Текст книги "Месть"

Автор книги: Джек Холбрук Вэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

– Я бросаю вызов, – хрипло вскричал он. – Я, Бэл Рук, и биться мы будем плетьми!

– Вам прекрасно известно, что выбор оружия за тем, кому вы бросаете вызов, – спокойно ответил Бэлу Руку главный судья. – Вы вызываете на поединок как Чалкоуна, так и Герсена?

– Нет. Только Герсена.

Главный судья передал Чалкоуну пухлую пачку купюр.

– Этот хадавл вы покидаете с гордо поднятой головой!

– Счастлив это сделать, но считаю своей обязанностью засвидетельствовать свое уважение Герсену, проявившему в игре огромное мастерство.

Чалкоун взял деньги и, прихрамывая, но со счастливым видом, покинул арену.

Вперед вышел Бэл Рук и протянул судье два сева.

– Это двойная цена 125 акций "Котзиш", которые, как известно, вообще ничего не стоят.

Судья даже отпрянул назад, выражая свое недовольство.

– Но ведь вы сами оценили каждую из этих акций в четыре сева?

– Никоим образом! Я поручился за приз в размере тысячи севов. Затем согласился с тем, чтобы двадцать пять акций были эквивалентны ста севам. Если Герсен желает уступить мне эти 125 акций, я тут же выплачу ему 500 севов. В противном случае он лишится жизни, так как я убью его, если он посмеет стать у меня на пути.

– Вы заняли совершенно непреклонную позицию, – сказал судья. – Ну, Герсен, каков ваш ответ? Бэл Рук вызывает вас на поединок, чтобы отнять у вас акции "Котзиш" и вашу жизнь и все это ему обойдется в жалкие два сева. Если вы пожелаете уклониться, Бэл Рук, по всей очевидности, уплатит вам пятьсот севов, и сегодняшний день окажется для вас все равно прибыльным. Считаю своим долгом поставить вас в известность о том, что Бэл Рук широко известен, как выдающийся мастер владения не только плетью, но и практически любыми видами оружия. Ваши шансы на победу не очень-то велики Но в любом случае, за вами право выбора оружия.

Герсен пожал плечами.

– Раз я обязан с ним драться, то схватка будет вестись по усмотрению противника, или с применением ножей, или голыми руками.

– На ножах! – вскричал Бэл Рук. – Я ручаюсь, что разрежу его на куски!

Один из судей вынес поднос, на котором лежали два кинжала с черными деревянными рукоятками и обоюдоострыми лезвиями длиной почти в тридцать сантиметров.

Герсен взял один из ножей и, разжав ладонь, взвесил. Длинный клинок у рукоятки был чуть шире и постепенно сужался к кончику, ему явно недоставало той равномерности распределения веса, которую предпочел бы Герсен. Тем не менее, из этого он сделал очень для себя полезный вывод – оружие это не было предназначено для метания, что указывало на отсутствие такого искусства у дарсайцев. Бросив взгляд на трибуну, он увидел выражение неподдельного ужаса на лице Жердин.

Раздался голос главного судьи:

– Поединок ведется только в пределах роблов и продолжается до тех пор, пока одна из состязающихся сторон не признает своего поражения или поднятием рук вверх, или соответствующим возгласом, или выходом за пределы роблов, а также если окажется не в состоянии продолжать схватку, или сама схватка не будет прекращена по данному мною сигналу. Поединок проводится без каких-либо правил или ограничений. Исходные позиции – в желтом робле, по разные стороны от пьедестала. Схватка начинается после четвертого удара в гонг и продолжается, пока я сам не дам сигнал о ее прекращении. В этом случае она прекращается мгновенно под страхом наказания в виде помещения в выгребную яму на три дня. Так что извольте сдерживать свой пыл и прекращайте борьбу по моей команде, ибо я вовсе не намерен праздно наблюдать за тем, как будет изрезаться в куски неспособный к дальнейшему сопротивлению участник поединка. – Эти слова сопровождались многозначительным взглядом в сторону Бэла Рука. – Три круга отступления без попытки нападения на осуществляющую преследование сторону также означает поражение отступающей стороны. Произведенный мною сейчас удар гонга возвещает тридцатисекундную готовность. Прошу занять исходные позиции.

Герсен и Бэл Рук встали друг напротив друга по разные стороны пьедестала.

– Семнадцать секунд!

Бэл Рук начал поигрывать клинком, наслаждаясь предвкушением смерти противника.

– Я давно дожидаюсь этой возможности.

– Я тоже не прочь ею воспользоваться, – сказал Герсен. – Признайтесь, вы принимали участие в налете на Маунт-Плезант?

– Маунт-Плезант? Но ведь это было так давно.

– Значит, вы там были.

Бэл Рук ответил злобной ухмылкой.

– Теперь я могу убить вас без всяких угрызений совести, – произнес Герсен.

– Шесть секунд! Джентльмены, оружие к бою! После следующего удара в гонг, вы вольны поступать, как заблагорассудится!

Быстро промчались секунды, обозначающие таинственную грань, что отделяет будущее от прошлого.

Прозвучал гонг.

Бэл Рук обошел пьедестал, низко опустив нож, как будто это меч. Герсен ссутулился, затем метнул кинжал прямо в сердце Бэла и кинжал Герсена, отскочив, упал на землю. Под рубахой у Бэла Рука явно оказался жилет из тончайшей непробиваемой металлизированной ткани. Судья не выразил какого-либо возмущения по этому поводу – очевидно, подобный жилет расценивался как вполне законное вспомогательное средство защиты.

Как только нож Герсена коснулся земли, Бэл Рук отшвырнул его ногой по направлению к лимбо. Одновременно с этим Герсен прыгнул вперед, внимание Бэла Рука отвлеклось, и удар по ножу оказался не совсем удачным – нож заскользил по мостовой и остановился в синем робле в каких-нибудь нескольких дюймах от лимбо.

Бэл Рук произвел выпад ножом – Герсен отскочил влево и наотмашь рубанул ребром ладони по загорелой шее сбоку, а большим пальцем ткнул в левый глаз Бэла Рука. Лезвие ножа противника вспороло ткань рубахи Герсена и чиркнуло по коже, прочертя полосу длиной в шесть дюймов, из которой тотчас же стала сочиться кровь.

Разъяренный раной, Герсен поймал руку противника, применил захват, сделал Бэлу Руку подножку и, используя собственную инерцию противника, сломал ему локтевой сустав.

Бэл Рук громко крикнул, нож выпал из его обмякших пальцев, однако он успел поймать его на лету, схватившись левой рукой за рукоятку, и тут же отведя руку далеко назад, с силой пырнул ножом в бедро Герсена. Ошеломленный Герсен в ужасе отпрянул. Неужели он стал таким неуклюжим? Кровь у него теперь текла из двух ран. Пройдет еще совсем немного времени, как силы оставят его, и тогда он будет убит . Нет, не все еще кончено! Он еще раз нанес рубящий удар ладонью по шее Бэла Рука, а когда тот попытался отпрянуть и нанести еще один удар ножом, Герсен поймал его левую руку, но осуществить захват не сумел. Бэл Рук выдернулся, отпрыгнул на несколько шагов и остановился, чтобы перевести дух. Грудь его тяжело вздымалась, правая рука висела, как плеть, левый глаз почти полностью заплыл кровью.

Истекая кровью из ран на груди и бедре, Герсен, прихрамывая, побрел к своему ножу. Бэл Рук бросился вслед за ним, занеся кинжал высоко над головой для нанесения удара сверху вниз. Герсен перехватил занесенную над ним руку, затем сложился чуть ли не вдвое, чтобы избежать удара коленом в пах, и затем резко выпрямился. Бэл Рук, шатаясь, сделал шаг назад, и Герсен поднял свой нож, валявшийся на земле. Бэл Рук, раздув ноздри и ловя ртом воздух, почти что вслепую – так как уже оба его глаза заплыли кровью нетвердой походкой двинулся навстречу Герсену. Герсен во второй раз метнул нож – теперь он почти по рукоять воткнулся в мускулистую шею Бэла Рука. Он упал на колени и уже с отчаянья, чисто машинально, швырнул свой нож в Герсена. Опускаясь, кончик ножа скользнул по бедру Герсена. Бэл Рук рухнул наземь лицом вниз, и под тяжестью его тела кинжал проткнул всю его шею насквозь так, что целых шесть дюймов лезвия вышли вверх из нижней части затылка.

– Объявляю хадавл завершенным! – провозгласил судья. – Победил Герсен. Приз – 125 акций "Котзиш" и два сева.

Герсен забрал сертификаты и нетвердой походкой покинул арену. Врач завел его в ближайший дамбл и позаботился о его ранах Сто двадцать пять акций "Котзиш"! Теперь Герсену принадлежало 2416 акций, на шесть более половины. Компания "Котзиш Мючюэл" перешла в безраздельное его распоряжение.

Выйдя из дамбла, где ему была оказана первая помощь, Герсен обнаружил, что труп Бэла Рука уже унесли. Он взглянул на трибуны – метленцы разошлись, по-видимому, насмотревшись вдоволь.

Прихрамывая, Герсен покинул площадь и направился к своему гипервельботу. Взобравшись на борт, он тщательно задраил все люки, поднял "Призрак" в воздух и взял курс на восток, в Сержеуз.

* * *

Ночь он провел в вельботе, медленно дрейфуя над пустыней. Утром совершил посадку рядом с водяной завесой Сержеуза. Повинуясь какому-то мимолетному капризу, одел свободные брюки из черной саржи, белую льняную рубаху и подпоясался широким темно-зеленым кушаком – наряд богатого молодого аристократа из Авенты на Альфаноре, отправляющегося на прогулку. Проковыляв несколько десятков метров под утренними лучами Коры, он нырнул под водяную завесу и, прихрамывая, направился к Центральной Площади. Веранда у входа в "Сферинду" была почти пуста. Перед "Туристом" уже завтракали несколько самых ранних пташек.

Герсен прошел в вестибюль и позвонил по телефону в "Сферинду" с просьбой связать его с госпожой Жердин Ченсет. Через несколько секунд в трубке раздался ее мягкий говор:

– Да? Кто это?

– Кирт Герсен.

– Подожди минутку, пока я прикрою дверь... Кирт Герсен! Что заставило тебя подвергать свою жизнь такой опасности? Все не сомневаются в том, что ты – сумасшедший!

– Мне нужны были сто двадцать пять акций "Котзиш". Теперь эта компания принадлежит мне.

– Но ведь это было сопряжено с огромным риском для жизни!

– Я не мог поступить иначе Тебя тревожила моя судьба?

– Разумеется! Мое сердце едва не перестало биться.

Я не хотела этого видеть, но не могла отвести глаз. Все в один голос утверждают, что Бэл Рук – печально знаменитый убийца, великолепно владеющий всеми видами оружия. Теперь они считают, что ты, должно быть, точно такой же, как и он.

– Ничего подобного. Я могу с тобой встретиться?

– Не знаю, каким образом Мы сейчас же уезжаем в Ллаларкно, тетка Мейнисс следует за мной неотступно. Она уже совершенно уверена в том, что со мною что-то не так... Где ты сейчас? В "Туристе"?

– Да.

– Я сейчас приду туда. Минут пятнадцать у меня еще есть.

– Я буду ждать на веранде, там, где мы сидели раньше.

– Где я впервые окончательно поняла, что это любовь. Ты помнишь?

– Помню.

– Уже иду.

Герсен вышел на веранду. Через две минуты появилась Жердин. На ней было то же самое темно-зеленое платье, в котором он впервые ее увидел. Герсен тотчас же поднялся. Она бросилась ему в объятья, они поцеловались... один раз, другой, много раз.

– Все это так бессмысленно, – сказала Жердин. – Больше я уже тебя никогда не увижу.

– Я говорю себе то же самое. Но не могу заставить себя поверить в это.

– Каким-то образом придется. – Жердин глянула через плечо. – Я буду скомпрометирована, если меня застанут здесь с тобой.

Герсена слегка уязвило это высказывание.

– Тебя это так беспокоит? Жердин ответила не сразу.

– Да. В Ллаларкно поддержание репутации – превыше всего.

– Что, если я прибуду в Ллаларкно? Жердин покачала головой.

– Наш круг крайне узок. Мы все знаем всё о друг друге, и должны жить только так, как того от нас ожидают. Это делает наше существование счастливым... Обычно.

Герсен долго, даже очень долго, молча глядел на Жердин, затем произнес:

– Если бы я даже мог предложить тебе счастливую и безмятежную жизнь, все равно я не был бы услышан. Но я ничего не могу обещать, кроме тревог, путешествий в чужие, неустроенные миры и, не исключено, даже опасностей... По крайней мере, в обозримом будущем... Поэтому – прощай.

Из глаз Жердин брызнули слезы.

– Для меня невыносимо само это слово. Оно подобно смерти... Временами мне хочется, чтобы ты отнес меня в свой корабль и улетел вместе со мной. Я бы не стала сопротивляться, не звала бы на помощь – я упивалась бы счастьем!

– Это в самом деле было бы замечательно. Но я не смогу так сделать. Это принесло бы тебе только горе.

Жердин поднялась, зажмурила глаза, чтобы унять слезы.

– Мне пора идти.

Герсен тоже поднялся, но не подошел к ней. Она задумалась в нерешительности, затем сама подошла к нему и поцеловала в щеку.

– Я никогда тебя не забуду, – прошептала она, повернулась и покинула веранду.

Герсен снова сел. Инцидент исчерпан. Он забудет Жердин Ченсет как можно быстрее, забудет целиком и полностью. Теперь ему надо поторапливаться. Пеншоу пока что еще не знает о смерти Бэла Рука, не знает о статусе Герсена как обладателя контрольного пакета акций "Котзиш". Один или два сева, что он получил за победу над Бэлом Руком, он потратил на завтрак, затем вернулся к своему кораблю. Сложил в чемоданчик необходимый набор инструментов, затем быстро проковылял прихрамывающей походкой к "Диндар-хаузу" в "Сени Скенсела" и направился прямо в контору Пеншоу.

Как и прежде, дверь была заперта на замок. Герсен вынул из чемоданчика инструменты, взломал замок и распахнул дверь, нисколько не заботясь о том, что такое вторжение может вызвать срабатывание тревожной сигнализации. Оттиль Пеншоу не на Дарсае, а Бэл Рук мертв, а кроме них вряд ли кто обратит внимание на сигналы тревоги из комнаты № 103 в "Диндар-хаузе". Внутри, как и раньше, воздух был затхлым и пахло чем-то протухшим.

В коридоре послышались чьи-то торопливые шаги. В дверь заглянули двое мужчин. Герсен встретил их откровенно недружелюбным взглядом.

– Кто вы такие и что вам здесь понадобилось?

– Я – управляющий этого здания, – резким тоном ответил один из мужчин. – Мистер Бэл Рук просил меня приглядывать за всякими непрошеными гостями. Как вы посмели вломиться в эту контору?

– "Котзиш Мючюэл" отныне принадлежит мне. Эта контора теперь в моем ведении. Я имею право входить в нее и делать в ней все, что только пожелаю, независимо от того, имеется или нет у меня ключ от двери в нее.

– Бэл Рук ничего мне не говорил об этом.

– И никогда уже и не скажет. Бэл Рук мертв. Лицо управляющего сразу же помрачнело.

– Печальная новость.

– Но только не для людей честных и порядочных. Бэл Рук – подлец из подлецов. Он заслуживал гораздо более горькой участи чем та, что он испытал. А теперь, пожалуйста, убирайтесь. Если вам угодно навести справки в отношении того, кто я, обратитесь к Адарио Ченсету, управляющему "Ченсет-банка".

– Как вам угодно, сэр.

Оба мужчины отошли от двери и, пошептавшись еще немного в коридоре, удалились.

Герсен начал со стенных шкафов, затем занялся полками, только после этого обследовал письменный стол. Разыскал документы, касавшиеся проводимых компанией "Котзиш" операций. Копии накладных, в которых указывалось количество черного песка, переданного на хранение каждым из акционеров компании, и соответствующее распределение между ними выпущенных акций информация, обладать которой раньше он был бы очень рад, но которая теперь уже ничего для него не значила. Обнаружил копии арендных договоров, лицензий и прав на геологоразведку и добычу полезных ископаемых, полученных компанией "Котзиш". Все это теперь не имело никакой ценности – так, во всяком случае, все утверждали. Он сложил все эти документы в отдельный пакет и отложил в сторону.

На письменном столе он вообще не обнаружил ничего интересного.

Окинул взглядом контору в последний раз. Ведь именно она была пристанищем Оттиля Пеншоу, Бэла Рука и, почти наверняка, Ленса Ларка. Даже воздух в ней был заражен их гнусным духом.

Покинув "Диндар-хауз", Герсен отправился прямиком к "Крылатому Призраку" и через несколько минут стартовал в космос.

Часть III. МЕТЛЕН

Глава 12

"Метлен! Волшебная планета, коренные жители которой, народ, наделенный множеством превосходных качеств, красивый внешне, гордый и отличающийся изысканностью манер и одежды, живут в благополучии, нарочитом уединении и зачастую раздражающей убежденности в собственном превосходстве.

"Высокомерие", слово, на первый взгляд, как никакое другое, применимое к метленцам, содержит в себе чересчур много по-разному понимаемых дополнительных оттенков и часто представляет в ложном свете изначально присущее этим людям какое-то особенное обаяние. Даже челядь и служащие различных учреждений, являющиеся выходцами с других планет, относятся к метленцам с пониманием и даже некоторой снисходительностью, и хотя питаемые к метленцам чувства часто бывают противоречивыми, враждебность к ним явление очень редкое.

Для исследователя человеческой натуры во всем ее бесконечном разнообразии метленцы представляются примером, достойным восхищения. История самой планеты сравнительно бедна событиями. Она была открыта на средства товарищества "Аретий", привилегированного клуба из города Зангельберг на планете Станислас, и предоставлена в пользование этого товарищества. Довольно значительные участки суши были распределены между членами клуба, остальная часть планеты была превращена в заповедник. Многие аретийцы, посетившие эту планету, пожелали остаться на ней навсегда, и все из них чудовищно разбогатели, занявшись стодвадцатниками.

Метленцы, с величайшим усердием делают все, чтобы их планета оставалась как можно более обособленной и не похожей ни на какую другую. Космопорт в административном центре планеты городе Твонише является единственным на планете местом, связывающим ее с внешним миром. Население Метлена невелико. Двадцать тысяч метленцев живут в Ллаларкно, наверное столько же или чуть больше предпочитают загородные имения. Твониш, по сути, является анклавом, населенным пятидесятью тысячами так называемых "суржиков", представляющих из себя разношерстную смесь из инопланетян самого различного происхождения и потомства детей, появившихся на свет в результате случайных связей между метленцами и неметленцами. Имеется здесь и крупное землячество дарсайцев, используемых на самых тяжелых и грязных работах.

Ллаларкно представляет из себя скорее чрезмерно разросшееся сельское поселение, чем город. Изумительные метленские дома являются "святая святых" для живущих в них семей. Каждый такой дом имеет свое имя и славится или особой репутацией, или определенной атмосферой, или, наконец, своеобразным духом, неповторимым и по-своему замечательным. В этих домах метленцы совершают свои обряды, предаются любимым занятиям и устраивают пышные зрелища, делая свою жизнь ярче и разнообразнее. К таким зрелищам относятся сотни различных состязаний, театральные представления, музыкальные и оперные фестивали, конкурсы бальных танцев, веселые и красочные феерии. Разнообразные развлечения продолжаются круглый год, каждый может заняться тем, что ему по вкусу.

Жизнь как непрерывный красочный карнавал – лейтмотив существования метленцев. Соответственно, одной из главных отличительных их черт является лицедейство, выражающееся в отношении ко всем остальным обитателям Ойкумены, как к первобытным дикарям или, в лучшем случае, как к грубому сброду. Наиболее проницательные из метленцев прекрасно понимают, что подобное представление о жизни не более чем каприз, плод воображения, однако с наслаждением отдаются этому капризу. Другие принимают это за чистую монету, считают основополагающей истиной. Метленцам в основной их массе явно недостает критического отношения к своим пристрастиям, они склонны к преувеличениям, обожают величественные жесты и театральные позы. Каждое мгновение жизни рассматривается ими как еще одна возможность изменить мизансцену, где каждый стремится занять такое место, откуда он мог бы производить на других наиболее выигрышное впечатление. Однако несмотря на все это и вопреки ему, метленцы – народ прагматичный, делающий очень мало ошибок и не позволяющий экстравагантности увлечь себя до такой степени, когда она становится неуместной".

Ричард Пелто "Народы системы. Коры"

Подступы к Метлену из космоса прикрывали десять застав, оборудованных на спутниках, стационарные орбиты которых находились на удалении в полмиллиона миль от поверхности планеты. Следуя регламенту, приведенному в "Справочнике космического пилота", Герсен заявил о своем намерении произвести посадку на планете и был направлен к ближайшей из этих застав. Причаливший к ней "Крылатый Призрак" посетил метленский лейтенант в сопровождении двух мичманов, и после непродолжительной проверки Герсену было дано разрешение на посадку, предоставлено место на стоянке в космопорте Твониша и указан воздушный коридор для автоматической посадки.

Как только представители властей удалились, "Крылатый Призрак" стал быстро снижаться в направлении Метлена – величественной сферы, как бы обтянутой темно-синим и зеленым крапчатым бархатом. Несколько сбоку от этой залитой лучами Коры сферы завис спутник Шанитра, угловатая глыба шлака пепельного цвета, небесное тело, исключительными правами на разработку минеральных ресурсов которого теперь безраздельно владел Герсен. Правда, было весьма сомнительным, имеются ли вообще на Шанитре какие-либо ресурсы, которые стоило бы разрабатывать.

Отведенный для снижения коридор вывел Герсена к Твонишу, единственному городу на Метлене, а координаты, введенные в бортовой компьютер, обеспечили посадку "Крылатого Призрака" в отведенное для него место на взлетно-посадочном поле твонишского космопорта.

Было уже далеко за полдень. Внутрь вельбота через иллюминаторы полились яркие и чистые лучи Коры, совсем не такие жесткие и обжигающие, как на Дарсае. Ступив на поверхность Метлена, Герсен подумал: "Вот он, мир Жердин Ченсет".

С западной стороны просматривались бетонные и стеклянные здания Твониша, высоко вздымавшиеся вверх, опираясь всего лишь на одну, две или несколько опорных колонн, и поэтому казавшиеся какими-то воздушными и в то же время монументальными. За ними возвышалось утопающее в буйной растительности нагорье – вот это и было Ллаларкно. К северу от космопорта до самого горизонта простирались поля и сады, к югу – ухоженная лесопарковая зона с многочисленными лужайками и огромными деревьями-старожилами, возвышавшимися над остальной растительностью, как длинная цепь древних гор.

Безмятежный и ласкающий взор пейзаж, отметил про себя Герсен, и по дорожке, выложенной плитками из туфа, прошел к зданию космовокзала, многоугольнику из стали и стекла с центральной башней диспетчерского управления. Указатель вывел его к стойке регистрации прибытия, где клерк в форменной одежде занес касающиеся Герсена данные в центральный компьютер, после чего желтая сигнальная лампа на небольшом пультике перед ним погасла, удостоверив тем самым окончание процедуры оформления прибытия, начатой еще на спутнике-перехватчике.

В центр города Герсен добрался на общественном транспорте. В гостинице "Коммерческая" ему предложили номер с ванной, полностью его устроивший. Наиболее первоочередной его заботой были деньги, которых у него теперь совершенно не было. Позвонив в справочное бюро, он выяснил адрес местного отделения "Куни-банка", куда тотчас же и отправился, чтобы получить по кредитной карточке тысячу севов.

Купив в киоске план города, он расположился в ближайшем же кафе со столиками, расставленными прямо на тротуаре.

Подошедшей принять заказ официантке Герсен показал на мужчину за одним из столиков по соседству, перед которым стоял покрытый изморосью фужер с какой-то бледно-зеленой смесью.

– Это наш фирменный пунш, сударь. Фруктовый сок, рисовая водка и ягодный ром, охлажденные и тщательно перемешанные.

– Принесите мне то же самое, – сказал Герсен и, откинувшись к спинке стула, стал рассматривать обитателей Твониша. В большинстве своем, это были суржики, люди различной расовой принадлежности, но в совершенно одинаковых одеждах: полосатых пиджаках или жакетах темных или приглушенных тонов и черных брюках или юбках. Все вместе это создавало впечатление строгого соблюдения принятых в данном обществе условностей и делового настроя. Инопланетяне – коммивояжеры, бизнесмены, туристы – всем своим видом заметно отличались от местных жителей. На глаза Герсену попалось также несколько дарсайцев в брюках грязно-коричневого цвета и белых рубахах под брюки или навыпуск и пара метленцев, резко выделявшихся черными волосами и оливковым цветом кожи, одеждой и какой-то особенно непринужденной манерой держаться. Довольно интересное смешение народов, отметил про себя Герсен.

Официантка принесла бокал холодного пунша.

Герсен развернул план города и сразу же заметил, что он довольно компактный. Улицы и площади Твониша были аккуратно расчерчены и поименованы, но местность к западу, обозначенная как Ллаларкно, на плане была показана без каких-либо подробностей. Обители метленцев и проезды к ним, по-видимому, не предназначались для взоров плебеев. Герсена это почти нисколько не покоробило – к повышенному тщеславию метленцев он был совершенно равнодушен.

Пунш оказался замечательнейшим. По просьбе Герсена официантка принесла еще бокал.

– Этого вам будет вполне достаточно, – искренно произнесла она. – Это – очень крепкий напиток, его влияние почувствуется только тогда, когда захочется подняться из-за стола. Бывает, даже лишняя рюмка его становится своеобразным "Приглашением к покаянию", так как тот, кто отведает этого пунша больше, чем позволяют его возможности, начинает себя вести неподобающим образом и должен понести за это наказание.

– Я очень благодарен вам за предупреждение, – сказал Герсен. – И какого рода наказание ждет провинившегося?

– Все зависит от того, что он успеет натворить. Обычно таких скандалистов пеленают по рукам и ногам различным тряпьем и разрешают детям забрасывать их переспевшими фруктами, которые, как мне думается, испортились и очень плохо пахнут. – Девушка даже вздрогнула в отвращении. Ни за что не хочется стать таким всеобщим посмешищем.

– Мне тоже, – сказал Герсен. – Будьте любезны, принесите, если можно, телефонный справочник.

– Пожалуйста, сударь.

Герсен сразу же отыскал адрес "Котзиш Мючюэл" – здание под названием "Скоун-Тауэр" – и номер телефона. Подозвав официантку, чтобы расплатиться, Герсен спросил:

– Вы не подскажете, где можно найти "Скоун-Тауэр"?

– Посмотрите-ка вон туда, сударь, по ту сторону парка. Видите дом с высоким главным входом? Это и есть "Скоун-Тауэр".

Герсен пересек парк и вышел к "Скоун-Тауэру" – восьмиэтажному зданию из бетона и стекла, с четырьмя массивными стальными колоннами в качестве опорных элементов сооружения. Как далеко оно ушло от "Диндар-хауза" в Сержеузе! Для обанкротившейся и погрязшей в долгах "Котзиш Мючюэл" это здание казалось чересчур уж шикарным. Откуда у "Котзиш" средства, чтобы арендовать помещение в подобном здании? Из денег, полученных по страховке "Эттилии Гаргантир"? От продажи украденных у самой же "Котзиш" стодвадцатников?

Перейдя улицу, Герсен вошел в вестибюль первого этажа – огороженное стеклом пространство между несущими четырьмя колоннами. В соответствии с указателем контора "Котзиш Мючюэл" занимала помещение № 307 на третьем этаже. Герсен задумался: что делать дальше? Можно пройти в контору "Котзиш" и предъявить свои претензии на управление компанией. Такая прямолинейная тактика никак не останется незамеченной Лен-сом Ларком. Вопрос состоял только в том, принесет ли это соответствующее преимущество Герсену? Ему, естественно, хотелось это сделать до того, как Пеншоу узнает о смерти Бэла Рука, а это может случиться в любую минуту.

Герсен пересек вестибюль и вошел в офис администрации здания. Здесь он увидел худого, как хворостинка, суржика с острым лицом и живыми черными глазами в традиционных черных брюках, полосатом пиджаке и до глянца начищенными черными башмаками. Медная табличка гласила: "Удольф Тестель, управляющий".

Герсен представился полномочным представителем "Куни-банка".

– Мы сейчас рассматриваем возможность учреждения отделения нашего банка в Твонише, – как можно более официально заявил Герсен. – Мне нужны адреса фирм и учреждений, а также офис, который соответствовал бы нашим запросам.

– С большой охотой посодействовал бы вам, – произнес Тестель, оказавшийся не только понятливым малым, но еще и довольно высокого мнения о себе, – но у нас практически все занято. Единственное, что я в состоянии предложить вам, это офис на втором этаже и отдельную комнату на пятом. – Он извлек из стола поэтажные планы и показал на них помещения, предложенные Герсену. Герсен взял планы, задержал взгляд на планах пятого этажа и второго, затем стал рассматривать план третьего этажа. "Котзиш Мючюэл" занимала всего лишь одну комнату, триста седьмую, между конторой по импорту лекарств "Айри" за № 306 и трехкомнатным офисом "Джаркоу Инжиниринг" в помещении № 308.

– Мне больше подошел бы третий этаж, – произнес Герсен. – На нем имеются свободные помещения?

– Ни единого.

– Жаль. Меня бы вполне устроил любой из этих офисов, – сказал Герсен, показывая пальцем на номера 306 и 307. – Указанные здесь фирмы обосновались в этих помещениях на долгий период? Может быть, какую-нибудь из них можно было бы перевести на пятый этаж?

Услышав такое дерзкое предложение, Тестель возмутился.

– Я абсолютно уверен в том, что они ответят отказом, – твердо произнес он. – Мистер Куст из "Айри" весьма консервативен в подобных вопросах. А мистер Пеншоу из триста седьмого помещения работает в тесном контакте с "Джаркоу Инжиниринг". Ни один из них не согласится переселиться – я в этом нисколько не сомневаюсь.

– В таком случае я взгляну на офис на пятом этаже, – сказал Герсен, чтобы принять окончательное решение, в котором я впоследствии не раскаивался бы.

– Пожалуйста, – шмыгнув носом, произнес Тестель, выдвинул один из ящиков письменного стола и извлек из него ключ. – Номер 510. Выйдя из кабины лифта, повернете направо.

Герсен отправился на пятый этаж. В кабине лифта присмотрелся к конструкции ключа: металлическая пластинка из нескольких тончайших слоев, открывающая замок благодаря различной магнитной проницаемости их. Подделать такой ключ необыкновенно сложно, как и невозможно с его помощью войти в помещения 306,

307 и 308. Герсен, тем не менее, запомнил ящик, в котором управляющий хранил запасные ключи.

Быстро осмотрев комнату № 510, Герсен вернулся в кабинет Тестеля на цокольном этаже и отдал ему ключ.

– О своем решении я сообщу чуть позже.

– Будем рады помочь вам, – сказал Тестель.

На одной из самых захудалых улочек Твониша Герсен разыскал мастерскую по изготовлению ключей и приобрел три заготовки, по форме в точности совпадающие с ключами, применяемыми в "Скоун-Тауэре", и попросил выгравировать на них номера 306, 307 и 308. Затем вернулся в космопорт, прошел к "Крылатому Призраку" и уложил в чемоданчик несколько комплектов подслушивающих устройств различных типов. Когда он поставит Пеншоу лицом к лицу с новыми обстоятельствами, последующие разговоры могут либо вывести его непосредственно на самого Ленса Ларка, или по крайней мере несколько прояснить его местонахождение.