Текст книги "Виктор Тихонов. Жизнь во имя хоккея"

Автор книги: Дмитрий Федоров

Соавторы: Татьяна Тихонова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава IV
Не всегда разумен хомо сапиенс

Приглашение от Юрия Андропова

С одной стороны, Виктор к 1977 году был успешным клубным тренером. И три года руководил второй сборной. С другой стороны, тогда все корифеи жили и работали в Москве. И некоторые столичные корифеи, вроде Анатолия Владимировича Тарасова, ещё и критиковали Тихонова частенько. Поэтому не уверена, что Виктора можно было считать человеком, находящимся в обойме.

Было такое понятие – в обойме. В обойме – это на виду, в столице, рядом с центральной прессой. Тогда всё происходило в Москве. Жизнь страны была центростремительной. Да и сейчас во многом она осталась такой же.

Так вот, в 1977 году Виктору дали знать, что председатель КГБ СССР Юрий Владимирович Андропов хочет с ним поговорить. До этого они никогда не общались и не пересекались. Понятно было, что Виктора намереваются перевести в Москву. До него доходили такие разговоры. Но – ничего конкретного. А вот Андропов выразился четко. Разговор получился серьёзным.

Виктор приехал и рассказал мне, что побывал у Андропова, и ему поступило предложение принять сборную и ЦСКА.

Дело в том, что сборная СССР не смогла добиться побед на двух подряд чемпионатах мира. В Вене довольствовалась бронзой. Перед этим в Катовице завоевали серебро, но при этом ухитрились уступить полякам 4:6. По тем временам неслыханное дело. Жутчайший негативный фон. Требовались перемены.

Андропов ему возразил: «Мы это делаем не для ЦСКА, мы это делаем для сборной. Костяк команды – это всегда ЦСКА. Мы хотим, чтобы вы навели там порядок. Мы знаем, что там делается».

ЦСКА в 1974 и 1976 годах тоже остался без побед в чемпионате Союза. Первыми становились «Крылья Советов», потом «Спартак». Но в 1977 году ЦСКА вернул себе золото. Поэтому Виктор резонно заметил Андропову, что с главным тренером Константином Локтевым армейцы стали первыми, так что если он придёт на его место – получится некрасиво. Ему казалось неудобным подвинуть специалиста, который только что добился положительного результата.

Андропов ему возразил: «Мы это делаем не для ЦСКА, мы это делаем для сборной. Костяк команды – это всегда ЦСКА. Мы хотим, чтобы вы навели там порядок. Мы знаем, что там делается».

Это многозначительное «мы» не только намек на могущественный КГБ, но и на первых людей государства. Андропов дал понять, что кандидатура Тихонова согласована с генеральным секретарем ЦК КПСС Леонидом Ильичом Брежневым. Поддержка получалась хорошей, но Виктор всё равно отказался. Рига стала для него во всех смыслах родной.

Виктор свёл свой отказ к решению семейному:

– Моя жена не хочет покидать Ригу, да и я сомневаюсь…

И тут Андропов произнес сакраментальную фразу:

– В этом кабинете даже министры не отказываются.

Получается, Виктор сумел себя поставить покруче всяких министров. Но отказ его не был принят. Не знаю, сколько прошло бесед с Андроповым – две или три, – но это и неважно. Важно то, что Виктор получил невероятный кредит доверия. Юрий Владимирович выразился так:

– Мы вам даем карт-бланш. Вы можете убирать кого угодно – любых ведущих игроков. Надо наводить порядок.

Это ж КГБ – там знали, что на сборах творится, что нет никакой дисциплины, что началась вольница. А отсюда и плачевные результаты. Руководству рижского «Динамо» дали команду из Москвы искать замену. Но Виктор, вынужденный в конце концов согласиться, со мной высказался осторожнее:

– Я пока поеду на год – посмотрю. А вдруг у меня не выйдет, и придётся вернуться…

Точно так же он говорил, когда уезжал из Москвы в Ригу.

Купе с победным железом

Через год оказалось, что судьба опять за него. Судьба помогла ему, и он сразу выиграл чемпионат мира в Праге. Причём победа получилась невероятно сложной. Чемпионат мира проводился позже обычного, поэтому за сборную Канады играли хоккеисты, освободившиеся после первого раунда Кубка Стэнли. То есть Канада считалась безусловным фаворитом. В итоге, однако, Канада взяла бронзу. Хотя легендарный Марсель Дионн стал лучшим нападающим турнира, сборная СССР обыграла канадцев дважды: 4:2 и 5:1.

Второй фаворит – хозяева, чехословацкие хоккеисты – выиграл два предыдущих чемпионата мира и добился победы над нашей сборной в первом матче турнира: 6:4. За них, естественно, сумасшедшая поддержка трибун. И политическая составляющая тоже мотивировала – пражскую весну там никто не забыл, прошло ведь всего десять лет. Настрой у них был совершенно невероятный.

Сборная Чехословакии перед заключительными двумя турами имела преимущество в два очка и преимущество по общей разности шайб. Да ещё и по личной встрече. Но в предпоследнем туре сборная СССР победила с крупным счетом шведов 7:1, а сборная Чехословакии одолела канадцев с разницей всего в одну шайбу 3:2. Поэтому сборной СССР надо было победить Чехословакию в заключительном матче с разницей в две шайбы. Тогда была круговая система с двумя раундами. Последний матч стал, по сути, финальным. Правда, с форой для чехословаков. Но сборная СССР победила с нужным счетом – 3:1. И стала чемпионом по разнице шайб! По очкам было равенство. Между прочим, первую шайбу в той игре с Чехословакией забросил Хелмут Балдерис, которого директивно перевели вместе с Виктором из рижского «Динамо» в ЦСКА. Это был триумф!

И тогда вопрос о том, стоит ли Тихонову продолжать работу со сборной, окончательно закрылся. Хотя изначально неприятных разговоров было много. Дескать, не тот тренер, не готов, он не подходит. Рижское «Динамо», мол, чуть ли не дворовая команда, здесь совсем другой уровень. Вот вам и другой уровень!

А начиналось всё так… Когда мы его провожали летом из Риги в Москву на предсезонную подготовку, то выкупили целое четырёхместное купе. И полностью забили его всяким инвентарём – покрышки, резина какая-то, железки. Виктор скромненько на одной полке, а всё остальное пространство купе – это залог будущих успехов. Вот так он и приехал в ЦСКА – на покрышках и железках, которые пришлось потом таскать хоккеистам – в качестве нагрузки на тренировках.

Тяжело ему было на первых порах. Я приезжала к нему раз в две недели, чтобы постирать-погладить вещи. И чтобы привести в порядок квартиру. Тогда ещё мы жили на Ленинградском проспекте, совсем рядом с ЦСКА.

Приезжала всего на два дня и обратно – мне же на работу!

Конечно, ему было неимоверно тяжело в первый год. Там авторитеты – с игроками такого уровня он никогда не работал. В Риге был один Балдерис. И то – сколько с ним мороки. А здесь все по характеру балдерисы, а по мастерству некоторые и повыше. В общем, куда ни плюнь, попадешь в звезду. Но характер у Виктора был такой, что он умел не обижаться на все эти разговорчики, на недомолвки, на взгляды. Просто не принимал их во внимание. Он знал, что главное – работа. Ради дела он будет общаться с самым несимпатичным человеком. Даже с тем, кто его предал.

Всю жизнь удивлялась его характеру. Я бы так не смогла. Он ради дела мог легко пойти на любые компромиссы – и промолчать, и по морде не дать в ситуациях, в которых я бы уж точно не сдержалась. Мог всё негативное о себе прочитать, проанализировать, найти, где правда, где неправда, и сделать для себя выводы. Это потрясающе! Полное отсутствие злопамятности. Вот качество, которое он в себе воспитал. Он же не родился с ним!

По окончании чемпионата Союза у них была командная встреча, на которой я не присутствовала. И там выступила жена Бориса Михайлова. Выступила с критикой. И обычно сдержанный Виктор мне сказал по телефону: «Почти что до слез довела меня».

Мы почти каждый день созванивались. Муж старался не огорчать меня сетованиями на то, как ему тяжело. По окончании чемпионата Союза у них была командная встреча, на которой я не присутствовала. И там выступила жена Бориса Михайлова. Выступила с критикой. И обычно сдержанный Виктор мне сказал по телефону: «Почти что до слез довела меня». Вот единственную фразу я запомнила, где он дал понять, с каким противодействием ему приходится сталкиваться.

Он старался мне не рассказывать, потому что представлял, как я начинаю прыгать через себя, злиться и угрожать, что пойду и всем наподдам.

Правда, как бы он ни охранял меня от негативной информации, что-то я всё равно узнавала из прессы. А не из прессы, так от знакомых журналистов.

Кстати, по поводу моей осведомленности… Я читала всё, что касалось хоккея. И не просто читала, а ещё и вырезала, ставила дату, подшивала – в общем, помогала Виктору чисто секретарской работой.

В первый год доставалось ему. Били его здорово, хотя он давал результат. Тогда было много авторитетных журналистов – Владимир Дворцов, Дмитрий Рыжков, Евгений Рубин. Они, как мне кажется, не всегда справедливо оценивали. Но, с другой стороны, они знали хоккей, понимали игру. Не то, что сейчас.

Когда в наше время я смотрю трансляцию и слышу, что говорят некоторые комментаторы, то иногда просто выключаю звук и смотрю картинку. Потому что не репортаж, а байки и сказки. И не хочется раздражаться.

А что касается тяжёлой жизни Виктора, то, наверное, даже не год, а больше ему приходилось сталкиваться с настороженным, а то и просто критичным отношением к себе. На него же накопились обиды! Я вот недавно нашла книгу Константина Локтева, которого после того, как он привёл ЦСКА к золотым медалям в 1977 году, отправили в отставку. И вместо которого назначили Виктора. Книгу Локтеву помог написать Владимир Пахомов, был такой журналист в «Вечерней Москве». И вот в этой книге говорится о том, что Тихонов ходит на все тусовки, – даже на те, которые не связаны с хоккеем, – и иногда приводит с собой жену. Да я ни разу нигде не появлялась, я не публичный человек! Я всё читаю, я все знаю, мне интересно всё, что происходит в хоккейном сообществе.

Конечно, муж перенес много всего тяжёлого и неприятного. Но это его и закалило. Поэтому в набросках к своей так и не написанной книге он делает анализ. После того, как его оплевали ученики, он всё-таки пытался разумно разложить всё по полочкам.

Но я не была любительницей ходить за Виктором, стоять рядом с ним, когда его окружает народ. Людям же интересно поговорить именно с ним, мне там просто нечего делать.

Конечно, муж перенес много всего тяжёлого и неприятного. Но это его и закалило. Поэтому в набросках к своей так и не написанной книге он делает анализ. После того, как его оплевали ученики, он всё-таки пытался разумно разложить всё по полочкам. В чём-то и себя обвинял. Всё правильно – так и надо, это нормально.

Публичность

Он был критичен к себе и тогда, когда его вызывали наверх. А вызывали регулярно. Он готовил детальные отчёты о проделанной работе. По чемпионатам мира и другим турнирам. Причём его доскональный анализ олимпийского цикла в 1984 году был опубликован в специальной брошюре, с ним могли ознакомиться не только тренеры, но и болельщики. Ответственность перед обществом, а не только перед чиновниками – красиво звучит, но ведь так и было.

Виктор выступал с лекциями и отчётами в институтах. Он научился хорошо говорить без бумажки. Впрочем, к тому, чтобы правильно изъясняться на публике, он стремился всегда. Ещё до работы в ЦСКА и сборной.

Он научился говорить ещё в московском «Динамо», потому что его стали приглашать на выступления. Лекция в кинотеатре, в Доме культуры – тогда подобные формы досуга для граждан были в порядке вещей. И ещё напомню об очень любопытном факте.

В 1964 году на экраны вышел фильм «Хоккеисты». Спортивных фильмов в принципе не так уж много – это вам не фильмы про любовь. А в этой ленте интересный сюжет и много знаменитых актеров – Николай Рыбников, Вячеслав Шалевич, Георгий Жжёнов, Михаил Глузский. Комментатора, то есть самого себя, сыграл Николай Озеров. А знаменитый нападающий «Крыльев Советов», олимпийский чемпион Алексей Гурышев там отметился в первом звене команды «Ракета». Вместе с актерами играет – для правдоподобия и достоверности. Да ещё в массовке на трибуне сидит первый космонавт Юрий Гагарин!

Сюжет этого кинофильма – актуальный для того времени… Тренер хочет поскорее отправить на пенсию звено ветеранов. И не дает ему играть. Но в решающем матче ситуация, как говорится, подпирает. Поэтому приходится выпустить звено на лёд. А главному ветерану, в роли которого Шалевич, по сюжету фильма – тридцать лет. Вот какие тогда были представления: тридцать лет – и на выход!

Виктор был консультантом фильма, его фамилия фигурирует в титрах. Изначально хотели пригласить консультантом Аркадия Ивановича Чернышёва, но у того не нашлось времени.

Так вот, Виктор делал все раскадровки при съёмках. И даже режиссёр Рафаил Гольдин похвалил его и отметил, что точно такие же детальные раскадровки делают профессиональные кинорежиссёры.

Всё-таки Виктор привыкал к публичности и работе на большую аудиторию. Когда намечалось выступление, я ему на всякий случай напоминала: «Готовься к выступлению, напиши себе тезисы. Чтобы в бумажку постоянно не заглядывать». Ужасно удручает, когда так себя ведут докладчики.

В Риге Виктор почувствовал, что может держать внимание аудитории. Если в Москве он ещё побаивался, то в Риге почувствовал, что его слушают, уважают, и у него всё получается.

Неосуществлённые планы

Считается, что тренер каждые пять лет должен менять клуб. Обоснование? – «Замыливается» взгляд, теряется мотивация, нет настоящего спортивного вызова. Доводилось слышать такую точку зрения. У Виктора в Риге не было ощущения исчерпанности и опустошенности после девяти лет работы. Он хотел продолжать с «Динамо», и у него были планы.

Когда председатель Андропов вызывал его на переговоры по поводу сборной и ЦСКА, Виктор отказывался. Отвечал: «Не уверен, что справлюсь». Андропов вызвал его в следующий раз. И снова Виктор отказывался – не хотел.

Если бы он чувствовал, что в Риге достиг творческого потолка, то наверняка быстро согласился бы на вариант с ЦСКА – это же такой взлет карьеры! Тем более, ему обещали карт-бланш. Но он не завершил своё дело в «Динамо».

Когда председатель Андропов вызывал его на переговоры по поводу сборной и ЦСКА, Виктор отказывался. Отвечал: «Не уверен, что справлюсь». Андропов вызвал его в следующий раз. И снова Виктор отказывался – не хотел.

Мало того, он всерьёз думал, что года три проработает со сборной и вернется в Ригу. Предлагал тому же Андропову и секретарю ЦК Михаилу Зимянину уже потом: «Я могу взять и рижское «Динамо», и сборную – буду совмещать». У него действительно были замечательные помощники. Коллектив сложился великолепный. Он так планировал. Он не исчерпал себя в Риге.

Ему казалось, что рижское «Динамо» должно подняться на самый высокий уровень. Конечно, я не могла прочитать его мысли, но есть у меня такая догадка. Он мне не говорил, что хочет занять с «Динамо» первое место, но вполне возможно, что он видел у команды потенциал, и поэтому хотел работать, чтобы забраться выше четвёртого места, которое он занял в 1977 году.

И тут его полет прервал товарищ Андропов. Так и висит у нас в кабинете портрет Юрия Владимировича…

Традиции Тихонова

В Латвии после Виктора работало несколько талантливых и успешных специалистов. Юрзинов, Воробьев, Знарок с Витолиньшем. По-моему, это школа Тихонова, его подход к хоккею, его отношение к делу. Он заложил основу, и не было смысла глобально менять что-либо. Был задан высокий стандарт, проторен путь.

Естественно, все эти тренеры вносили что-то своё. Но успех через труд, через мощную предсезонную подготовку, через дисциплину – всё это осталось. Тихонов заложил традиции. Традиции поддерживались местными руководителями, поддерживались латышами – они приглашали тех людей, которые не собирались ничего ломать и строить заново… Которые продолжили тихоновскую линию.

Он много усилий вложил в то, что было создано в Риге. Между прочим, впоследствии Виктор не мог столько же вложить в Москве, потому что здесь уже были свои традиции. И он их в каком-то смысле ломал. Он столкнулся с колоссальным сопротивлением, с недовольными, которых устраивал уже сложившийся до Тихонова порядок вещей.

В первые годы работы в Москве я видела, что он необыкновенно уставал. Но в то же время ему было интересно. Не столько с ЦСКА, как мне кажется, сколько со сборной. Но ЦСКА – это необходимость! Там ведь наигрывался костяк для сборной.

Кубок Вызова 1979

Первое достижение в карьере Виктора, которое вызвало восторг в Северной Америке, – это победа в Кубке Вызова в 1979 году. В особенности важен для истории отечественного хоккея решающий, третий матч, который сборная СССР выиграла у сборной НХЛ со счетом 6:0.

Сборную НХЛ, составленную из лучших хоккеистов Канады и Швеции, возглавлял легендарный тренер Скотти Боумэн. На ту пору трехкратный обладатель Кубка Стэнли. Часто вспоминают неожиданное решение Виктора поставить в ворота Владимира Мышкина вместо Владислава Третьяка. И Мышкин тогда отыграл насухо, хотя до этого он провел всего один матч за сборную.

Именно тогда, после выигрыша Кубка Вызова в Северной Америке, прозвучали слова о преимуществе советской системы подготовки. А чья это система? Система, которую через десять лет начали критиковать и всячески поносить, но не за океаном, а – у нас в стране. Правильно – система Тихонова.

Видео той встречи доступно, репортаж сохранился в архивах отечественного телевидения. С комментариями Евгения Майорова и Николая Озерова. Это тогда Озеров протяжно кричал «Гоооооооооол»! Подобные эмоции были совершенно нехарактерны для советских комментаторов. Но тут особый случай.

У всех – эйфория, а у меня такие достижения, такие яркие матчи связаны со своеобразным карантином на общение с Виктором. Он же уезжал ненадолго, и мы с ним договаривались – без звонков! Я ему сказала: «Не отвлекайся, занимайся своим делом». У него, видимо, не было серьёзной потребности делиться ощущениями, эмоциями во время такой важной серии. Да и потом – что я ему скажу: «Давай работай, старайся»? Ну, смешно ведь.

Прилетел он сюда – в Союз, бросил вещи и отправился в Ригу. Потому что только там он мог отдохнуть, в семье. Мы его там встретили в аэропорту, прямо у самолета. Отоспался, немножко развлёкся – и всё. Снова за работу.

А вообще после серьёзных побед на турнирах у нас был ритуал. Выигрывает чемпионат мира – мы устраиваем дома торжественный ужин. Брали огромный бокал (который сохранился до сих пор), заливали туда две бутылки шампанского. И макали в бокал новую медаль. Обмывали. Это у нас такой ритуал на двоих. Должны же быть и радости – не только одна работа!

Но всё-таки Виктор долго не мог принять Москву как среду обитания. Он при всяком удобном случае прилетал в Ригу хоть на сутки. И отдыхал там за эти сутки больше, чем в Москве за неделю. В Москве какие-то посторонние люди возникали, когда он выигрывал. Всем что-то надо. Обязательно кто-то крутился рядом. А для него это уже не отдых.

В Риге он знал: хочет поспать – спит, хочет куда-то пойти вечером – пожалуйста. И ещё в Латвии настолько доброжелательно относилась к нему публика, что Виктор никогда не сталкивался с хамством. Не было и назойливости, типа: «Во, смотри, Тихонов пошёл». Никогда ничего подобного… Европа.

Он приезжал в Ригу до 1982 года. Приезжал после побед и когда возникали паузы в рабочем графике – на день-два. Приезжал, пока я не перебралась в Москву. Целых шесть лет! Летом мы, конечно, отправлялись отдыхать на юг.

Каким бы Виктор ни был трудоголиком, но всё-таки и ему необходимо переключаться. К тому же при работе с ЦСКА и сборной совсем другой уровень ответственности, другой уровень популярности… Да ещё и большие руководители вызывают. Впрочем, муж считал, что это – такая же работа, только ступенька другая. Он никогда не боялся пойти к министру или куда-то наверх, не делал из этого трагедию. Даже тогда, когда у него случались проигрыши. Наверное, уверенности придавало то обстоятельство, что он сразу же выиграл чемпионат мира в 1978 году, а через год – Кубок Вызова.

А вообще после серьёзных побед на турнирах у нас был ритуал. Выигрывает чемпионат мира – мы устраиваем дома торжественный ужин. Брали огромный бокал (который сохранился до сих пор), заливали туда две бутылки шампанского. И макали в бокал новую медаль. Обмывали.

Победы и поражения никак не повлияли на его взаимоотношения с людьми, не заставили его стать злее и циничнее. Меня всегда поражало, что он остается таким же, каким был в начале своей карьеры в Риге.

Возможно, чаще стали возникать ситуации, когда он уставал, и ему нужно было просто заползти в нору и отдохнуть. Такой норой пять лет служила наша квартира в Риге. Я и в в Москве потом, когда он приезжал домой после игр, была Цербер при этой пещере, подходила к телефону и никого не подпускала. Чтобы не мешали Виктору отдыхать.

И он не любил, когда домой приходил народ. Редко бывало, чтобы мы устраивали вечеринки, праздники. У нас не принято, чтобы кто-то позвонил: «Привет, я сейчас зайду». Даже Владимир Владимирович Юрзинов у нас был нечастым гостем. Достаточно того, что они общались во время работы. Не возникало, видимо, потребности продолжить общение. Причём у Виктора тем более, потому что Володя – более коммуникабельный. Всё-таки они больше коллеги, чем друзья. Такая, наверное, специфика работы.

Когда Юрзинов возглавил сборную России на Олимпиаде в Нагано в 1998 году, то не взял Виктора в качестве консультанта. Я его понимаю как человека. Он хотел выиграть! А до этого в сборной исторически он оказывался вторым (как Тарасов у Чернышёва). Володя, наверное, понимал, что в их паре всё равно Тихонов рассматривался как главный. И многие подумали бы по привычке, что и в Нагано Тихонов доминирует. А после Олимпиады Володя сказал Виктору: «Я сделал ошибку, что тебя не пригласил».

Кстати, Юрзинов был ассистентом Виктора на Кубке Вызова. Они через многое вместе прошли. И много вместе выиграли. Жаль, что в Нагано не получилось. Не получилось выиграть. И не получилось вместе.