Текст книги "Пышная любовь майора (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава 5: Удивительное рядом

«В жизни всегда есть место подвигу…»

М. Горький «Старуха Изергиль»

Ида

За прошедшую неделю и три приема, Громов стал выглядеть и двигаться гораздо лучше.

На самом деле, едва его выдающаяся челюсть встала на место, то натянутые связки голени и спины реально почувствовали себя свободнее и спокойнее. И «попустило» его очень заметно.

И вот сейчас, перед четвёртым приемом, просматривая на ресепшен медкарту Романа Евгеньевича, я прикидывала, чем лучше заняться сегодня: начать работать с шеей, которая, вероятно, давала проблемы со сном, или убедиться, что швы на спине затянулись нормально, без спаек, зажимов и прочих неприятных последствий?

От размышлений меня отвлёк один из постоянных пациентов нашего центра, к счастью, посещавший не меня. Однако не раз и не два пытавшийся оказывать мне различные банальные знаки внимания, вроде нелепых комплиментов и глупых подкатов. Да он однажды даже розочку мне притащил.

Но кому это?

И мужик бессмысленный, да и в принципе, какие мне отношения, если я выспаться толком не успеваю из-за огромного количества работы?

Однако есть такие мужчины, которые предпочитают интерпретировать слово «нет», как «да, но позже».

– Ну что, плюшка, поехали ко мне? Я даже торт купил.

Я, конечно, люблю сладкое, но не настолько.

– Не для тебя «плюшка» у психотерапевта лечилась, – усмехнулась, отпихивая настырного, но неугодного поклонника.

Честно, когда я переехала в Петербург, то по совету Марины Владимировны прошла курс индивидуальной психотерапии, чтобы немножечко разобраться в своих проблемах с отцом и доверием к противоположному полу.

Нет, это не сподвигло меня передумать и срочно бежать замуж, но жить, действительно, стало значительно проще.

Увы, моё мнение этого не самого приятного человека не интересовало.

– Чего ты ломаешься? Можно подумать, много желающих на твои сто двадцать кг живого веса.

И вовсе во мне не сто двадцать килограмм, а сто пять, между прочим.

– Слышь, плюгавый, ты что бессмертный? Девушка сказала «отвали»? Вот и шуруй отсюда.

Ангидрид твою сероводорода мать! Только моего «особого пациента» здесь сейчас не хватало.

Майор ведь обязательно полезет в драку, а я только-только поправила ему спину. Неделя работы псу под хвост.

Кошмар!

Я уже поняла, что Громов, как последний рыцарь, всегда готов встать на защиту слабых и несправедливо обиженных. А я в его понимании – два в одном получилась в этой идиотской ситуации.

Естественно, я не успела даже пискнуть, как он за горло прихватил наглеца и что-то тихо и нецензурно рыча, выволок того на улицу.

Иприт твою медь!

– Спина! – рыкнула и помчалась следом.

Конечно, к тому времени, пока я спустилась по ступеням, от входных дверей навстречу мне уже шёл совершенно довольный Громов:

– Не волнуйтесь, Ида Витальевна, больше это чучело вас не побеспокоит.

– Безусловно, спасибо вам, Роман Евгеньевич. Но не стоило так напрягаться, – была я не шибко счастлива, но что поделать?

Работаем с чем есть.

– Пойдёмте теперь посмотрим, как это геройство отразилось на состоянии вашей спины, которую мы, на минуточку, целую неделю пытались привести в порядок.

Недолеченный майор хмыкнул и покорно потопал следом.

Ладно, хоть высказалась.

А уложив Громова на кушетку и ознакомившись с его текущим состоянием, вынуждена была тяжело вздохнуть:

– Спина опять «поехала». Ни себя не бережёте, ни мою работу не цените.

– Что вы, Ида Витальевна, – прохрипел слегка придушенный пациент, – вы как божья милость, которая подарила мне веру в людей и чудеса. Ну и надежду вернуться к работе и полноценной жизни.

– Если вы полагаете, что полноценная жизнь непременно включает в себя рукоприкладство, то я вас разочарую, Роман Евгеньевич. Вам пора пересмотреть свое понимание реальности, традиций и автоматических реакций. Потому что в настоящее время ситуации такова: после каждой заварушки, в которой вы рискнёте поучаствовать, вам непременно придётся являться ко мне, чтобы привести ваш изрядно потрепанный организм в рабочее состояние.

Громов замолчал, прикрыл глаза, и у меня создалось впечатление, что обиделся.

Боже, какие мы нежные!

Но на самом деле обиженные пациенты никогда не мешали мне работать, поэтому я спокойно занялась его спиной, поскольку именно она сейчас требовала больше всего внимания.

Час пролетел незаметно, но результаты оценил даже сердитый Громов:

– Благодарю вас, Ида Витальевна. Как всегда, после ваших «волшебных ручек», поднимаюсь новым человеком. Живым.

Да, здорово, конечно, что пациент доволен, но с такими взглядами на жизнь и готовностью влезть в любую драку, надолго моих стараний не хватит, к сожалению.

– Это всё хорошо, вот только у меня будет одна просьба: поберегите себя. Честно говоря, при сохранении текущего состояния, я полагаю, что у нас с вами впереди ещё две максимум три встречи, на которых мы разберёмся с вашими зажимами в шейном отделе, решим вопросы со швами на спине и отбалансируем организм целиком. Но если не дать телу времени отработать изменения и привыкнуть к правильному положению органов и систем, то возможен откат до того печального состояния, в котором вы ко мне пришли, – напомнила на всякий случай, не очень веря, что буду услышана.

Пока Громов одевался, а я описывала в карточке сегодняшний прием, у меня максимально некстати зазвонил телефон.

Поскольку беспокоила меня хозяйка квартиры, в которой я жила, проигнорировать звонок было невозможно. Извинившись перед пациентом, Кристине Сигизмундовне я ответила. Увы, дама она была хоть и в возрасте, но очень громкая:

– Ида, детка, я надеюсь, ты решила вопрос с бачком?

Как бы, интересно, я его решила, если сама в сантехнике ни фига не понимаю? При этом почти все время провожу на работе…

– К сожалению, Кристина Сигизмундовна, ещё не успела, потому что мой рабочий график с графиком сантехника никак не совпадает. Но в ближайшее время я обязательно разберусь с текущим бачком.

Божий одуванчик, владеющий тремя квартирами в новом ЖК, ещё немножко покудахтала, и мы распрощались.

Вот, теперь нужно было ломать голову, как выкроить хотя бы половину рабочего дня, для того чтобы вызвать сантехника из управляющей компании. А времени-то совсем нет, и не предвидится.

– Ида Витальевна, а что у вас там с бачком-то? – неожиданно поинтересовались над ухом, а я так задумалась, что совершенно не заметила, как Громов подобрался слишком близко.

Опасность.

Прикрыла на мгновение глаза, все же он – очень крупный мужчина, подавляющий. А я такое не люблю. Я привыкла быть главным слоником в округе.

– Да течёт, зараза. Приходится воду перекрывать, когда на работу ухожу, – вздохнула печально, ибо звук постоянно льющейся воды в сортире безмерно раздражал.

Еще и необходимо было помнить, что кран надо перекрыть, уходя, и открыть, возвратившись.

Сплошная морока.

Роман Евгеньевич вдруг широко улыбнулся:

– Так, давайте я посмотрю, что стряслось. Потом нужные материалы куплю, да поправим всё. Там, скорее всего, с поплавком беда или, может быть, прокладки надо сменить.

Идея была, конечно, замечательной, но…

– Во-первых, сейчас уже почти ночь на дворе, и вряд ли какой-то из магазинов нужного профиля работает. А во-вторых, я живу довольно далеко, – улыбнулась в ответ, разведя руками.

– Фигня вопрос. Я на машине. Отвезу вас, – о, рыцарь готов продолжать спасать даму. Теперь от проблем с сантехникой.

Поглядела в окно, где было уже темно, и сияли фонари.

Так, прием закончился в десять, а в таких случаях обычно домой я добиралась где-нибудь ближе к двенадцати.

Наверно это и решило дело.

– Буду вам благодарна, Роман Евгеньевич, если поможете разобраться с сантехникой.

– Нет проблем, Ида Витальевна. Говорите, куда ехать.

А потом меня ожидал еще один сюрприз. Оказывается, если передвигаться не общественным транспортом, а на машине да по платной скоростной магистрали, то дома я могу оказаться через полчаса.

Фантастика.

Мысль даже мелькнула:

– Может, мне права получить?

Глава 6: Очевидное… невероятное

«Все познается в сравнении…»

Р. Декарт/Ф. Ницше, Эзоп басня «Зайцы и лягушки»

Зевс

Ну, я, как и любой другой нормальный мужик, едва почувствовал, что насущные проблемы разрешились, то есть у меня нигде не болит, не ломит и не тянет, сразу пожелал убедиться в этом. Ну, в самом главном: вернулся ли я в форму?

Помня наказ Булочки, первым делом на ринг не полез, хотя и хотелось ворваться с погружением в реальную жизнь.

Нет, я хорошо подумал и позвал друзей в тир.

Да, в рабочий, но, в конце концов, где еще выдохнуть, расслабиться с коллегами и проявить себя во всей, вновь обретенной, красе?

Там как раз будет возможность и ноги-руки проверить, да и башку, что сейчас весьма кстати, а то мысли странные начали посещать. Не к добру это.

Собрались мы нормально, постреляли отлично: это я к тому, что руки не дрожали, глаза не косили, и челюсть не сводило, за это Иде Витальевне натурально надо премию выдать, да, может, цветов принести?

Другое дело, что нам в этой вылазке, как обычно, условно повезло с соседями: несколько барышень из экономического департамента, кадров и бухгалтерии пришли отстреливать обязательный для сотрудников минимум. И все эти красотки несколько раз подходили к нам с просьбой помочь, направить, наставить, подсказать, поддержать и научить, как улучшить результат.

И все ко мне. По очереди, блин.

Да, девчонки оказались вполне себе хороши: стройные, длинноногие, фигуристые, при полном макияже и даже с профессиональной салонной укладкой. Ну вот и такие слова я, благодаря матушке, знал.

Но за долгие годы перевидал я подобных охотниц за золотым колечком столько, что теперь определял их издалека и с первого взгляда.

Бесили.

Вот до скрежета зубов, а это мне нынче вообще не в кассу.

– Смотрите, вокруг Зевса снова бабы кружат, – ржали парни. – А ты за форму переживаешь! Все у тебя норм. По уставу.

– Куда ни придёшь, везде одно и то же, – скривился и неожиданно вспомнил.

А вот в медцентре у Булочки я чувствовал себя совершенно по-другому: ни намёка на флирт, ни даже лёгкого какого-то интереса и внимания, отличного от профессионального.

Обладательница «волшебных ручек» и внушающих уважение габаритов Ида Витальевна всегда была собрана, деловита и работала исключительно как специалист высокого уровня.

Без всяких там.

А я бы, может, и не отказался, чтобы её тёплые, нежные ручки меня погладили не по уставу.

Эта мысль заставила замереть, потом внимательно оглядеть щебечущих неподалёку длинноногих, раскрашенных девиц.

И очень сильно пожалеть.

О слове, данном Князеву.

– Чертов Мот, – выругался мысленно, – как-то он поймал меня за язык так неудачно. Эх, зря я пообещал не лезть к Булочке… она така-а-ая…

Но моё лёгкое сожаление, что я зря обязался не смущать покой доктора-волшебницы, превратилось просто в кевларовую уверенность в собственной грубейшей ошибке практически тем же вечером, когда мы с ребятами заскочили чуть тусануть в бар.

Несмотря на то что место выбрали весьма приличное и практически «для семейного отдыха», очень быстро к нашей дружной и веселой компании прибились какие-то, ищущие приключений и развлечений, девицы.

Ну, парни хоть душу отвели. И не только ее. Хотя зря они это, как по мне.

Но старому цинику Зевсу оставалось ругаться про себя:

– Тоже мне, кобели блохастые. А если до этого момента и были некоторые из них домашние и чистенькие, то уж от этих девиц точно какую-нибудь фигню подцепят.

И снова перед глазами появилась аккуратненькая, гладенькая, рыженькая сладкая булочка. А ведь она же еще и пахла отпадно.

Окончательное же прояснение в мозгах у меня состоялось на утро. Явившись на следующий прием и застав рядом с рыжей красавицей какого-то недоделанного поклонника, понял Роман Евгеньевич со всей очевидностью:

– Влип ты, Громов. Нежданно, негаданно, а заклинило тебя на шикарной пышечке.

Я, конечно, дебила этого от души придушил да припугнул, а когда вернулся, почувствовал, что руки мои так и тянулись погладить ее офигенные изгибы, спрятанные под медицинским халатом.

Однако несравненный доктор Булочко смотрела недобро, да ещё и обругала меня, обвинив почти во всех грехах.

Первый раз, лёжа у неё на кушетке в ожидании рукотворных чудес, я не расслабленно наслаждался, а строил коварные планы:

– Как бы так и запрет Мота обойти, и самому Иду Витальевну впечатлить?

Пока выходил полный бред, но чудесный случай подарил мне реальный шанс.

Что там у неё? Бачок сливной барахлит?

Какая фигня.

Покойный генерал Громов считал, что если мужик не в состоянии повесить полку на стену, починить сантехнику, собрать мебель, вынести мусор и выбить ковёр, то он – дерьмо, а не мужик. И смысла в нем нет, только в расход.

С годами, когда время от времени начало сбоить матушкино здоровье, и она периодически стала попадать в больницу, к этому джентльменскому набору добавилось умение готовить.

И вот, глядя на усталую рыженькую лапочку, у меня, внезапно, мысль мелькнула:

– Надо осторожно уточнить у сладкой булочки, какие у неё любимые блюда. Да, может, впечатлить своими кулинарными талантами? Для начала. Хотя сперва надо решить вопрос с бачком, да и остальную сантехнику глянуть заодно. И вообще, осмотреть территорию, оценить место обитания важнейшего объекта, к которому возник слишком уж повышенный интерес, да.

А когда она, поглядев в окно и печально вздохнув, согласилась принять помощь, понял: Иду Витальевну надо спасать. Что-то у нее сильно нехорошо в жизни.

Ну, я, как нормальный мужик, не могу же бросить барышню на произвол судьбы?

Странно, но помогая Булочке устроиться в моей машине, подумал:

– Вот и пригодилась просторная тачка. Изумительно эта прелесть в ней смотрится.

Мысль, насколько шикарно смотрелась бы доктор Булочко на белых простынях моей постели, усилием воли отодвинул.

Рано. Поспешил.

И вот теперь, пока мы летели сквозь ночь к дому Иды Витальевны, мне, конечно, мерещилось всякое, смущающее, да. Буквально революционное.

Глава 7: Неожиданные открытия и откровения

«Наши ангелы всегда с нами, и часто они используют

чьи-нибудь губы, чтобы сказать нам что-то…»

П. Коэльо

Ида

По дороге домой я судорожно вспоминала, что у меня есть из съедобного, а выдохнула, лишь когда Громов помог мне выйти из машины у подъезда.

– Точно были гнёзда и фарш для быстрого «болоньезе». За полчаса должна управиться, – прикинула мысленно, успокаиваясь.

Ну, не кормить же будущего спасителя моей сантехники пельменями?

Пока поднимались на лифте, обратила внимание: Роман Евгеньевич вежливо кивнул нашему консьержу и придержал для меня двери в подъезд. Воспитанный, нынче такое – редкость.

К моему огромному счастью, Кузьмич, мой робот-пылесос был запущен с утра, так что к нашему приходу полы в квартире оказались вымыты. Поэтому я, разувшись, пошла босиком, подавая пример неожиданному гостю.

А он, совершенно спокойно повторив мои действия, хмыкнул:

– Так, показываете фронт работ, Ида Витальевна.

Включив свет и распахнув дверь в туалет, потянулась открыть кран, но была вежливо остановлена. Громов, аккуратно взяв меня за то место, где у обычных людей располагалась талия, подвинул чуть сторону заметив:

– Погодите, давайте посмотрим, как оно выглядит всухую.

– Ну, я совсем не специалист, – фыркнула, стряхнув с себя чужие горячие ладони. – Поэтому, как определитесь, что нужно делать, приходите на кухню. Прямо по коридору. Я пока займусь ужином.

– Как прикажете, госпожа Волшебный Доктор, – хмыкнул майор и обратил свой взор на мою сантехнику.

Я же поспешила на кухню, где быстренько сунула фарш размораживаться, потом достала необходимые для приготовления специи, овощи, посуду и приступила к делу.

Ужасно довольный Громов явился спустя полчаса.

– Пойдёмте, я вам кое-что покажу, – хитро улыбнулся, приглашая с собой.

С любопытством сунула нос в туалет, где мне было продемонстрировано абсолютно нормально функционирование сливного бачка.

Радостно выдохнула и тут же пригласила к столу:

– Тысяча благодарностей, Роман Евгеньевич. Позвольте, в честь разрешения моих проблем с сантехникой, накормить вас ужином.

Он, как и любой нормальный мужчина, не отказался.

Это было так непривычно и удивительно: есть у себя дома не в одиночестве.

Громов витиевато, но вроде как искренне, хвалил поданное на стол, а потом неожиданно предложил:

– Если не возражаете, я бы глянул состояние всех сантехнических систем. Просто, раз уж я здесь, проще предупредить поломку, если таковая собирается произойти.

Изрядно изумившись, неуверенно начала:

– Роман Евгеньевич, как-то я не очень понимаю…

– Ида Витальевна, – он взглянул на меня, как на маленькую дурочку, – вы – чудесная женщина и совершенно точно не должны заниматься мужской работой. А вот для меня просто недопустимое позорище: не проверить функционирование всех систем в доме такой замечательной во всех отношениях прекрасной дамы.

Слышать подобное было странно, но я припомнила: мой дядя Витя, посещая нас с мамой, обязательно пробегался по квартире в поисках какую бы лампочку сменить, где и что подкрутить, настроить или прибить – повесить.

Видимо, это некая встроенная функция у ответственных, приличных мужчин. Поэтому решила не возражать, широким жестом предоставив майору территорию для исследования.

– А я тогда пока чай заварю. Вы вечером какой предпочитаете?

Он на миг задумался, а потом взглянул на меня недоверчиво:

– Я, так-то, каркаде предпочитаю, но вряд ли…

– Ну, надо же, – от души рассмеялась. – У меня ещё остались запасы, привезённые из Египта прошлой зимой.

А майор вдруг просиял:

– Вам тоже нравится? А как любите пить: с сахаром или без?

Доставая из шкафчика большую стеклянную банку с плотно прилегающей крышкой, покачала головой. Какой любопытный, а?

– Если это просто чай, то предпочитаю его без ничего, а если десерт – то, конечно, с сахаром.

– Тогда я быстро. Заваривайте компотик, – майор неожиданно подмигнул.

За чаем, который оказался в итоге десертом, Громов отчитался:

– Я там посмотрел: немножко подтекает кран в ванной и хорошо бы сменить в душе лейку. Да и заменить блок фильтров для воды тоже пришло время. Это недолго. Скажите, когда вам будет удобно, и сделаем.

– Следующий ваш прием послезавтра в девять, так что можно после него, хотя мне, конечно, невероятно неловко, – прямо почувствовала, как слегка зарумянилась.

А Громов осторожно накрыл мою ладонь, лежащую на столе, своей большой и сильной рукой:

– Ида, это такая мелочь. Позволь о тебе позаботиться?

Я так удивилась, что только глаза вытаращила и рот открыла. А он уже спрятал мою руку в своих горячих ладонях и, наклонившись ко мне через стол, негромко заметил:

– Беречь женщину, заботиться о ней – обязанность мужчины. Ты совершила для меня настоящее чудо. И никакие деньги, на самом деле, не в состоянии выразить мою бесконечную благодарность. Поэтому позволь мне хотя бы так показать свою признательность?

И сидела Ида Витальевна, красная как рак, с выпученными глазами и впервые в жизни не знала, что сказать. Но потом собралась с силами, вспомнила, сколько ей лет, захлопнула рот и согласно кивнула.

Так и договорились.

А вот вместе с третьей чашкой чая Роман Евгеньевич придвинулся поближе и снова коснулся пальцами моей руки:

– Ида, что у вас случилось ужасного?

В ответ на мой изумлённый взгляд, криво усмехнулся:

– Профессиональная привычка. Я знаю, что у вас в жизни произошла какая-то трагедия. Не просите объяснить, как я это понял, не смогу. Наверно, просто почувствовал. Многолетняя практика.

Я же именно в этот момент осознала: настолько за прошедшую неделю привыкла к его присутствию, что, возможно, впервые в жизни готова поделиться своей главной трагедией с человеком, не являющимся моим родственником.

Посмотрев на часы, я заварила новый чайник и вкратце изложила свою невесёлую историю. В самом конце поняла, что вцепилась в собственную горячую кружку двумя руками, так как почувствовала: ладони горели.

Когда я начала на них дуть, Громов взял меня за запястья и стал старательно делать то же самое. Нужно отметить: у него получилось лучше.

А ещё я обратила внимание: Роман Евгеньевич, выслушав нашу семейную эпопею, не засмеялся и не обозвал меня идиоткой. Нет, он внимательно посмотрел в глаза и сказал:

– Так, Панфилов? Это госграница. По-любому данные должны остаться. Срок хранения ещё не истёк. Правильно я услышал: Булочко Виталий Владимирович?

А когда я молча кивнула, погладил меня по спине.

– Я посмотрю кое-где и уточню у коллег. Разберёмся, Ида. Не тревожься.

– Роман, спасибо! – выдохнула благодарно и поняла, что мы внезапно перешли на «ты».

Проводив Громова и сделав пометку в телефоне, что нужно завтра сообщить хозяйке квартиры о решении проблемы с бачком, полезла в душ. Вода всегда меня успокаивала, а нынче я оказалась как-то уж слишком сильно взволнована.

А уже укладываясь спать, вынужденно признала:

– Очень уж Роман грандиозный мужчина, чтобы его присутствие можно было просто игнорировать.

Это, конечно, оказалась очень обтекаемая формулировка. Но другую, ту, что рвалась из глубины души, я пока не готова была озвучить.

Однако о ней мне напомнили уже на следующий день.

Во время обеда позвонила дорогая коллега и приятельница, поинтересоваться состоянием Громова.

С удовольствием рассказала ей о прогрессе и схеме лечения, а потом, в завершение, с некоторым сожалением констатировала:

– Не тревожься, Клара, будет твой Рома в порядке. Ну, к концу недели примерно.

В трубке неожиданно раздался хрустальный смех Азаровой, которого я не слышала никогда.

– Он не мой, Ида. Не в том смысле, что немой, как Герасим у Муму, а в смысле, что майор Громов – свободный мужчина, как я тебе уже говорила.

И пока я старательно тихо выдыхала в сторону, Клара фыркнула:

– Слышишь, доктор «Сладкая булочка», возьми-ка ты парня себе? А то этот трудоголик-энтузиаст пропадёт ведь без присмотра и заботы!

Мы вроде как весело посмеялись, но весь оставшийся рабочий день это шутливое предложение нет-нет, но в голове всплывало.

И становилось Иде Витальевне от этого очень-очень страшно.

Потому что впервые в своей жизни я не могла решительно отказаться.

Вот в чем крылся ужас.