355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джефф Питерс » Русский угол Оклахомы » Текст книги (страница 7)
Русский угол Оклахомы
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 13:36

Текст книги "Русский угол Оклахомы"


Автор книги: Джефф Питерс


Жанр:

   

Вестерны


сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Замолчал, – сказал шериф. – Черт побери, он тут такого наговорил! Надо будет записать. Крис, принеси-ка мне бумагу и перо. Они в ящике стола.

– Здесь закрыто.

Маккарти вышел из клетки:

– Неужели я закрыл свой собственный стол на ключ? Привычка такая…

Он полез в карман и достал связку ключей. Но не направился к столу, а, резко повернувшись, вставил ключ в замок на решетке и со скрежетом его провернул.

– Что за шутки, шериф? – спокойно спросил Питер, оказавшийся в одной клетке с раненым.

– Это не шутки, мистер Уолк. Эй, Лански, скачи в контору и дай телеграмму в Гудворд, маршалу Баррету. Напиши: «Задержан опасный преступник».

Глава 7. ТВОРЧЕСКИЙ КРИЗИС АРХИТЕКТОРА БЕЛЛФАЙРА

Молодой архитектор Натаниэль Беллфайр никогда бы не стяжал своей известности, если бы в построенном им отеле не переночевал путешествующий по Америке европейский писатель. Путевые заметки популярного беллетриста читал каждый, кто мог себе позволить воскресную газету. Жителям городов, через которые проезжал автор, было интересно узнать, что они живут вовсе не в городах, а в захудалых поселках. Их многочисленные университеты, оказывается, были жалкой пародией на английские колледжи, в их картинных галереях висели учебные этюды дилетантов, а симфонические оркестры играли вариации на темы песенок римских извозчиков. Но больше всего желчи излил знаменитый писатель на те гостиницы, которым посчастливилось предоставить ему кров.

Он, к примеру, красочно описывал свои страдания, когда по утрам ему приходилось просыпаться от звуков гонга. С первыми ударами постояльцам предписывалось открыть глаза, покинуть постели и приступить к утреннему туалету. Спустя полчаса новые гулкие удары призывали гостей отеля спуститься в pecторан, чтобы незамедлительно наполнить желудки завтраком, шедевром местного кулинара. Если же творческая натура писателя вынуждала его подремать и насладиться утренней негой чуть больше положенного, то, спустившись в ресторан, он был обречен не обнаружить там ничего, кроме грязной посуды и сыто отрыгивающих соседей – фермеров, коммивояжеров и бродячих проповедников.

Если американцам такой порядок представлялся воплощением их демократического духа, то для утонченного европейца в этом виделся призрак казармы либо тюрьмы. И наиболее ярким проявлением антигуманной сущности так называемой «американской культуры» наблюдательный путешественник счел отель в городке Лафайет-Сити.

Он красочно описал мрачные «камеры», «казематы»и «карцеры», из которых состояло это первое творение зодчего Беллфайра. Статья заключалась энергичным пассажем, в котором знаменитый писатель обращался ко всем ныне здравствующим и будущим тиранам и диктаторам с настоятельным советом использовать редкостное дарование Натаниэля Беллфайра для строительства самых отвратительных в мире тюрем.

По всей видимости, эти юмористические строки попались на глаза солидных людей, которые владели деньгами и связями, компаниями и банками, городами и округами, которые владели всем, кроме чувства юмора. Писатель уже давно вернулся в свою Европу

и принялся брюзжать по поводу упадка европейской культуры, позабыв о своих страданиях за океаном. А Натаниэль Беллфайр так и не получил ни единого заказа с момента публикации тех злосчастных путевых заметок.

Хотя упреки писателя были несправедливы, клеймо «строителя тюрем» пристало к молодому архитектору так же прочно, как почтовый штемпель отпечатывается на конверте. И в конце концов он и сам себе стал казаться чем-то вроде использованного почтового конверта, который ни на что больше не годен. От него отвернулась невеста, он задолжал домохозяину. Вместо того чтобы корпеть в мастерской над новыми проектами, Беллфайр целые дни проводил в бесцельных прогулках по набережным Бостона либо сидел в огромном круглом холле отеля «Тремонт-хаус», пытаясь впитать в себя творческий дух его создателя, великого Роджерса1313
  Исайя Роджерс (1800 – 1869) – американский архитектор


[Закрыть]
.

Все эти усилия привели только к тому, что его одежда и волосы впитали в себя запахи сигарного дыма и ресторанной кухни.

Надо ли говорить, что он ни минуты не колебался, когда получил телеграмму из далекого Денвера: «Горнорудная компания Берга просит подтвердить ваше согласие на участие в строительстве Крофорд-Сити. Инженер Скиллард». Натаниэль Беллфайр подтвердил свое согласие, даже не спросив, на каком краю света находится этот Крофорд-Сити, и находится ли он вообще где-нибудь, кроме как на телеграфном бланке.

Новая телеграмма содержала достаточно подробные инструкции, и Беллфайр не медля отправился в путь. Ехать ему предстояло не в Колорадо, как он предполагал поначалу, а в Арканзас. Он пересаживался с поезда на пароход и снова на поезд. Он преодолел врожденную застенчивость и научился наспех кормиться в станционных буфетах, стараясь опередить попутчиков и занять место за столиком, чтобы не торчать у буфетной стойки. И подобно многим другим пассажирам, часто пробирался в самый конец поезда, чтобы полюбоваться уходящим вдаль пейзажем. Чем дальше на Запад уходил поезд, тем однообразнее становился этот пейзаж, и тем медленнее тянулись дни.

Глядя на разворачивавшиеся за окном бесконечные выгоревшие степи, Беллфайр часто вспоминал европейского писаку и искренне огорчался, что тот не добрался в своем путешествии до западных прерий. Если бы беллетрист не свернул себе шею при крушении поезда, его отчеты наверняка затмили бы по своей желчности описание скромного отеля.

Железная дорога, проложенная по прерии, не имела никакого отношения к таким понятиям, как комфорт, безопасность и надежность. Колея была проложена по равнине, но изобиловала крутыми поворотами, потому что строители не тратили время на сложные инженерные работы. Вместо того чтобы засыпать овраги, пробивать тоннели или громоздить насыпи, они просто огибали препятствия. Поезда здесь не могли разогнаться до привычной на Востоке скорости в пятьдесят-шестьдесят миль в час без риска сойти с рельсов. Но попытки достичь такой скорости были здесь делом привычным, судя по количеству катастроф.

Попутчики архитектора жизнерадостно сообщили ему, что поезд собран из вагонов, уцелевших от трех предыдущих составов. Ни один из них не дошел до конечной станции, Гудворда. И все из-за того, что на одном и том же участке рельсы вдруг начинали скручиваться в спираль и сбрасывать с себя поезда, как норовистый мустанг сбрасывает неопытных ковбоев-объездчиков. Родео продолжалось до тех пор, пока, наконец, железнодорожная компания не решила, что дешевле будет починить полотно, чем все время закупать новые вагоны и локомотивы. Сгнившие подмостки из веток заменили щебеночной насыпью, и рельсы крепко-накрепко прибили к новым шпалам. «Теперь-то мы наверняка доберемся до Гудворда, – заявил сосед архитектора, нежно прижимая к плечу свою молодую жену. – А оттуда до Ванденберга рукой подать. Говорят, там открылась вакансия редактора газеты. Хорошее дело, не находите? Сам-то я скорняк, могу и по плотницкой части, но газету выпускать прибыльнее. А женушка может пойти учительницей в баптистскую школу».

«А далеко ли от конечной станции до Крофорд-Сити?» – поинтересовался Беллфайр. Кандидат в редакторы почесал в затылке и принялся опрашивать соседей, но никто из сорока пассажиров ничего не слышал о городе с таким названием. Только в соседнем вагоне нашелся фотограф из Денвера, который совсем недавно в Санта-Фе видел на стене полицейского участка объявление, предупреждавшее всех, что на дороге между Крофорд-Сити и заброшенным прииском Бешеного Койота опасно появляться без вооруженной охраны.

Значит, такой город все-таки существует, заверили архитектора его соседи. А если там требуется охрана, значит, город процветает. «Странно, что там нет газеты, – добавил скорняк-редактор. – Может быть, сами начнем ее издавать?» Крофорд-Сити Геральд Трибьюн «! Звучит весьма солидно. Вы, мистер архитектор, будете писать статьи о жизни на Востоке, всякие культурные новости, обзор моды и политики. Да и для вас, мистер фотограф, такая газета – просто золотая жила! Вы станете первым фоторепортером Оклахомы!»

Фотограф с видимым сожалением отказался от столь блестящей карьеры. Ему надо было добраться до Крофорд-Сити только для того, чтобы присоединиться к географической экспедиции Земельного Управления. Архитектор Беллфайр тоже предпочел бы заниматься более привычным делом. «Ничего, – бодро заключил скорняк-издатель, – когда надумаете устроиться в мою газету, я приму вас без разговоров. Ведь мы уже почти родственники. Давайте не терять связи, если нам повезет и мы доберемся до конца!»

Натаниэлю Беллфайру повезло, и он благополучно сошел со своего поезда на конечной станции. Здесь его встретил сам инженер Скиллард на изящной пролетке, запряженной парой меринов. На козлах величественно восседал негр в просторном полотняном пыльнике и лоснящемся цилиндре. Он даже не покосился на подошедшего Беллфайра и не прервал доверительной беседы с лошадьми. Скиллард, миниатюрный брюнет с идеальным пробором и бородкой клинышком, расплатился с добровольными носильщиками, после чего сам подхватил чемоданы гостя и забросил их в коляску.

– Тяжелые! – радостно заметил он, помогая архитектору усесться на кожаных подушках. – Доктор Беллфайр, как вам удалось загрузить в поезд такой неподъемный багаж? Полагаю, там чертежи?

Архитектор протер пенсне, которым обзавелся перед отъездом, чтобы выглядеть посолиднее. Судя по тому, что его назвали «доктором», пенсне начало действовать.

– Чертежи и книги, коллега. Ничего лишнего, – солидно произнес Натаниэль Беллфайр, эсквайр.

– Верно, дружище! Все остальное вам предоставит компания. От вас требуются только ваши чертежи и ваши мозги. Мафусаил, поехали!

Негр царственно вознес сложенный кнут над головой, но лошади тронули, не дожидаясь его щелчка. Кнутовище опустилось на широкое плечо, затем поскребло за оттопыренным ухом и вернулось на колени кучера, который, как видно, не любил шуметь понапрасну.

– Одну минуту, коллега! – Беллфайр привстал, оглядываясь.

На опустевшей платформе одиноко маячила фигура фотографа с двумя черными чемоданами.

– Это мой попутчик, – объяснил Беллфайр. – Ему тоже надо в Крофорд-Сити. Не могли бы мы…

– Что за вопрос? – оскорбился Скиллард и закричал фотографу: – Эй, дружище, забирайтесь в нашу колымагу!

Черные чемоданы были подвязаны к багажной полке с величайшей осторожностью.

– Там реактивы и пластинки, – понизив голос и озираясь, пояснял фотограф, который представился как Соломон Коэн. – Я не говорю о моих камерах, но таких реактивов и пластинок здесь не достать ни за какие деньги. Это бесценный груз, воистину бесценный.

Забравшись в коляску, фотограф прикорнул в уголке и тотчас же заснул, успев завещать попутчикам заботу о бесценных чемоданах.

– Я не нашел Крофорд-Сити на карте, – сказал Беллфайр, когда коляска отъехала от станции достаточно далеко, а на горизонте все еще не появилось никаких очертаний города. – Правда, в моем распоряжении были только карты пятилетней давности.

– Пятилетней? Ну, дружище, за пять лет в этих краях происходит столько всего, на что ваш Бостон должен затратить пять веков, – засмеялся Скиллард. – Новые дороги, новые города… Города рождаются, города умирают…

– Я ехал довольно долго. Надеюсь, Крофорд-Сити еще существует?

– Не беспокойтесь, доктор. Этот город мы поставили на века. Он станет подлинной столицей Серебряной Страны. Да, не удивляйтесь. Знаете, что сейчас у вас под ногами? Серебро, свинец, олово, медь – все это таит в себе земля, на которой стоит наш славный город. Я уж не говорю про уголь…

Слушая лекцию о полезных ископаемых этой безжизненной пустыни, Беллфайр рассеянно глядел в сторону. Тень коляски бежала рядом, подпрыгивая и извиваясь на неровностях дороги. Мелькали спицы колес, лошади вскидывали острые колени… Он проводил взглядом высокий шест, вбитый в землю у дороги. Верхушку его венчал огромный коровий череп с широко расставленными рогами, а под черепом была прибита табличка. Он сумел разглядеть только окончание надписи: «… енберг».

– Скажите, коллега… Что означает этот… я бы сказал, необычный символ?

– Вы про череп? Не обращайте внимания, – махнул рукой Скиллард. – Когда-то здесь застолбили участок под новый город. Капитан Ванденберг скромно назвал его своим именем. Но кроме заявочного столба пока еще ничего построить не успели.

– Но я же своими ушами слышал, что в этом городе даже открылась вакансия редактора газеты. И я видел Ванденберг на карте!

– Неудивительно. Вы же пользовались старыми картами, – невозмутимо ответил Скиллард. – А что касается газеты, то это чистая правда. Место редактора, как видите, никем пока не занято. Так вот, здесь есть еще и месторождения поваренной соли, и, когда кончится уголь, мы начнем их разрабатывать.

– Вы заглядываете в весьма отдаленное будущее, коллега.

– К сожалению, дружище, оно вовсе не такое отдаленное. Не забывайте, вы в Оклахоме, а здесь все делается со страшной скоростью. И будущее здесь наступает даже раньше, чем кончится прошлое. Да, здесь есть уголь, но его пласты небогаты. Знаете, какие бывают сорта угля? Самый лучший – это антрацит, но его здесь нет. Наш уголь по качеству, конечно, уступает пенсильванскому антрациту. Нас-то он вполне устраивает, но на большой рынок с ним не выйдешь. А теперь представьте себе только на минуту, что будет с шахтерскими поселками, когда закроется шахта… Зачем нам эти озлобленные толпы неграмотных и безнравственных существ, которые больше не знают, к чему бы приложить свои сильные руки?

– Полагаю, они займутся солью, серебром, свинцом… – предположил архитектор.

– Знаете, дружище, это не так просто. Пока все эти месторождения существуют в виде заявок. Рано или поздно мы до них доберемся, надо только нагнать сюда побольше народу. Но народ не поедет в пустыню, ему нужен город. Не поселок, состоящий из палаток и бараков, а город. Вот я и придумал. Знаете, чем займутся наши шахтеры? Вместо того чтобы собирать свои пожитки и отправляться на поиски лучшей жизни, они будут строить эту новую жизнь прямо здесь, в Крофорд-Сити.

– Хороший план, коллега.

– Новый город означает новые дома и новые дороги, новые банки и новые школы. Сюда бурной рекой потекут новые деньги, большие деньги для нового города! И главное здание этого нового города построите вы! – торжественно заключил Скиллард. – Знаете, какое?

– Вы хотите доверить мне, э… Здание мэрии?

– Нет.

– Вокзал? Неужели отель?

– Похоже, но не отель, – Скиллард похлопал архитектора по коленке. – Вы, доктор, построите для нашего города самую лучшую в Америке тюрьму!

Натаниэль Беллфайр, собираясь в дорогу, долго и придирчиво выбирал себе подходящее оружие. Пятизарядный револьвер «Айвер Джонсон», если верить обещаниям продавца, должен был защитить его от грабителей поездов и от кровожадных индейцев. Но продавец не знал, что первой мишенью для этого замечательного револьвера могла стать сияющая физиономия мистера Скилларда. «Тюрьма! Он издевается! Вызвать его на дуэль или застрелить прямо здесь, в коляске?» – размышлял архитектор. А ничего не подозревающий Скиллард продолжал развивать свою грандиозную градостроительную идею.

Здесь, на новых землях, все рождалось заново. Географы едва ли не каждый день наносили на карты новые названия населенных пунктов. Одинокая ферма превращалась в поселок, из поселка вырастал городок, и каждое такое поселение стремилось прежде всего обзавестись отелем и газетой, чтобы считаться настоящим городом. Потому что новые переселенцы потянутся именно в город, а не в безвестную глушь. И именно город может стать столицей округа, как только федеральное правительство решит, что на освоенной территории необходимо прочертить еще несколько административных границ.

А округ – это новые теплые места для чиновников, это государственные деньги, это новое строительство. Столичное положение обещало городу долгую и безбедную жизнь, но, чтобы стать столицей округа, недостаточно было только выбрать громкое название. Надо было выгодно отличаться от других конкурентов на это высокое звание.

Например, на выборах в Небраске столицей одного округа стал город с громким названием Небраска-Сентер1414
  Center (англ.) – центр, середина.


[Закрыть]
, состоявший к тому времени из одного жилого дома, одного магазина и одного склада. В соседнем округе долго тянулся спор между тремя претендентами, каждый из которых состоял из магазина, коновязи и веревки для сушки белья. Победил, видимо, тот город, где эта веревка оказалась длиннее.

Исход выборов часто пытались решить с помощью взяток или шантажа, а порой в дело шли и пули. Во время такой кампании в Додж-Сити понаехали бандитские шайки, и выборы начались под присмотром хорошо вооруженных независимых наблюдателей. Пришлось прибегнуть к мобилизации ополчения, чтобы уравнять шансы.

Никому не хотелось доводить дело до стычек и разорительных уголовных процессов. Чаще всего новые города, чтобы придать себе побольше политического веса, старались учредить у себя какое-нибудь высшее учебное заведение. По всей стране, как грибы, появлялись колледжи и университеты. Но инженер Скиллард придумал более сильный ход.

Да, государству, безусловно, очень нужны образованные люди. Но подлинное образование можно получить только в Старом Свете. Все эти новые университеты да академии нужны были американскому народу для того, чтобы на несколько лет упрятать туда своих подрастающих отпрысков. Пусть лучше крепкие и буйные юноши сидят в аудиториуме, чем слоняются без дела. Когда Скиллард понял подлинное предназначение высшей школы, ему стало ясно, что в Оклахоме в аудиториумы пока еще некого загонять: у переселенцев и их детей хватало иных забот. Зато эта местность прекрасно подходит для того, чтобы содержать здесь другую публику. И если построить здесь вместительную современную тюрьму, то ее услугами охотно воспользуется не только администрация Территории Оклахома, но и соседние штаты. Где тюрьма, там и суд, а где суд – там и столица.

Таким был расчет инженера Скилларда.

– Но, коллега… – отвечал ему Беллфайр, усмирив оскорбленное самолюбие. – Видите ли, у меня нет ни малейшего опыта в таких работах. Здание тюрьмы относится к разряду фортификационных сооружений. Такой проект разумнее было бы поручить военному инженеру.

– Дружище, вы когда-нибудь имели дело с вояками? Сразу видно, что вам эта порода незнакома! Нет, нам в Крофорд-Сити не нужны мрачные казематы и сторожевые башни. Вы воздвигнете здесь, посреди бескрайних просторов, нечто в духе прогресса и либерализма! Нечто в виде…

Он внезапно оборвал свою речь и встревоженно оглянулся. Коляска прокатилась мимо оврага, обрамленного курчавым кустарником. Скиллард привстал на сиденье, глядя назад, а потом повернулся к кучеру:

– Мафусаил! Послушай, Мэт, почему ты поехал этой дорогой?

Негр ничего не ответил.

– Эй, Мэт! Нам не надо на карьер, ты все перепутал! Вези нас к моему дому, старый дурак!

Скиллард, хватаясь за бортик шаткой коляски, перебрался ближе к облучку и принялся дергать кучера за полы длинного плаща.

Негр выпрямился, и плащ упал с его плеч.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Скиллард, растерянно поворачиваясь к Беллфайру. – Но это же не Мэт!

Кучер стоял во весь рост, держа вожжи одной рукой, в другой руке у него был обрез дробовика, а на поясе хищно блестели патроны. Он оглянулся и сверкнул зубами, презрительно улыбаясь:

– А я думал, что для тебя мы все на одно лицо!

– Кто ты? Где Мэт? – дрогнувшим голосом спросил Скиллард.

– Какая разница? – негр натянул вожжи, и коляска замедлила ход.

Скиллард вернулся на свое место и больно вцепился пальцами в колено Беллфайра.

– С-с… Спокойно, д-доктор! – выговорил он, заикаясь. – У нас в Оклахоме и не такое случается.

Натаниэль Беллфайр с трудом оторвал его вспотевшую ладонь от своей ноги. Оглянувшись, он увидел, что из-за кустов показались фигуры всадников. Они быстро настигли остановившуюся коляску и окружили ее плотным кольцом. Беллфайр невольно зажал нос ладонью от нахлынувшей вони.

– Спокойно, доктор, это всего лишь индейцы, – сказал Скиллард. – Эй, парни, что это вы затеяли? Вы знаете, кто я?

– Вылезай, мистер инженер, – сказал негр, бросив вожжи и указывая стволом обреза направление выхода. – А ты, доктор, сиди тихо.

Натаниэль Беллфайр с тихой гордостью отметил про себя, что при появлении ужасных кровожадных индейцев он не испытал ни малейшего страха. Он был безмерно удивлен, и только. Индейцы выглядели совсем не так, как в шоу Буффало Билла. На них были грубые рубахи без воротника и широкие полотняные штаны. Грязные, пыльные волосы кое у кого были перехвачены налобной тесьмой, а у прочих топорщились слипшимися перьями. Скуластые и узкоглазые, они с любопытством рассматривали архитектора, и их лица вовсе не были красными. Скорее, цвет их кожи можно было назвать густо-желтым. Беллфайр разглядел также, что лошади их были без седел и прочей сбруи, если не считать уздечки. У двоих-троих из-за плеча выглядывали ружейные стволы, остальные были безоружны, по крайней мере, так показалось на первый взгляд. Но, присмотревшись, Беллфайр увидел в руке ближайшего к нему индейца блестящий топорик на длинной резной ручке, украшенной продольными разноцветными канавками. «Томагавк!» – вспомнил архитектор слово из романов Купера.

Стекла его пенсне запотели, и он хотел протереть их, но вдруг понял, что почему-то не может этого сделать. Он опустил взгляд и увидел свои побелевшие пальцы, насмерть впившиеся в лакированный бортик повозки.

Скиллард тяжело спрыгнул на землю и сказал:

– Доктор, не беспокойтесь, сейчас мы все уладим.

«Я не беспокоюсь», – хотел бодро ответить Беллфайр, но вместо этого только судорожно сглотнул. Он не мог даже кивнуть, потому что шея его была скована ледяным обручем.

В этот момент фотограф Соломон Коэн неожиданно проблеял откуда-то из-за спины архитектора:

– Мы уже приехали?

От его голоса Беллфайр вздрогнул так сильно, что лошади испуганно переступили, а индейцы дружно рассмеялись.

«Они не убьют нас, – понял архитектор. – На это не способны люди, которые так весело и безобидно смеются». Он и сам попытался улыбнуться, но не преуспел в этом.

Один из индейцев заговорил удивительно низким голосом, от которого внутри у Беллфайра все затрепетало. Почему-то он сразу понял, что это говорит вождь. Индеец был намного старше своих спутников. Его лоб пересекало множество глубоких морщин, а из налобной повязки свисало за ухом белое перо. Седые волосы двумя толстыми косами лежали у него на ключицах, а серая рубаха была обшита черной и рыжей кожаной бахромой.

Когда вождь умолк, один из индейцев сказал:

– Наш босс приказал привезти инженера и землемера. Доктор нам не нужен.

– Кто ваш босс? – спросил Скиллард. – Я знаю всех вождей в округе. Чьи вы люди?

– Мы люди Темного Быка. Это его дядя, Красный Коготь, – переводчик скосил глаз в сторону старого индейца. – Темный Бык послал Красного Когтя за тобой.

– Зачем я ему нужен? – спросил Скиллард, скрестив руки на груди. – Если вождь Темный Бык хочет говорить со мной, он может приехать ко мне в город, там я встречу его со знаками уважения. Он знает, где я живу. Ему трудно было приехать? Что он там о себе думает? Ладно, послушайте, джентльмены… Вы же видите, что я не один. Мне надо сначала устроить нашего нового работника.

– Ты поедешь с нами, землемер тоже, – сказал переводчик, показав томагавком на фотографа. – Стеклянный Глаз сам найдет дорогу в город.

Индейцы расступились, пропуская к пролетке пару коней без седоков. Старые седла были настолько протерты, что на луке из-под кожи белела деревянная основа.

– Вылезай, землемер, – сказал переводчик и прикоснулся томагавком к колену фотографа.

Тот вылез без малейших возражений, тут же ловко поймал носком стремя, забрался в скрипучее седло и покрепче натянул на лоб кожаную фуражку.

– Мои чемоданы, – только и сказал Соломон Коэн, и казалось, его нисколько не беспокоит перемена транспорта.

– Да! – крикнул из толпы индейцев старый негр, притворявшийся кучером, а сейчас гордо восседавший на мустанге. – У этого землемера бесценный груз в чемоданах!

Индейцы ловко приторочили багаж фотографа к его седлу.

– Почему вы не скажете им, что вы не землемер ? – тихо спросил Скиллард.

– Они не поверят, а спорить с ними бесполезно, – спокойно ответил Коэн. – Я знаю индейцев.

Вождь Красный Коготь заговорил, обращаясь к Беллфайру, и архитектор напряг слух. Но в гортанной речи индейца не встретилось не только ни одного знакомого слова, но даже и сами звуки казались нечеловеческими. Вождь показал ему три пальца, потом ткнул одним пальцем в сторону солнца и провел дугу до края горизонта. «Наверно, это означает три дня», – подумал Беллфайр и торопливо обратился к индейцу-переводчику:

– Скажите вашему боссу, что я впервые оказался в этой местности и по этой причине не могу знать не только дороги до города, но даже и направления к этому городу. Кроме того, мне никогда не приходилось управлять лошадьми. Вряд ли они станут подчиняться постороннему человеку, поэтому…

– Я не понимаю твоего языка, – сказал переводчик и приложил ладонь к уху. – Говори медленно и громко. Откуда ты?

– Бостон!

– У вас все так говорят, или ты один такой урод?

– Все!

– Ты кто? Тоже землемер?

– Нет.

– Ты не нужен нам. Уезжай в город.

– Да! Я… Я хочу в город! Но я не знаю, где город! – с отчаянием выкрикнул Беллфайр, глядя, как его недавние попутчики удаляются вместе с индейцами.

Индеец-переводчик соскользнул со своей лошади и подошел к пролетке. Он подобрал вожжи и вложил их в трясущиеся руки архитектора.

– Шухта! – обернувшись, произнес вождь.

Переводчик повернулся к нему, и Беллфайр понял, что вождь назвал индейца по имени.

Вождь проскрежетал и проклекотал несколько коротких фраз, и всадники умчались, скользя над низкой травой. Высокая белая шляпа Скилларда отчетливо виднелась среди их темных силуэтов.

Переводчик Шухта остался у пролетки.

– Когда приедешь в город, скажи всем: вождь Темный Бык приказал казнить Скилларда. Белые братья нарушили наш договор. Ваши люди начали копать землю на другом берегу реки. За это Скиллард будет убит. Из его костей мы сделаем забор. Пусть белые люди всегда помнят – им нечего делать на чужом берегу.

– Казнить… Казнить?! Подождите, подождите, мистер Шухта, – растерянно заговорил Беллфайр. – Я понял так, что мистер Скиллард вернется в город через три дня.

– Да. Через три дня к вам в город вернется его шкура!

Шухта захохотал и вскочил на своего коня. В руке у него появилась плеть, и он принялся стегать лошадей, запряженных в пролетку. Они дернули вразнобой, Беллфайр испуганно выпустил вожжи и неловко сел на пол, хватаясь за дверцу. Индеец продолжал стегать лошадей, скача рядом и подгоняя их. Когда же они помчали, он засвистел и издал переливистый, пронзительный визг. Лошади рванули так, что Беллфайр повалился, ударился затылком обо что-то твердое, и свет померк в его глазах…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю