355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дмитрий Каралис » Летающий водопроводчик » Текст книги (страница 1)
Летающий водопроводчик
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 02:17

Текст книги "Летающий водопроводчик"


Автор книги: Дмитрий Каралис



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Каралис Дмитрий
Летающий водопроводчик

Дмитрий Каралис

Летающий водопроводчик

рассказ

Случилось так, что Кошкин попал в древний мир; случайно попал, по глупости.

Пролез поутру в забор одного НИИ и шел, напевая, в буфет за пивом и папиросами,– а там эксперимент ставили. Ну и... Кошкину кричали, руками махали. Вовка Егорушкин, однокашник его бывший (он у них за начальника – с бородкой ходит и по утрам кроссы бегает), кулаком грозил: обойди стороной, дубина! Еще какой-то дядька в белой накидке и с браслетами стонал и за голову хватался. Кошкин бочком-бочком в кусты, а там – труба громадная! Черная, как ночная подворотня. Затянуло его, как пылинку в пылесос, и понесло.

Ох, и несло его, беднягу! Из одной трубы да в другую, потом кислым паром обдало, темнота, вой, свист, искры, грохот... Кошкин рукой махнул: не видать ему сегодня пива...

...Очнулся – древний мир. Все в туниках и сандалиях на босу ногу. Солнышко припекает. Говор незнакомый. Кошкин пиджак снял, рукава у рубашки закатал и пошел тихонечко на разведку. Час ходил – ни пивного ларька, ни буфета. Попил из фонтана, лег в тенечке и задремал. Утро вечера мудренее...

Проснулся оттого, что за ногу дергают. Глаза протер – два стражника. И толпа вокруг. Ни фига себе, думает, приключеньице. Ох, Егорушкин, все беды от вас, отличников. Гад ты, Егорушкин, а был мировой парень – вместе на заднем дворе курить пробовали. Встал Кошкин, отряхнулся, пиджак неторопливо скатал, сунул под мышку. Идемте, коль не шутите. Мне, дескать, даже интересно. И толпа на почтительном расстоянии сзади двинулась.

Кошкин особенно не робел. Он слышал от ребят из пятого ЖЭКа, что сейчас такие перемещения случаются,– двадцать первый век на пороге. Главное – не мельтешить перед начальством, не дергаться. Если и прижмут поначалу, он знает, как отвертеться. Радикулит симулировать умеет. Температуру нагнать может – хоть до сорока градусов. Давление опять же скачет. "Они меня, скажем, на сельхозработы, а я им больничный под нос,– рассуждал дорогой Кошкин.– Мигрень и расстройство кишечника. Не зря с фельдшером на рыбалку ездили".

Кошкина привели к какому-то начальнику. Тот сидел в тени у фонтана, отгородившись от трудового люда высокой каменной стеной. На нем были шикарные сандалии с ремнями до колен, как у Наташки из восьмой квартиры, и голубая туника. Начальник надменно посмотрел на Кошкина и что-то спросил не по-нашему.

– Салям алейкум!– поднял руку Кошкин.– Привет честной компании! Я тут, понимаешь, проездом из двадцатого века. А как собачку зовут?– кивнул он на здоровенного пса, не спускавшего с него настороженного взгляда.– Что за порода?..

Мужчина с нехорошим лицом, стоявший за креслом начальника, наклонился и что-то шепнул тому на ухо.

Все трое – начальник, пес и прихлебатель (так сразу окрестил Кошкин дядьку с нехорошей физиономией) – с интересом разглядывали пришельца. Собаченция же, до которой быстро дошло, что Кошкин ее нисколько не боится, перестала важничать и удивленно наклоняла голову то в одну, то в другую сторону, следя за движениями приведенного.

– Шпрехин зи дойч?– напористо спросил Кошкин и пощелкал пальцами:– Ну это... Хенде хох! Инглиш! Не понимай? И переводчика нету? Эх, мать честная, вологодские нескладухи получаются...

Нескладухи продолжались недолго.

Кошкина еще пару раз о чем-то спросили – он, помогая себе жестами, объяснил, как пошел за папиросами и пивом, его затянуло в трубу и выбросило сюда, в ихний Древний мир. Кошкин сказал, что в ближайшее время он, безусловно, вернется в родной двадцатый век, но пока он здесь – готов поделиться передовыми знаниями в обмен на комфорт и гостеприимство. Совет какой-нибудь дать, консультацию. Открыть глаза на явления природы. Почему, например, гром гремит. Тычинки-пестики разные...

Кошкин хотел еще рассказать про электричество и радио, но начальник досадливо поморщился, дал стражникам знак, и те, подхватив Кошкина под руки, повели его к выходу.

– Ну ты и болван!– только и успел крикнуть Кошкин через плечо.-Счастья своего не понимаешь! Ишак пучеглазый! Подожди, Егорушкин за меня голову тебе отвернет!..

Оказавшись в загородке с крепкими решетчатыми стенами, Кошкин прилег на солому и задумался. "Авось не пропаду,– успокоил он себя.– Водопроводчик – специальность ходовая. Опять же фонтан починить, каналиацию прочистить. Глядишь, первое время на хлеб с маслом хватит. А там и Егорушкин со своим агрегатом наладится – заберет отсюда, не бросит в глубине веков".

Кошкин покусывал соломинку и соображал, где бы раздобыть покурить. Пожилой стражник, у которого Кошкин пытался по дороге стрельнуть табачку, посмотрел на его жестикуляцию недоуменно и пожал плечами. Не встретились курящие и среди прохожих...

"Надо же,– поглядывал на своего охранника Кошкин,– стоит тут, охраняет меня и не знает, что давно уже умер. До чего наука дошла!.." Помянув науку, Кошкин подумал, что неплохо бы ему проявить свои способности,– он ведь не какой-нибудь пентюх в накидке, а человек цивилизованного века. Луч, можно сказать, света в темном царстве. Может, аэроплан смастерить или дирижабль? Кошкин вообразил, как он с ревом проносится над садиком, где сидит заносчивый тип в сандалиях, и усмехнулся. И трассирующими пулями по фонтану: та-та-та-та!

Кошкин поднялся с соломы и прошелся из угла в угол Стражник впился в него взглядом. А мотор где возьмешь? Крылья? Нет, не выйдет...

"Чем бы их поразить?.."– размышлял Кошкин. Вспоминались школьные опыты по химии. Наливают что-то белое, добавляют что-то прозрачное, и получается красное! Но что наливают, чего добавляют? Убей – не вспомнить... Хорошо бы спичечные головки в фольгу насовать и бабахнуть, чтоб зауважали, но спичек, как и курева, не было – Кошкин тщательно обследовал свои карманы. И тут его осенило: порох! Надо изготовить порох! Сера, селитра и древесный уголь. Делали же пацанами.

Кошкин решительно подошел к решетке.

– Эй!– бойко выкрикнул он и потряс прутья.– А ну, открывайте, сволочи, а то динамитом рвать буду!– припугнул он на всякий случай.-Разделаю всех, как нищий музыкантов! Вы еще Кошкина не знаете...

Неторопливо приблизился стражник. Взгляд его был недобрым.

– Ну что смотришь, хунта?– несколько мягче сказал Кошкин.– Открывай давай! Мне к начальству надо.

Не обронив ни единого слова, стражник сунул меж прутьев решетки палку и больно ткнул Кошкина в бок.

– Ах ты, паразит!– Кошкин отступил и поискал глазами камень.-Думаешь, я на тебя управы не найду? Стражник потянул из ножен короткий меч.

– Психопат...– забормотал Кошкин, отходя подальше.– Слова ему не скажи – за саблю, понимаешь, хватается. Нервный какой... Подожди, я вам тут шорох наведу – не обрадуетесь.

Кошкин угрюмо лег на солому и подумал, что неплохо бы предсказать солнечное затмение или чуму. Тогда бы они попрыгали.

По земляному полу полз жук. Кошкин, подперев голову ладонью, следил за ним. "Природа вот древняя..."– подумал Кошкин и от нечего делать цыкнул в жука слюной. Плевок оказался немного неточным, и жук, почуяв опасность, заметался и побежал прочь с открытого места. Кошкин приподнялся на локте и выпустил вдогонку жуку длинный и тонкий плевок, но опять промахнулся, Жук удирал, семеня лапками. Кошкин, охваченный азартом, быстро сел, скрестив ноги, и стал обстреливать насекомое высокими навесными плевками, выпуская их через специальную дырочку между верхними передними зубами. Эту дырочку он устроил себе еще в пятом классе, засовывая на ночь меж зубов сначала одну, а потом и две спички. Накрыв наконец жука, уползшего от него метра на четыре, Кошкин отсалютовал своей победе сверхдальным плевком в верхний угол клетки и только тогда заметил восторженную улыбку на лице стражника, который стоял за его спиной, упираясь локтями в решетку.

– А-а, хунта,– миролюбиво сказал Кошкин.– За просмотр, между прочим, платить надо. Принес бы кувшинчик сухого.– Он изобразил руками контур сосуда и сделал вид, что прикладывается к нему губами.– Башка трещит,-сморщился Кошкин, трогая лоб.

Стражник задумался и, постреляв глазами, отошел. Вскоре он поставил у дверей глиняную кружку, покрытую листом лопуха, и, сделав знак быстро забрать ее, отвернулся. Кошкин пулей подлетел к решетке и осторожно втянул кружку в клетку.

– Вот за это мерси,– радостно забормотал он, перебираясь с кружкой к соломе.– Цивилизованное человечество вас не забудет!

Выпив вина, которое показалось Кошкину слабоватым и, быть может, даже разбавленным, он вернул кружку и, подмигнув охраннику, блаженно развалился на подстилке. "Молодец, батя. Выручил. За мной тоже не станет..."

Почувствовав вскоре некоторую легкость в организме, Кошкин решил отблагодарить своего надзирателя, рассчитывая при этом установить с ним более тесный контакт. "Сейчас я ему подкину идейку!" Кошкин нашел щепочку, расчистил кусок земляного пола и старательно изобразил на нем паровоз с дымом из трубы.

– Эй!– окликнул он стражника, который сидел под навесом и пытался плевать, подражая Кошкину.– Иди-ка, батя, сюда! Иди, иди!

Стражник подошел, вытерев подбородок.

– Видишь?– торжествующе спросил Кошкин, тыкнув пальцем в рисунок.-Паровоз! У-у! Чух-чух-чух!– Он согнул в локтях руки и прошелся по клетке, топая ногами и изображая движение шатунов.– Паровозо! Понимай?..

Стражник с недоумением и опаской поглядывал на Кошкина.

– Эх ты, барано!..– огорчился Кошкин.– Хочешь тебя изобретением осчастливить, а ты глазами хлопаешь. Элементарных вещей не понимаешь...

Справедливости ради заметим, что, случись Кошкину объяснять устройство паровоза, он бы не объяснил толком, помня лишь, что паровоз имеет котел, топку и колеса. Да! Еще гудок и трубу!

Кошкин помолчал, соображая, какую бы идею попроще толкнуть пожилому охраннику, и вновь взял щепочку.

– А это поймешь?

Он схематично начертил пушку с вылетающим из ствола ядром и, резко жестикулируя, последовательно изобразил выстрел: "бабах!", полет ядра: "у-у" и попадание его в человека: "бемс!" Кошкин стукнул себя кулаком в грудь и со стоном повалился на пол, разметав руки и жутко оскалившись.

– А-а! О-о!– дергался он, изображая смертные мучения.– Покойник! Усек?..

Охранник с испугом взирал на Кошкина.

– Темнота!– поднялся с пола Кошкин.– Давай начальника зови. Надоело мне здесь. Бугор! Шефо! Боссо! Боссо! Будем порох делать!

Мужчина отступал, перетаптываясь.

– А, чтоб тебя!– Кошкин наставил на него пистолетиком палец.– Пуфф! Пуфф! Боишься, хунта! Неси еще кружечку. Пить хочу – умираю...

Однако вина Кошкин не дождался, хотя и пытался петь, плясать и стрелять навесными плевками в дальний угол клетки. Стражник угрюмо сидел под навесом, не откликаясь на призывы пленника.

Ближе к вечеру Кошкина вновь привели к рабовладельческому начальнику.

И тут Кошкин засуетился. Он тыкал пальцем за горизонт и пытался объяснять, что он – человек космического века, у них там телевизоры, магнитофоны, хоккей, пивные бары-автоматы и консервированная килька в наборах.

– Ракеты!– указывал Кошкин на небо.– Понимаете? На Луну летаем! Холодильники в каждой квартире! Перестройка в самом разгаре, ети ее мать!

Он рисовал на песке грузовик и урчал, изображая езду на мотоцикле. Но все как об стенку горох...

Легкомысленность, с которой Кошкин поначалу воспринял свое путешествие в веках, сменилось теперь законной тревогой за будущее. "А ну как Егорушкин забрать меня отсюда не сможет?– нервничал он.– Заклинит в ихней трубе чего-нибудь – и привет! Мыкайся тут в древнем мире по клеткам..."

Главный рабовладелец между тем негромко скомандовал что-то стражникам, и те с готовностью подступили к Кошкину и жестами приказали раздеться.

Кровопийцы!– Кошкин снял с себя джинсы с нашлепкой "Ну, погоди!" и швырнул их к ногам начальника.– Берите, берите! Недолго вам осталось народ угнетать. И рубаху забирайте, сво-лочи. И майку!.. Восставший люд... И на обломках, так сказать, самовластья...

Оставшись в плавках, носках и матерчатых ботинках, Кошкин с независимым видом скрестил на груди руки и стал наблюдать, как обреченные историей рабовладельцы с опаской разглядывают его одежду. Они с интересом трогали пластмассовые пуговицы на брюках, осматривали, переглядываясь, ровные строченые швы, покачали головой на тисненый контур зайчишки и осторожно двинули замочек молнии. Мелочь, еще вчера приготовленная Кошкиным на курево и квас,– будь они неладны!– была исследована ими с особым вниманием, и чертов прихлебатель даже куснул гривенник и пятачок, сморщившись при этом. Пиджак, оставленный Кошкиным под соломой в клетке, не был обследован, и Кошкин пожалел об этом, припомнив, что в нагрудном кармане пиджака лежит его удостоверение, выданное жилконторой номер семнадцать, с фотографией и печатью.

Вскоре одежда была возвращена Кошкину, и не без почтительности, надо сказать. Прихлебатель даже попытался поддерживать Кошкина под локотки, когда тот запрыгал на левой ноге, натягивая брюки.

– Без сопливых!..– дернул плечом Кошкин, отстраняясь, а про себя удовлетворенно подумал: "Дошло наконец". И небрежно вжикнул молнией.

В тот день Кошкин был оставлен для ночлега в просторной и уютной комнате на втором этаже дворца.

Устройству на ночь предшествовал симпатичный ужин, во время которого размякший от пережитых волнений и легкого вина Кошкин пытался втолковать хозяину, что тот не прав, угнетая простой люд и живя нетрудовыми доходами. Но безрезультатно: хозяин лишь настороженно улыбался, кивал и с опаской поглядывал на раскачивающийся возле резной ножки стола ботинок гостя.

Спал Кошкин крепко, с раскатистым храпом, и ему нисколько не мешали протяжные крики-отклики часовых, которые расхаживали вдоль забора.

Разбудил Кошкина настойчивый шепот возле самого уха: "Се-ре-га! Ко-о-ш-кин! Ты меня слышишь? Се-ре-га!.." Кошкин разлепил глаза. Никого. Набирающий силу рассвет парусом надувал занавеску на окне. Мерцали вазы в углах комнаты. На полу, возле широкой кровати, стопочкой лежала его одежда.

– Кошкин! Серега!– продолжал звать голос.– Видишь маленькую коробочку?..

Кошкин быстро сел на кровати и закрутил головой:

– Какую коробочку? Кто это говорит?..

– Это я, Егорушкин,– раздалось где-то совсем рядом.– Тихо! Поищи рядом с собой коробочку – транслятор. Видишь? Я из него говорю...

– Вижу. – Кошкин действительно увидел небольшую, размером с портсигар, металлическую коробочку и осторожно взял ее в руки.– Ты что, в ней находишься?– жалобно спросил он.

– Идиот!– с облегчением вздохнул голос Егорушкина.– Я у себя в НИИ, на центральном пункте. Немедленно спрячь транслятор и прими все меры к его сохранности. Ты один? Тебе удобно разговаривать?..

– Один!– оглянувшись на закрытую дверь, хрипло шепнул Кошкин.– Вовка, друг, сосновые лапти! Что же теперь делать?..

– Слушай меня внимательно!– перебил его Егорушкин.

И командирским голосом сообщил инструкцию на ближайшее время.

Первое. Не дергаться! Центр принимает все меры, чтобы забрать Кошкина обратно. Второе. На связь выходить с помощью транслятора при восходе и заходе солнца. Для этого уединиться и нажать синюю кнопку. Третье, и последнее: телеграфно, без эмоций, доложить обстановку – где и в каком веке он находится. От этого будет зависеть план дальнейших действий. Говорить коротко и ясно, потому что в трех городах и двух поселках отключен сейчас свет, чтобы обеспечивать устойчивую связь.

– Понято!– Уверенный тон бывшего одноклассника произвел на Кошкина бодрящее действие.– Докладываю – жив-здоров. Нахожусь в каком-то дворце с колоннами, в постели. До вчерашнего вечера содержался под стражей. В одиночке. В каком веке – не знаю. Говорят не по-нашему...

Кошкин и в самом деле не представлял, в какой век его занесло и где он находится. Древний Рим? Или Древняя Греция? Трудно сказать. Ясно только, что не Египет: там фараоны...

Из всей истории Кошкину больше всего нравилось про Чапая и Петьку. Еще про средние века интересно было. Крестоносцы. Дон-Кихот с Санчо Пансой. Нет, определить, где и в каком веке он оказался, представлялось Кошкину решительно невозможным...

– Выгляни в окно,– подсказал Егорушкин.– Людей видишь?

– Понято!– С транслятором в руке Кошкин прошлепал к окну и отогнул занавеску.– Людей вижу. И женщины есть. Симпатичные. Вы бы мне курева прислали, я же за ним пошел...

– Подожди ты с куревом,– шептал Егорушкин сквозь века.– Прислушайся к их речи – какие слова они говорят?

Кошкин прислушался. У стены, меж кустарников, сражались деревянными мечами два мальчика. Вот один из них споткнулся, упал, и другой тут же наступил ему на руку и приставил к груди оружие. "Вэ виктис!"– радостно воскликнул он.

Кошкин, как мог, повторил слова мальчика в транслятор.

– Все правильно!– обрадовался Егорушкин.– Латынь! В Древнеримском государстве ты, Кошкин! Нажимай зеленую кнопку. Век уточним позднее. Связь заканчиваю...– Голос Егорушкина зазвучал слабее.– Следующий сеанс – на закате. Мы тебя вызовем. Постарайся уединиться и нажми синюю кнопку. Другие пока не трогай.

– Про курево не забудьте,– заторопился Кошкин.– Хотя бы пачку "Беломора". И спички!..

– Транслятор береги...

– И на работу сообщите, а то прогул поставят...

– Спрячь его... Держись, Серега! Наблюдай... Не болтай лишнего. Ты наша... на рожон не...

Кошкин хотел заверить, что выполнит, так сказать, задание Центра – не подведет, но голос Егорушкина угас и транслятор смолк.

"Вот ведь оно как,– растроганно подумал Кошкин, разглядывая коробочку с множеством мелких, утопленных вровень с корпусом кнопочек.– Не забыли, волнуются. Как, дескать, ты там, Серега?.."

Как ему и предписывалось, Кошкин надавил зеленую кнопку и тут же ощутил некоторую перемену в окружающем мире. Что-то изменилось. И как показалось ему – на улице. Кошкин крадучись подошел к окну и с удивлением обнаружил, что понимает разговор мальчиков, фехтовавших недавно у стены. Ну да! Они говорят, что пора заканчивать гимнастические упражнения и идти умываться. Более того, Кошкин почувствовал, что тоже может сказать им что-нибудь на их языке. "Здравствуйте,– например.– Как поживаете?" или: "Сегодня хорошая погода".

Вот она, наша техника! А кое-кто не верил.

Кошкин быстренько оделся и засунул транслятор в носок, но тут же перепрятал его в плавки – так ему показалось надежней.

Думая о чудесном приборе, Кошкин испытал соблазн понажимать на свой страх и риск другие кнопочки, кроме синей и зеленой, назначение которых было теперь понятно ему, но после колебаний он решил оставить устройство в покое. "Егорушкин недаром отличником был – рассудил он.– Сказал – не трогать, значит, надо слушаться".

С транслятором Кошкин почувствовал себя увереннее. Шутка ли, все понимаешь и ответить можешь. Он бодро прошелся по своей спальне и решил, что как всякий разведчик,– а именно в этом качестве он ощущал себя ныне,– он будет больше слушать и меньше говорить. Пожалуй, вначале он вообще ничего не будет говорить по-латыни, держа в тайне свое превращение. Но потом, когда разберется в политической обстановке, даст им звону. Быть может, ему пришлют пулемет и ящик с патронами, и тогда он поможет восстанию Спартака, например. Не зря же его сюда прислали...

Через час с небольшим после своего пробуждения Кошкин, выбритый цирюльником, аккуратно причесанный, с красиво обрезанными ногтями и намытый в ванне, сидел за столом с хозяином дома, неспешно, с достоинством завтракал и предвкушал, как отвиснет у этого холеного мужчины челюсть, когда он услышит от своего гостя что-нибудь вроде: "Вы проиграли, сударь! Ваша карта бита! Я – Кошкин!"

Рабовладелец, отослав слуг, потчевал Кошкина легким холодным вином, ароматным мясом, терпкими и удивительно сладкими травами, приятно улыбался при этом, и Кошкин, с вежливым поклоном принимая от хозяина очередное блюдо, восторженно восклицал: "0-ля-ля!", скрывая обретенную им способность изъясняться на латыни.

– Отведайте жареных пиявок.– Хозяин протянул Кошкину золотое блюдо.-Прошу вас!

– Что? Пиявки?..– брякнул Кошкин по-латыни, к черту разрушая всю свою конспирацию.– Бр-р-р...– Он передернул плечами и заметил испуг на лице хозяина.

– Кто вы?– шепотом спросил тот, и массивное блюдо звякнулось из его рук на стол.– Вы из Рима? От нашего императора, отца отечества и э-э... освободителя Цезаря?

Кошкин забегал глазами, хмыкнул, почесал нос и, понимая, что таиться дальше нет смысла, окончательно перешел на латынь:

– Вас, если не ошибаюсь, зовут Марий?

– Вы не ошибаетесь.

– Не путайтесь, любезнейший. Будем считать, что я – из другого государства. Или даже другого мира. Меня зовут Сергей Кошкин.

– Сергей Кошкин,– коряво, но с готовностью повторил мужчина и встрепенулся, намереваясь подняться.

– Сидите, сидите, сейчас вы все поймете...

Объяснение вышло путаное, с множеством недомолвок, что и неудивительно, учитывая положение Кошкина.

Марий жестами призывал своего гостя говорить тише и беспрестанно озирался. Несколько раз он прикладывал ладони к вискам и встряхивал головой, словно пытаясь избавиться от наваждения.

Кошкина же прорвало. Он уже позабыл, что собирался дать звону эксплуататорам, и теперь отчаянно хвастался.

– Мы высадились на Луне! Можете себе представить? Но там никого нет -пыль и кратеры.

– О боги! – прикрывал глаза Марий.– На Луну... Пыль и кратеры... Извините, но поначалу, увидев на вас штаны, я принял вас за грубого галла. Простите великодушно!

– Ладно, бывает,– прощал Кошкин и азартно щелкал пальцами, вспоминая новые достижения своего века.– Мы умеем опускаться на дно моря и выходим оттуда совершенно сухими! Представляете?– хихикал он.

– Умоляю – потише! И у стен могут быть уши...

– Кстати, об ушах! Мы можем сидеть у себя дома и слышать человека, который находится в другом городе! На другом конце Земли! И не только слышать, но и видеть. А то, что Земля имеет форму шара, вам известно? Или вы до сих пор верите, что она стоит на трех китах?..

Кошкин рассмеялся, налил себе вина и, нашаривая закуску, сунулся было в блюдо с пиявками, но тут же отдернул руку, произнеся несколько слов не по-латыни.

– Что вы сказали?

– Ничего, ничего. Так вот: Земля имеет форму шара, и у нас каждый школьник умеет это доказать!

Марий пробормотал что-то про Демокрита и Аристотеля и задумался.

– А каков диаметр Земли?

– Очень большой, точно не помню. А доказывается очень просто.– Кошкин взял для наглядности яблоко и повел по нему пальцем.– Если все время идти прямо, никуда не сворачивая, то вернешься в то же место, откуда вышел.– Он постучал пальцем по исходной точке и, хлебнув вина, захрустел наглядным пособием.– У нас, Маркуша, жизнь – будь здоров! У вас, конечно, тоже ничего, но у нас лучше.

Марий взял из вазы другое яблоко и медленно провел пальцем по окружности.

– Как же можно идти вниз головой? – тихо, но твердо спросил он.

– Ха! А сила притяжения? Слышал про такую? Ты вот сидишь сейчас вверх ногами и даже не замечаешь этого. И все благодаря силе притяжения! Не помню, кто ее открыл, кажется, кто-то из ваших...

Марий испуганно перевел взгляд с пола на потолок и подавленно замолчал.

– А вы... вы тоже были на Луне? – спросил он наконец.

– Был,– кивнул Кошкин.– Несколько раз был. Последний раз с Жорой Гречко. Видишь шрам? Это я в кратер упал, а Жора меня вытащил. Хороший парень!

– И на дно моря спускались?

– Сто раз.– Кошкин махнул рукой и вновь выпил.– С этим... С Жак Ив Кусто. Видишь шрам? Это Кусто меня от спрута отбил. Подводный гад чуть не отгрыз мне ногу...

– О боги!..

– А бога, между прочим, нет! – наставительно поднял палец Кошкин.-Есть явления природы. Не надо их бояться!..

Он стал рассказывать про молнию, гром и электричество, вплетая в повествование забавные случаи из своей жизни, связанные с проявлением грозной стихии: "Меня ка-а-к тряханет! Клеща ка-а-к звезданет! Дзинь! Бемс! Стремянка на полу, я под столом, старушенция – в обмороке!" – и Марий, который, похоже, оправился от первого испуга, слушал загадочного гостя внимательно, но не без скепсиса. Тень недоверия, как говорят в таких случаях, легла на его лицо. Он продолжал оглядываться на дверь и окна и однажды, когда в комнату вошел улыбающийся юноша в белой тунике, отослал его строгим взглядом обратно.

– Пойдемте в сад,– предложил Марий.– Там будет удобнее беседовать.

– А это?..– Кошкин покосился на стол с закусками, но Марий успокоил:

– Принесут.

В саду пели птицы, журчал фонтан и бесшумно колыхались листочки деревьев. Похрустывая гравием, Марий и Кошкин дошли до портика с белыми мраморными колоннами и расположились в тени его крыши. С возвышения портика хорошо просматривались зеленеющие окрест поля, курчавые рощицы, серая лента дороги, убегающая вдаль, к холмам, и пропадающая между ними, и розовеющие в отдалении постройки невысокого города.

– Неплохо у вас тут,– похвалил Кошкин и незаметно коснулся транслятора.

Аппарат был на месте и работал самым замечательным образом: едва Кошкин собирался что-либо произнести, как он услужливо подсказывал латинские слова и целые фразы. Речь Кошкина лилась без запинки:

– Даже расставаться не хочется. Но дела, брат, дела!.. В любой момент отозвать могут...

Марий задумчиво хмыкнул и в который раз уставился на рифленую подошву кошкинских ботинок.

– Хочешь, подарю? – заметил взгляд Кошкин.– Или поменяемся? Сносу не будет – "Скороход"!

– Как – скороход? – шепнул, озираясь, Марий.– Скоро ходят?

– Очень скоро! Бери, пока я добрый. Скидывай свои и надевай. Вот так. Теперь мы с тобой друзья –кореша по-нашему.– Кошкин потер руки.– Обмыть положено, иначе плохо носиться будет!

– Будет так!..– Марий шевельнул пальцами ног и поморщился.

Кошкин проснулся в пять часов дня по местному времени. Еще сквозь сон он ощутил тяжесть в голове, наждачную шершавость языка и смутную тревогу. С трудом разлепив глаза, Кошкин тяжело поднялся с постели и проковылял к окну. В стонущем мозгу мелькали обрывки воспоминаний...

Марий, наливающий ему полный бокал вина, и хитрый взгляд при этом: "Не разбавить ли водой?", тосты за дружбу, женщин, потом и сами женщины – в смелых нарядах и улыбающиеся, какие-то пляски, хохот, песни, анекдоты... Припомнилось вдруг, как он кричал, что всех любит, а потом – что в гробу всех видал в белых сандалиях. И бил себя в грудь, доказывая что-то, и шрамы показывал женщинам – на коленке и локте. И вопросы, вопросы, которые как бы между делом задавал Марий. Настырные вопросы, с подковыркой. "Так-так-так,-Кошкин походил по комнате, кряхтя и натыкаясь на вещи, и вновь вернулся к окну.– Чем же кончилось? Отчего эта тревога?" И тут он вспомнил про назначенный сеанс связи.

Кошкин сунул руку в плавки.

Транслятора не было...

Его не оказалось ни в брюках, брошенных у кровати, ни в клубочке носков, сунутых в новые сандалии, ни в постели, которую мигом вспотевший Кошкин суетливо перетряхнул два раза. "О боги!..– заходил по комнате Кощ-кин.– Неужели похитили? Тогда – конец!.."

Кошкин быстро оделся и дрожащими пальцами стал застегивать пряжки сандалий. "Обмыли обновочку! – поздравил он себя.– Марий спер, буржуй недорезанный. Больше некому..." И вдруг в гудящем мозгу Кошкина засвербила мысль, что транслятор он как будто... как будто... Кошкин встал с кровати и огляделся. Вазы... Так-так. Одна из ваз показалась ему стоящей несколько иначе, чем утром. Кошкин на негнущихся ногах еле дошел до нее и сунул руку в темноту горлышка. Пальцы зашарили по прохладному шершавому дну, наткнулись на плоскую коробочку, уцепили ее, и Кошкин с бьющимся сердцем вытянул транслятор из вазы. Спрятал!..

И в тот же миг в дверь постучали, затем она бесшумно отворилась, и в комнату вошел Марий.

Кошкин замер над вазой, соображая, куда сунуть транслятор, который он прижимал к животу, и сунул его прямехонько в карман брюк.

– Вазу вот, понимаешь, осматриваю,– с улыбкой забормотал он, выпрямляясь.– Хорошая ваза, вместительная...

Марий стоял скрестив на груди руки и недоуменно разглядывал Кошкина, словно видел его впервые.

– Как самочувствие? – подмигнул Кошкин.– Лихо мы с тобой гульнули...

Марий продолжал разглядывать Кошкина, и левая бровь его колыхалась вверх-вниз, словно пыталась улететь с лица. Марий придавил беглянку пальцем, выждал секунду и, убрав с лица руку, заговорил. Кошкин в недоумении приоткрыл рот: он не понимал ни единого слова из речи Мария. "Транслятор! -сообразил Кошкин.– Надо нажать зеленую кнопку!"

Продолжая говорить, Марий прохаживался по комнате, останавливался, вскидывал подбородок, надменно поглядывая из-под полуприкрытых век на Кошкина и напоминая в этот момент верблюда, и Кошкин, двигаясь вслед за ним, кивал, хмыкал и поджидал момента, чтобы незаметно ткнуть замечательную зеленую кнопку. Наконец он изловчился и ввел транслятор в действие.

– ... И не позднее, чем завтра утром, я должен отправить гонца в Рим, чтобы он сообщил о тебе,– услышал Кошкин.– Скрывать от великого Цезаря появление человека, который ведет такие речи, я не имею права! Я сказал!

– Какие речи? – испугался Кошкин.– Чего я там наплел, Маркуша?

Марий в упор взглянул на Кошкина, и левая бровь вновь запрыгала на его лбу.

– Ты забыл, что обещал вызвать свет с помощью электричества?

И тут Кошкин припомнил, как во время застолья хвастанул лишку -пообещал римлянам зажечь огонь в прозрачном сосуде, именуемом лампочкой, надеясь, естественно, получить необходимые приборы от Егорушкина. "Эк, дал я маху!" – раздосадовался Кошкин, но виду не подал.

– Помню,– небрежно махнул он рукой.– Сделаем. Денька через два устроим в лучшем виде...

– Ты обещал завтра утром! – строго напомнил Марий, ловя пальцем бровь.– Можно ли верить твоим словам?

Кошкин взглянул на разогнавшееся к закату солнце и сказал, что можно. Пусть только сегодня вечером и завтра утром ему никто не мешает. Он сам позовет, если что-нибудь потребуется.

– Сделаем,– уверил Кошкин и улыбнулся: – Как там наши ребята -Сильва, Тиберий?..

Кошкин ожидал, что его пригласят к ужину, но Марий хмуро скользнул взглядом по растерзанной кровати:

– Пищу тебе принесут, когда попросишь...– И вышел.

Вечером, когда огненный диск солнца стал заваливаться за горизонт, у Кошкина состоялся сеанс связи.

Услышав далекий голос Егорушкина, Кошкин чуть не прослезился. Первым делом он пожаловался на устроенное ему испытание и потребовал прислать ему лампочку, батарейку и провода, а еще лучше – карманный фонарик. Иначе ему хана. Об обстоятельствах, предшествовавших "испытанию", он умолчал.

– Тьфу ты, черт! – выругался там, за своим пультом, Вгорушкин.-Влетишь ты нам в копеечку! Мы тебе уже папиросы и спички послали. Говорили тебе – не болтай лишнего!

– Вы уж постарайтесь с фонариком,– заныл Кошкин – А то казнят, чего доброго, у них ума хватит. Завтра обо мне Цезарю хотят доложить...


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю