355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дмитрий Рыков » Гол-2018 » Текст книги (страница 17)
Гол-2018
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:36

Текст книги "Гол-2018"


Автор книги: Дмитрий Рыков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Ноан, как наименее уставший, сидел на травке и смотрел на небо. К нему вскоре подошёл главный тренер.

– Додержишься до послематчевых пенальти? – спросил он.

– А вдруг забьём? – прищурился гость.

– Вдесятером? – скривился наставник.

– А вдруг? – не сдавался Данила.

– Ты когда-нибудь раньше в воротах стоял? – не захотел вступать в бессмысленную дискуссию Леонид Викторович.

– Не-а! – вполне по земному ответил Королёв.

– Э-эх, – простонал Слуцкий и вновь запустил пальцы в шевелюру.

Резервный судья начал подавать сигналы о возобновлении игры.

– Бог не выдаст, свинья не съест, Валерьевич не унюхает! – сказал Ноан и потянулся, стараясь почувствовать каждую мышцу – ему сейчас надо стать эластичным как никогда, даже резиновым.

– Что-что? – не понял тренер.

– Враг будет разбит, победа будет за нами, – пояснил Данила. – Как вы думаете, есть советская власть в звёздных мирах?

– Что? – у наставника отвисла челюсть.

– Гроссман. Вы же книголюб, должны знать, – и пошёл в рамку.

Правильная русская дикция здорово вырабатывается скороговоркой «что за ложь, что в театре нет лож! Колокололитейщики переколотили выкарабкавшихся выхухолей». Привет Набокову. У этого футбол точно назывался бы «ногомяч».

– Забивайте, Серёга! – прорычал он в лицо Паршивлюку. – Я потащу!

– А я верю, – не удивился одноклубник. – То, как ты взял пенальти – это же п…ц! – и побежал к Дзагоеву и Козлову с тактическим предложением.

Однако, забивать было некому. Истины ради, всё же первые пятнадцать минут худо-бедно держались, гостю, голкиперу поневоле, всего два раза пришлось по-настоящему вступить в игру. Но во второй пятнадцатиминутке команда просто встала. На полшага, шаг, «селесао» опережали оппонентов, выходили на ударные позиции и били, били, били…

Ноан парировал удары руками, ногами, однажды после глупого отскока накрыл мяч на самой линии – южноамериканцы уже успели победно вскинуть руки. Вышедший один на один Альберту хотел ударить с таким гигантским замахом, что Данила, не долго думая, нырнул ему в ноги и выхватил снаряд – трибуны отметили его действия сначала хохотом, потом аплодисментами. Потом он, вытянувшись в струнку, нейтрализовал выстрел неудачника-пенальтиста в самом нижнем углу. Удар Коутиньо головой в упор в противоход он перевёл на угловой кончиками пальцев в последнюю секунду.

Комментатор Гусев кричал в микрофон:

– Как он сложился! Нет, вы видели, как он сложился! С такой реакцией можно выступать в любом игровом виде спорта!

Президент миланского «Интера» Массимо Моратти, сидя в вип-ложе, позвонил генеральному директору клуба и спросил:

– А почему на меня до сих пор никто не вышел с предложением купить этого русского?

– Он просит 120 миллионов в год!

– Смышлёный паренёк. Тем не менее, вступите в переговоры.

– Извините, но…

– Выполняйте.

Сидевший на трибуне неподалёку от «виповцев» Андерс спросил у внука, шутливо пихнув его локтем:

– Ну, что, Ларс, по-прежнему будешь болеть за «Брондбю»?

– Да ну его, «Брондбю»! – ответил совершенно обалдевший парень. – Я теперь болею персонально за твоего друга и все русские команды разом!

Когда после очередного выхода один на один Неймара Данила отбил мяч ногой, и, уже лёжа на газоне, вдруг подпрыгнул и смог зацепить левой, дальней, рукой снаряд, досылаемый вышедшим на замену Пату фактически в пустые ворота, все трибуны поднялись и начали скандировать «Король! Король!». Самое интересное, что ни один бразильский болельщик в ответ не свистнул. Люди разбирались в футболе.

– Робот! – издал смешок Аверин.

Кузнецов шлёпнул его по затылку.

Василь Никитич неожиданно прослезился. Сидевшая рядом Даша вынула из сумки бумажные салфетки и подала старикану. Тот шумно высморкался и снова обратил внимание на поле.

Наконец, выдохлись и «верде-амалера». Оставалось две, максимум три минуты. Зомбиподобные россияне вяло пытались остановить последнюю атаку секстакампеонов. Засидевшийся на лавке Алешандре ловко проскочил между двух защитников и ударил с пяти метров верхом. Мячу, что называется, деваться было некуда. Но он, как приклеенный, опять оказался в перчатках Данилы. Голкипер встал, не торопясь дошёл до края штрафной, собираясь ввести снаряд в игру, и тут…

Сначала он почувствовал лёгкое волнение вокруг, кожи коснулось множество тоненьких иголочек.

«Началось!» – мелькнуло в голове.

Из недр сознания дохнуло могильным ужасом.

Сразу накатила первая волна. Его ощутимо тряхнуло.

«У меня тридцать секунд, не больше», – сказал он сам себе.

Королёв бросил «пятнистого» на газон, тот, подпрыгнув два раза, лёг перед ним. Вратарь снял перчатки и швырнул их прочь.

– Данила, что ты делаешь! – заорал с округлившимися от страха глазами Комбаров Дмитрий.

– Данька, не надо! – завыл Паршивлюк.

– Сделай их, сделай, чморей! – кричал Селянов, широко расставив руки, не пуская к гостю ближайшего бразильца.

Таким образом, первый соперник был отработан.

Второму Ноан пробросил снаряд между ног.

От третьего принялся уходить влево, когда к тому присоединился четвёртый, одним движением корпуса вправо оставил их не удел.

Болельщики сразу поняли, чего им сейчас стоит ждать. Все, как один, встали. Рёв покатился далёко за пределы стадиона. Не удивительно, если его вдруг услышали в Твери. Данила всё делал на сумасшедшей скорости, один раз обыгранный противник уже не поспевал на помощь товарищам.

Пятого он перебросил своим любимым финтом.

Шестого обошёл «вертушкой», которую метр Маслаченко всегда называл «полотёрским номером».

Седьмого задавил физически – Жулиано цеплял его за руку, хватал за локоть, и гость, в полном соответствии с правилами, удалил его от борьбы плечом в плечо – тот отпружинил метра на два.

Восьмой обманул себя сам – решился на нарушение и бросился на гостя вперёд ногами. Предвидя подобную шалость, Данила мяч подсёк, а сам сделал сальто – защитник пролетел и под снарядом, и под российским игроком.

Девятый и десятый находились у левой и правой бровок соответственно, и в оборонительных действиях своей команды не участвовали.

Оставался один голкипер.

Времени для красивых голов не было, и Королёв просто носком, без замаха, катнул мяч Габриэлу под опорную ногу.

Тут его накрыла мощнейшая вторая волна, и он рухнул на полосатый газон «Лужников» без сознания.

Как снаряд медленно пересёк линию и тихонько всколыхнулась сетка, он уже не видел.

Глава десятая

Ноан сквозь тревожный, дрожащий мглою сон с туманными видениями и пронизывающим ветром, вдруг ощутил на щеке влажное прикосновение поцелуя. С огромным трудом разомкнув свинцовые веки, он впустил на больные зрачки полоску яркого света и опять зажмурился.

– Кто здесь? – спросил он и вновь попытался прорваться сквозь слепоту.

– Я здесь, я, любимый… Это Даша.

Гость, наконец, открыл глаза – так, на малюсенькую щелочку, и увидел рядом на стуле свою красавицу. Он лежал на кровати, по всей видимости, в больничной палате. Данила попытался привстать, но расплавленный чугун, кипевший у него в голове, не дал этого сделать.

– А-а-а… – застонал Королёв.

– Лежи Данька, лежи! – услышал он голос первого тренера.

– Сколько я здесь? – спросил гость шёпотом.

– Вторые сутки пошли.

Он всё-таки смог открыть глаза и оглянуться вокруг. Из вены левой руки торчала игла с длинной трубкой, ведущей к маленькому резервуару с жидкостью – капельнице. В помещении стояло слишком много цветов. От них шёл очень сильный запах. Ещё одна забота…

– Даш…

– Да, мой золотой…

– Пусть уберут цветы. Скажи, у меня на них аллергия.

– Сейчас сделаю, сейчас, милый, – и убежала.

– Рассказывай, Никитич…

– Что?

– Как ты провел прошлое лето, блин!.. Что случилось после того, как я потерял сознание?

– Ну, – первый тренер потёр затылок. – Судья указал на центр, но игру долго не могли возобновить, потому что тебя пытались привести в чувство прямо на поле. Когда выяснилось, что это не удаётся, подогнали медицинский автомобильчик, и тебя увезли под трибуны. Потом «скорая» доставила сюда, в реанимацию. Не успели бразильцы разыграть мяч, как игра кончилась. Но никто особо не радовался – ни футболисты, ни зрители. Все думали, извини, что тебе кранты. Но всё равно награждение провели. После матча толпой приехали сюда – Слуцкий, Аршавин, Мутко с Толстых, я с Дарьей, Сашка с Лёшкой. Доктор оказался весёлый такой, сказал, валите на хрен, ничего с ним не случится, здоров, как бык – просто слишком чувствителен к магнитным колебаниям. Ну, это я и без него знал. Тебе вкололи лошадиную дозу снотворного, а сегодня с утра вводят витамины и другую лабуду капают. Команда уже два раза в полном составе приходила – не пустили, нам же разрешили подежурить. А тебе, похоже, ещё дня три валяться. РФС тут хотел тебя в клинику управделами президента перевести, но местные сказали – транспортировать нельзя. Думаю, просто хотят знаменитого пациента у себя подольше продержать – реклама, сам понимаешь.

– Мне, при всём к ним уважении, старание врачей – как мёртвому припарки, – сказал Ноан. – Дай воды, горит всё.

Василь Никитич налил ему стакан, Данила жадно припал к нему губами.

– Фух! – откинулся он на подушку. – Что ещё?

– Телефон оборвали.

– Что хотят?

– Звериный оскал капитализма. Звонят из разных клубов первой пятёрки, вроде интересуются твоим здоровьем, а потом потихоньку так, издалека, начинают спрашивать, как сделать, чтобы ты за них выступал. Хотя, признаюсь, репутацию себе ты вчерашней отключкой подмочил. Одна газета пишет, что у тебя до невозможности слабый вестибулярный аппарат, а британская «Сан» намекнула на допинг – типа, что это такое: меньше всех провёл времени на поле, а первый вырубился.

– Козлы.

– А то. Ещё, – и агент полез в лежавшую на коленях папку, – Титовский друг из «Роскосмоса» прислал тебе прогноз, я распечатал, посмотри. Если он тебе нужен, конечно.

Ноан взял разноцветный листик с вычерченными графиками и «точным» расписанием активности солнца. Судя по бумажке, предыдущий цикл вчера закончился, и в ближайшие одиннадцать лет большой опасности не предвидится.

– Ну, что там? – спросил первый тренер.

– Да всё отлично, если бы не пятидесятипроцентная погрешность в расчётах, что я сутки назад почувствовал на собственной шкуре.

Вошла Даша с улыбчивой женщиной в зелёном халате. Та поздоровалась и стала выносить вазы с цветами.

– Ну как ты, мальчик мой? – Дарья взяла его за руку.

– Давай, лапуля, без лишнего трагизма. В первый раз, что ли?

– Ну не сволочь? – повернулась девушка к старшему товарищу. – Я тут глаз за ночь не сомкнула, а он…

– Ладно, – Данила сжал подруге ладонь. – Наклонись, поцелую.

Чмокнув его в губы, очаровательная выпрямилась.

– Дань, – произнесла она. – Тут такая штука – говорят, тебе спортом нельзя заниматься. Мол, вестибулярный аппарат…

– Прекрати, это ерунда. Дело не в аппарате.

– А в чём?

– Ладно, давай дома поговорим, а?

– Договорились. Только попробуй опять увильнуть!

– Нет-нет, ну что ты… Василь Никитич, где медаль?

– Так это… Мутко хочет её в Доме футбола вручить, с помпой…

– С «понтом» это называется, а не с помпой. Кого определили лучшим игроком чемпионата?

– Ну, кого-кого… – заулыбалась Даша.

– А приз тоже у Мутко?

– Угу, – сказал тренер.

Вошёл невысокий смуглый эскулап с маленькими чёрными усиками.

– Здравствуйте.

– Добрый вечер, – ответил Ноан.

– Как тут наш чемпион?

– Нормально, – скривился Королёв. – Когда меня отпустят?

– Никаких нарушений функций организма у вас нет. Но то, как он реагирует на геомагнитную активность, честно говоря, меня поражает. И давно у вас подобные приступы?

– Недавно. Последних месяцев десять.

– Отпустим мы вас завтра, если не возражаете. Дадим ещё витамины, успокоительное и на ночь – снотворное. Поспите, отдохнёте…

– Да я не против. Я не уверен, что сегодня смогу на своих двоих передвигаться.

– Ну и чудненько, – доктор направился к выходу, у самых дверей вдруг обернулся и сказал: – Вы решили, где следующий сезон начнёте?

– Если честно, нет ещё.

– Оставайтесь в России, а?

– Может, ещё команду подскажете?

Тот расцвёл, протянул перед собой руки с выставленными указательными и средними пальцами, прижатыми друг к другу, и пропел:

– «Вперёд, «Динамо», мы с тобой!» От легионеров никакого толку. Мы любим своих.

«А кронян?» – подумал гость, но вслух произнёс: – Хорошая мысль. Обещаю подумать.

– Супер! – поверил врач. – Знаете, – неожиданно замялся он, – ваш последний гол – это фантастика! Это что-то запредельное, инопланетное! По всем каналам уже сутки непрерывно прокручивают…

– Спасибо, – кивнул Данила. – «Если бы ты знал, как близок к истине», – мелькнуло в голове.

– Меня сегодня уже не будет, – сообщил доктор, – если что нужно, зовите сестру. До свидания, – и, показав Василию Никитичу на часы, вышел.

– На что это он намекнул? – удивился Королёв.

– Дисциплина, – недовольно ответил Никитич. – Всё по графику. Он нам время до девяти отвёл. Ещё есть десять минут.

– Вот что, – Ноан приподнялся на локте. – Чай мне кто-нибудь заваривал?

– Целый чайник, – показала подруга.

– Дашуль, налей, пожалуйста.

Красавица поднялась и отошла к маленькому столику.

– Василий Никитович – а кто стал лучшим бомбардиром? В башке туман, не сосчитаю.

– Ну, кто, кто? Дед Пихто.

Девушка подала чашку с настоем.

Гость отпил глоток.

– Радость моя, не обижайся. Погуляй пять минут, о`кей?

– Ты что? – надулась она. – У тебя от меня секреты?

– Да какие там секреты! Мы ругаться сейчас будем, сплошные маты – не для женских нежных ушек.

– Да? – удивилась бесподобная. – Ну, ругайтесь… Я скоро вернусь, – и вышла.

– Чем это старик перед тобой провинился? – выпучил глаза первый тренер.

– Молчи, Никитич… Доверенность на управление моим счётом не выкинул?

– Да как можно?

– Тогда запоминай внимательно. У твоего друга адвоката Саши Ройтмана лежат несколько чистых листов с моими подписями. Впиши туда всё, что надо – дарительные, ещё какую-нибудь необходимую фигню, чтобы легально разделить деньги. Сколько у меня сейчас?

– Ну, контрактные плюс бонусные минус подоходный минус расходы… Восемьдесят пять с хвостиком. Ещё от сборной за победу подкинут.

– Значит, десятку заберешь себе, пятерку отдашь Андерсу, лимон – своему эфесбешному другу Николаю Сергеевичу. Остальное перечислишь Даше.

– Не понял! Вообще ничего не понял!

Ноан приподнялся ещё выше.

– Василий Никитович! – обратился он к ошалевшему другу. – Тебя не удивило, как мы встретились? Что у меня нет прошлого? Что я несколько иначе играю в футбол, чем другие?

– Вообще-то удивило, – потёр лоб первый тренер, – но я привык.

– А ещё я бегаю стометровку за восемь секунд. И беру высоту три метра. А с шестом – девять. И в длину могу прыгнуть на одиннадцать тридцать.

– Ёб!.. – только и выдавил из себя старший товарищ.

– Замечательный Василий Никитович! Дорогой! Этот мир – не мой! Это солнце, в конце концов, доконает меня. Я возвращаюсь.

– Куда? – глаза агента внезапно оказались на мокром месте.

– Домой.

– Ты вспомнил?..

– А я и не забывал.

– Далеко?

– Дальше, чем ты думаешь.

– А может… останешься?

– Есть желание постоять в почётном карауле на моих похоронах?

– Нет…

– Тогда обнимемся и зови Дарью. Смотри ей не проговорись!

Василий Никитович вскочил, прижал рыжую голову младшего друга к своей груди и всхлипнул.

– Ну всё, всё… – произнёс Данила, нужно было оставить время Даше.

Тренер вышел и уже за дверью совершенно по-детски разрыдался.

Через несколько секунд вбежала красавица.

– Что ты с ним сделал? – гневно спросила она.

– Ничего. Денег подарил чуть-чуть.

– А-а-а… – протянула она. – А что за повод?

– Он заработал.

– Тогда ладно, – и девушка улыбнулась. – Завтра тебя забирать?

– Угу.

– Во сколько?

– Да я высплюсь и сам позвоню.

– Ох, я ночью сегодня и скучать буду… – она обняла Ноана и несколько раз поцеловала. – Мой герой! Мой самый лучший на свете!

От её волос пахло… Чем пахло? Счастьем. Которого больше не будет.

– Ну, иди, – сказал он ей. – А то слишком хреново. Как бы не вырвало.

– Ой, на меня не надо! – засмеялась она и выпрямилась. – Звони мне, любимый! Я буду ждать.

– Хорошо!

Девушка в последний раз махнула ему ладошкой, развернулась и вышла. Он откинулся на подушку. Побежали мысли.

«Как там у Пушкина? «Мы смолоду влюбляемся и алчем Утех любви, но только утолим Сердечный глад мгновенным обладаньем, Уж, охладев, скучаем и томимся…» Прощай, любимая. Я здесь – лишний. Сама местная природа меня вышвыривает. Завтра же прочь».

Гость нажал красную кнопку на стене. Вошла сестра.

– Дайте мне, пожалуйста, снотворное, – попросил он.

– Я введу в раствор, – и женщина показала на капельницу.

– Мне с иглой будет неудобно спать.

– Вы дремите потихоньку, через двадцать минут я иглу выну.

– Ну… договорились.

– Конечно.

На прикроватной тумбочке задрожал мобильный телефон. Этот номер знали немногие, потому он сразу взглянул на дисплей, улыбнулся и отозвался по-французски:

– А я думал, ты меня забыл, старый чёрт!

– Ты что! – промычал в трубку Андерс.

– Да ты, дружище, пьян в доску, да?

– Я праздную победу сборной России!

– И где же ты её празднуешь?

– А тут какая-то пивная на «Ма-лая Дми-тро-вка» с вашим говёным пойлом вместо пива и закуской, которую не переварит не один желудок! Ха-ха-ха!

– Тут твой юный друг загибается, концы отдаёт, а ты алкоголь хлещешь! Что не проведал?

– Не врать! Мне Василеу сообщил, что ты будешь жить! А в больницу меня не пустили – сказали, от вас пахнет спиртным! Нет, а чем от меня должно пахнуть после финала чемпионата мира по футболу, а? Цитрусами? Ха-ха! Ну и ваше начальство перед медиками документами размахивало, а у меня врачи спросили – вы ему кто? А я отвечаю – просто друг! А они мне – если просто друг, то просто иди отсюда!

– Андерс, ты не просто друг, ты замечательный друг! Сколько ещё пробудешь в Москве?

– Да как протрезвею, так и поеду обратно. Тут ещё такая ерунда: я на тебя сделал в «Уильяме Хилле» ставок где-то на сто тысяч евро. На «Россия – выход в финал», на «Россия – чемпион» и на «Королёв – лучший бомбардир». Я выиграл где-то четверть миллиона! Мне пока, знаешь, не охота домой.

– Ты б позвонил, я бы активней бегал, старался… – засмеялся Данила.

– Нет, всё должно быть по-честному! Одна загвоздка, тут мне сказали – чтобы оформить такой крупный выигрыш, надо общаться с головным офисом в Лондоне. Я, наверное, сначала туда.

– Да ну?!

– Конечно. А что ты разорался?

– Потому что мне тоже на Туманный Альбион надо.

– А тебе он на какой фиг нужен?

– Дело есть. Секретное.

– Не проблема! И вместе – веселее!

– Конечно!

– А виза? Ты же русский!

– А у меня после «Тоттенхэма» полугодовая осталась.

– Да слетаем, конечно. Билеты заказать?

– Не надо. С самолётом я разберусь, а ты через Интернет машину на завтра арендуй. Доставишь меня из «Хитроу» в одно место – километров сто тридцать от Лондона.

– Конечно, доставлю! Я Ларса за руль посажу.

– Ну и подъезжай утром к девяти в клинику. Не проспи.

– Издеваешься? Не просплю! Мы, моряки, встаём рано – вышел в море поздно, рыбу выловят другие.

– Ну, пока, старикан! Не увлекайся спиртосодержащими жидкостями!

– Тебе от внука привет!

– Ему тоже. Пока, друг!

– Пока…

Он нажал кнопку «отбой», а затем произнёс в микрофон:

– Федун.

Ответил личный помощник вице-президента компании «Лукойл».

– Привет, Костян! – проговорил Ноан.

– О, Король! – обрадовался тот. – Какими судьбами?

– Соскучился. Арнольдович рядом?

– Рядом-то рядом, но занят.

– Давай-давай, отрывай задницу.

– Ну, сейчас спрошу…

Через секунду послышался голос владельца «Спартака»:

– Данила?

– Здравствуйте, Леонид Арнольдович!

– И ты здравствуй. Поздравляю.

– Спасибо.

– Что это решил позвонить, отказник?

– Ваш реактивный «Гольфстрим» нужен. До Лондона.

– М-м… – возникла пауза. – Вопрос, конечно, интересный… Когда?

– Завтра.

– Надолго?

– Нет. В один конец. Доставит, а сам обратно.

– А что случилось?

– Врач там есть хороший.

– Ха. Насколько я знаю, дело не во врачах, верно?

– Верно, но в Англии могут помочь.

– Я тоже могу помочь.

– Хорошо, но я сначала там попробую.

– Ладно, дам самолёт. Во сколько надо?

– Вылет где-то так в одиннадцать. И машина к больнице нужна к девяти утра.

– Ладно. Твой бывший водитель приедет, как там его, не помню…

– Степан.

– Да, он.

– Спасибо.

– Эх, не за что. Когда вернёшься? Необходимо ведь сесть, поговорить…

– Прилечу обратно, позвоню.

– Я запомню.

– Хорошо.

– Ну, бывай.

– До свидания.

Вошла сестра со шприцем в руке. Она сняла с иглы колпачок, проткнула пластиковую ёмкость с целительным раствором и выдавила туда содержимое шприца.

– Приятных сновидений, Данила Владимирович! – пожелала она.

– Спасибо, – ответил Ноан, отложил телефон, откинулся на подушку и сомкнул веки.

Он приготовился засыпать долго и мучительно, через боль и тошноту, но неожиданно быстро провалился в темноту.

Пробуждение пришло вместе с запахом кофе. Гость испугался, что спал слишком долго, и резко сел на постели.

Другая сестра ставила на столик чашку с напитком и пару тостов.

– С добрым утром! – приветливо улыбнулась она.

– С добрым. Который час?

– Восемь. Вам ещё что-нибудь принести?

– Нет, спасибо, я не сильно голоден. Кофе и тостов достаточно.

– Не знаю, кто им сообщил, – девушка указала рукой на окно, – наверное, кто-нибудь из ночной смены, но там вас дожидается тысячи две человек.

– И что мне делать? – опешил Ноан.

– Я вас выведу через чёрный ход. Если хотите.

– Конечно, хочу! – чуть не крикнул житель далёкой Галактики.

Он наскоро выпил кофе, оставив тосты на потом, и отправился в душ. Слабость он чувствовал, но уже не тошнило и голова стала полегче – внутри не чугун, а так, алюминий. После омовения он растёрся полотенцем и сказал сам себе:

«Последний день на Земле. Пора убираться восвояси. Путешествие затянулось. Хотя… Как там у Филипа Дика в «Стигматах Палмера Элдрича»? «Что бы ни выбрать, мы знаем лишь одно: это был неправильный выбор»».

Не спеша оделся, подкрепился тостами.

«Зато фигуру исправлю синтетической едой. А то растолстел на местной кухне, как животное бегемот».

Медсестра дошла с ним до лифта, кабину опустила не до нулевого уровня, а только до первого этажа, провела его в конец коридора, там сошла с ним вниз по лестнице и подвела к узкой двери, возле которой за маленьким столиком сидел немолодой охранник. Она подала ему мобильный телефон и сказала:

– Сними нас, Шурик! – и, уже повернувшись к Даниле: – Можно?

– Конечно!

Добрый привратник запечатлел, как девушка положила голову на плечо лучшему футболисту последнего чемпионата мира, на прощание она спортсмена ещё и чмокнула, и Ноан вышел наружу.

Прислонившись к длинному четырехколёсному монстру, стоял Степан, знаками объясняя что-то Андерсу, который потягивал воду.

– Что, головушка «ва-ва»? – вместо приветствия спросил гость.

– Есть такое, – ответил моряк и крепко обнял подошедшего товарища.

Водитель, хотя и не мог спрятать широченную счастливую улыбку, поздоровался сдержанно и сообщил, что «Гольфстрим» ждёт вылета – стоит во «Внуково».

Из машины выскочил Ларс, долго тряс Даниле руку и выражал восхищение увиденным позавчера. Наконец, сели в салон.

Ехали быстро, старик смешно рассказывал, как после матча братался в баре с русскими, как он всем объяснял, что ходил с Королёвым на яхте, но ему никто не верил, пока он не предложил доказать свою правоту на кулаках, и какой-то невоспитанный славянин начал над ним подшучивать, да получил от старика мощную оплеуху.

Момент возвращения в отель он опустил – за него информацией поделился Ларс. Дед перещупал попы всех служащих отеля – представительниц слабого пола, а по дороге в номер пел на весь этаж матерную русскую речёвку, которую запомнил на стадионе.

В общем, повеселился.

Постепенно Андерса укачало, и он задремал – было заметно, что спать ему пришлось мало. Данила слушал восторженный рассказ полушёпотом Ларса о московских «тиольках» – не очень дёшево, но как же великолепно!

В самолёте сразу после взлёта Андерс предложил позавтракать, и вышколенная стюардесса начала радостно потчевать их разносолами. Пока Ноан в последний раз ел среднепрожаренный бифштекс с луком и яйцом, рыбак, лихо ему подмигнув, достал из наплечной сумки бутылку виски и выплеснул часть её содержимого в наполовину пустую чашку чаю.

– Да попроси, тебе нальют! – рассердился Королёв.

– А я и не додумался! – захохотал старик. Становясь всё более веселым, моряк поведал о следующем дне празднований, уже о другом баре и других слушателях – здесь, правда, обошлось без потасовки. Рассказал, какие жалкие и жадные лица были у сотрудников букмекерской конторы, когда они высчитывали его выигрыш и созванивались с головным офисом, и как подлец Ларс не выдержал и похвастался своему отцу, зятю Андерса, тот поделился «с моей дочерью, умник, а та, естественно, нашептала бабке! За утро четыре раза звонила, криком звала домой – приезжай, а то всё пропьёшь! Ну что это такое! Не дают выпить на старости лет!»

Попробовав три различных сорта купажированного виски под лейблом «блю», дедушка задремал. Не дав залезть в голову различным худым мыслям, поздоровался с Гипносом и Ноан.

Когда он открыл веки, то увидел хихикающую парочку – Ларса и стюардессу. Заметив пробуждение гостя, девушка поменяла выражение лица на строго-деловое и выпорхнула из салона.

– С кем ты из самолёта собрался по мобильному разговаривать? – показал Данила на телефон, который датчанин держал в руке.

– А… Это я её номер забивал, – довольно улыбнулся тот.

Сели мягко. Проходя контроль, Королёв старательно натягивал на глаза козырёк кепи, но перед пограничником пришлось её снять. Иммиграционный офицер несколько раз переводил глаза с раскрытого документа на самого прибывшего, затем страшная догадка пронзила его мозг, челюсть отвисла, и он онемел.

Ноан благодарно выхватил паспорт из рук служащего и вышел в зал.

У одной из стоек помятый Андерс, не мешкая, оформил аренду автомобиля и отправился вместе с внуком его забирать. Данила ждал их у дверей центрального выхода. Вскоре подъехала длиннющая машина зелёного цвета.

– Что за каракатица? – спросил кронянин, усаживаясь в салон. – Где её взял?

Пока Ларс выруливал на проезжую часть, обернувшийся с переднего сиденья дед сказал:

– Что дали в прокатном пункте, то и взял. Праворульный «Фольксваген Фаэтон» – это же феномен! – и захохотал.

Водитель пользовался данными навигатора, ехали быстро, моряк смешно повествовал о своих похождениях на южном британском побережье в бурной молодости. По дороге дед приложился к бутылке ещё пару раз, поэтому по приезду в Стоунхендж он был изрядно навеселе. Ноан подумал, что если тебе почти семьдесят лет, а ты вынужден ходить в море, чтобы в твоём же ресторане имелась свежая рыба, лишних двести пятьдесят тысяч букмекерских евро – вполне серьёзный повод «покачать насос» недельку, а то и больше. Интересно, какой фонтан алкоголя забьёт после того, как «Василеу» переведёт старику пять миллионов долларов?

Худо-бедно, вскоре доехали до Стоунхенджа.

Гость очень боялся скопления туристов, но, видимо, в этот период лета все путешественники мира только что возвратились из России и отдыхали дома.

– Спасибо, Андерс, спасибо, Ларс, – обнял он друзей недалеко от «памятника». – Езжайте, я остаюсь здесь.

– А обратно как попадёшь? – удивился старикан. – Делай свои дела, мы подождём!

– Нет, езжайте.

– Да тут же голое поле! Даже такси не взять!

– Я справлюсь.

– Ну, – пожал плечами моряк, – как скажешь. Когда через Атлантику пойдём?

– Я позвоню, как соберусь. Пока не до этого.

– Ну, ладно, – и они, пожав друг другу руки, расстались.

Друзья сели в зелёный тарантас и уехали.

Данила поднял голову. По небу бежали редкие серые тучки. Он выдохнул и направился к каменной гряде. Туристы, оказывается, здесь всё-таки имелись. От памятника культуры отделились две фигуры. Он кинул на них беглый взгляд – что здесь делают в ясный летний день два столь безукоризненно одетых джентльмена?

Джентльмены почему-то направились прямо к нему.

– Здравствуй, Ноан, – произнёс один из них.

– Здр… – хотел было по инерции ответить гость и поперхнулся.

К нему обратились на межгалактическом наречии! Космические Надзиратели! Откуда они здесь? Неужели…

– Здравствуйте, – ответил он.

– Ты запоздал с отбытием, – произнёс второй.

– Лучше поздно, чем никогда.

– Не понятно! – повысил голос первый.

– Земная поговорка. Зачем вы здесь?

– Догадайся.

– Неужели из-за меня? Блюстители законов Вселенной находят время для такого мелкого нарушителя, как я?

– Это раньше ты считался мелким нарушителем! Теперь ты – настоящий преступник! Ты вмешался в ход эволюции чужой цивилизации!

– Вам наплевать на эту цивилизацию. Даже Исследователи её покинули.

– Ты мог дать им знания! Даже против своей воли! Так как ты бахвалился своей неземной природой на футбольных полях, очень скоро люди могли выяснить, кто ты на самом деле, и получить от тебя то, что смогут узнать только через тысячи лет, если, конечно, доживут. Одно уравнение единства Вселенной чего стоит! Они свои физические законы не соединят ещё сотни лет! Земляне и так – на пороховой бочке, а тут ещё и ты со своим огнём познания, тоже мне, Прометей! Не терпится поджечь фитиль?

– Планета признана бесперспективной, Исследователей здесь нет, а вы что-то подозрительно хорошо осведомлены о местной мифологии…

– Это – наш сектор, – ответил за напарника второй. – Мы обязаны знать здесь всё.

– Следуй за нами, – сказал первый и достал маленькую чёрную палочку с красным наконечником.

– Как вы протащили неорганический транклюкатор через бета-измерение? – ошеломлённо спросил Ноан.

– Какой такой «транклюкатор»? – удивился главный Надзиратель. – Это обыкновенный распылитель.

– А говорите, обладаете знанием о планете. Это из фильма «Кин-дза-дза!» Земляне предугадали возникновение такого оружия. Раз – и нет существа.

– Через бета-измерение можно много чего протащить, – ответил второй. – Просто некоторые знают, как, а некоторые – не очень.

– А как же Закон о Доступности Информации? Оказывается, Надзирателям, а, следовательно, и властям известно несколько больше, чем обывателям? Ну и чем мы тогда отличаемся от неразвитых землян? У них ведь то же самое!

– Будь моя воля, – скрипнул зубами блюститель закона, – я бы тебя разложил на молекулы прямо здесь. Но ты – кронянин, и тебя должны судить.

– И что меня ждёт?

– Ничего хорошего, – ответил второй. – Три нориуса за мошенничество, три за пользование незарегистрированной транскабиной и двадцать за вмешательство в жизнь чужой цивилизации.

«Почти пятьдесят пять земных лет, – пронеслось в голове у горе-нарушителя. – Оно мне надо?»

– Не многовато? – спросил он вслух.

– Если бы цивилизация оказалась развита, то добавилось бы ещё десять нориусов. Так что легко отделался. Правда, всё равно придется попасть под «изменение сознания».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю