль-Мари» и другие совместные экспедиции. Журналисты воспринимали нас как пару; прямо об этом никогда не говорилось, но выводы делались соответствующие. Несколькими месяцами раньше родители даже попытались выведать у меня, когда мы с Алексом собираемся пожениться. Я ответила, что этого никогда не будет, и они сочли, что я веду себя чересчур скрытно.

– А как к этому относится Алекс? – спросила я.

– Не знаю. Он слишком уклончив. Возможно, он слишком осторожен в отношениях с женщинами. А может, мне просто так кажется.

– Пожалуй, это в его характере. Я знаю, ты очень ему нравишься. А ему известно о твоих чувствах?

Она подняла брови:

– Не понимаю, как он может этого не замечать. Но ты же знаешь мужчин. – Мы покончили с главным блюдом, и нам принесли десерт – клубничный бисквит для меня и шоколадный пудинг для нее. Когда официант ушел, Одри продолжила: – Чейз, другого такого нет.

– Согласна. Желаю вам счастья.

– Спасибо.

Я не смогла удержаться:

– Если я заявлю на него свои права, ты же не отступишься?

Она широко улыбнулась:

– Чейз, я рада, что мы остаемся друзьями.

Четыре дня спустя мы причалили к станции Звездная Вспышка на орбите Гранд-Салинаса. Оказалось, что Пинки Элбертсон действительно владеет гриль-баром «О’кей». В баре сообщили, что она появится через несколько часов, и мы заселились в отель «Неплохо». Похоже, на Звездной Вспышке было принято все преуменьшать. Там обнаружились ресторан «Кербери» с «приемлемой» едой и зал виртуальной реальности «У Джека», где показывали «интересные» представления. Больше всего мне понравился салон красоты «У Кристины», где можно было привести себя в «недурной вид».

Как и на большинстве космических станций, время было достаточно гибким: почти полночь для тех, кто прибывал с планеты, середина дня ― для экипажей транспортных кораблей. Позавтракать можно было в любое время, а понятие ночи становилось чисто субъективным.

Для нас было раннее утро. Заселившись в отель, мы спустились вниз и съели яичницу с беконом, затем отправились бродить по станции ― самой большой в Конфедерации.

Здесь имелся концертный зал ― тем вечером в нем выступала группа «Звездный огонь». В ресторане, где мы завтракали, планировалось выступление какого-то комика. Мы также встретили группу школьников, состоявшую из людей и «немых». Их сопровождали двое взрослых женского пола, по одной представительнице каждого вида.

– Знаешь, – сказал Алекс, – мы с «немыми» приложили столько усилий, чтобы приспособиться друг к другу. Сомневаюсь, что кому-нибудь станет лучше от появления еще одной инопланетной расы.

Я впервые видела вместе детей двух разных видов.

Когда подошло время, мы вернулись в гриль-бар «О’кей». Он был оформлен в стиле старинных вестернов – ковбойские шляпы на стенах, старые шестизарядные револьверы и кобуры, несколько плакатов о награде за поимку Джесси Джеймса и Билли Кида, объявление о ежегодной Клермонтской облаве. Странно, что люди помнили о нескольких ковбоях, но не знали имен крупнейших политиков девятнадцатого века.

– Думаешь, они на самом деле существовали? – спросила я у Алекса.

– Вряд ли.

Мы заказали выпивку и спросили, на месте ли Пинки Элбертсон. Метрдотель спросил, как нас зовут, что-то сказал в рукав, послушал, кивнул, а затем вывел нас из обеденного зала и показал на лестницу.

– Второй этаж, – сказал он. – Вторая дверь налево.

Пинки оказалась высокой смуглой женщиной с черными волосами и хриплым голосом. Она сидела на длинном диване, беседуя с супругами средних лет ― те как раз собирались уходить. Когда они вышли, Пинки пригласила нас в комнату.

– Алекс и Чейз, – сказала она. – Кто из вас Алекс?

Алекс ответил. Пинки предложила нам сесть.

– Чем могу помочь?

– Мы ищем Хью Коновера, – сказал Алекс.

– Он вас знает?

– Мы никогда не встречались.

– Могу я поинтересоваться, в чем дело? Обычно Хью не принимает гостей.

– Мы проводим кое-какие исследования и хотели бы задать ему несколько вопросов о Сансете Таттле.

Губы женщины изогнулись в улыбке.

– Ах, – сказала она, – старина Сансет… – Она внимательно посмотрела на каждого из нас. – Не думаю, что Хью пожелает дать интервью.

– Никаких проблем мы ему не создадим, – ответил Алекс. – Как я понимаю, на станции его нет?

– На станции? Нет, конечно. – Снизу доносились музыка и взрывы смеха. – Он на Баньши.

– Где это?

– В системе Корвалла. Примерно в восьми световых годах отсюда.

– Можете сказать, где именно на Баньши нужно искать его? – спросила я.

Она посмотрела на меня, словно удивившись, что я подала голос.

– У него нет точного адреса, Чейз.

– Почему?

– Он и его жена Лайра – единственные люди на планете. По крайней мере, в последний раз дело обстояло так.

– Ясно.

– Они живут в южном полушарии. Больше ничего сказать не могу.

– Спасибо, Пинки, – поблагодарил ее Алекс. – С ним можно связаться?

– Конечно.

– Можно сейчас послать ему сообщение?

– Да, если хотите. Естественно, это будет стоить некоторых денег и потребует времени. Но связаться, безусловно, можно. Текст или голос?

– Голос.

– Хорошо. Подождите. – Она подняла руку, направив указательный палец в потолок. – Вы на связи.

Алекс объяснил, кто мы. Стандартная версия: мы работаем над историей разведки в первые годы ее существования и рассчитываем поговорить с ним о Таттле. В заключение он заверил Коновера, что мы отнимем у него лишь несколько минут.

– Все? – спросила Пинки.

– Да.

– Хотите прослушать?

– Нет. Думаю, все в порядке.

Она велела искину переслать сообщение.

– Ответа не будет по крайней мере… – она посмотрела на часы, – в течение нескольких часов.

– Я правильно понимаю, – спросил Алекс, – что господин Коновер иногда появляется здесь? На станции?

– У Коноверов есть друзья в этих краях. Время от времени они прилетают сюда и собираются все вместе. – Взгляд ее слегка потеплел. – Нужно отдать им должное: развлекаться они умеют.

Прошло пять с лишним часов. Мы сидели в гриль-баре «О’кей», заканчивая обедать, когда пришел ответ от искина Коновера.

– Прошу прощения, но Хью и Лайра отправились на природу. Связаться с ними, к сожалению, нельзя. Скорее всего, в ближайшие два дня они не вернутся.

Несколько минут спустя к нам присоединилась Пинки.

– Как дела?

Алекс дал ей прослушать сообщение.

– Думаю, лучше подождать, пока он сам не свяжется с вами, – сказала она.

– Вы бывали на Баньши?

– Один раз.

– Можете сказать точнее, где он живет?

– У него есть несколько жилых модулей, соединенных между собой. Наверное, эта информация не слишком вам поможет.

– Пожалуй, да.

– Ладно. – Пинки задумалась. – Он живет на берегу озера.

– Понятно.

– На одном из континентов южного полушария.

– Что-нибудь еще?

– Все. Больше мне ничего не известно.

– Не знаете, есть ли на Баньши другие жилища, дома, строения ― что-нибудь в этом роде?

– Сомневаюсь. Правда, я видела лишь небольшую часть планеты. Но могу сказать точно: поблизости от тех мест, где он живет, ничего такого нет.

Глава 17

Чтобы осознать истинную причину своего существования и достичь границ познаваемого, нужно жить на краю обрыва, подальше от толп, отвлекающих внимание. Вот почему нам так нравятся горные вершины и пустынные пляжи.

Тулисофала. Горные перевалы[2]2
  Перевод Лейши Таннер.


[Закрыть]

По размерам Баньши слегка превосходила Окраину, но из-за меньшей плотности сила тяжести на ней была чуть ниже. Здесь отсутствовали обширные океаны, характерные для планет с биосферой. Моря были, но не соединялись в единое водное пространство. Почти тридцать процентов поверхности занимали огромные полярные шапки.

Хью Коновер получил то, чего всегда хотел: планету для себя одного. Он не делал тайны из своего желания убраться подальше от толпы идиотов, сводящих с ума. Спастись от них, как утверждал Коновер, было просто невозможно. Они появлялись в ток-шоу, наводняли сеть, писали книги и занимали политические должности, обращаясь с призывами к таким же идиотам. В результате жизнь превращалась если не в хаос, то в бег по движущейся дорожке: к чему ни стремись, все равно ничего не добьешься. Благодаря подобным рассуждениям ― своего мнения он никогда не скрывал ― Коновер приобретал новых друзей.

На Баньши было множество озер всевозможных размеров, разбросанных по планете, словно лужи после сильной грозы. Некоторые находились в горах, другие ― на больших островах посреди более крупных озер.

Пустынь я не увидела, кроме одной, протянувшейся вдоль экватора. И ничего похожего на джунгли.

– Похоже, тут прохладно, – заметил Алекс.

Странно: при виде необитаемой планеты никаких мыслей не возникает, но стоило взглянуть на Баньши, в одном из уголков которой нашли убежище двое людей, как мы сразу ощутили всепоглощающую пустоту.

У планеты имелся один маленький спутник, меньше ста километров в диаметре, – вероятно, захваченный астероид. В момент нашего прилета он находился почти в полумиллионе километров от Баньши.

– Думаю, что при взгляде с земли он похож на яркую звезду, ― сказала я. ― Или даже не слишком яркую.

Алекс смотрел в иллюминатор, качая головой.

– Коновер напоминает мне Бэзила. Похоже, он не слишком жаждет общества других людей.

– Напоминает Бэзила? – переспросила я. – Алекс, Коновер – это Бэзил, у которого есть звездолет. По сравнению с Коновером Бэзил живет в центре Андиквара.

– И Кавальеро такой же, – сказал Алекс и махнул рукой: мол, все это социологические рассуждения, давай ближе к делу. – Как проще всего его найти? Поискать его корабль?

– Конечно. Белль, что-нибудь видно?

Мы пересекали терминатор, уходя на ночную сторону планеты.

– Впереди что-то есть, Чейз, – сказала Белль. – Скорее всего, это «Хопкин».

Так назывался корабль Коновера.

– Открой канал связи, – сказала я.

– Канал открыт, Чейз.

Я включила микрофон Алекса.

– Действуй, босс.

Алекс кивнул.

– «Чарли Хопкин», – сказал он, – говорит Алекс Бенедикт с «Белль-Мари». Прошу соединить меня с доктором Коновером.

Послышались помехи, затем баритон:

– «Белль-Мари», говорит «Чарли Хопкин». Прошу извинить, но доктора Коновера нет на борту и связаться с ним нельзя.

Мы проплывали над ночной стороной Баньши. Внизу царила кромешная тьма.

– «Хопкин», можешь передать ему сообщение?

– У вас есть пароль?

Белль вывела на экран изображение «Хопкина» – корабля класса «Атлантик», той же модели, что и «Белль-Мари», но более старого.

– Нет, пароля нет. Можешь передать, что я очень хотел бы с ним поговорить?

– Мне даны строгие инструкции: не беспокоить его, если прилетают гости без пароля.

Алекс прикрыл рукой микрофон.

– Не верю, – сказал он.

– Во что?

– В то, что сообщения не передаются. Он не настолько глуп, чтобы полностью отрезать себя от мира.

– Скорее всего, да. Но мы толком не знаем Коновера. Может, он и впрямь глуп.

– Сомневаюсь.

– Ладно, – сказала я. – Есть один способ: перебраться на корабль и попытаться взломать систему.

– Ты серьезно?

– На самом деле мы не станем ничего ломать ― просто сделаем вид, что, если он не ответит, будет хуже. Искин наверняка подаст сигнал тревоги. Бьюсь об заклад, что через несколько секунд Коновер выйдет на связь.

– И после этого, конечно, загорится желанием помочь нам.

– Ну да. В том-то и дело.

– К счастью, Чейз, есть более простой путь. – Алекс налил в чашку еще кофе и взглянул на «Хопкин», приветливо паривший на навигационном экране. – Нужно, чтобы корабль при необходимости мог выйти на связь с Коновером. На какой орбите он находится?

– О… – только и смогла выговорить я.

– Именно. – Алекс развел руками – «элементарно». – Орбита должна проходить прямо над его домом.

– Ну конечно. – Я почувствовала себя самой неспособной ученицей в классе. – Обшаривать надо не всю планету, а только ту область в южном полушарии, где над континентами проходит орбита. Хорошо. Зона поиска сужается до девяти тысяч километров. Но и это немало.

– Как думаешь, сколько из этих девяти тысяч километров приходится на участки, прилегающие к озерам?

Внезапно показалось, что все очень просто. Я спросила Белль, сможет ли она различить цель с орбиты.

– Расскажи, как выглядит дом, – ответила она.

– Белль, это просто дом.

– Будет легче, если знать, что искать: купол, прямоугольную коробку или нечто среднее.

– Пара модулей округлой формы, соединенных между собой.

– У меня есть предложение, – сказал Алекс. – Попробуем рассчитать время так, чтобы поискать на ночной стороне. Просто постараемся найти огни.

Поиск единственного огонька на поверхности планеты, особенно такой, как Баньши, – не самая легкая задача, учитывая помехи в виде облаков и деревьев. Но в конце концов мы его заметили.

На всякий случай я спросила Белль про состав воздуха.

– Никаких проблем нет, – ответила она.

Озеро, возле которого жил Коновер, было покрыто сплошной коркой льда и окружено густым лесом. Заросли деревьев и кустов подходили к самому берегу. К северу от озера, посреди расчищенного участка, стояли челнок и два жилых модуля, о которых упоминала Пинки, а за ними – дом, то ли строящийся, то ли оставленный в недостроенном виде. Модули соединялись коротким закрытым переходом. Все вокруг утопало в снегу, но кто-то здесь явно жил: у входа виднелась поленница, а из труб на обоих модулях шел дым.

Температура составляла минус двадцать два градуса по Цельсию.

На вызов по радио ответа не последовало. Наш челнок опустился в снег. Открылась дверь, из которой выглянул седой мужчина в свитере. Наконец радио ожило:

– Кто вы, черт побери?

– Я – Алекс Бенедикт, доктор Коновер. Вы ведь доктор Коновер?

– А если я скажу «нет», вы улетите?

– Скорее всего, нет.

– Ладно, Бенедикт. Что вам нужно?

– Мы проводим кое-какие исследования, и я надеялся, что вы сможете ответить на пару вопросов. Больше мы не станем вам мешать.

– Видать, вопросы важные, раз вы проделали такой путь. Откуда вы?

– Из Андиквара.

– Не могу представить себе настолько важного вопроса. – Он скрестил руки на груди.

– Надеюсь, вы не против?

– Я? С чего мне быть против? Ладно, заходите, раз уж прилетели.

Я надела легкую куртку, которую взяла с собой. Алекс облачился в ветровку и включил подогрев, но вряд ли ему стало намного теплее, чем мне. Открыв люк, мы заковыляли к двери, утопая в снегу, который доходил мне до бедер. Позади Коновера появилась женщина – Лайра.

Им в буквальном смысле пришлось помочь нам добраться до дома. Коновер закрыл дверь. За решеткой весело потрескивал огонь.

– Это Лайра, – сказал Коновер. – Моя жена.

Лайра, похоже, была рада новым людям. Она тепло улыбнулась, и я поняла, что в душе она осталась молодой, несмотря на возраст.

– Я приготовлю кофе, – сказала она. – Хотите поесть?

Мы решили ограничиться чашкой кофе, и Лайра скрылась в соседней комнате.

Коновер, высокий и широкоплечий, говорил глубоким басом; над темными глазами нависали большие кустистые брови. Он больше походил на человека, зарабатывающего на жизнь починкой крыш, а не на ученого-антрополога. Было в нем что-то и от военного – бесстрастное лицо, на котором не отражалось эмоций, точные, выверенные движения. Никаких бессмысленных жестов, ровный, спокойный голос, ни единого признака того, что его можно застать врасплох. И уж точно не станут неожиданностью гости, прилетевшие в это уединенное место.

– В наших краях прохладно, – заметил он, помогая мне снять куртку. Забрав ветровку Алекса, он повесил нашу одежду в шкаф и подбросил в огонь еще полено. До меня донесся запах кофе. Затем я услышала, как льется вода и хлопает дверца холодильника.

На стенах не было ничего ― только две фотографии и сертификат в рамке, подтверждавший заслуги хозяина дома перед Национальной исторической ассоциацией. На одной фотографии были супруги Коновер в молодые годы, а на второй ― симпатичная девушка, очень похожая на Лайру, только лет двадцати от роду. Алекс тоже обратил на нее внимание.

– Красивая, – сказал он.

– Моя дочь, – кивнул Коновер.

Каштановые волосы, карие глаза, милая улыбка. Одна моя учительница говорила, что правильная улыбка – все, что нужно для успеха в жизни. Если ее слова содержали хоть каплю правды, дочь Коновера была готова к любым вызовам.

Как объяснил Коновер, она жила на Токсиконе – познакомилась с банкиром и почти сразу же улетела вместе с ним. Этот брак явно не нравился ему. Мне показалось странным, что он делится с посторонними такими личными воспоминаниями, но потом вспомнила, где он живет.

– Понимаю, как вам тяжело, – заметил Алекс. – Но вы же не ожидали, что она останется с вами?

– Нет. Конечно нет. Я знаю, что потерял бы ее в любом случае. Когда мы сообщили дочери, что летим сюда, она сказала все, что думает по этому поводу. Она только что окончила школу, и мы поняли, что такова цена, которую нам придется заплатить. Правда, дорогая?

Лайра уже вернулась с кофе и теплыми булочками с корицей. Она утвердительно кивнула в ответ. По ее глазам я поняла, что она предпочитает не касаться этой темы.

– У нее теперь большая семья, – сказал Коновер. Скрестив руки, он ждал следующего вопроса.

– Сперва мы сомневались, стоит ли перебираться сюда, – сказала Лайра. – Но жизнь на Баньши оказалась просто замечательной. Верно, Хью?

– Это была ее идея. Но вам это, наверное, неинтересно, – заметил Коновер, после чего откинулся на спинку кресла и попробовал кофе. – Итак, зачем вы прилетели сюда? Что вы хотите узнать?

– Вы были другом Сансета Таттла?

– Ах вот что. – Он кивнул. – Да. Бедняга Сансет. Провел жизнь в погоне за мечтой. Это не так уж и плохо, если… – Он поколебался.

– Если добиться успеха, – закончил Алекс.

– Да. Очень жаль.

– Расскажите о нем.

– Он был очень увлеченным человеком.

– Мы слышали об этом.

– Слышали, что он искал инопланетян?

– Да. А есть что-нибудь еще?

– Конечно. Сансет был убежден, что человечество катится в пропасть. – Коновер приложил палец к губам, размышляя, стоит ли продолжать. – Об этом вы тоже знаете?

– Это общеизвестно, – сказал Алекс.

– Угу, пожалуй. Возможно, он был прав.

– Почему вы так считаете?

– Все пришло в упадок. Хотя нет: на самом деле мы всегда были алчными и глупыми. У нас нет воображения. Наша цивилизация существует так долго лишь потому, что умные все еще рождаются в достаточном количестве.

Алекс кивнул:

– Вернемся к инопланетянам. В разговоре с вами Сансет ни разу не намекал на то, что действительно нашел иную цивилизацию?

Коновер сделал большой глоток.

– Нет, – ответил он.

– А если бы он нашел, то сказал бы вам?

– Алекс, он сообщил бы об этом всему миру.

– А если…

– Что?

– Если он нашел то, что могло представлять угрозу? То, что не стоило открывать?

– Например?

– Скажем, высокоразвитых инопланетян, которые хотели, чтобы их оставили в покое?

– Это уже чересчур, вам так не кажется?

– Он рассказал бы вам о них?

Губы Коновера раздвинулись в улыбке. Похоже, о такой возможности он никогда не задумывался.

– Знаете, если бы он доверился кому-нибудь, то именно мне. Но на ваш вопрос я отвечу так: он предпочел бы промолчать.

– Спасибо, доктор.

– Зовите меня Хью. – Он откашлялся. – Вы намекаете, будто нечто подобное действительно случилось?

– Нет, – ответил Алекс. – Всего лишь гипотеза.

– Гипотеза, из-за которой вы прилетели аж сюда?

– Хью, после смерти Таттла его бортжурналы оказались у вас?

– Да, верно.

– Можно поинтересоваться почему?

– Мы с ним, по сути, посвятили жизнь одному и тому же делу, хотя Сансет относился к этому куда серьезнее. Я никогда не рассчитывал на успех, в отличие от него. Поэтому у Сансета и начались неприятности.

– Вы не могли бы показать нам бортжурналы?

– Я бы с радостью, Алекс, но, увы, у меня их больше нет. Меня обворовали через два или три дня после того, как журналы оказались здесь. Воры попытались скрыть свои истинные цели, похитив часть драгоценностей и посуды, но я всегда считал, что им нужны были журналы.

– Вы не загружали их в сеть?

– Мы договорились, что я не стану этого делать. Сансет не верил в меры безопасности и боялся, что кто-нибудь может получить доступ к данным.

– Какая разница, если журналы содержат лишь отчеты о безжизненных планетах?

Коновер наклонился вперед, отбросив со лба непокорные волосы.

– Не знаю. Я счел это простой прихотью.

– А вообще Таттл мог обратиться с бессмысленной просьбой?

– Как правило, он этого не делал.

– Ладно. Последний вопрос, Хью: вы ознакомились с журналами?

– Нет. Я только начал их просматривать, и тут они пропали.

– И вы не заметили ничего необычного?

Он откинулся на спинку кресла.

– Ничего. Просто перечень неудач, таких же, как у меня.

– Кто еще знал, что бортжурналы у вас?

– Не знаю. Думаю, кто угодно. Я этого не скрывал.

Лайра улыбнулась, но промолчала. Мы сидели, вслушиваясь в треск огня.

– Его давно уже нет в живых, – сказал Коновер. – Возможно, теперь это не имеет никакого значения.

– Хью, вы знали Рэчел Баннистер?

– Конечно. Приятная женщина. – Он улыбнулся Лайре. – Конечно, дорогая, тебе она и в подметки не годится. Но все равно симпатичная.

Лайра улыбнулась и закатила глаза.

– Что вы можете о ней рассказать? – спросил Алекс.

– Ну… Сансет был влюблен в нее.

– А она в него?

– Думаю, да.

– Они так и не поженились.

– Когда они познакомились, Сансет уже несколько раз побывал в браке. Думаю, Рэчел понимала, что он – не лучшая для нее партия, и переживала из-за этого. Несколько раз я видел ее плачущей. Но Рэчел была сильным человеком. Скорее всего, ей стало ясно, что брак с ним закончится катастрофой. И все же я подозреваю: будь Сансет жив, они поженились бы.

– Еще один вопрос, Хьюго.

– Слушаю.

Алекс достал из кармана фотографии плиты и протянул ему.

– Вы когда-нибудь видели вот это?

Коновер взглянул на фото, отрицательно покачал головой и передал снимки Лайре.

– Что это?

– Эту плиту нашли в саду у дома Таттла. Бэзил рассказал, что раньше она хранилась в шкафу, который стоял в его кабинете. В кабинете Таттла.

– Нет, пожалуй, я ее не видел.

– Мы не можем соотнести эти символы ни с одним из человеческих языков.

– Я бы не стал делать далекоидущих выводов, – сказал Коновер. – За шестнадцать тысячелетий возникло множество алфавитов, особенно после того, как мы покинули Землю.

Мы встали.

– Спасибо, – сказал Алекс.

– У вас вкусные булочки, – добавила я.

Коновер тоже встал.

– Если будете по соседству, заходите, ― сказал он.

– Нам потребуется пароль.

– Просто назовите свое имя. Я скажу кораблю. И еще одно: если все же найдете зеленых человечков…

– Да?..

– Сообщите нам, ладно?