Текст книги "Мы просто снимся бешеной собаке..."

Автор книги: Дмитрий Вечер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

26.

      Вечер достал меня даже во сне. Я закрыл глаза, только приготовился вздремнуть и тут… Здрасте! Добрый Вечер!... Вспышка света! И снова я стою под черным звездным куполом, а у ног моих загадочно пульсирует зеленый круг... Плохо то, что в его мире я помню все события собственной жизни, а возвращаясь к себе – напрочь забываю и о Вечере, и о его садо-мазохической подружке, и вообще обо всем, кроме звездного неба и зеленого круга. Может если бы я знал о том, что меня ждет и кто на самом деле моя небесно-голубая спутница, я бы смог изменить расклад в пользу БОГов. Но Дмитрий Вечер позаботился о моей тотальной амнезии. Поэтому оставалось лишь расслабиться и получать удовольствие. Ведь довольно глючно общаться с собственным создателем тет-а-тет. Независимо от того, какую судьбу он тебе уготовил. По крайней мере Вечер честен со мной. А это ведь уже немало… Он встречает меня крепким рукопожатием.

      – Салют, Эрм! Рад тебя снова видеть в добром здравии!

       Ну что ж… Взаимно… Как ни странно! И спустя некоторое время мы уже сидим на краю его мира вечной ночи, свесив ноги в мерцающую звездную пропасть, и затягиваемся по очереди из моей волшебной трубочки. А стен здесь действительно… Нет.

      Оказалось, что Вечера хлебом не корми – дай только вспомнить какой-нибудь случай из бурной юности. Вот и сейчас, изрядно вдохнув целебного дыма, он пускается в подробные рюминисценции:

      – Были у меня в той, «другой» жизни два хороших питерских друга. Костыль и Паштет. Сам я тогда играл на гитаре в группе «Шлюхи Преисподней» и познакомился с этой неразлучной парочкой на одном из многочисленных беспонтовых клубных фестов. Я стоял в гримерке и ждал, когда моих «Шлюх» объявят на выход. И тут подруливают ко мне два изрядно подпитых чела. Один толстый, другой тонкий. У обоих в руках по стакану портвейна. Они достают третий, наливают мне, чокаются. Я делаю вид, что пью. Зачем им знать о том, что я уже пять лет, как завязал?

      Толстый пацанчик смотрит на меня почтительно и говорит, обращаясь к другу:

      – Прикинь, Костыль… У меня в школе кореш был, такой прожженый лысый гопник. Он слушал метал и мечтал отрастить длинные волосы, и играть в группе на чо-о-орной гитаре! И чтоб клюшка была обязательно вверх.

      А я тогда носил хайр до пояса и играл на черном Джексоне. И гриф моей гитары как раз попирал клювом небеса! Худой крендель добил свой портвейн, оглядел меня с ног до головы и пробасил:

      – Ну вот… Мечта сбылась!... Только не у него.

      Вот так я познакомился с ритм-секцией далеко не самой хреновой питерской группы «Задний Космос». Толстяка звали Паштет, он был ударником. А худощавый жилистый блондинчик терзал басуху и откликался на прозвище Костыль. Мы как-то сразу нашли общий язык… К тому времени я уже несколько лет не пил. Посадил себе печень, как назло... Почему назло? Да потому, что сдохла она у меня еще в Сибири! Но я все равно принимал участие в питерских пьянках моих друзей, как трезвый наблюдатель. И даже так было прикольно... Паша и Костя – так их звали по нормалу. Время от времени они приглашали меня «поприсутствовать» на своих алк-н-ролльных загулах. А я никогда не отказывался, потому что считал их клевыми людьми.

     Однажды мне позвонил Костыль... Сказал, что у него хата свободна и мы с Пахой можем подъезжать бухать. Я позвонил Паштету – он был не против. Договорились встретиться втроем в девять вечера у метро, рядом с которым жил Костыль. Я конечно опоздал на полчаса... Зато Паштет опоздал на час! Но Костыль с героическим упорством, достойным лучшего применения, дождался нас обоих. В десять часов мы застрелковались и пошли за бухлом. В супермаркет... Костя предупредил, что ему завтра на работу с утра. Так что: «Возьмем пузырь бренди и на сегодня все!» Паштет согласился... А я сказал: «Берите два! По-любому же не хватит... Потом опять станете шампанским догоняться.» А они мне: «Да нее... Мы цивильные люди. Одна бутылка на двоих – в самый раз!» Ну ладно... А в Питере тогда был закон: «После 23.00 – бухло крепче пятнадцати градусов продавать нельзя!»

        Пришли мы домой к Костылю… Сели. У меня сок был. Они налили по стопарику… Хлопнули. Пауза... Одна секунда. Две... Три... Костыль говорит: «Блиин! Точно не хватит.» И Паштет, словно эхо: «Не хватит... Факт! Уже пол-одиннадцатого. Надо прямо сейчас бежать за второй! Пока не началось...» Ломанулись мы опять туда же. Стоим в очереди… Я им говорю: «Парни, берите сразу две! Сто пудов – опять не хватит. Я же вас знаю.» А они: «Да ты что, Димон! Мы цивильные люди. Мы больше сюда не вернемся этой ночью!» Я посмеялся про себя. Потому что когда мы бухали у Кости, мы в этом супермаркете просто жили! Всех уже там задрали... Фраза: «Иногда они возвращаются!» – это про мои пьянки с группой «Задний Космос».

      Пришли назад… Допили первую. Начали вторую... И тут до парней дошло, что я опять оказался прав! И они так обломались, что даже не стали допивать вторую до конца. Костян загорелся безумной идеей: «Я знаю! Если взять пакет сока и бренди – никто ничего не скажет. По-любому прокатит!» И мы опять двинули в этот бедный разнесчастный супермаркет. Костыль взял пакет сока и пузырь... Но на кассе его завернули только так! Интересно, что там сидели две женщины «глубоко за сорок». Или даже можно сказать: «женщины в районе полтинника». Кассирша и охранница. Они сказали: «Парни, мы не можем вас выпустить с таким бухлом, у нас тут камеры слежения, нас всех сразу поувольняют!» Костыль был уже реально поддатый и остался с ними спорить. А мы пошли с Пашкой выбирать шампань. И тут... Мы слышим отборный женский мат вперемешку с безумным женским хохотом! К нам возвращается Костя, на ходу застегивая ремень штанов. «Я снял штаны и показал голую задницу в камеру! Пускай госпожа Матвиенко знает, как мы тащимся от ее законов!» Мы с Паштетом просто обалдели! «Костыль... Ну ты и дал, блин! Что еще сказать?! С тобой бухать – это один затяжной бесконечный звездос... Ты крут!» «Спасибо, Димон... Я знал, что ты меня поймешь. И не осудишь.» Мы берем несколько бутылок шампани и идем к кассе. Я смотрю на лица кассирши и охранницы... Наш безумный басила не соврал! Я спрашиваю женщин: «Это правда, да?... Показал?!» «Правда, родной... Да мы тут такого навидались по ночам, что его задница уже почти не вставляет!» Особенно меня поразило это ее глубокомысленное: «почти»! И я подумал про себя: «Сколько же раз мой друг уже проделывал этот фокус?... И сколько раз еще будет?!» И я даже представил, что это какой-то безумный устоявшийся ритуал. К которому уже привыкли и работники магазина, и сам Костян. И даже госпожа Матвиенко.

      Часы показывают 23.00... Спустя пять минут приходит пьяный, но не до упора, Костыль. Пытается протащить через кассу пару бутылок бренди. Его заворачивают. Он снимает штаны. Показывает задницу в камеру. Извиняется перед дамами: «Это я не вам... Это я нашему правительству!» Потом набирает шампанского и спокойно уходит... Занавес.

      Шампань мы открыли не заходя домой. А надо сказать, что у Кости хата была на первом этаже. Здоровенная сталинка с кучей комнат. И даже отдельный выход на улицу в полукруглую классически-питерскую невысокую арку... Или питерски-классическую? Шут его знает. И вот... Стоим мы в этой арке. Я пью сок… И просто тащусь, наблюдая обалденную картину: ритм-секция группы «Задний Космос» в полном составе, довольно уже поддатая, скачет в обнимку и орет на весь двор какую-то песню на инглише. Потом я узнал, что это была песня KoЯn. Они прыгают и смеются как дети... Вместе! Костыль и Паштет… Мои друзья. На их лицах – выражение беспредельного восторга и фантастического неземного счастья! И это все… Так круто! Это не может продолжаться вечно. И в какой-то момент... Равновесие рушится! Тонкая грань между мирами рвется. Две полные бутылки шампанского, зажатые в руках Паштета, бьются друг об друга! Одна остается целой. А другая разлетается сверкающими брызгами пены и зеленым дождем стекла! В окровавленных пальцах Паштета остается горлышко... Запечатанное голышко неоткрытой бутылки! Которая уже перестала существовать в этой Вселенной. Сосуд исчез. А дверь осталась... Запертой... Навсегда.

      Паштет порезал себе пальцы в нескольких местах. Не опасно... Но кровь текла ручьем. Мы вернулись в дом, перевязали его раны, и остаток ночи он протусовался с забинтованными окровавленными кистями рук. Такой огромный и безумно пьяный веселящийся мясник. Спустя некоторое время он рассказывал мне о своих впечатлениях: «Прыгаю в обнимку с Костылем, ору. И тут… Ба-бах! Взрыв!... Бутылка в моей руке разлетается на куски. И я чувствую, как по рукам стекает что-то теплое. Сначала решил: шампанское! И я еще подумал: «Какое-то густое шампанское стали делать!» Потом смотрю…  А это кровь! И прямо из правой кисти торчит осколок зеленого стекла. Дрожащими пальцами я вытаскиваю его. Боли нет. А только удивление... Что ее нет! Я сжимаю руку, чтобы выдавить другие осколки. И кровь хлещет из раны! Я смотрю на нее… И трезвею. Совсем немного... И совсем ненадолго.»

      Почти сразу же, как мы пришли из супермаркета, к Костылю приехал его старый друг с девушкой. И все опять подорвались за бухлом... В знакомый супермаркет. При виде «айл би бэкнутого» Костыля тетки совсем с ума сошли и пытались захлопнуть дверь перед нашим носом. Пришлось оставить Костю на улице! Его ночное магазинное шоу в тот день уже закончилось. Мы взяли еще пять бутылок шампанского... После этого бухла хватило всем!

      Друга звали Сергей, его девушку Женя. Только потом оказалось, что это не совсем его девушка... Его девушка спит дома. А Женя «просто подружка», с которой он «типа тоже че-то мутит»... Хочет ее трахнуть! Безмерно… В конце концов Женя была доблестно отбита Костылем и провела остаток ночи и все утро вместе с ним в комнате его родителей. Легко открывая ему все тайны, которые так упорно и безуспешно пытался выгрызть у судьбы ее липовый бойфренд. Бедный Серж щемился в эту комнату, как лев!... А я его не пускал. Зачем ломать людям кайф?... Если им так хорошо. Их песня называлась: «Сережа, балдеем без тебя!» А его песня: «Ну вы и суки, мать-перемать!»

      Мы просидели с «отвергнутым любовником» в курилке рядом с ванной до самого утра. Он пил шампань... Я сок... Серега рассказывал мне о том, какая у него обалденная подруга. Как она его любит. И как ему с ней повезло! А я слушал его и думал: «Может не такая уж она и обалденная?... Если ты сейчас не с ней... А здесь.» Несколько раз в ванную забегал Костыль с видом победителя и спрашивал: «Ну что?!... Бухаете?!... А я трахаюсь!» Счастливый... Что еще сказать?! Паштет давно ушел в глубокое пике и мирно спал на тахте. А мы с Сержем в тот раз так и не вздремнули. К счастливым любовникам он больше не ломился... Почти. Один раз только. Пошел «в туалет». Я услышал в коридоре его крики. Вышел и смотрю: он опять барабанит в злосчастную дверь, за которой… ОНА!… С НИМ!… И я его опять отконвоировал в курилку. Ну что с него взять? Мужчина – большой ребенок.

        А утром Костыль вышел в обнимку с Женей и объявил всем, что влюбился! Он казал, что Женя – девушка его мечты, и они с ней решили пожениться. Мы их поздравили и стали тусить в курилке вчетвером. Потом подтянулся заспаный Паштет. Мы продолжили бухать... И вдруг все почему-то стали обсасывать мою персону. Какой я крутой, мудрый и суперский чел! Что они все вместе меня не стоят! Ну Костыль-то по пьяни часто мне это говорил. Всегда уверял, что я такой особенный и ни на кого не похожий. Что они все похожие... А я один такой... Неповторимый. Всегда остаюсь самим собой. Но тут они всем скопом как насели на меня! Не знал куда глаза девать. Чуть даже не прослезился... Приятно, блин.

      – А где они сейчас, Вечер?

      – Да-а… Погибли пацаны. Когда помогали мне галактику спасать. Я тоже погиб… И Маша. И еще две девушки хорошие... Сакура и Кукла Банш. А еще с нами склит был… Тупак Шакур. Тоже умер. Потом нам с Машей амнистию дали. А им – нет. Вот и живем сейчас… Неизвестно Где.

      – А кто дал амнистию?

      – Поверь, Эрм… Тебе лучше этого не знать.

27.

 «Здравствуй, Тень! Твой странный сон поразил меня до глубины души! И откуда только взялась эта Кукла Банш?!... Булавка?!... Все эти панки?!… Весь этот «другой Питер»?! Может ты просто кун-шу перезанималась, вот и наглючило тебя? Да вроде тело не болит. Первый раз за последнюю неделю! Что не может не радовать. Ну что тут скажешь?... Закоулки нашего разума – это такие потемки, что ни приведи господь их когда-нибудь разгрести.

      А у нас как обычно все в приключениях. А ты опять пролетаешь. Наверное обидно?…  Да, Тень? Все боевые заварушки так и сыплются на мою бедную, не обремененную таинствами кун-шу голову. А тебе достаются одни привалы да затишья перед бурей. Но я же не виновата, что все вот так! Поэтому не держи зла на свою любимую дорогую и единственную Смерть.

      Утром, как только мы проснулись, за Смайлом прилетел гипербабон. Старые кореша в последний раз обнялись, Смайл пожелал нам удачного завершения похода и отбыл восвояси. А мы с Бюргером и Эрмитажником погрузились вместе со своими нехитрыми пожитками и приличным боезапасом в один из подержанных, но еще довольно крепких гиперлетов, и тоже сделали ручкой бюргеровскому магазу. Наша машина взмыла вверх, немного повисела как бы в раздумьях… И бесшумно рассекая белоснежным корпусом волны встречного ветра двинулась в сторону Нового Петергофа.

      Мы летели над великим городом бледно-розовых. Стеклянная крыша гиперлета была убрана в недра корабля. Лицо обдувал приятный воздушный поток... Бюргер специально не форсировал движок, чтобы мы могли насладиться видом умирающего «города трех революций», как они его с Эрмом называли между собой… Могучий фанат смерть-метала сидел в задраенном скафандре и с важным видом сжимал штурвал челнока. А мы с Эрмом расположились на заднем сидении и пили местный алкоголь. Который назывался «водка» и вставлял так, что только в путь. Иногда Бюргер оборачивался и говорил: «Эрм, поимей свою совесть!» И тогда Эрмитажник надевал гермошлем, а Бюргер поднимал забрало, доставал свой личный литровый пузырь и делал пару могучих глотков. Это у них называлось «принять на грудь»! Время от времени парни менялись за рулем челнока. Эрм садился к штурвалу. А Бюргер грузно переваливался через спинку переднего кресла и разделял со мной блаженство высотно-скоростного пьянства. Иногда, балансируя на очередной волне счастливой эйфории, я свешивалась с белоснежного борта и любовалась величавой картиной подернутого тлением и разрухой, но до сих пор еще дышавшего остатками жизни вечного города. Одного из последних оплотов вымирающего племени БОГов… При этом Бюргер каждый раз «садился на измену» и хватал меня своими клешнями за полу плаща или за талию... Чаще конечно за талию! Утверждая, что делает это исключительно ради моей безопасности. Хотя мне почему-то казалось, что не только из-за нее. И даже… Не столько.

      В конце концов парни так напились, что гиперлет полетел зигзагами, все ближе и ближе прижимаясь к земле. Наверное это было не очень хорошо. И даже опасно... Но мы находились в другой реальности. В которой не существовало ни страха, ни боли, ни страданий… Смерть бухала с врагами, и это был кайф! Ну как после такого убивать моих отвязных и галантных кавалеров?!... Да никак! Что же мне с ними делать?!... Я не знаю. А ты знаешь, Тень? Блин, да что ты можешь знать-то?!... Если даже я сомневаюсь. Да они вообще такие милахи! За последнее время я столько повстречала бледно-розовых… И один другого круче! Все нам помогают, все радостно спешат приблизить момент своей собственной гибели. Мне кажется, что я уже в полушаге от измены… Нашей родине. Докатилась, Смертушка!

      А финал нашего вояжа оказался на редкость плачевным… Но зато таким готичным! Мы снизились настолько, что полетели между домами вдоль какого-то проспекта. И на выходе из него… Угодили прямиком в молекулярную сеть. Она колыхалась еле видимая, перегораживая улицу, и только солнце отбрасывало на почти прозрачные ячейки свои полуденные блики. Но мы уже  были в том состоянии, в котором море по колено, а горы по плечо… Поэтому блаженно рычащий от счастья Бюргер забил на приборы и на какие-то блики, втопил педали в пол, и со всего маху врезался в эту сеть! Нас выбросило наружу и довольно неплохо долбануло о каменные плиты мостовой. Пока мы ворочались, молекулярная сеть успела порядком затянуться. Так, что под конец уже невозможно стало шевельнуть ни рукой, ни ногой... Со всех сторон нас окружили люди в черных скафандрах с красными надписями «ОБОС» на груди. К тому времени мы уже совсем запутались в сетях. И доблестные обосовцы без труда оттащили наши обездвиженные тела в какой-то полутемный подвал, отобрали все оружие и заперли в камере, обшитой стальными листами. По всей видимости убивать нас они не собираются… Ну по крайней мере пока. Первый раз в жизни я по-настоящему жалею, что не владею этим твоим разнесчастным кун-шу! Прислушавшись к голосам, доносящимся снаружи я поняла, что мы угодили прямиком в последнее секретное логово командиров Объединенных Бригад Освобождения Сознания. Тех самых легендарных панко-блатарей… Вантуза и Заначки. С которыми тебе и предстоит разобраться, поскольку моя вахта в этом теле подходит к концу. Желаю удачи! Люблю... Целую... Твоя Смерть.»

      Ну слава тебе, господи! Вот и для меня подвернулось настоящее дельце. Проснуться в плену у последних кибер-панков бледно-розового мира! Что может быть чудесней и полезней для разгона адреналина по застоявшимся венам?! Вырвать сердце у королевы Заначки. И ее дружка мать-его-мего-Вантуза! Чувствую, что предстоящий день окажется продуктивным… Я осматриваюсь в полумраке. Только под самым потолком притаилось маленькое подвальное окошко, из которого пробиваются тонкие дорожки света. Подарок питерского солнца. От нашего стола вашему. Скупые лучи тусклыми полосками ложатся на гермошлемы моих бледно-розовых кавалеров. Они еще спят... Бедняги! Настрадались уже из-за своей фантастически прекрасной небесно-голубой подруги. То бишь из-за меня… Эх, парни! Знали бы вы, что вас еще ждет в конце этого пути. По которому вы мне помогаете… Идти. Глядя на ваши безмятежные улыбающиеся во сне физиономии, хочется лечь… Забить на свою миссию… И тупо сдохнуть.

      Первым просыпается Эрм. Он прислоняется спиной к стене и остается сидеть. Потом бросает взгляд на Бюргера, до сих пор сладко дремлющего в объятиях Морфея и убедившись, что тот в гермошлеме, откидывает забрало и снимает с головы свой. Условный рефлекс БОГов.

      – Здравствуй, Эрмитажник!

      – Здравствуй, Тень!

      – Вот так вот, дядя Эрм! Неужели вы не помните о том, что нельзя бухать за рулем?! Тем более, когда везете хрупкую и беззащитную девушку в логово врага.

      – Признаю, это был косяк… Премного сожалею и приношу извинения за безнадежно испорченный вечер.

      – Не стоит извиняться! Если судить по тому, что наговорила Смерть в бетаком – вчерашний день был просто изумителен и чрезвычайно богат на яркие впечатления!

      – Ну-у… Так-то да… Безмерно восхищен умом и проницательностью вашей подруги! Да и сами вы душевными качествами и небесной красотой ничуть не уступаете ей. Безмерно счастлив сопровождать двух таких прекрасных и утонченных девушек в их нелегком и опасном путешествии.

      – Спасибо, Эрм!… Ты настоящий рыцарь.

      – И тебе спасибо, Тень… Жаль, что мы не смогли вчера добраться до Петергофа. Не стоит винить во всем беднягу Бюргера! Мне кажется, что будь в тот злосчастный момент за рулем я, все закончилось бы ничуть ни лучше.

      – Так давай же не будем сокрушатся о том, что уже произошло! А лучше подумаем, как нам выбраться из этой передряги.

      На полу заворочался и застонал в радиоэфире Бюргер-сан. Гигант приподнялся на локтях, хотел ощупать руками свою голову, но остановил их на полпути. Видимо Бюргер окончательно проснулся и догадался, что сидит в шлеме. Посмотрев на Эрмитажника он понял, что немного опоздал, и встретить это утро с обнаженной головой вдыхая полной грудью затхлый воздух подземелья ему уже не светит. Добродушный питерский великан пару раз матюгнулся на средних частотах, а потом сел рядом с Эрмом, так же прислонился спиной к стене и на несколько секунд застыл, глядя на меня. Залюбовался наверное… Приятно, блин! Прям до жути… Кому-то нравиться.

      – Салют, Смерть!... Или Тень? Извини, если ошибся. Старина Бюргер еще не научился правильно вычислять твои ипостаси… Как себя чувствует небесно-голубая разбивательница наших суровых бледно-розовых сердец?

      – Привет тебе, брутальный питерский мужчина! Я сегодня Тень. Чувствую себя неплохо. И хочу поблагодарить вас обоих, парни… За все, что вы сделали для меня… И для Смерти. Если бы не вы, мы бы и шага не смогли ступить по вашей планете. Вы подставили свои широкие спины и защитили нас от всех невзгод этого безумного и опасного мира. Вы спасли нас от одиночества и грусти. Вы показали на собственном примере насколько широкими душой и добрыми сердцем могут быть простые питерские БОГи. Спасибо вам, ребята! От меня… И от Смерти.