Текст книги "Адмирал Империи 31 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Коровников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Наэма в ответ лишь молча кивнула, показывая, что приказ ясен и принят к исполнению. Однако в ее прищуренных глазах явственно читались тревога и сомнение. Да, моя верная соратница была слишком проницательной, чтобы не заподозрить в действиях командира явный подвох. Или даже намеренное самопожертвование, прикрытое маской хитроумного плана.

– Это все конечно хорошо, – медленно произнесла Наэма после небольшой паузы. Голос ее прозвучал негромко, но в нем сквозили стальные нотки. – Но есть ли объективный смысл во всех этих сложных маневрах? Нас и так осталось слишком мало, чтобы оказывать достойное сопротивление врагу. А теперь вы предлагаете разделиться, рассредоточиться по разным углам? Не кажется ли вам, господин контр-адмирал, что поодиночке нас перебьют еще быстрее? По частям, не торопясь, смакуя каждый жалкий кораблик?

Глаза девушки пронизывали меня насквозь, словно пытаясь проникнуть в самые тайные и темные закоулки души.

– А еще я, прекрасно знаю твою страсть к самопожертвованию, Александр Иванович. Твою дурную привычку взваливать все на свои плечи, лезть на рожон, рискуя собой ради других. Скажи честно – вот сейчас, отдавая нам эти странные приказы, ты ведь не пытаешься в очередной раз спасти наши жизни, пожертвовав собственной, да, шеф?

В голосе девушки зазвенел неприкрытый гнев вперемешку с едва сдерживаемыми слезами. Эмоции хлестали через край, грозя вот-вот прорвать ненадежную плотину военной дисциплины.

– Шеф, я предупреждаю вас, и можете считать это моим последним словом, – голос Наэмы звенел от ярости и сдерживаемых слез. – Если вы просто пытаетесь увести врага за собой, позволив нам с Якимом отсидеться в безопасности и тем самым спастись, то глубоко заблуждаетесь. Я клянусь собственной жизнью – если увижу, как на открытом пространстве гибнет 27-я «линейная», без раздумий выйду из укрытия и брошусь в бой. Лучше погибну вместе со всеми, чем стану безучастно наблюдать за уничтожением своих боевых товарищей, трусливо спрятавшись в какой-то дыре. Так и знайте.

Мне на мгновение стало трудно дышать от нахлынувших чувств. Преданность и самоотверженность этой девушки не переставали изумлять и трогать до глубины души. Чертовка, кажется, вознамерилась меня прикончить своей искренностью и бесстрашием! Так ведь и до слез недалеко, а расклеиваться сейчас никак нельзя. Впрочем, Яким не дал мне как следует погрузиться в лирические переживания, рявкнув:

– Я сделаю то же самое, слышишь, Иваныч! – хмуро пробасил полковник, нахохлившись еще больше. – Не желаю я жить потом с клеймом труса и предателя, что бросил своего командира и друга в беде. Так что даже не рассчитывай – если что, рвану следом за Наэмой и плевать на все приказы. Пусть лучше грохнут, но зато совесть будет чиста.

Мои верные соратники, как всегда, были непреклонны в своем стремлении разделить мою судьбу, даже если речь шла о верной гибели.

– Успокойтесь вы оба, балбесы, – пробурчал я с напускной строгостью, стараясь не выдать обуревающие меня эмоции. Хотя, чего уж там – услышать такое из уст ближайших друзей было чертовски приятно. Значит, не зря прожита жизнь, не зря носишь погоны русского офицера. – Можете считать меня кем угодно, но повторяю в последний раз для особо упрямых – я не собираюсь бессмысленно умирать. По крайней мере, не сегодня и не в ближайшем обозримом будущем. У нас еще куча дел впереди, разве не так?

Яким тут же смущенно крякнул, до него начал доходить скрытый посыл командирских слов. Наэма промолчала, но и по ее лицу было заметно, что слова обещаний «не умирать» малость погасили боевой пыл. Ну вот и славно, а то развели тут драму на пустом месте!

– Согласен, – принялся рассуждать Наливайко, стремясь поскорее замять неловкий момент. – Крейсер «Одинокий» и впрямь обладает высочайшими ходовыми качествами. Да и вооружен так, что обзавидуешься. Твой флагман, при умелом управлении, запросто сумеет оторваться от любой погони. Так что лично тебе, Александр Иванович, серьезная опасность вряд ли грозит. Конечно, жаль будет терять остальные корабли дивизии, но тут уж ничего не поделать. Война, как говорится, войной, а выживать как-то надо…

Теперь настал мой черед негодующе раздувать ноздри. Это что еще за поворот, позвольте спросить? Ну знаете ли, господа хорошие, это уже ни в какие ворота…

– Вы меня поражаете до глубины души, дорогие соратники, – процедил я сквозь зубы, мрачнея на глазах. В голосе откровенно зазвенел металл. – Сперва обвиняете меня в идиотском самопожертвовании, а теперь, стоило лишь заикнуться о спасении, сразу причисляете к конченым негодяям, способным бросить свои корабли, обрекая ихз на верную смерть а себя на бесчестие⁈Где, спрашивается, логика?

– Да ты чего, Александр Иванович, разошелся то так, – недоуменно вскинулся Яким, явно не понимая причину гнева. – Когда ж такое было-то? Типун тебе на язык, никто тебя не в чем не обвиняет!

– Да вот буквально секунду назад, – раздраженно отрезал я, сверкая глазами. – Неужели вы и впрямь думаете, что я способен удрать из сектора боя, поджав хвост, бросив дивизию на произвол судьбы? Да за кого вы меня принимаете, в конце концов! Мне просто в голову не может прийти ничего подобного! Это, знаете ли, действительно потрясает до глубины души. Не ожидал, честно говоря…

Яким смущенно отвел взгляд, на скулах заиграли желваки. Чувствовалось, что сболтнул лишнего сгоряча, не подумав как следует. Наэма тоже смотрела виновато, закусив губу.

– Ты уж не обижайся, дружище, – первым нарушил неловкую паузу Наливайко. – Я ж не со зла ляпнул. По сути – это единственный шанс уцелеть для тебя. Ничего зазорного в том нет, чисто разумный подход! Спасешься сам, глядишь, и лучшие корабли дивизии уцелеют. А там можно будет и новое подразделение сформировать – еще крепче и многочисленней прежнего… Оно как есть хорошо получается, стратегически выгодно.

Как же мне хотелось приложить этого вояку лицом об стенку, чтоб аж искры из глаз посыпались! Ну что за человек, а? То пафосно грозится в одиночку положить целую эскадру, то вдруг призывает руководствоваться сухой арифметикой и беречь личную драгоценную шкурку. Из последних сил сдерживаясь, чтобы не сорваться в крик, я раздельно и веско произнес:

– Не желаю я формировать никакое новое подразделение. Все эти «стратегически выгодные» расчеты – удел штабных крыс, а не боевых офицеров.

От негодования я с такой силой треснул кулаком по подлокотнику кресла, что костяшки пальцев аж заныли. Еле сдержался, чтобы не осыпать недоумка Наливайко отборной руганью.

– Так что учти – не собираюсь я никуда бежать или прятаться, спасая собственную задницу. И самые лучшие корабли тоже никуда не денутся, будут сражаться до последнего вместе со всеми. Я намерен, ни много ни мало, одержать победу над вон тем космофлотом, что целеустремленно висит у нас на хвосте. Победить в смертельной схватке, невзирая на численный перевес. Раздавить, смешать с космической пылью этих наглых «янки» вместе с их зарвавшейся командиршей!

Яким от таких речей аж поперхнулся, глаза полезли на лоб от изумления. Несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, словно вытащенная из воды рыба. Затем выдохнул, с искренней тревогой в голосе:

– Победить⁈ Да ты часом умом не повредился, дружище? Это же чистейшей воды безумие… Нас же в пять раз меньше, куда нам…

Договорить ему не дал мой испепеляющий взгляд, от которого бравый рубака мигом стушевался и прикусил язык. Наэма хоть и пребывала примерно в тех же растрепанных чувствах, но, питая ко мне безграничное уважение и доверие, не стала озвучивать крамольные сомнения вслух. Умница, всегда знала, когда следует попридержать коней.

– Яким, еще одно слово в том же духе – и мы с тобой всерьез поссоримся, – процедил я ледяным тоном. – Прекращай молоть чушь сгоряча и не испытывай мое терпение. Давно пора усвоить: когда я говорю о победе – значит, именно ее и добьюсь, чего бы мне это ни стоило. Даже если придется пойти на самые крайние и рискованные меры.

– Значит, так, – уже спокойнее продолжил я, видя что дисциплина восстановлена. – Повторяю для непонятливых: сегодня я планирую довести до победного конца нашу безумную авантюру. Мы уничтожим 4-й «вспомогательный» космофлот американцев вместе со всеми потрохами, можете даже не сомневаться. Надеюсь, это предельно ясно?

Два напряженных, сосредоточенных кивка были мне ответом.

– В таком случае, слушайте сюда, мои верные соратники. Сейчас я расскажу вам, каким именно образом собираюсь покончить с Элизабет Уоррен и ее приставучими кораблями. И заодно объясню вашу роль в предстоящем деле. Будьте крайне внимательны, ибо повторять дважды не стану…

Глава 5

Место действия: двойная звездная система HD 21195, созвездие «Эридан».

Национальное название: «Екатеринославская» – сектор контроля Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется Российской Империи.

Расстояние до звездной системы «Новая Москва»: 190 световых лет.

Точка пространства: бета-сектор, промышленный комплекс на орбите планеты Н икополь-18.

Дата: 8 апреля 2215 года.

Коммандеры американских кораблей, идущих за нами следом, с предвкушением потирали руки в ожидании скорой расправы над имперской дивизией, которой, несмотря на трехчасовую погоню и отчаянные попытки ускользнуть, не удалось-таки уйти от неумолимого возмездия. Азарт погони и близость долгожданной победы опьяняли экипажи кораблей 4-го «вспомогательного» космофлота. Сейчас «янки» уже не сомневались, что смогут взять убегающих русских тепленькими.

Вице-адмирал Элизабет Уоррен напряженно всматривалась в светящуюся голограмму тактической карты, пристально отслеживая каждый маневр противника. И сейчас американка с удовлетворением увидела, как вражеское подразделение заметно замедляет скорость и ныряет в хитросплетение технологических конструкций, составлявших сектор какой-то громадной промышленной станции. Похоже, они действительно намеревались укрыться в этом гигантском лабиринте, явно рассчитывая затеряться среди множества модулей и этих грандиозных циклопических сооружений.

Элизабет холодно усмехнулась. Прятки среди этого нагромождения металла вряд ли помогут обреченной дивизии «раски». Все их ухищрения тщетны. Никуда им не уйти от заслуженной кары. Уоррен была уверена в этом на все сто процентов.

– Не получится у тебя ничего Васильков, – жестко процедила сквозь зубы вице-адмирал, качая головой. Ее красивое лицо исказила гримаса ненависти. Кулаки непроизвольно сжались. – Все, мерзавец, твое время вышло. Хватит бегать, пора платить по счетам. И не надейся на пощаду. Не только ни одного корабля не пощажу, но и ни одного космоморяка. Все сдохните, твари, за то, что вы сделали с моим флотом!

В глазах Элизабет полыхал огонь неукротимой ярости, она едва сдерживалась, чтобы не закричать. Вице-адмирал жаждала мести, сейчас для нее не существовало ничего иного. Только возмездие, только расплата за все унижения, которым подвергли ее «раски» вместе с этим наглым выскочкой Васильковым. Нет, она не успокоится, пока собственноручно не пристрелит его, заставив перед смертью корчиться в мольбах о пощаде. Да, даже этого будет мало. Элизабет хотелось собственными руками четвертовать меня и всех моих капитанов, размазать нас в кровавое месиво, стереть в порошок, чтобы и памяти не осталось о сегодняшнем позоре.

Элизабет по имеющимся в составе моей дивизии кораблям Джейкоба Кенни понимала, что с 30-ой «линейной» покончено. Ей и так невероятных трудов стоило вновь восстановить численность 4-го «вспомогательного» после тяжелейших боев за «Тавриду». За свои просчеты ей пришлось расплачиваться лизоблюдством перед грозным адмиралом Коннором Дэвисом.

И вот сейчас, когда казалось, что черная полоса позади, а ее космофлот вновь оправился от потерь и в качестве авангарда начал общее наступление на позиции русских в системе «Екатеринославская», вдруг произошли вот эти самые непредвиденные и страшные события.

Сначала внезапно появившиеся из ниоткуда несколько вражеских кораблей буквально раскидали по космосу и истребили одну из лучших ее дивизий. А теперь этот форменный кошмар продолжался с новой силой. Тот самый наглец контр-адмирал Васильков с этими же самыми кораблями теперь, похоже, настроился разделаться и с остальным ее космофлотом. На горизонте маячила реальная угроза потерять всю группировку. Нельзя было допустить подобного развития событий. От него зависела не только карьера Элизабет, но, пожалуй, и сама ее жизнь. Беспощадный и суровый Коннор Дэвис в случае поражения не простил бы такого провала. Неотвратимая расплата последовала бы незамедлительно. Скорее всего, в виде трибунала и расстрельной команды.

Элизабет с тоской посмотрела на карте на полтора десятка безжизненных остовов, кружащих позади ее построения в леденящей космической пустоте. Еще несколько часов назад это были ее грозные и великолепные корабли. А теперь – лишь искореженные обломки, застывшие монументы ее позора и бессилия…

– Ну, Васильков, я тебе этого никогда не прощу, – процедила сквозь зубы американка, приказывая своим коммандерам немедленно разбить плотную «фалангу», в которой они шли все это время. Настало время решительных мер. – Цель ускользает от нас. «Раски» пытаются укрыться за всеми этими чертовыми конструкциями. Очевидно, что сохранять наше построение в такой тесноте – полное безумие. Оно слишком громоздко и неповоротливо для маневрирования в этом лабиринте. А посему – немедленно рассредоточиваемся и загоняем корабли русских в ловушку, продолжая погоню рассыпным строем. Выполнять.

Действительно, нависающий над нами гигантский коридор из промышленных орбитальных модулей, в самый центр которого нырнула спасающаяся бегством 27-ая дивизия, совершенно не позволял широкой «фаланге» американских кораблей продолжать преследование в прежнем темпе. Слишком громоздким, медлительным и слабоманевренным оказалось это построение для столь стесненных условий. Космические исполины неизбежно увязли бы в многочисленных ответвлениях, тупиках и закоулках этого технологического лабиринта.

Поэтому, получив приказ своей командующей, американские линкоры, крейсера и фрегаты без лишних промедлений начали слаженно рассыпаться из первоначального монолитного строя. Полыхая двигателями, корабли «янки» рванули вперед плотной стаей, устремляясь в глубину гигантского орбитального комплекса по пятам беглецов. Преследователи не сбавляли темпа погони, по-прежнему неотступно двигаясь за своей жертвой.

Впрочем, ввиду колоссальных размеров входа в коридор из модулей, одновременно в него все-таки не смогли протиснуться абсолютно все корабли. Поэтому погоня разбилась на несколько последовательных волн. Одна за другой большие группы по пять-шесть кораблей американцев, плотно примыкая друг к другу, ныряли внутрь туннеля.

Однако, несмотря на разделение сил, каждая из этих групп по-прежнему четко и слаженно координировала свои маневры с другими, поддерживая постоянный информационный контакт. Мощные сканирующие комплексы непрерывно прощупывали пространство вокруг, выискивая малейшие признаки присутствия вражеских кораблей.

Элизабет Уоррен, не отрываясь, следила за всем происходящим на главном тактическом дисплее. Сейчас ее флагманский корабль находился где-то в середине этого растянувшегося построения, в окружении мощной свиты крейсеров сопровождения. Взгляд Элизабет жадно шарил по изумрудно-зеленой сетке электронного лабиринта, выхватывая из россыпи значков и символов крохотные малахитовые треугольники убегающих кораблей имперской дивизии. Вице-адмирал внутренне ликовала, видя, как ее эскадры размеренно и неумолимо смыкают кольцо вокруг врага.

– Попались, голубчики, – торжествующе прошептала Уоррен, не сводя о взгляда со схемы боя. – Теперь вам точно не вырваться из этой кишки. Сейчас мы загоним вас в самый дальний тупик этих чертовых конструкций и там спокойно перебьем вас всех до единого, как бешеных псов. Так что молись своему Богу, Васильков, если он, конечно, у вас есть. Ибо пощады не будет никому!

Вся в азарте предстоящей схватки, дрожа от нетерпения и желания скорее добраться до поверженного врага, она едва не приплясывала на месте. Никакого сочувствия к загнанным в угол и обреченным на смерть русским у нее не было и в помине. В конце концов, они сами выбрали свою участь, когда посмели перейти ей дорогу. И за эту дерзость им придется дорого заплатить, расплатиться собственной кровью и жизнями…

Часть кораблей американцев вместе с флагманским крейсером Элизабет Уоррен «Бремер-тоном» до сих пор находилась у внешнего периметра этого гигантского лабиринта из орбитальных промышленных модулей, ожидая своей очереди влететь внутрь и продолжить стремительную погоню за обреченной дивизией русских.

Замерев на командирском мостике в напряженной позе, Элизабет нетерпеливо постукивала каблуком по металлическому настилу пола. Пальцы нервно теребили кобуру с пистолетом. Ее раздражало вынужденное ожидание, оно сводило с ума. Уоррен рвалась в бой, она жаждала как можно скорее добраться до ненавистных «раски» и собственноручно перегрызть глотку этому Василькову. Проклятье, почему ее кораблям приходится торчать здесь, пока остальные рвут врага на куски? Это несправедливо!

Застывший в кресле коммандер Ральф Джонсон, заместитель Элизабет и старший помощник на «Бремертоне», с опаской поглядывал на свою разъяренную начальницу. Он прекрасно знал, насколько вспыльчива и своенравна бывает Уоррен, когда пылает жаждой мести. Чуть что не по ней – и разразится буря, сметающая всех и вся. Бедняга Ральф совершенно не хотел стать первой жертвой скверного настроения своего командира. Поэтому благоразумно помалкивал, притворяясь полностью поглощенным изучением показаний приборов. Только бы не привлечь ее внимания…

– Адмирал, мэм, – нарушил напряженную тишину неожиданно повернувшийся к Элизабет один из дежурных операторов. На его лице застыло почтительно-заискивающее выражение. Парень тоже явно трусил, боясь сообщать шефу дурные вести. Но делать было нечего, служба есть служба.

– Наши коммандеры кораблей авангарда докладывают, что противник внезапно погасил скорость, полностью остановился и теперь пытается собраться в оборонительное построение типа «каре». Что прикажете предпринять?

– Хм, видимо этот негодяй(то есть я), в конце концов, все-таки осознал полную безуспешность своих жалких попыток от нас оторваться и сейчас, загнанный в угол, просто пытается подороже продать свою никчемную жизнь, – презрительно усмехнувшись, процедила Элизабет. – Только у него ни черта не получится, это я вам говорю. Мощности хваленных энергополей его вымпелов, по всей видимости, уже практически на нуле. Да и боезапас аккумуляторных обойм, скорее всего, на исходе. Так что, если этот самонадеянный русский индюк рассчитывает в последнем своем бою погубить еще полтора десятка моих кораблей, то он глубоко заблуждается…

Вице-адмирал жестом подозвала к себе Ральфа Джонсона и отдала короткий приказ, больше похожий на приговор:

– Немедленно передайте всем нашим коммандерам авангарда: пусть окружают это чертово русское «каре» со всех возможных углов и секторов обстрела. И пусть атакуют без всякой пощады и промедления. Повторяю: стереть врага в порошок. За работу…

Однако разгоряченные азартом погони и предвкушением скорого торжества над поверженным врагом, коммандеры авангарда 4-го «вспомогательного» американского космического флота, увидев явную слабость русских и полную безысходность их положения, даже не удосужились толком сгруппироваться, подождать отставшие корабли и уж тем более собраться воедино, как положено по уставу, чтобы начать общую хорошо скоординированную атаку на застывшую среди безмолвно плавающих в пространстве конструкций русскую дивизию.

А ведь противник, (то есть мы) тем временем, даром время не теряя, успел выстроиться в миниатюрное, но чертовски плотное оборонительное построение и теперь, настороженно ожидая своей незавидной участи, грозно ощетинился жерлами пушек в сторону стремительно приближающихся к нему вымпелов 4-го «вспомогательного» космофлота.

Но разве кто-то из американских офицеров сейчас думал об этом? Сгорая от нетерпения и желания немедленно добить поверженного русского медведя, лихие «янки» ринулись в бой, не дожидаясь друг друга и позабыв про всякую осторожность.

Казалось, безумная и всепоглощающая жажда скорейшего отмщения за столь наглое и дерзкое нападение имперцев на их флот несколькими часами ранее, за безвинную смерть многих боевых товарищей по оружию, за весь позор и унижение, причиненные 4-му «вспомогательному» этими варварами, напрочь лишила разума бравых американских коммандеров.

В полном ослеплении, не разбирая дороги, группы их боевых кораблей накатывались волнами, одна за другой, на компактное построение русских, пренебрегая мощным заградительным огнем противника, сметающим их ряды. При этом нападение разрозненных вымпелов «янки» происходило весьма хаотично, вразнобой, как кому вздумается и безо всякого видимого плана и порядка.

Увы, американцы, ведомые лишь яростным желанием как можно скорее сокрушить ненавистного врага, и в мыслях не держали элементарного согласования своих действий в бою. Никто из них даже не пытался рационально распределить силы и грамотно выстроить единую линию атаки, чтобы нанести одновременный общий сокрушительный удар. Какое там!

Вместо этого, их корабли «янки», словно обезумев, просто слепо пёрли вперед, как только подходили к сектору боя, один за другим немедленно ввязываясь в ожесточенную схватку с казалось обреченными на смерть, но продолжающими отчаянно отбиваться русскими.

Нетерпеливые коммандеры «вспомогательного» космофлота бросились в безумную гонку, словно соревнуясь между собой в лихости и бесстрашии, ведомые лишь одной заветной целью – кто из них первым ворвется на палубы вражеских рейдеров, дабы надеть себе на голову пышный венок победителя.

Все это творящееся вокруг безумие я наблюдал со смешанным чувством затаенного злорадства и неверия в реальность происходящего. Ну надо же, какая небывалая, сказочная удача привалила моим изрядно потрепанным в последних жестоких боях и обессиленным дальнейшим бегством «морякам» с этим умопомрачительным, непростительно наивным и самоуверенным поведением противника!

Ведь американцам сейчас достаточно было проявить хоть чуточку благоразумия, хладнокровия и элементарной выдержки, и мы были бы обречены. Всего-то навсего требовалось более тщательно подготовить и грамотно скоординировать общую атаку своих явно превосходящих сил. И тогда мы, увы, со своим жалким мизерным количеством боеспособных кораблей, конечно же, долго не смогли бы продержаться против обрушившегося на нас всесокрушающего цунами из пятидесяти отборных боевых вымпелов. Участь наша в этом случае была бы плачевна.

Но нет. Похоже, безграничная самоуверенность ослепленного ненавистью и жаждой мести врага, помноженная на его же собственную глупость и некомпетентность, неожиданно одержала фатальную и сокрушительную победу над сколь-нибудь здравым смыслом.

Внимательно наблюдая за беспорядочными и разрозненными действиями американцев, которые, как уже было сказано, атаковали нас хаотично, я довольно легко мог перебрасывать свой флагманский корабль «Одинокий» для усиления тех участков нашего оборонительного «каре», где возникала реальная опасность прорыва противника внутрь нашего построения. В результате такого маневрирования, отбивать волны безрассудных атак обнаглевших «янки» мы могли практически бесконечно долго.

Максимально плотные порядки моих крейсеров и эсминцев, а также захваченных ранее в качестве трофеев американских фрегатов, стоящих в центре нашего построения борт к борту, не позволяли канонирам противника сосредоточить прицельный огонь всех своих орудийных батарей по какому-нибудь отдельно взятому кораблю в случае, если бы этот корабль, к примеру, оказался несколько в стороне от остальных своих собратьев.

Помимо этого, от подобной тесноты прижавшихся вплотную друг к другу корпусов наших кораблей, окруженных единым силовым полем, довольно существенно возрастала общая боевая устойчивость и живучесть всего подразделения, стоящего в глухой обороне и окруженного гораздо более плотным и прочным коконом энергетического щита, нежели на каждом отдельном корабле.

Да, права была Уоррен в своих язвительных и самоуверенных умозаключениях насчет состояния наших оборонительных систем – проценты мощности общего силового поля, окружавшего замершую в ожидании своей участи 27-ю дивизию, действительно стремительно приближались к своим нулевым, критическим значениям.

Энергоресурс защитных установок был практически полностью исчерпан в предыдущих ожесточенных схватках. Но даже этих жалких крох, как я прикинул, при разумной экономии должно было хватить еще минут на тридцать относительно спокойного существования. Этого времени с лихвой хватит, чтобы довести задуманное мной до конца.

В первые минуты боя на нас, даже не удосужившись притормозить или как-то согласовать свои действия, без лишних раздумий налетел головной авангард 4-го «вспомогательного» космофлота, видимо, горя желанием первым добраться до добычи. Он состоял из шести скоростных и маневренных крейсеров и фрегатов, чьи офицеры, похоже, больше всего на свете опасались, что мы снова попытаемся улизнуть у них из-под носа и скрыться в безбрежных просторах космоса.

И оно, в общем-то, было понятно, чего они так переполошились – бравым командирам передового отряда «янки» уже порядком надоело так долго гоняться за нами по всему сектору Никополя-18. Им до смерти осточертело это бесконечное и утомительное преследование и теперь они рвались в бой, чтобы покончить с «раски» одним махом.

Но, ведомые лишь этим диким нетерпением вцепиться нам в глотку и слепой ненавистью, одуревшие от жажды крови «янки» даже не соизволили потратить несколько драгоценных секунд, чтобы хоть как-то выстроиться в некое подобие упорядоченных атакующих порядков.

Видимо, рассудили, что тратить бесценное время на такую мелочь – непозволительная роскошь. Еще, чего доброго, упустят верную, уже практически лежащую в кармане победу. Как же, станут они миндальничать с этой русской сволочью! Пленных не брать, рубить в капусту, и дело с концом. Нечего тут церемонии разводить.

Вот и набросились на наше «каре» разрозненным, ничем не управляемым «лихим» роем, толком не подготовившись. За что тут же и поплатились. Эта безмозглая свора угодила в мясорубку нашей обороны и мгновенно разбилась о несокрушимую мощь плотного построения моих кораблей, словно океанская волна о неприступную базальтовую скалу.

Орудийные батареи американских кораблей с ходу открыли бешеный огонь по неподвижному «каре» русских, вгрызаясь в переливающийся радужными сполохами энергощит. Казалось, все пространство превратилось в одно сплошное огненное месиво. Ослепительные разряды и вспышки озаряли мрак космоса. Пусть себе палят, сколько влезет, все равно поле им не пробить.

А вот когда первый запал атакующих слегка поугас, вот тут-то мы и нанесли ответный сокрушительный удар, что называется расчетливо и хладнокровно. По моей команде орудия всех кораблей отработали одновременно, выплевывая навстречу ошалевшим «янки» сразу полсотни зарядов, превращая пространство впереди в бушующую плазменную топку. Теперь пришла пора сполна расплатиться с обнаглевшими врагами за все наши страдания и унижения.

Меткие залпы русских канониров нещадно обнуляли и без того порядком истончившиеся в предыдущих боях фронтальные и бортовые энергощиты рассыпающихся и в панике пытающихся убежать прочь кораблей противника, которые, стремясь спасти свою шкуру, отвернуть от нашей «огненной сферы» и поскорее убраться подальше из опасного сектора обстрела, вынужденно подставляли тем самым борта своих кораблей, защищенные гораздо более слабыми силовыми экранами, под прицельный и беспощадный огонь наших орудий.

И хотя часть кораблей противника, в основном более крупные и значительно лучше бронированные крейсеры, кое-как еще могли выдержать подобный шквальный огонь наших батарей, ибо значительно более высокие уровни их персональной энергозащиты позволяли им это сделать, давая лишние несколько секунд на то, чтобы совершить спасительный маневр уклонения, отведя смертоносные плазменные разряды в сторону.

То вот фрегатам 4-го «вспомогательного», не имеющим столь мощной защиты, уже ничего не могло помочь уйти от праведного возмездия. Они были обречены и очень быстро расплатились сполна за свою самонадеянность и глупость. Явно недостаточные мощности их куда более слабых защитных экранов, а также более тонкая и уязвимая броня корпусов никак не позволяли фрегатам «янки» долго выстоять под непрекращающимся огненным ливнем плазменных пушек русских кораблей.

В итоге ожесточенной, но недолгой схватки, три фрегата американского космофлота Элизабет Уоррен, были нами либо полностью уничтожены прямыми попаданиями, либо выведены из строя многочисленными пробоинами и повреждениями критически важных систем, в первую очередь маршевых силовых установок. Изувеченные корабли, дымя и оставляя за собой длинный шлейф обломков, беспомощно закувыркались в пространстве.

После первой атаки с наскока, которая с треском провалилась из-за безрассудства и некомпетентности нападавших, уцелевшие корабли передового отряда американской армады были вынуждены в панике бежать прочь, и затаиться среди плавающих вокруг обломков и мусора, зализывая раны и дожидаясь подхода главных сил своего флота. Это сражение закончилось для них явной неудачей и полным разочарованием, хотя, казалось бы, победа была у них в кармане.

Противник, здорово потрепанный нашим метким и разрушительным огнем, вынужденно отхлынул от «каре» на безопасное расстояние и укрылся за массивными конструкциями и переборками многочисленных модулей гигантского промышленного комплекса, опасливо выжидая и не решаясь возобновить атаку.

Похоже, эти командиры кораблей авангарда нисколько не ожидали столь свирепого и ожесточенного отпора со стороны, казалось бы, обреченных на неминуемую гибель русских. После первой неудачной попытки головного отряда взять нас наскоком, пыл у американских коммандеров несколько поубавился.

А я, со своей стороны, воспользовался этой короткой, но такой необходимой нам передышкой, чтобы оценить потери и степень боевых повреждений, полученных моими вымпелами в ходе схватки, пока враг собирался с силами для очередного броска.

Велев офицерам штаба срочно собрать и доложить мне всю информацию о состоянии кораблей, я тут же получил исчерпывающую сводку и, проанализировав ее, начал энергично менять в оборонительных порядках те вымпелы, которые пострадали наиболее сильно и чьи защитные поля были на грани истощения.