355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дмитрий Дубов » Тёмные сказки » Текст книги (страница 2)
Тёмные сказки
  • Текст добавлен: 26 декабря 2020, 18:30

Текст книги "Тёмные сказки"


Автор книги: Дмитрий Дубов


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Нет, он ни в коем случае не испытывал радости из-за её отсутствия и даже грустил немного, но всё же она слишком сильно занимала папу, у которого из-за этого оставалось меньше времени на своего сына.

Три часа на пляже пронеслись с огромной скоростью, хотя Миша и успел в достаточной степени утомиться от купания.

– Ну, что, – спросил Валера. – Пойдём домой?

– А что мы там будем делать? – иногда дети перенимают именно те привычки родителей, которые им самим до жути не нравятся, в частности, отвечать вопросом на вопрос.

– Мы отдохнём, примем душ, поедим, а потом можно будет поиграть.

– А во что?

– А во что захочешь.

– Ну, тогда пошли, – с абсолютно серьёзным видом, который так смешит взрослых, заявил Миша. – Я по пути домой придумаю, во что мы будем играть.

– Будь по-твоему, – не скрывая улыбки, сказал Валера.

Потом был поход домой, после душ, отдых и еда. Валера готовил редко, но Мишу всегда поражало то, насколько еда, приготовленная папой, отличается от той, что готовит мама. У папы получалось всё как-то по-особому, хотя использовался минимум продуктов. Больше всего Мише нравилась яичница с ветчиной и чёрным хлебом.

Поев, Валера и Миша направились в гостиную. Это была достаточно большая комната с искусственным камином, заставленная сервантами, шкафами и книжными полками. Достаточно самобытная обстановка. Здесь же была и импровизированная игровая, в которой хранились все игры, а также придумывались новые.

– Ну что, придумал, во что играть будем?

– Хочу в лото, – сказал Миша.

– Но нас ведь всего двое. Играть будет не интересно. Придумай что-нибудь ещё.

– Тогда давай в машины и самолёты, – предложил карапуз, который до безумия любил эту игру.

Суть заключалась в том, что машины и самолёты воевали между собой, и одни должны были уничтожить других. Миша всегда управлял самолётами и, конечно же, выигрывал.

Затем последовала игра в лошадок. Её сменила следующая. Таким образом, Валера играл с сыном до шести вечера. Потом он отвёл Мишу на кухню, напоил сына вечерним соком, и они вдвоём вышли в сад.

Надо сказать, что сад раньше всегда очень нравился малышу, но после прошедшей ночи он стал его бояться. Однако при свете солнца здесь было по-прежнему весело и радостно.

Миша беззаботно бегал между деревьев, играя с отцом в прятки. Потом они поборолись на мягком травяном ковре, а затем решили посадить кустик смородины.

У Миши давно не было такого беззаботного дня. У Валеры, кстати, тоже.

– А как мы его посадим? – спросил Миша, указывая на принесённый Валерой куст красной смородины.

– Сначала мы выкопаем ямку, – ответил отец. – Потом зальём её водой, а затем уже поставим в ямку куст. Засыплем землёй и подвяжем.

– А зачем воду в ямку?

– Чтобы куст пил. Ты же постоянно пьёшь.

– Да. А зачем подвязывать?

– А это для того, чтобы он не был лохматым.

– Это, как мама? С утра она лохматая – лохматая, а потом подвязывается?

– Да. Только мама причёсывается, а потом закалывает волосы заколкой, а не подвязывается. И делает она это для того, чтобы быть красивой. Куст подвязывают тоже для того, чтобы он был красивым, но также, чтобы он не занимал слишком много места, а его ветви были прямыми и стройными. Впрочем, сейчас ты всё увидишь сам. Будешь мне помогать?

– Конечно, пап!

Валера выкопал яму и наполнил водой ведро, которое ему со всем усердием помогал опорожнять Миша. Следом в ямку был отправлен куст смородины и присыпан вынутой землёй. Теперь наступил самый интересный этап для Миши – подвязывание.

Валера притащил из гаража здоровую арматурину, а потом принёс из дома кувалду.

– А это зачем? – спросил Миша.

– К этому, – Валера указал на арматурину. – Мы будем с тобой подвязывать куст.

– К этому? – удивился Миша. – Но эта железяка такая большая, а кустик-то ма-аленький!

– Это пока он маленький, а года через два он будет даже больше этой железяки. Он вон куда вырастет, – сказал Валера и показал на окна спальни, под которыми они стояли.

– О-го-го!!!

– Вот тебе и «о-го-го»!

Мужчина с силой воткнул арматурину в землю рядом с кустом, а потом принялся забивать её кувалдой. Мальчик смотрел на это, разинув рот. Его восхищала и сила отца, и то, что они дали сегодня жизнь новому растению, и то, в особенности, что они сейчас будут его подвязывать.

Но вот металлический кол был забит, и Валера доверил Мише самую ответственную работу: он дал ему несколько верёвочек и на примере одной показал, как правильно надо подвязывать. Сначала у малыша не очень получалось, но потом он приспособился и, высунув от напряжения язык, трудился, не покладая рук. Дело заспорилось, и спустя всего лишь несколько минут всё было готово.

– Вот какой ты у меня молодец, – приговаривал Валера, с любовью глядя на сына.

– Нет, это мы молодцы, – возразил Миша.

– Да, мы молодцы, но главный молодец – это ты. А теперь пойдём в дом?

– Давай ещё немножко здесь постоим.

– Ну, давай постоим, – согласился отец.

Вечерело. Поднялся лёгкий освежающий ветерок, а на небе стали появляться небольшие облачка. Отец и сын ещё немного постояли у свежевкопанного куста смородины, а потом пошли домой. Пора было заниматься приготовлением ужина.

* * *

Полдевятого позвонила Марина. Она сказала, что не знает, когда вернётся, потому как ситуация действительно серьёзная, и до её разрешения ещё далеко. Валера убедил её, что всё у них нормально, и беспокоиться не стоит, а Миша, в свою очередь, пересказал маме обо всём, чем они занимались днём. Он ни словом не обмолвился о ночном происшествии. Из родителей так же никто ни слова не проронил по поводу рассказов, так что весь разговор вышел чинным и тёплым.

И вот наступила пора ложиться спать. При одной мысли о том, что он опять останется наедине со своими кошмарами, Мишу бросило в дрожь. Но здесь уж ничего не попишешь, к тому же перед всем этим должна была последовать «сладкая оболочка», то есть рассказ на ночь.

Должна была.

Но когда Валера вошёл в детскую, Миша с ужасом обнаружил, что книги у него в руках нет. Это могло значить только одно – рассказа не будет. Но как же так? Теперь Мишу бросило в жар. Ему даже захотелось заплакать и замахать руками и ногами.

Но он был мужчиной. Маленьким, но мужчиной, поэтому не сделал ни того, ни другого, а лишь взирал на своего отца широко раскрытыми от удивления глазами. Он хотел сам догадаться, почему его лишили «сладкого».

– Ты почитаешь мне, папа? – спросил Миша, поняв, что никак не сможет догадаться о причине такого странного поведения отца. Может быть, мама настояла, чтобы папа больше не читал ему? Но ведь её сейчас нет, и можно забыть на время об этих глупых запретах.

– Если захочешь, то почитаю, но потом.

Сама постановка ответа казалась Мише абсолютно странной. Конечно же, он хочет!

– А почему потом?

– Потому что сначала я хочу поговорить с тобой.

– Это касается мамы?

– И да, и нет. В основном, это касается тебя. А с чтением мы всегда успеем, потому что сегодня я разрешу тебе заснуть попозже.

– У-ух, здорово! А что мы сегодня будем читать?..

По выражению лица отца Миша всё-таки понял, что если они и будут что-то читать, то уж точно не страшные сказки.

– Я потом что-нибудь подыщу.

– Мама не разрешает нам с тобою читать эти истории с несчастным концом? Да?

– Да, но дело тут не только в маме.

– А в чём же тогда?

– Может быть, ты действительно ещё слишком мал для таких сказок, и нам стоит читать что-нибудь более подходящее твоему возрасту.

– Я не мал! Я не мал! – затаившаяся было истерика прорвалась наружу. Малыш заплакал. – Я уже могу слушать эти сказки! Я хочу, чтобы ты читал только их!

– Ну, что ты? Успокойся, – пытался утихомирить ребёнка взволнованный отец. – Ну, не надо плакать, ты же не тряпка.

Миша был образцовым ребёнком. Его с пелёнок учили сдерживать свои эмоции, и, надо сказать, он очень хорошо научился этому. Истерика прекратилась сразу, так же резко, как и началась.

– Послушай меня, – продолжал Валера, с тревогой вглядываясь в покрасневшие глаза сына. – Мы с мамой договорились, что до следующего лета я не буду читать тебе страшных рассказов, и я собираюсь выполнить своё обещание. Зато у тебя будет стимул выучиться читать, как следует. Я буду помогать тебе в этом, можешь даже не сомневаться. Но поговорить я хотел с тобою о другом.

– О чём? – спросил Миша уже нормальным голосом. Пока его отец произносил свою длинную и сложную речь, малыш успел подумать о том, что всё ещё может быть не настолько уж и плохо. В конце концов, он уже знает некоторые буквы (этим летом он вместе с отцом усиленно занимался изучением алфавита) и за год сможет научиться сносно читать.

– О многом, – туманно ответил отец, но сразу же пояснил: – О тебе, о страхах, о стрессах, о методах их преодоления.

– Папа, а что такое «стресс»? – спросил Миша.

– Ну, это когда тебе плохо. Вот, например, я зашёл в твою комнату без книги, и ты от этого испытал стресс.

– А откуда ты знаешь?

– Во-первых, это читалось в твоих глазах, во-вторых, ты начал плакать и разговаривать со мною на повышенных тонах, словно я твой враг, а не друг, а это одни из симптомов стресса. Вот так я и узнал.

– Но у меня же нет в глазах надписей!

– Это так говориться, а на самом деле я говорил об изменении в выражении твоих глаз.

– Почти понятно. А ты когда-нибудь испытывал стресс? – Миша с интересом смотрел на отца. Ему чудилось, что он вот-вот сможет вскрыть тот ящичек, которым был его отец.

– Да.

– А когда?

– Да вот хотя бы сейчас, когда ты закатил мне истерику из-за этих рассказов.

– Но ведь глаза у тебя были нормальные. Я видел! Да и разговаривал ты со мной, как с другом. В чём же твои… эти самые… – Миша на секунду задумался, вспоминая трудное слово. Он нахмурил брови, но потом внезапно просветлел. – Симптомы?!

– Понимаешь, сын, взрослые умеют прятать их в себе, хотя и не всегда это получается.

– Тут? – малыш указал на голову.

– Нет. Тут, – Валера переместил его маленькую ручонку к груди. – Вот тут они всё прячут.

– Интересно! – Миша с удивлением разглядывал свою руку, будто видел её впервые.

– Да, интересно, – подтвердил Валера.

Повисла минута тишины. Она не была тягостной, так как каждый думал о своём, но вполне возможно, что эта минута создала некую трещину в отношениях отца и сына, которые до этого были единым целым. Они дополняли друг друга, но вот ребёнку открылась истина, о которой он даже не подозревал. Оказывается, взрослые могут прятать что-то в себе и до поры до времени не показывать этого.

Думая об отце, как о закупоренном со всех сторон ящичке, Миша уже подсознательно знал что-то такое, но в полной мере это открылось именно сейчас. Взрослые могут что-то скрывать, а значит, что они не такие, какими кажутся с первого взгляда.

Возможно, это слишком сложные умозаключения для четырёхлетнего ребёнка, но внезапно для себя он провёл аналогию: взрослые прячут, или прячутся в себя, и те, кто хочет причинить ему зло, тоже прячутся. Они приходят из рассказов, а рассказы читает папа…

Этого не может быть! Возможно ли такое, что его папа желает ему зла? Нет, вроде бы не похоже, но… Но взрослые умеют скрывать…

– Что ты хотел рассказать мне? – спросил Миша.

– Скажи, тебе бывает страшно по ночам?

– Страшно? – Миша задумался. Он привык к тому, что подобные вопросы всегда задаёт он. Было ли ему страшно по ночам? Нет, ему не было страшно, потому что каждую ночь он был просто в ужасе. Но стоило ли об этом говорить? Чего же добивается его отец? Нет, здесь дело не в доверии, но всё-таки ночные страхи, это нечто личное (интимное, как сказали бы взрослые). И что же ему ответить? – Нет, ты же говоришь, что не надо бояться.

– Одно дело, что говорю тебе я, а совсем другое, что чувствуешь ты. Ну, так как?

Возможно, это был слишком тяжёлый вопрос для такого маленького ребёнка, но, на самом деле, Миша просто не хотел отвечать. И не ответил.

– Папа, – сказал он. – Мне кажется, что ты хочешь поговорить о чём-то другом.

Валера так и опешил. Он давно догадывался, что его сын во многом опережает своих ровесников, но чтобы такая проницательность… Валера действительно хотел поговорить о другом. Он хотел перейти ко второму этапу, то есть к подготовке своего чада к реальной жизни, где, зачастую, всё совсем не так, как кажется. Он хотел, чтобы его сын был готов к любым случайностям, ведь, в конце концов, ничто не вечно под луной. Может, он и понимал, что сам не готов ко всему, но сын… Сын должен знать, что мир вокруг не так прочен, как это может показаться с первого взгляда.

– Вообще, да, – ответил Валера. – Что ты знаешь о смерти? – спросил он.

– О смерти? – переспросил Миша.

– Да, о смерти.

– Почти ничего. Я знаю, что когда приходит смерть, а это очень часто описывается в тех рассказах, которые ты мне читал, то человек не может двигаться, и все почему-то оплакивают его. Правильно?

– До некоторой степени правильно, но ты должен понять, что когда человек умирает, он уходит из твоей жизни навсегда. Ты уже больше никогда не сможешь увидеть его, кроме как на фотографиях, и никогда больше не поговоришь с ним. Он как бы исчезает, словно его никогда и не было, но, в то же время, остаётся в твоей памяти.

– Это действительно грустно, – заключил малыш. – Но зачем я должен это знать?

– Понимаешь, все люди смертны. В том числе и мы с мамой. Ты должен быть готов к тому, что когда-нибудь мы уйдём из твоей жизни. Это может произойти ещё очень нескоро, но на всякий случай ты должен подготовить себя к такому.

– И вы оставите меня одного? – в глазах малыша застыл нескрываемый ужас. Больше всего в жизни он боялся именно остаться в одиночестве. Может быть, вся эта нечисть и не трогала его именно потому, что рядом были мама и папа.

– Нет, конечно же, нет! Что ты! – Валера понял, что попался в собственноручно выстроенную западню. – Ты никогда не будешь одинок. Просто я хочу подготовить тебя к возможным жизненным ситуациям и стрессам, ведь ни мы с мамой, ни ты не можем знать, когда нам придётся уйти.

– Я не понимаю тебя, – признался Миша. – Но точно знаю, что не хочу, чтобы вы куда-нибудь уходили, чтобы я потом не смог ни увидеть вас, ни поговорить с вами.

– Я тоже не хочу покидать тебя, – сказал Валера. – Я хочу, чтобы ты раз и навсегда изгнал из себя все страхи. Ведь я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, папочка. Это всё, о чём ты хотел поговорить со мной? – Мише не терпелось послушать какой-нибудь интересный, захватывающий рассказ.

– На сегодня это всё, но я надеюсь, что в будущем мы ещё не раз поговорим на тему перипетий, уготованных нам этой жизнью.

– Да, папа, обязательно поговорим.

– А хочешь, я сам что-нибудь расскажу тебе?

– А что?

– Что хочешь, только не страшное.

– И не глупое?

– И не глупое, – согласился Валера.

– Тогда расскажи мне что-нибудь о Госпоже Луне и о Маленьких Звёздочках, – попросил Миша.

– Хорошо, – ответил Валера. – И на ходу стал придумывать сказку о вышеуказанных героях.

Он говорил и говорил, а сам в это время думал о предыдущем разговоре. В этот вечер он как никогда остро почувствовал, что его сын абсолютно не готов к жизни во внешнем мире. Несмотря на все его усилия, Миша оставался мальчиком, которого могла выбить из колеи любая мало-мальски неприятная случайность.

Права была Марина – все эти страшные сказки ничего не дали. Нет в них того, что может воспитать в человеке умение противостоять страхам. Может быть, он действительно, ещё слишком мал? Да нет, он же проявляет такие удивительные качества, которым можно только позавидовать.

Вывод напрашивался сам собою: следовало действовать каким-то другим путём. Но каким?

Валера ни в коем случае не отказался от мысли воспитать своего сына храбрым львом, он просто решил поменять направление.

Таким образом, он убивал сразу двух зайцев. Во-первых, он продолжал проводить свою линию воспитания, а, во-вторых, прекратились бы все неприятные разговоры с женой. Единственное, что оставалось решить, так это то, какую именно линию воспитания вести? Как воздействовать на эту самую психику ребёнка в нужном ключе?

Он продолжал рассказывать, не обращая внимания на то, что Миша вот уже десять минут лежал с закрытыми глазами. В его голове зрел план, который он собирался воплотить в жизнь. Этот план, по мнению Валеры, должен был раз и навсегда убить в его сыне все страхи.

Миша не спал. Он тоже думал, но думал о своём. Маленьким детям вообще сложно что-либо сопоставлять, и, уж конечно, думать в одном русле продолжительное время, затрагивая при этом весьма непростые понятия, но малыш учился это делать.

Он возвратился к своему открытию – к связи между папой и существами, которые досаждали ему по ночам. В конечном счете, он решил, что если и есть какая-то связь между его отцом и всей той нечистью, то они никак не на одной стороне, ведь папа всегда говорил о том, что хочет избавить своего сына от страхов. Он знакомил его с этими страхами, оставляя ему самому справляться с ними. Папа желает ему только добра.

Но взрослые могут скрывать…

Папин рассказ получился не очень удачным. По крайней мере, по сравнению с тем, что он читал до этого, эта история казалась глупой выдумкой. Он не вкладывал в характер Госпожи Луны всего того, что знал о ней Миша. Малышу в какой-то момент даже показалось, что, возможно, он смог бы придумать лучше.

Но вот история закончилась. Хорошо. До тошноты. Папа подумал, что Миша уснул, выключил свет, поцеловал его по обыкновению и ушёл, оставив одного.

В одиночестве.

Разлохмаченного и не-под-вя-зан-ного.

Миша ждал, что вот-вот придут обычные ночные страхи. Но они не появлялись. Как будто притаились. Но они тоже умели скрываться, как и взрослые.

Малыша ждало ещё одно открытие. Точнее, раньше он просто не обращал на это особого внимания, но оказалось, что Госпожа Луна тоже умеет скрываться.

«Но она-то скрывается, потому что ей страшно, – подумал Миша. – Потому что она боится смотреть на что-то. Вот бы и мне научиться так скрываться».

Ночных страхов не было, но появилось что-то особенное. Это «что-то» вобрало в себя все ужасы малыша, и вскоре он понял, что оно готовится к нападению.

* * *

Прошёл час. Все огни в доме были уже давным-давно погашены, и на маленький летний домик накатывала тьма. Луна так и не вышла посмотреть, что же изо всего этого получится в конечном результате. Она решила умыть руки, или что там у неё есть.

Миша лежал в своей кроватке без сна. Сегодня он ощущал почти физическую пустоту от отсутствия змей, пауков, вурдалаков и прочей нечисти. Он знал, что сегодня её просто нет в его комнате, но от этого знания становилось только хуже.

Что-то проснулось на границе между сознанием и подсознанием. Это что-то тревожило куда больше, чем всё остальное. Это что-то намеревалось захватить мальчика и, возможно, показать ему что-то очень нехорошее. А может быть даже сотворить с ним это самое нехорошее.

Ветер за окном дул гораздо сильнее, чем вчера. Возможно, он служил предвестником обычной летней грозы, но всё могло быть совсем не так. Миша не знал. Миша боялся. Он боялся так, как никогда в своей жизни. Смутными бормочущими голосами доносились до него завывания ветра между деревьями и режущие нервы поскрипывания веток.

По потолку метались тени, складываясь в причудливые силуэты.

«Вот они, – думал Миша. – Вот они и пришли за мной! Папочка, спаси меня!!!»

Да, на потолке появлялись волки и змеи, прокажённые со скрюченными руками и миллионы других образов, которые рисовало восприимчивое детское воображение.

Оставаться в кровати стало совершенно невозможно. Мише любыми путями надо было избавиться от всей этой вакханалии, словно смеющейся над ним и над его страхами.

Мальчик, как и в прошлую ночь, встал с кроватки. Некоторое время он, не двигаясь, стоял возле неё и смотрел прямо перед собой.

«Взглянуть своим страхам в глаза, – пульсировало в его голове. – Мне надо взглянуть своим страхам в глаза, и тогда они ничего не смогут сделать со мною».

Но как это сделать? Ребёнок не так уж и часто задаёт себе подобный вопрос, потому что он всегда сможет поинтересоваться у взрослых. Первый раз в жизни Миша что-то скрывал от своего отца. Ему казалось, что он учится быть взрослым, но на самом деле он давал своим страхам возможность проникнуть вглубь себя. Изменить себя.

Как и в прошлую ночь, он подошёл к окну. Лишь тюль он отдёрнул не сразу, а ещё долго стоял и смотрел на внешний мир через его кружевную фактуру… Так он был скрыт, а потом…

Занавес!

Нет, занавеса не было. Малыш отдёрнул его, желая посмотреть в глаза своему врагу.

– Иди к нам, – пели деревья.

– Иди к нам, – шелестела листва.

– Иди к нам, – завывал ветер.

Они, и только они населяли сейчас весь тот мир за окном. Или нет? Нет, конечно же! Ведь там было что-то ещё, что хотело причинить стресс.

– Нет! – закричал он в отчаянии. – Нет…

– Иди к нам…

В этот момент Миша понял, что не сможет в одиночку противостоять силе, которая поставила себе целью напугать его до безумия. Ему обязательно нужен был помощник в этом деле… Мама уехала. Значило ли это, что он может обратиться за помощью к папе? Но в таком случае пришлось бы раскрыть то, что на самом-то деле он – Миша – боится всего и вся.

Всё это чушь! Обязательно надо идти к папе!

– Иди к нам…

– Нет, я пойду к папе, – ответил малыш, пятясь от окна.

Затем он развернулся спиной к этому предательски завлекающему экрану и побежал. Учащённо дыша, он добрался до лестницы, ведущей в спальню, и принялся карабкаться по ней.

Папа не спал. Он лежал посередине огромной кровати, накрывшись простынёй, которая в это время года заменяла им с мамой одеяло, и тщательнейшим образом обдумывал вопрос о методах воспитания.

– Папа, ты спишь? – задыхаясь, спросил малыш.

– Нет, сын. Что случилось? Почему ты такой взволнованный?

– Помнишь, ты спросил меня о страхах?

– Да.

– Так вот: я боюсь. Я на самом деле боюсь. Можно к тебе?

– Конечно, можно, сын.

Валера не был сторонником того, чтобы дети спали рядом или вместе со своими родителями. С младых ногтей они должны привыкать к самостоятельности. Но в виде исключения ребёнку всё же можно было переночевать в одной кровати с отцом, тем более оправдывались самые наихудшие опасения, как самого Валеры, так и Марины. Ребёнок боялся. Причём, боялся до безумия. Права была жена, когда говорила, что эти страшные истории только расшатывают его психику. И как это он сам до этого не додумался?

Наверное, всё дело в том, что все эти сказки слишком далеки от реальности. Они навязывают свои образы, но не отражают действительности. Теперь Валера знал, что будет делать. Он будет играть. Он создаст для Миши какую-нибудь реальную ситуацию и посмотрит, как он её преодолеет.

Но это потом, а пока…

– Давай, залезай на кровать, малыш.

Слова: «Я уже не малыш», – застряли у Миши в горле. Он вполне мог бы так сказать, если бы не прибежал сейчас сюда чуть ли не в истерике и не попросил у отца прибежища на ночь. Конечно же, он ещё малыш, который пугается каждой тени, встающей у него на пути.

Как ни странно, но Мишей вдруг овладело чрезвычайное спокойствие. Ему уже виделось как то, что пыталось догнать его, рвёт на себе волосы и грызёт ногти. У этого непроизносимого ничего не получилось. По крайней мере, сегодня.

Миша залез на огромную просторную кровать, на которой он ночевал всего-то пару раз в жизни, и уткнулся лицом в подбородок отца. Он обхватил шею родителя руками и, подтянувшись, зашептал ему на ухо:

– Ты самый прекрасный в мире папочка. Извини, что я потревожил тебя и спасибо за то, что разрешил остаться. Мне правда было страшно, мне казалось, что кто-то постоянно пытается причинить мне стресс.

– Ничего, ничего, – так же шёпотом ответил Валера. – Только скажи мне: твои страхи связаны как-нибудь с теми рассказами, которые я тебе читал?

– Да, папа. Все эти чудовища выходят из сказок и приходят по ночам ко мне. Но с ними я справлялся, однако сегодня мне показалось, что пришло что-то новое. Оно гораздо более страшное.

– В таком случае, я полагаю, ты понимаешь, почему нам следует отказаться от этих историй?

– Да, папа. Но что мы будем читать?

– Поверь мне, есть ещё масса интересных рассказов. Они не столь глупы, как те, которые тебе читала мама, но и не такие страшные, как те, которые в последнее время читал тебе я. Кстати, во многих есть захватывающий сюжет.

– Здорово! – малыш на какое-то время задумался. Так хорошо, как сейчас, ему не было даже сегодня днём. Он с удовольствием вдыхал папин аромат, и уносился на волнах умиротворения куда-то далеко-далеко, где нет абсолютно никаких страхов, и где ничто не желает причинить стресс малолетнему карапузу.

Но детская голова устроена так, что она просто не может обойтись без вопросов.

– Пап, а ты грустишь без мамы?

– В какой-то мере, сынок, ведь она ещё вернётся. Правильнее было бы сказать, что мне её не хватает. Понимаешь, эта разлука будет длиться совсем немножко, потому-то и грусть моя небольшая.

– Мне её тоже не хватает, – признался Миша, вслушиваясь в ровное отцовское дыхание. – И у меня тоже есть грусть. Только эта грусть какая-то большая, как будто я никогда больше не увижу маму и не смогу с ней поговорить.

– Ну, что ты? Что ты такое говоришь?! – Валера прекрасно понимал, что это обычные детские фантазии, основывающиеся на недопонимании окружающей обстановки, но только от последней фразы неприятный озноб прошёл внутри его тела. – Мама скоро приедет, и ты обязательно сможешь увидеть её и поговорить с ней. Может быть, она даже захочет почитать тебе что-нибудь.

– Я знаю. Но, как ты сам говорил, одно дело то, что я знаю, а совсем другое – что чувствую.

– Неужели всё настолько плохо? – Валера задал этот вопрос скорее самому себе, чем сыну, но тот, тем не менее, решил, что этот вопрос адресован именно ему.

– Я не понимаю тебя, папа, – сказал Миша.

Валера повернул голову к окну и стал смотреть на покачивающиеся макушки деревьев, которые находились вровень с окнами спальни.

– Не уж-то ты чувствуешь себя настолько плохо, что тебя посещают такие нехорошие мысли? – попытался сформулировать свой вопрос Валера так, чтобы он был понятен его сыну.

– Днём я чувствую себя хорошо, – ответил Миша. – Но ночью… Я совсем не могу спать, а утром мне тяжело подниматься. Ночью я чувствую себя совсем плохо. Но мысль о маме не связана с этим. Просто мне почему-то так показалось.

– Это плохая мысль, понимаешь меня?

– Да, я понимаю. Я постараюсь, чтобы впредь у меня больше не было таких мыслей.

– Не надо стараться, но воспринимай всё так, как оно есть. Мама вернётся: ты меня понял?

– Да. А почему сегодня так шумно на улице?

– Помнишь, я говорил тебе о природных явлениях? – сказал Валера. – Так вот, это одно из них.

– Понятно.

– Давай спать.

– Да, папочка.

Валера уснул почти сразу. Что ни говори, но он здорово вымотался за день. Во сне он обнял своего сына одной рукой и что-то ласково, но неразборчиво прошептал ему.

Миша же ещё некоторое время не спал. Причина тому была обратной обычной. Малышу было очень хорошо. Пока он был в объятиях папы, никакая мерзость не могла позволить себе приблизиться к нему. Он был под защитой и наслаждался ею, не желая её терять.

Теперь мальчик был абсолютно уверен в том, что папа – это его лучший друг, который не допустит, чтобы у Миши случился стресс или нечто подобное. Малышу стало стыдно за то, что он огорчил отца. Но вскоре стыд прошёл, и накатился сон.

Где-то далеко, на горизонте сознания, ещё маячила та странная угроза, которую он испугался, но именно в этот момент она была так далеко, как никогда раньше.

От папиного тела исходило тепло, которое позволяло позабыть обо всём на свете и наслаждаться этой ночью. Миша был совершенно уверен в том, что такое больше не повторится. К тому же скоро приедет мама.

Он знал, что когда папа и мама вместе, то они ни за что не позволят ему спать с ними. А даже если и позволят, то вряд ли будут рады этому. Но почему? Этого Миша не знал.

Впервые за очень долгое время к мальчику пришёл здоровый крепкий сон. Миша был полностью расслаблен, а не дрожал, как обычно.

Вскоре веки его смежились, и он унёсся в прекрасную страну грёз, где не имеет никакого значения то, что случится завтра.

* * *

Против обыкновения Валера проснулся рано утром. Он был свежим и выспавшимся, а потому решил не разлёживаться, а встать сразу. Миша всё ещё спал, свернувшись калачиком возле него.

Валера встал и потянулся, расправляя кости. На улице творилось что-то совершенно невероятное для этого времени года. Всё небо было затянуто серыми и тяжёлыми тучами, а деревья гнулись под напором сильных порывов ветра, который с особенным ожесточением терзал листву.

«Да, не лётная сегодня погодка, – подумал Валера. – Придётся весь день провести в заточении».

Он по обыкновению накинул халат и пошёл вниз на кухню. На середине лестницы он споткнулся и чуть было не упал, но вовремя успел схватиться за перила. В этот момент у него родилась некая мысль, которую ещё трудно было озвучить, но она начала формироваться. Зреть, так сказать.

На кухне было довольно прохладно. Да и во всём доме чувствовалась холодность и неуютность. Валера решил, что всё это из-за погоды, но где-то в глубине души он понимал, что в доме неуютно из-за отсутствия Марины.

Сока не хотелось. Хотелось дымящегося кофе. Чёрного. Валера включил кофеварку и принялся нарезать бутерброды.

Не исключено, что скоро встанет и Миша, а, следовательно, стоит позаботиться и о нём. Он любит поджаренные хлебцы с расплавленным на них твёрдым сыром.

Мысль тем временем приобретала нужную форму.

Так как же его воспитывать? Вчера стало совершенно ясно, что мальчик просто переполнен страхами, Валера не переставал думать об этом. Надо было применить любой действенный метод, чтобы мальчик понял…

В книжках говорилось о преодолении всевозможных стрессовых ситуаций посредством самого стресса, но о том, как это можно сделать, там не упоминалось. Всё зависит от ситуации.

Когда кофе был готов, Валера поднялся наверх и убедился, что Миша ещё спит. Спускаясь, он вновь отметил про себя лестницу. Какова бы ни была его мысль, но лестница занимала в ней доминирующее положение.

Потом он позвонил Марине, чтобы убедиться, что у неё всё в порядке. Она быстро и сбивчиво объяснила, что у неё всё хорошо, что ситуация разрешилась, и что к полудню она попытается разделаться со всеми делами, а значит, ждать её можно к обеду.

«Что ж, к трём, так к трём, – подумал про себя Валера. – Будем ждать с нетерпением».

Ничто не предвещало осложнений, вот только мысль забилась быстрее. Да, надо было что-то сделать, и успеть нужно до приезда жены, так как она противник радикальных мер.

Радикальных мер?! Каких радикальных мер?! Причём здесь вообще радикальные меры?!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю