Текст книги "Всевидящее око фюрера. Дальняя разведка люфтваффе на Восточном фронте. 1941-1943"

Автор книги: Дмитрий Зубов

Соавторы: Дмитрий Дегтев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

22 февраля 2-я эскадрилья понесла еще одну потерю. Из дальнего вылета в район Сталинграда не вернулся Ju-88D-1 «Т5+АМ» лейтенанта Ханса Райхмана (командир экипажа штурман фельдфебель Мартин Хартман). В этот день около полудня по местному времени на аэродром Бекетовка поступил сигнал об обнаружении над западными границами области вражеского самолета. В небо взвилась красная ракета, и по заснеженной взлетной полосе тотчас с ревом поднялись несколько Як-1 из 788-го иап ПВО. Последнее сообщение говорило о том, что противник находится примерно в 200 км к западу от города. Погода в этот день была неважной, видимость составляла не более двух километров. Вероятность перехвата, таким образом, сводилась к минимуму. Тем не менее удача улыбнулась советским летчикам.

Командир эскадрильи старший лейтенант Николай Смирнов в районе города Калач сначала разглядел впереди смутный силуэт двухмоторного самолета, из которого вскоре отчетливо вырисовался «Юнкере» Ju-88. Не теряя времени, летчик начал атаку. Немцы, увидев преследовавший их Як, стали отстреливаться и маневрировать, однако из-за ограниченной видимости применить характерный прием с переходом в пикирование и выводом над землей им было затруднительно. В ходе короткого боя истребитель Смирнова получил множество попаданий в результате меткого огня бортстрелка Хайнриха Хайлемана, но пилот все же смог сохранить самообладание и, подойдя к самолету противника на минимальное расстояние, дал длинную очередь, после чего отвернул в сторону, опасаясь столкновения. Попадания оказались удачными, и разведчик начал падать, оставляя за собой длинный шлейф дыма. Один из немецких летчиков, это был пилот Ханс Райхман, успел выпрыгнуть на парашюте, остальные же погибли вместе с самолетом.

Когда окрыленный Смирнов приземлился на аэродроме и доложил о победе, командир полка немедленно сообщил радостную новость в штаб дивизионного района ПВО полковнику Ивану Красноюрченко, а тот – в обком партии. Руководство города решило немедленно воспользоваться воздушной победой в пропагандистских целях. За Николаем тут же прислали машину и отвезли в Сталинградский драматический театр, где шло заседание, посвященное 24-й годовщине Красной армии. Летчика вывели на сцену и объявили, что им только что сбит немецкий самолет. Все присутствующие не понаслышке знали о «Юнкерсах», почти каждый день безнаказанно летавших над городом, поэтому новость вызвала в зале настоящую овацию.

Иногда экипажи стратегических разведчиков получали задания совсем не стратегического характера. Так, 1 марта обер-лейтенант Фрошауэр получил приказ проверить, занят ли аэродром Феодосия русскими. На небольшой высоте Ju-88D пролетел над пляжами и портом, а затем и над указанным аэродромом. Никаких признаков противника обнаружено не было. «Большой похвалы заслуживали пилот Вальтер Фрошауэр и наблюдатель Альфред Поль. Оба были очень осторожны и внимательны, постоянно находясь в готовности… На обратном пути, подходя к Николаеву, мы сделали круг над городом и портом приблизительно на высоте 400–500 м. Там мы увидели большой корабль в доке. Можно было отчетливо разглядеть его корпус. Кроме того, ряд военных и других кораблей были затоплены в бассейне гавани», – вспоминал бортрадист Макс Лагода об этом вылете [54] .

Несколько раз самолеты-разведчики летали в район Севастополя, который по-прежнему удерживался советскими войсками и снабжался по морю. По описанию летчиков, там их встречал «очень сильный огонь из тяжелых и средних зенитных орудий».

Однако основной задачей 2.(F)/Ob.d.L. все же был контроль за передвижениями и местами базирования советского Черноморского флота. Объектами аэрофотосъемки были порты Новороссийск, Туапсе, Сухуми, Поти и Батуми. «Последний порт Батум был всего в 20 км от турецкого побережья, – вспоминал Лагода. – Он имел для нас особое стратегическое значение до конца года, потому что он находился рядом с Турцией. В случае чего мы могли уйти туда и интернироваться. Никто не хотел оказаться в русском плену, скорее мы были готовы приземлиться в Турции. Эта тема часто обсуждалась товарищами из летного персонала после боевых вылетов».

Маршруты полетов проходили от Новороссийска вниз вдоль побережья до Батуми. Порты имели довольно сильную противовоздушную оборону, поэтому из каждого из них по разведчикам велся сильный зенитный огонь. Высота полетов составляла не менее 8 км. Главную опасность для самолетов представляли истребители, однако не стоило забывать и о зенитках. «Зачастую мы проходили над городом или портом на высоте 8000 метров, не сосредоточившись на зенитках, а лишь осматривали небо в поиске истребителей. В то же время внезапно раздавалась серия разрывов тяжелых зенитных снарядов в непосредственной близости от машины, – рассказывал Лагода. – Каждый большой город с военно-морской базой имел соответствующие аэродромы, по крайней мере простые полевые аэродромы. Это были временные площадки, где истребители могли взлетать прямо с земли и в любое время. Пролетать над Сухуми, Поти и Батуми зачастую было очень неприятно. Стоящие там корабли стреляли по нас шквальным огнем. Если он был достаточно опасным, мы летели в западном направлении в сторону моря. Затем через 10 минут ложились на прежний курс» [55] .

Дойдя до турецкой границы, «Юнкерсы» поворачивали на северо-запад и над морем летели обратно в Николаев.

Впрочем, Батум не являлся пределом возможностей. Периодически экипажи совершали полеты на полный радиус. Так, 10 марта обер-лейтенант Тишендорф получил приказ совершить дальний разведывательный вылет в Закавказье. В качестве бортрадиста ему был временно назначен Макс Лагода. На самолет были подвешены два дополнительных топливных бака емкостью по 900 л, с которыми общий запас топлива достиг 5,5 т бензина!

В 6.45 Ju-88D «Т5+НК» поднялся с аэродрома Николаев и, набрав высоту, отправился к кавказскому побережью. Маршрут пролегал над Сочи, Сухуми, Поти и Батуми. Достигнув этого последнего советского порта на Черном море, «Юнкере» повернул на восток и полетел над железной дорогой в сторону Тбилиси. «Между тем мы достигли нашей рабочей высоты 9000 м, – описывал этот вылет Лагода. – Погода была ясной, и мы летели в сторону солнца. Наши два дополнительных топливных бака мы сбросили на подходе к Батуму. Это было необходимо, так как иначе мы не сможем достичь этой высоты около 9000 метров… Оба двигателя работали хорошо, и винты вращались как по маслу… Мы прошли над Тбилиси, который находился в дымке. Теперь мы находились далеко в Закавказье». Через некоторое время Ju-88D Тишендорфа, по-прежнему ориентируясь по железной дороге, достиг нефтедобывающего района Баку. Внизу летчики могли отчетливо видеть вышки на нефтяных полях и большие хранилища «черного золота». «Здесь находится огромное количество нефтебаз… Огромное богатство, которое было необходимо отнять у русских. Это было одной из целей войны, объявленной Гитлером», – вспоминал потом Лагода.

Разведчик сделал еще один круг над Баку, чтобы сфотографировать аэродромы вокруг города. При этом немецкие летчики заметили, что с одного из них взлетело пять или шесть истребителей. Однако подняться на высоту 9 км и перехватить самолет, летящий со скоростью свыше 400 км/ч, для них было не так-то просто. Своевременно заметив опасность, пилот повернул на север вдоль побережья Каспийского моря.

На высоте 9200 м Ju-88D подошел к следующему пункту маршрута – Махачкале. Разведчик сфотографировал город, порт и аэродромы вокруг них. В море при этом наблюдалось интенсивное движение различных судов, в том числе нефтеналивных. В гавани находилось несколько крупных танкеров. Также были обнаружены огромные резервуары для нефти на берегу моря.

Немецкой разведке уже было известно, что союзники организовали доставку грузов в Советский Союз через Иран. Самолеты, танки и другие военные материалы выгружались в Басре на берегу Персидского залива, а затем транспортировались на север через Каспийское море.

Задание было выполнено, и самолет-разведчик повернул на северо-запад. «Мы пролетели над железной дорогой на северо-запад над Грозным, Минеральными Водами, Пятигорском и Армавиром-на-Дону, – вспоминал Лагода. – Эта железнодорожная линия была основной трассой с Южного Кавказа до Ростова». На автомобильных дорогах и железнодорожных линиях наблюдалось интенсивное движение в обоих направлениях.

После того как «Юнкере» пересек линию фронта западнее Ростова, он постепенно стал снижаться и далее к Николаеву летел уже на 3000 м, что позволило летчикам, наконец, снять кислородные маски и расслабиться. «У нас есть весь Кавказ, мы пролетели вокруг него», – вспоминал Лагода. В 15.45 Ju-88D «Т5+НК» приземлился на базе. Общая продолжительность дальнего вылета составила 540 минут, то есть 9 часов! [56]

Подобные сверхдальние вылеты в Aufkl.Gr.Ob.d.L. доверялись только опытным экипажам и летчикам. Новички же получали более простые задания, связанные с наименьшим риском. Такой подход позволял избегать больших потерь. После приземления отснятые кассеты сразу же отправлялись в мобильную фотолабораторию. Затем снимки отправлялись по назначению в штаб воздушного флота и командованию люфтваффе.

Надо сказать, что это был отнюдь не первый полет летчиков из группы Ровеля в район Баку. Немногим ранее 30 января 1942 г. по пути туда пропал без вести Ju-88B «K9+WN» лейтенанта Ханса Вюст-хольца (экипаж состоял из трех человек, штурман отсутствовал) из 4-й эскадрильи группы Ровеля. Последняя, в отличие от первых трех, не являлась стандартным боевым подразделением, а по большей части занималась испытаниями новой боевой техники. Причем в 1940 г. ее расформировали, а в январе следующего создали вновь. С началом вторжения в Советский Союз 4.(F)/Ob.d.L. осталась на Западе и продолжала вести разведку с предельных высот над территорией Англии. Иногда отдельные машины перебрасывались на Восточный фронт, где выполняли специальные задания разного назначения.

Надо отметить, что немецкие летчики жили на фронте в несоизмеримо лучших условиях, чем их советские «коллеги». Так, в конце марта часть летчиков 2-й эскадрильи, а также 10 человек из технического персонала получили месячный отпуск и путевки в Италию. Причем не куда-нибудь, а в пятизвездочный отель «Регина», расположенный на побережье Адриатического моря! Среди летчиков, отправившихся на сказочный курорт, был и бортрадист фельдфебель Макс Лагода [57] .

Однако не у всех дела шли столь хорошо. В течение двух дней 25–26 марта 2.(F)/Ob.d.L. потеряла сразу два самолета вместе с экипажами. Периодически помимо собственно аэрофотосъемки разведчики получали задания сбросить на те или иные стратегические объекты в советском тылу легкие бомбы SC50 и SD70. Как правило, такие задачи выполнялись при плохой видимости и сильной облачности, когда опасность появления вражеских истребителей сводилась к минимуму. Именно во время такого «разведывательно-бомбардировочного» вылета и пропал без вести Ju-88D-1 «Т5+НМ» лейтенанта Хельмута Гроссе (командир экипажа штурман фельдфебель Эвальд Беркенкопф)…

День 25 марта на аэродроме 788-го иап ПВО в Бекетовке, расположенной у южной окраины Сталинграда, не предвещал никаких важных событий. Небо затянули облака, взлетные полосы раскисли от грязи. Летчики скучали и коротали время всеми доступными способами. Однако, несмотря на плохую погоду, от постов ВНОС все же поступил сигнал об обнаружении немецкого самолета-разведчика. «Вот гады фрицы, в любую погоду летают», – плевались летчики, направляясь по лужам к своим самолетам.

Вскоре в воздух взмыли несколько истребителей, в том числе и Як-1 командира эскадрильи Николая Смирнова, месяц назад добившегося победы над Калачом. Пилот начал привычный набор высоты, земля уходила все дальше, привычные одноэтажные домики превращались в небольшие точки. Вдруг, к своему ужасу, старлей увидел, как совсем неподалеку из облаков вывалился стремительно пикировавший немецкий бомбардировщик. Оглядевшись, Николаю не составило труда определить, что пикирует он не куда-нибудь, а прямо на Сталинградскую ГРЭС! А ведь это важнейший стратегический объект, который, собственно, авиаполк и должен защищать любой ценой. Еще мгновение – и от «Юнкерса» отделилось несколько бомб. Затем противник спокойно вышел из пике, а станцию окутали огромные клубы дыма. «Не уберегли…» – с горечью констатировал Смирнов и тут же яростно бросился в погоню за незваным гостем.

К несчастью для немцев, внезапная атака советского истребителя застала их как раз в момент набора высоты. Три длинные очереди – и бомбардировщик, задымив, начал снижаться. Николай пронесся над ним и вскоре потерял из виду из-за низкой облачности. После того как Як-1 старшего лейтенанта Смирнова приземлился на аэродроме, командир дивизии Красноюрченко сразу же организовал поиск сбитого самолета, выслав два биплана У-2. Вскоре в степи на краю большого оврага был обнаружен совершивший вынужденную посадку «Юнкере». Им оказался… Ju-88D-1 «Т5+НМ».

Гроссе, Беркенкопф, а также бортрадист Курт Митке и бортстрелок Макс Дайнингер попытались скрыться в западном направлении, но преодолеть по голой степи 400 км было нереально, и через некоторое время всех четырех летчиков уже допрашивали в штабе 102-й иад. По воспоминаниям председателя Сталинградского комитета обороны А. Чуянова, присутствовавшего на допросе, летчики вели себя нагло. «Самоуверенные наглецы. Они не сомневаются, что победа Гитлера уже обеспечена, что еще один удар – и Советского государства не будет, что сделали вынужденную посадку и попали в плен случайно…» [58]

Сбитый «Юнкере» несильно пострадал в ходе посадки. Уже на следующий день он был доставлен в город и установлен на центральной площади перед Домом Коммуны для всеобщего обозрения. Сталинградцы, еще не видевшие подобных трофеев, целыми толпами потянулись на «выставку». Впоследствии моду экспонировать сбитые самолеты подхватят и другие города Поволжья. Впоследствии Т5+НМ простоял на площади до самой битвы в городе. Что же касается Сталинградской ГРЭС, то она не особо пострадала. Хотя в корпусах вылетели почти все стекла, были перебиты ЛЭП, станция продолжала работу, и подача электроэнергии вскоре возобновилась.

Красноармейская газета Н-ской части «Воздушный боец» в № 12 от 28 марта 1942 г. писала: «Бить врага так, как тов. Смирнов. Партия, правительство и народный комиссар обороны товарищ Сталин на нашу часть возложил большую и ответственную задачу. Десятки тысяч рабочих охраняемых нами предприятий самоотверженным трудом помогают фронту бить немецких захватчиков. Не дать воздушным стервятникам нарушить этот труд – вот в чем задача… Отлично выполняет поставленную задачу по охране города от воздушных бандитов старший лейтенант Смирнов. 22 февраля на его счету появился первый сбитый им фашистский разведчик. 25 марта этот счет пополнился еще одним сбитым самолетом противника. Из трех сбитых немецких самолетов в нашем районе два сбиты тов. Смирновым…» «25 марта 1942 года. Вылет на УТ-2 старшим батальонным комиссаром Степановым к сбитому старшим лейтенантом Смирновым самолету «Ю-88». Поимка и разоружение четырех немецких летчиков» – так пишет об этом вылете Иван Иванович Красноюрченко, принявший 6 марта 1942 года командование 102-й иад ПВО».

Старший лейтенант Николай Смирнов из 788-го иап ПВО, таким образом, стал настоящим бичом 2-й эскадрильи группы Ровеля, сбив уже второй самолет подряд. В конце марта он написал подробный рапорт, в котором изложил свои рекомендации по борьбе с воздушным противником:

«1. При преследовании и ведении воздушного боя необходимо строгое наблюдение за противником. Поэтому управление самолетом, работа с вооружением должна выполняться на ощупь. Для этого нужно хорошо знать свой самолет.

2. Современный двухмоторный самолет врага обладает большим диапазоном скоростей и хорошим маневром. Это обязывает летчика-истребителя все маневры погони и боя делать с учетом наивыгоднейших, кратчайших направлений, все делать в сторону противника. Малейшее промедление в маневре или выполнение его в противоположную сторону от цели дает противнику возможность значительно оторваться или вовсе уйти.

3. При ведении боя надо стремиться сблизиться с противником на самые короткие дистанции, особенно при отсутствии противодействия, и поражать его в упор. Боеприпасы расходовать экономно, стрелять короткими очередями, пока не представится случай нанести решающее поражение.

4. Знать самолеты противника, их слабые и сильные стороны, непростреливаемые конуса и использовать их при атаке».

Не успели в штабе Притцеля оплакать экипаж Беркенкопфа, как уже на следующий день из вылета в район Сталинграда не вернулся Ju-88D-1 «T5+DM» оберфельдфебеля Ханса Райма. Экипаж передал по рации, что на обратном пути в районе Батайска самолет был атакован советскими истребителями. Райм несколько раз менял курс, маневрировал и в итоге сумел уйти в облака и оторваться от преследователей. Однако на «Юнкерсе» при этом закончилось топливо, и он не смог дотянуть до линии фронта. Пилоту пришлось совершить вынужденную посадку, во время которой разведчик потерпел катастрофу и разбился. Сам Райм при этом разбился, также погибли бортрадист унтер-офицер Хайнрих Ралке и бортстрелок унтер-офицер Матиас Хофман. Из всего экипажа выжил только командир – штурман лейтенант Петер Пельцер, который попал в плен…

Последний за несколько недель до этого «прославился» в одной неприятной истории. Пельцеру, как опытному летчику, поручили слетать на транспортном самолете Ju-52 за запчастями и доставить их в Николаев. Однако, несмотря на в общем-то простое задание, тот умудрился провалить его. Полет предписывалось проводить на высоте не менее 300 м, однако Пельцер, по всей вероятности, проигнорировал инструкцию. Во всяком случае, он умудрился «протаранить» трехмоторным «Юнкерсом» гору высотой всего 100 м! Сам лейтенант при этом выжил, но попал под домашний арест и трибунал. Заседание должно было состояться как раз в конце марта, однако вынужденная посадка экипажа Пельцера в советском тылу и его попадание в плен «избавили» его от этой участи.

Что касается разбившегося пилота T5+DM Ханса Райма, то это тоже был очень опытный летчик, который ранее служил испытателем фирмы «Юнкере» на заводе в Дессау.

В апреле самолеты 2-й эскадрильи продолжали вылеты в район советских портов на Черном море, Северного Кавказа и Нижней Волги. Так, 15 апреля один из ее «Юнкерсов» произвел аэрофотосъемку нефтехранилищ в южной части Сталинграда.

В 10.52 4 мая одним из самолетов в ходе сверхдальнего вылета была произведена очередная аэрофотосъемка Баку. На полученных снимках был отчетливо виден весь древний город, а также порт, аэродром, расположенный на северной окраине, и многочисленные позиции зенитной артиллерии на возвышенностях к северо-востоку от него.

Макс Лагода вернулся из своего незабываемого отпуска и 14 мая совершил новый вылет на Восточном фронте. На сей раз его целью были тыловые районы советских войск восточнее Харькова и Белгорода. Немецкое командование начало операцию «Фридерикус-I», целью которой было очищение от противника выступа южнее Харькова и окружение оборонявших его войск сходящимися ударами с севера и юга. «На этот раз мы летели без спасательных жилетов, на севере, – вспоминал Лагода. – Наша задача состояла в изучении всех передвижений, происходивших с русской стороны в направлении фронта и всех их недавних приготовлений. По слухам, это было связано с готовящимся большим наступлением немецких войск предстоящим летом. Мы углубились на территорию противника приблизительно на 300–400 км. И еще на большее расстояние в северном направлении» [59] .

23 мая советские войска были окружены и большая часть из них попала в плен. В то же время германское командование готовилось ко второй фазе операции, целью которой был захват плацдармов на восточном берегу реки Северский Донец. Все это предваряло большое наступление группы армий «Юг» в сторону Волги и Кавказа. В связи с этим 2.(F)/Ob.d.L. была переброшена поближе к линии фронта на аэродром Полтава. Он находился на тихой окраине города возле психиатрической больницы…

«Желто-серый силуэт «Юнкерса» закрыл весь обзор»

4-я эскадрилья, которая помимо собственно дальней разведки активно занималась еще и заброской шпионов и диверсантов в советский тыл, в это время частью сил базировалась на аэродроме Николаев. 15 мая там во время посадки разбился Ju-88B W.Nr. 026 обер-лейтенанта Фридриха Херлахера. При этом все члены экипажа выжили, но получили ранения.

Самолеты 4.(F)/Ob.d.L. выполняли самые разные задания командования люфтваффе, в том числе и разведывательные полеты над глубоким тылом. По всей вероятности, именно с самолетом из этого подразделения был связан следующий эпизод.

Утро 25 мая на аэродроме 439-го иап ПВО в Бекетовке южнее Сталинграда было теплое и ясное. На траве и кустах блестела роса, и, идя по летному полю, пилоты дежурного звена Николай Козлов и его ведомый Юрий Лямин заодно омывали свои запылившиеся ботинки. На востоке из-за Волги уже начало всходить солнце. Около 5.00 два МиГа с ревом пронеслись по взлетной полосе и устремились вверх. Через десять минут истребители оказались на высоте 7000 м и стали описывать большой круг над городом. Отсюда как на ладони были видны городские кварталы, перемежающиеся зелеными парками и пустырями, розовеющие в отблесках восходящего солнца корпуса заводов в северной части Сталинграда. Блестящей полоской светилась лента реки, уходящая на север, и на ней виднелись многочисленные силуэты пароходов и барж. На восток уходила бесконечная даль казахской степи. Ничто в это утро не напоминало о войне, и уж тем более никому сейчас, в преддверии жаркого лета, не верилось, что она может прийти сюда, на эти красивые волжские берега. Проведя в воздухе один час, Козлов и Лямин совершили посадку. Механики начали готовить истребители к повторному вылету.

Прошло три часа. Солнце светило уже высоко, степь наполнялась теплом, роса с травы постепенно испарилась. Летчики сидели наготове, любуясь пейзажем. Вдруг около 9.00 ударила зенитка, следом – другая. Козлов взглянул вверх и отчетливо увидел, как с юга над Волгой на большой высоте, оставляя длинный инверсионный след, шел самолет. На аэродроме прозвучал сигнал тревоги, и вскоре два МиГ-3 и два Як-1 уже катили по взлетной полосе. За ними с ревом понесся и истребитель лейтенанта Козлова. Оторвавшись от земли, Николай направил свой МиГ в район северо-восточнее Сталинграда, постепенно набирая высоту…

Надо отметить, что 102-я иад ПВО, прикрывавшая Сталинград и Астрахань, к началу лета 1942 г. имела слабое техническое оснащение. Большую часть парка самолетов составляли устаревшие «ишаки» И-16, выработавшие свой моторесурс на 55–60 % и более. На вооружении также имелись бипланы И-15 и И-153 «Чайка», годные разве что для разведки погоды. Лишь 788-й иап располагал более современными истребителями Як-1 саратовского производства.

Тогда в начале мая командование ПВО страны решило передать в состав 102-й авиадивизии еще и 439-й иап, первоначально предназначавшийся для защиты Москвы. И вскоре он перелетел на аэродром Бекетовка, в 7 км южнее Сталинграда. Это значительно усилило противовоздушную оборону этого промышленного центра, так как в полку имелись 10 высотных перехватчиков МиГ-3.

Между тем немецкие самолеты-разведчики появлялись в небе все чаще и чаще, регулярно производя аэрофотосъемку промышленных объектов, следили за железнодорожными перевозками, фиксировали движение судов по Волге. Посты ВНОС зафиксировали в мае 297 самолето-пролетов противника над территорией Сталинградского корпусного района ПВО.

Истребители ПВО постоянно поднимались в воздух, но перехватить противника почти никогда не удавалось. Раздосадованные пилоты всякий раз вынуждены были возвращаться на аэродром ни с чем. В течение двух недель летчики 439-го иап изучали маршруты полетов германских самолетов и пытались определить наиболее вероятные сектора встречи с ними. Противник сам давал некоторые «преимущества», производя разведывательные вылеты в одно и то же время. В мае разведчики появлялись обычно либо вскоре после 5.00, либо четырьмя часами позже. Сопоставление всех собранных данных давало некоторые шансы на успех.

Но вернемся в кабину МиГ-3 Николая Козлова. Следующие десять минут прошли в напряжении. Надев кислородный прибор, Николай внимательно следил за цифрами: 5000, 6000 м… Казалось, прошла целая вечность, пока самолет достиг высоты 9500 м. Отсюда можно было одновременно видеть и Дон, и Волгу, а Сталинград казался лишь маленькой полоской на горизонте. Летчик нервно всматривался в небо и вскоре заметил на востоке черную точку. Она быстро росла в размерах, приобретая очертания двухмоторной крылатой машины. Самолет очень походил на знакомый «Юнкерс-88», но имел большую, ранее не встречавшуюся, горбатую кабину и непривычную серо-желтую окраску. Судя по описанию, это был Ju-88B из 4-й эскадрильи Aufkl.Gr.Ob.d.L.

Развернувшись, Козлов направил свой МиГ параллельным курсом и вскоре вышел в атаку. Бортстрелок «Юнкерса» открыл огонь, и рядом с истребителем прошла трассирующая очередь. После этого Николай прицелился по задней кабине и дал короткую очередь, но пулеметы сразу заклинило. Тем не менее выстрелы оказались на редкость точными, так как бортстрелок больше не отвечал. Советский летчик попытался атаковать еще раз, но нажатие на гашетку ничего не давало. Перезарядка тоже не дала эффекта. После этого из выхлопных патрубков двигателей разведчика повалил черный дым и его силуэт стал постепенно удаляться, видимо, его пилот решил попробовать оторваться от высотного перехватчика. Николай тоже включил форсаж, и скорости самолетов вновь сравнялись.

Тогда противник применил свой излюбленный прием – «Юнкере» резко рванул в пике, стремительно уходя вниз к земле. Козлов направил свою машину следом, стараясь не терять врага из вида. Стоило немного отвлечься, и тому снова удастся уйти. Николай представлял, что немецкий пилот собирается сделать, – скорее всего, он будет выводить машину у самой земли, чтобы МиГ-3, имеющий худшую несущую способность, за счет просадки при выводе, составлявшей около 100 м, врезался в землю. Тем временем земля стремительно приближалась, уже отчетливо виднелись поросшие кустами балки и степные дороги. Только после 1000 м рули высоты «Юнкерса» начали отклоняться вверх, и он вышел из пикирования на предельно малой высоте, порядка 15 м, и понесся на запад над ровной как стол поверхностью степи.

Однако Козлов сумел сохранить управление и неотступно преследовал противника. Дав форсаж, он вышел вперед немецкого разведчика и стал «заворачивать» его влево, подталкивая на маневр с набором высоты. «Юнкере» отвернул влево, но затем резко взял вправо вверх, пытаясь уйти крутым маневром, и поднялся на высоту 40–50 м. Настал решающий момент. Таран на такой высоте почти не оставлял шансов на выживание, но другого способа сбить врага не было. Лейтенант Козлов, обливаясь холодным потом, направил машину под его хвостовое оперение и, целясь в фюзеляж, пошел на сближение.

Желто-серый силуэт «Юнкерса» уже закрыл весь обзор, но немецкий пилот в последнее мгновение сманеврировал, и удар винта пришелся по стабилизатору. По утверждению Козлова, вся его правая половина была мгновенно отрезана и отлетела в сторону. МиГ-3 после столкновения резко бросило вверх, его мотор забарахлил и остановился. Николай, чувствуя, что теряет управление, отдал ручку от себя и выпустил шасси. Через несколько секунд раздался сильный удар, самолет перевернулся на спину, некоторое время прополз по степи и замер. При этом его хвостовая часть, начиная от кабины, разрушилась, консоли крыла отлетели в сторону. Козлов от удара потерял сознание. Вскоре к месту падения подбежали местные жители, которые вытащили летчика из кабины и оказали ему первую помощь [60] .

В 439-м иап ПВО впоследствии утверждали, что «как потом выяснилось, немецкий Ju-88 упал в районе Морозовска», не дотянув до линии фронта около двухсот километров. И что «его отрезанный стабилизатор, как ценный трофей, был доставлен в полк». Однако в списке потерь группы Ровеля 25 мая никаких самолетов не значится. По всей видимости, разведчику удалось благополучно вернуться на базу. Имел ли место сам таран, остается под вопросом.

Стратегический разведчик «Мессершмитт» Bf-109

Тем временем 3-я эскадрилья группы Ровеля вернулась на Восточный фронт, только теперь уже на аэродром Госткино (он же Луга) в полосе действий группы армий «Север». Периодически, в зависимости от обстановки, использовались и другие авиабазы 1-го воздушного флота. Подразделение было полностью перевооружено с устаревших машин Do-215В на более современные Ju-88D.

«Дорнье» верой и правдой служили Aufkl.Gr.Ob.d.L. в течение почти двух лет с весны 1940 г. Всего на вооружение группы поступило 42 машины этого типа. За это время по разным причинам были потеряны 34 Do-215, в том числе 7 – во время Норвежской кампании, 19 во время боевых действий против Франции и Англии и еще 8 – над территорией СССР. Тем не менее один или два «Дорнье» по-прежнему использовались во 2-й эскадрилье гауптмана Клауса Притцеля.

В марте 1942 г. на вооружение 3.(F)/Ob.d.L. поступили несколько дальних разведчиков… Bf-109.

Первая разведывательная модификация этого истребителя получила обозначение Bf-109E-5. В фюзеляже за кабиной пилота была установлена автоматическая аэрофотокамера Rb 21/18. Для сохранения взлетной массы, а следовательно, и скоростных характеристик пришлось снять обе крыльевые 20-мм пушки MG FF. Пришлось «пожертвовать» и рацией, поскольку в узком фюзеляже «Мессершмитта» места для нее уже просто не осталось. Далее последовала модификация Bf-109E-6, на которой, кроме автоматической фотокамеры в фюзеляже, в кабине пилота, перед лобовым стеклом, на специальном кронштейне монтировалась ручная 35-мм фотокамера, которой управлял сам пилот.

Следующая разведывательная версия – Bf-109Е-7 – уже имела три автоматические камеры. Одна Rb 50/30 находилась в фюзеляже за кабиной пилота, а на месте крыльев пушек были установлены две фотокамеры модели Robot II Luftwaffe. Последние выпускались фирмой Robot Berning & Co. K.-G, специализировавшейся на выпуске портативных фотокамер. Фирма, образованная в 1933 г. в Дюссельдорфе, получила мировую известность, когда в 1937 г. ее ручная фотокамера Robot I, разработанная главным конструктором Хайнцем Килфиттом, получила Гран-при на Всемирной выставке в Париже. В том же году начались работы над новой моделью Robot II, на основе которой затем специально для люфтваффе была создана автоматическая камера Robot II Lüftwaffe. На нее ставились два типа объективов: «Карл Цейсс Йена» с фокусным расстоянием 4 см или «Шнейдер Крёйцнах Теле Ксенар» с фокусным расстоянием 7,5 см.