Текст книги "Другая история науки. От Аристотеля до Ньютона"

Автор книги: Дмитрий Калюжный

Соавторы: Сергей Валянский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 57 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

Периплы

В Большом энциклопедическом словаре читаем: «ПЕРИПЛЫ (греч. periploi), вид древнегреческой литературы – описание морских плаваний вдоль берегов. Почти не сохранились».

Опять мы сталкиваемся со случаем «возрождения» древних знаний. Византийская империя до XII века оставалась крупнейшей морской державой, и, как пишут историки, потребности мореплавания диктовали создание специальных пособий для моряков, периплов и лоций. В периплах, как правило, приводились расстояния между портами на пути. Нет причин полагать, что наличие византийских копий «древних» периплов, как, например, «Перипл Эвксинского Понта», говорит о том, что византийцы просто тупо переписывали их с неизвестно где хранившихся «древних» образцов.

Описания морских путей ветшали; изменения политической ситуации вели к изменению морских маршрутов; старые периплы обесценивались – вот поэтому составляли новые.

Применялись также сухопутные итинерарии, хотя сокращение территории империи, упадок торговли и, наконец, перманентные военные действия в Европе и Азии сильно ограничивали возможность путешествий. Сохранился лишь один светский итинерарий, относящийся к рубежу ранневизантийской и средневизантийской эпох. Хотя, возможно, этому же времени принадлежит найденный в Египте, на территории древнего Панополиса, папирус, содержащий 62 топонима. Топонимы с 1-го по 55-й образуют итинерарий от Гелиополя в Египте до Константинополя. Шесть оставшихся очерчивают (хотя и с небольшим нарушением порядка) другой возможный путь из Египта в столицу по южному побережью Малой Азии.

Были в Средневековье и такие путешествия, которые осуществлялись, несмотря на все неблагоприятные обстоятельства, а их описания сохранялись с особой тщательностью. Это паломничества. Именно в средневизантийскую эпоху появляются первые итинерарии паломников, написанные на греческом языке. Самый ранний – «Повесть Епифания Агиополита о Сирии и Св. Граде».

Византийцы пользовались специальными военными картами и планами. Известно, что император Алексей I Комнин лично готовил для себя такие планы перед боем. Мог он также по памяти изобразить карту побережий Иллирики и Лонгивардии; подобную карту он направил в письме талассократору Иоанну Контостефану, обозначив на ней места, где следовало устраивать стоянки кораблей.

Показателем уровня развития византийского картографического искусства является его бесспорное влияние на картографию Арабского Востока. Так, выдающийся арабский географ VIII – начала IX века Мухаммад ибн Муса аль-Хорезми составил книгу-землеописание «Китаб Сурат аль-Ард» («Книга образа Земли»), основанную на географии Птолемея; он использовал при работе карту Птолемея, известную ему по византийской рукописи сирийского происхождения. А в 947 году аль-Масуди отмечал, что лучшими из известных ему карт он считает карты Птолемея, Марина Тирского и Мамуна.

К числу периплов может быть отнесено и описание самого дальнего путешествия в страны Западной Европы, когда-либо предпринятого византийцами. Некто Ласкарис Канан совершил плавание по странам Скандинавии, а вернувшись, составил его краткий очерк. Рукопись сочинения была обнаружена в 1876 года в Вене; ее датируют периодом между 1418 и 1448 годом.

Особую научную проблему составляет вопрос о происхождении грекоязычных портоланов, относящихся к XVI веку и близких по форме к некоторым византийским периплам. (Портоланы – это описания побережий с указанием расстояний и магнитных румбов между их пунктами.) Они составлены под явным итальянским влиянием, причем в эпоху, когда итальянские и каталонские мореплаватели действительно систематически использовали портоланы. Ввиду этого задача историков состоит в том, чтобы выяснить, следует ли объяснять возникновение греческих портоланов чистым заимствованием, или их авторы могли опираться и на какую-то собственную, византийскую, традицию.

В XIII–XV веках дальнейшее развитие получает популярный в Византии жанр «итинерарий паломника». От XV века мы располагаем тремя текстами, содержащими описание Святой Земли. В них отводится большое место пейзажу, описанию местоположения Иерусалима, отмечается, где и какие выращиваются фрукты, каковы берега у реки Иордан и много ли в нем рыбы. В Иерусалиме отмечены мастерские и крытый рынок, в Египте пирамиды, причем сообщаются две равноценные (для авторов) версии их происхождения: пирамиды либо амбары Иосифа, либо гробницы древних царей.

Поздняя Византия и Европа

В период поздней Византии географические идеи древности продолжали жить, ученые изучали и копировали труды античных географов, сообщают историки. Это могло быть, если понимать под «антиками» основоположников византийской учености.

Были популярны труды Клавдия Птолемея. Император Андроник II заказал для себя рукопись его «Географии» с картами, и копия была выполнена для него александрийским патриархом Афанасием. «Альмагест» Птолемея цитировал в «Квадривиуме» Георгий Пахимер. В XV веке рукопись «Географии» Птолемея находилась в библиотеке Иосифа Вриенния. Птолемея копировал Иоанн Хортасмен. Византийцы, говорят, часто переписывали его «Географию» целиком или частями. И что же? Все сохранившиеся византийские манускрипты птолемеевой «Географии» относятся к XIII–XV векам!

Некоторые из этих работ снабжены картами. В ряде рукописей карты образуют своеобразный атлас, состоящий из карты мира и 26 региональных карт. Ученые соглашаются, что эти карты частей света выполнены не ранее XIII века. Они имеют сетку параллелей и разделены на климатические зоны. Своеобразие их состоит в том, что ширина географических поясов, заключенных между двумя параллелями, постепенно увеличивается (от 42 до 100 мм). Иными словами, Земля представлена в оригинальной проекции, напоминающей проекцию Герарда Меркатора (1512–1594), появившуюся на Западе на 200 лет позднее.

Различные теории, конечно, развиваются, часто сохраняя имя основателя. Но ведь птолемеевскими называют карты, предвосхитившие навигационные карты конца XVI века, составленные в проекции, максимально приспособленной к использованию компаса!

На Западе «География» Птолемея впервые появилась в 1406 году в переводе Якопо д’Анжело, а некоторые карты были переведены на латынь Франческо ди Лапакчино и Доменико Бонинсеньи не позже 1409 года. Впервые она была издана типографским способом в 1475 году в Винченце (без карт), но уже в 1477 году в Болонье ее опубликовали вместе с географическим атласом. С появления латинской версии «Географии» Птолемея с атласом мира начинается, в сущности, история европейской картографии Нового времени.

Не менее востребованным в Европе оказался и Страбон. Здесь к пропаганде его идей приложил руку выдающийся византийский мыслитель Георгий Гемист Плифон. Об этом ученом читаем в БЭС:

«ПЛИФОН (Плетон) Георгий Гемист (ок. 1355–1452), византийский философ-платоник, ученый и государственный деятель. Разработал проект политических реформ, призванных вывести Византию из кризиса, и универсальную религиозную систему, противостоящую христианству и в основном совпадающую с греко-римским язычеством… Под влиянием Плифона во Флоренции возникла Академия платоновская».

Этот средневековый греко-римский язычник составил несколько книг выдержек из «Географии» Страбона под общим заглавием «Из географических книг о Земле и форме ойкумены». К работе Плифон подошел рационалистически: он игнорировал популярные в византийской литературе географические мифы (о чудовищных людях, счастливых индийских брахманах и прочем подобном), и приводил только те сведения, которые считал совершенно достоверными.

Главным источником для проверки страбоновой географии для Плифона были труды Птолемея, пространственный кругозор которого был неизмеримо шире, чем у Страбона: он знал некоторые районы поверхности Земли к югу от экватора, которые Страбону представлялись или необитаемыми, или занятыми океаном. Поэтому уже в 1-м параграфе трактата Плифон, ссылаясь на Птолемея, указывает, что Каспийское море представляет собой озеро, а не залив океана. Сведения Птолемея он использует также при описании Южного океана, при характеристике Восточной Европы, Индии и Китая.

В последнем случае византийский энциклопедист повторяет ошибочные сообщения Птолемея о Стране серов и Стране синов. На деле же первая страна – это Китай, открытый сухопутным путем, а вторая – Китай, открытый с моря.

Трактат Плифона передал византийскую географическую традицию Западной Европе. Понятно, что использованные им «Географии» Страбона и Птолемея подытожили некоторые знания и лишь для авторитетности приписаны известным авторам. Время их окончательного создания достаточно позднее.

Как бы то ни было, именно они принесли идеи шарообразности Земли, тепловых поясов и «климатов», а также гипотезу населенных материков Северного и Южного полушарий в литературу западноевропейского Средневековья. Содержание «Географии» Птолемея повлияло на формирование представлений об облике земной поверхности у арабов, но на христианском Западе до XV века ее почти не читали, а труды Гиппарха и Геродота вообще оставались неизвестными. «Географию» Страбона до конца Крестовых походов тоже не знали в Европе.

Из всех античных авторов, занимавшихся физической географией, только о трех можно сказать, что они оказали сколько-нибудь заметное влияние на географическую мысль XII – начала XIII века. Помимо упомянутых Страбона и Птолемея, чьи произведения, как мы показали, были созданы достаточно поздно, это Аристотель. Содержание его трактатов «О небе» и «Метеорологика» стало известно в общих чертах на Западе еще до 1187 года через извлечения и заимствования в сочинениях византийских авторов; а с этого года обе работы появились тут в переводах с греческого и арабского.

Европейская география

В течение многих веков единственным центром христианского мира, в котором не прекращалось развитие порожденных цивилизацией наук, был Константинополь, вообще Византийская империя. Мусульманские страны, отделившись от нее в VII веке, продолжали развивать науку, в том числе географию. От Византии и мусульман получила первоначальные географические знания Западная Европа.

Но историки сообщают, что сами византийские ученые научную географию свели в лучшем случае к вялой компиляции и комментированию антиков!

Могло ли быть такое? Государству требуется знание своей земли и стран, с которыми оно вынуждено торговать или воевать. Затем, можно было бы ожидать, что западная география испытает на себе византийское влияние в столь же ощутимой мере, в какой испытали его западное искусство и архитектура. Но и здесь мы видим, что европейцам достаточно было античных географов, а из Византии они взяли только географические толкования христианских текстов.

Так вот: то, что приписывается древним грекам, и есть география Византии.

Византийские и мусульманские источники в Европе

С географической точки зрения важнейшей частью Библии была книга Бытия. Именно здесь, в изложении истории Творения, мы находим тексты, ставшие отправной точкой для многих рассуждений о строении мира. Попытки истолкования библейских географических текстов составляют содержание многочисленных пространных комментариев.

Кроме того, в книге Бытия мы находим и описание Рая с его четырьмя реками, которые изображались на большинстве средневековых карт, и рассказ о разделении Земли между потомками Ноя, который лег в основу примитивной средневековой этнографии. Некоторые авторы рассматривали описание скинии и ее устройства как аллегорическое изображение Вселенной. Народы Гог и Магог, упомянутые в книге Бытия, Книге Иезекииля и в Апокалипсисе, занимали видное место среди племен, якобы обитавших в Азии.

Согласно отцам церкви, способов интерпретации Священного Писания было несколько, а главных – два: буквальный и аллегорический. Первый подгонял реальность под точное значение слов текста. Второй вел к неоправданному расширению значения самых простых положений. Кроме того, сам текст Писания труден и порой противоречив при буквальном понимании. А если к нему относиться как к серьезному источнику, то он не допускает рационального толкования.

Тертуллиан говорит: «Когда мы веруем, мы не желаем ничего, помимо веры. Ибо прежде всего мы веруем, что нет ничего, помимо того, во что нам следовало бы верить».

Но любое толкование Писания, будь оно буквальным или аллегорическим, исходит из Писания. Проблемы возникали при попытках согласовать библейские и эллинские тексты. А весьма ожесточенные споры между сторонниками того и другого шли на протяжении всего Средневековья. Это, наверное, главная загадка традиционной истории. Ведь и в самом деле: если среди спорящих имеются носители неких идей, то на каком основании их относят к древним?…

Пожалуй, наиболее убийственный довод в этих спорах заключался в резко выраженном противоречии между ветхозаветным описанием акта Творения и эллинским представлением о неизменно возрождающейся Вселенной. В Писании вполне определенно и ясно говорилось: «В начале сотворил Бог небо и землю». А если следовать Августину, то Вселенная и время сотворены одновременно.

В Книге Пророка Исаии (XL, 22) сказано: «Он есть Тот, Который восседает над кругом земли, и живущие на ней – как саранча пред Ним; Он распростер небеса, как тонкую ткань, и раскинул их, как шатер для жилья».

Именно на этом и других, еще менее обстоятельных, отрывочных высказываниях строилась христианская аргументация Средневековья в пользу теории о плоской форме Земли. А эллинские доказательства сферичности Земли расценивались как еретические. И все же – вот парадокс – наиболее замечательные теории строения Вселенной были выдвинуты именно греческими отцами церкви: Патрикием, Косьмой Индикопловом и Северианом из Габалы.

Сами наблюдаемые факты давали доказательства в пользу сферичности Земли. Так, Беда Достопочтенный аргументировал ее тем, что звезды, видимые на одной широте, нельзя увидеть на другой. Считается, что Беда Достопочтенный был знаком с теорией Кратеса о делении всей поверхности на четыре обитаемых района с умеренным климатом и соглашался с нею.

Так что в христианские времена было две мировоззренческие теории: и о шарообразной и о плоской Земле. Причем сторонников плоской Земли было больше. Изменение же мировоззрения большинства могло произойти только тогда, когда неправильный взгляд стал мешать практике, прежде всего развитию навигации для торговли. И такое изменение, очевидно, произошло, поскольку теперь мы даже среди самых ярых церковников не найдем сторонников теории плоской Земли.

Признание ее сферичности ставило перед отцами церкви вопросы о том, расположены ли какие-либо области Земли по другую сторону экваториальной зоны и являются ли они обитаемыми. Здесь обычным возражением было то, что трудно представить, будто есть люди, у которых ноги выше головы, или что деревья могут расти сверху вниз, а дождь – проливаться вверх. В Европе, вслед за Византией, споры шли именно об этом.

Более весомые возражения носили религиозный характер. Теория антиподов, сопряженная с теорией о разделяющей полушария огненной экваториальной зоне, предполагала существование других человеческих рас, полностью изолированных от нашей. Как же тогда, вопрошал Августин, могли эти расы произойти от Адама, который, как свидетельствует Библия, был прародителем всего человечества? Как мог Христос принять смерть для спасения антиподов? Как можно проповедовать Евангелие в «четырех концах земли», если половина отрезана от нашей части света пламенем тропиков? Как в таком случае может быть истинным текст Послания к римлянам (X, 18), гласящий: «По всей земле прошел голос их, и до пределов вселенной словб их»?

Очевидно, что, зная теоретические воззрения «древних греков», в это, средневековое время не были известны их знаменитые плавания, их практика, подтвердившая сферичность и не обнаружившая никакого «огненного экватора»! Вот и получается, что греки, с которыми спорили средневековые христиане, древними не были. Это в трудах наших современных историков греки еще до н. э. устроили «оживленное плавание» вокруг мыса Доброй Надежды.

Разногласия между сторонниками двух точек зрения на форму Земли еще оставались, но ученым, которым сферичность Земли стала ясной окончательно, уже стало важным узнать ее размеры. Все сходятся, что понимание проблемы и методы измерений пришли в Европу либо из Византии, либо от арабов. В IX или Х веке неизвестный автор труда по геометрии (его часто приписывают Герберту) привел толкование эратосфенова метода для измерения градуса (не был ли он сам этим Эратосфеном?), а математик XI века Герман из Райхенау дал способ установления величины градуса на местности, наблюдая за Полярной звездой. Приводимый им результат (700 стадиев) тождествен результату Эратосфена.

Эпоха Крестовых походов, начавшаяся в самом конце XI века, «возродила» создание энциклопедических сочинений, авторы которых задались целью собрать воедино и изложить в удобной, интересной, а нередко и популярной форме как можно больше знаний. Какими бы малозначительными и наивными ни казались нам теперь содержащиеся в них знания, они составляли важную часть интеллектуального багажа средневекового человека. Только на страницах энциклопедий можно было найти некоторое подобие систематического описания Земли и ее различных областей.

Благодаря походам крестоносцев и коммерческой деятельности пришедших им на смену купцов, на Западе возник интерес к Леванту и районам Причерноморья. В результате историки Крестовых походов оставили сочинения географического характера, значительно отличающиеся от стереотипных, полученных из вторых рук сведений, содержащихся в энциклопедиях. Однако крестоносцы не были географами, и подлинный интерес к географии у них отсутствовал. Только в редких случаях их интересовало что-то помимо непосредственных событий, которые они стремились описать.

В эпоху Крестовых походов широко бытовало мнение, что в Азии имеется многочисленное христианское население. О христианах в Индии рассказывается в анонимном сообщении о визите в 1122 году в Рим некоего патриарха Иоанна Индийского. Намного более важной оказалась сказочная история о пресвитере Иоанне. Представление о могущественном христианском властелине, правителе огромного царства, можно в значительной степени возвести к широко известному «Письму пресвитера Иоанна», самая ранняя версия которого написана до 1177 года.

Рассказ о посещении Рима патриархом Иоанном и «Письмо пресвитера Иоанна» послужили основными источниками для анонимного фантастического описания Индии и страны пресвитера Иоанна, которое имеется в рукописи XII века, хранящейся в монастыре св. Креста (вблизи Вены) и обычно именуемой «Рассказ Элисея». «Письмо пресвитера Иоанна» не только было широко известно по его латинским рукописям, но и было переведено на французский, итальянский, немецкий и английский языки. На русском языке оно появилось в XV веке.

Концу XII века с арабского на латынь было переведено много сочинений Аристотеля по астрономии, физике, метеорологии и другим вопросам. И при этом известно, что обширные комментарии к сочинениям Аристотеля написал Авиценна (Ибн Сина), а в Испании – Аверроэс (Ибн Рушд) и Альпетрагий (Ал-Битруджи) из Кордовы. И в XIII веке теории Аристотеля в области физики и физической географии получили довольно широкое распространение на Западе в том виде, в каком их принесли арабы. Например, Арнольд Саксонский в своем энциклопедическом трактате, написанном, вероятно, около 1225 года, приводил цитаты из трактатов «О небе и мире», «Метеорологика» и «Физика», а также из сочинений Аверроэса и других арабских поклонников Аристотеля. Однако аристотелевская космология, астрономия и метафизика были приняты западными учеными только после упорной интеллектуальной битвы. В то же время их противники предприняли серьезные попытки навсегда наложить на эти науки церковный запрет.

В 1210 и 1215 годах власти Парижского университета издали указы, строго запрещающие изучать «Физику» и «Метафизику» в изложении Аверроэса. То есть к этому времени комментарии Аверроэса были не только переведены, но и пользовались популярностью. И действительно, несмотря на все запреты, популярности Аристотеля и Аверроэса было суждено расти, а после того как в середине XIII века церковные власти безоговорочно признали их произведения, они были включены в обязательную программу Парижского университета.

Однако особенно глубокий интерес вызывали на Западе не те арабские исследования, целью которых было вычисление размеров земного шара, а те, которые были связаны с определением географических координат местности. О работах по измерению длины земного градуса и, следовательно, определению окружности Земли, Запад узнал из перевода «Астрономии» ал-Фаргани.

В арабских странах необходимость точного определения широты и долготы местности диктовалась строительством мечетей, которые по законам ислама должны быть обращены в сторону Мекки. Этого требовала и астрология. Для составления гороскопа необходимо знать, какие звезды находятся над головой в каждый конкретный момент, а для этого нужно было определить широту и долготу места. В арабских астрономических трудах встречаются правила, по которым можно вычислить координаты местности, и таблицы широт и долгот различных пунктов по всему миру.

Одним из самых важных практических результатов арабских исследований в этой области явилось доказательство того, что приведенная Птолемеем длина Средиземного моря преувеличена. Греческий географ определил ее в 62°, почти в полтора раза больше действительной величины. Ал-Хорезми сократил эту цифру приблизительно до 52°, а аз-Заркали свел ее до 42°, что почти верно.

В Средние века еврейские путешественники часто преодолевали гораздо большие расстояния, чем их христианские современники. Существование почти во всех городах Европы и Западной Азии еврейских общин облегчало их путешествия, преследовавшие преимущественно торговые цели, хотя иногда они совершали паломничества в Иерусалим, город одинаково священный и для евреев и для христиан. Сохранились книги, написанные такими еврейскими путешественниками, как Вениамин Тудельский и Петахия Регенсбургский. Но их сочинения были написаны на языке, неизвестном христианам Запада, а потому географические знания, которые могли быть широко распространены среди наиболее образованных евреев, так и не стали органической частью христианской географии.