Текст книги "Я великий друид которому 400 лет! Том 1 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Дорничев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Ты станешь больше, сильнее и умнее. Так что, да, ты здоров.

– Сильнее?.. – Лай посмотрел на сестру, а она приподняла мордочку. – Хочу стать сильнее.

– Станешь. Моя мана перетекает в твоё тело, а твоя – в моё. Но твоя мана слабая, жидкая и почти бесполезная. С моей же маной ты станешь сильнее. Ну и я стану немного сильнее. Всё же теперь я смогу получать ваши излишки маны.

– Не понимаю. Сложно… – Лай заскулил и прилёг, я же продолжил отдыхать. Пока наша мана не объединится, приручать Вай не стоит. Но так как Лай лишь волчонок, то и маны у него немного. Где-то две сотых. Может, меньше.

Некоторое время спустя объединение завершилось, и я выдохнул да стал копить ману. Волк же подлёг поближе к сестре, и когда я начал приручение, Лай аж дыхание затаил.

Внимание!

Сибирская волчица Вай была успешно приручена. Создаю магический канал. Пожалуйста, не шевелитесь.

Вай распахнула глаза, а я почувствовал её боль. Рана ещё далека от заживления, и, похоже, путь от крыльца сюда дался её дорогой ценой…

Ладно, закрываем глаза и медитируем. Хм… а у Вай больше маны, чем у брата. Раза так в полтора. Но, как по мне, разница между двумя сотыми и тремя сотыми небольшая.

Когда волчица полностью слилась со мной маной, мы открыли глаза, и я увидел осознанность в её глазах. Её было куда больше, чем в глазах брата. Но думаю, он постепенно догонит умную сестрёнку.

– Чувствую…

– Что⁈ – спросил брат, удивляя сестру. Мордочка волчицы повернулась к Лаю, а его – к ней.

– Понимаю твои мысли… – удивлялась она.

– А? Да. И я твои! – брат радостно вскочил на лапы и завилял хвостом.

Он оббежал сестру, обнюхал, и они разболтались. Да так, что я предпочёл уйти подальше. Вскоре они сами меня нашли около крыльца.

Волчица хромала, а Лай кружил вокруг неё, как акула. Они прилегли передо мной, и мы поговорили.

– Как уже говорил, ваша задача охранять сад. А также расти сильными. Потом вы будете охранять это место. Сад будет расти, а вместе с ним и наша с вами сила. Кто знает, вдруг люди захотят отнять его?

Лай тут же гневно зарычал.

– Значит, это место сделает нас сильнее? Но как? – спросила Вай. Она уже хорошо так формулирует мысли. Умница.

– Цветы и растения выделяют вещество под названием мана. Чем лучше будет мой сад, тем больше будет маны. Мана же способна на всё. Она творит чудеса. И чем больше её здесь будет, тем больше её будет в нас.

– Кажется, я понимаю…

– А я ничего не понял! – сказал Лай, и волчица практически вздохнула.

Затем я объяснил им кое-какие важные моменты и, оставив, направился в деревню. Дел у меня было немало.

* * *

Малосибирск.

Центральная больница.

Неделю назад.

– Как карантин⁈ Нельзя! Нельзя меня в карантин! – кричал Попов Николай Данилович. Его тащили два санитара в специальной одежде, которая не позволит заразить их грибком.

Немолодой врач стоял в коридоре и смотрел, как волокут орущего мужчину. Но вскоре врач вернулся в кабинет и кинул взгляд на своего коллегу. Оба были в масках и резиновых перчатках.

– Уже третий заражённый. Эпидемия что ли? – спросил он у коллеги.

– Возможно. Но пока что способ распространения нам неясен, – ответил коллега, сидевший на стуле у рабочего стола.

– Да. Непонятно. Но они же как-то заражаются, – недоумевал старый врач.

– Заражаются, и при этом Новосибирск говорит, что оно не должно быть заразным, – подметил коллега.

– Говорят. Но люди заражаются… Вероятно, начнётся расследование. Особенно если появятся заражённые в городе…

– Дай бог этого не произойдёт… Очень уж неприятный этот грибок… Тело покрывается лишаем, который жутко чешется…

– Пациенты до крови раздирают кожу… – добавил старый врач. И помолился, чтобы не заразиться самим.

* * *

Несколько дней спустя.

Двор бабы Нины.

– Вань! Помоги! – я занимался огородом, как раздался женский крик. Обернулся и увидел Анастасию. Ту худенькую девушку, которая с рыжей дружит. Она задыхалась, оттого едва могла говорить. – Вань! Любава! Спаси её!

Я тут же примчался к забору, перескочил его да побежал. Где живёт Любава, я знаю. Недели две назад ходил туда с бабулей, отца Любавы откачивали. И стребовали обещание, что пить больше не будет!

Промчавшись через пару улиц, я перескочил заборчик дома с зелёной крышей и влетел в дом. Дверь не была закрыта, а изнутри доносились крики. Сперва я попал в большую прихожую и из неё на кухню с печью, а оттуда в одну из двух дверей. Ту, что слева.

Там была общая комната. Зал. Большой стол, заставленный закусками. На нём спал немолодой лысеющий мужчина… Отец Любавы. На полу кричала полная женщина с синяком вместо лица, а на диване Любава с разорванным сарафаном, из-за чего большая грудь девушки была обнажена. Щека распухла, да и из носа текла кровь.

Ну и там же был какой-то пьяный мужик, который уже стянул с себя штаны да пытался усмирить брыкающуюся девушку. Думаю, с очевидной целью…

Подскочив, я схватил мужика за плечо и дёрнул назад, сбрасывая его на пол.

– Ах ты! Не мешай! – крикнул он на меня. – У нас уговор! Её отец продал мне её! Я ему поляну, а он мне разрешает свою дочь оттрахать!

– В нашей стране запрещено рабство. Если ты действительно «купил её», то я сейчас же вызываю полицию и тебя упекут за решётку. Так же, как и его, – кивнул я на спящего.

– Не девку я купил, а секс купил!

– Раз купил, то вот его и «люби», – указал я на спящего. – А если ты считаешь, что можешь купить секс с другим человеком без его согласия, то мы возвращаемся к рабству, и добро пожаловать в тюрьму.

– Да иди ты! Я трахну её! – вскрикнул мужчина и набросился на меня с кулаками, но тут же получил в рожу.

Глаза мужчины закатились, а затем он с грохотом рухнул на пол. Всё же худым он не был уж точно.

– Спасибо… – ко мне со спины прижалась Любава и захныкала. Пришлось стоять как истукан, ибо не пошевелиться.

– Меня Настя позвала. Её благодари. А этого… – я кинул взгляд на «покупателя». Его рот был в крови, и, думается, я выбил ему половину зубов в челюсти. – Хватит с него, но, если приблизится к тебе, скажи, я сделаю так, что до конца жизни передвигаться он будет лишь на инвалидной коляске.

Освободившись из женского захвата, схватил мужчину за ногу и вытащил из дома, а затем выбросил на улицу. Ну и на живот перевернул, чтобы не захлебнулся кровью. А её было немало.

Лечить я его не буду, а вот женщин надо бы. Так что сперва сбегал домой, взял там настойку одну и мазь да вернулся. А там крики и вопли…

– Скотина! Урод! Да как ты мог⁈ – кричала мать Любавы, колотя мужа. А тот спал как убитый.

– Тёть Лер, не трогайте вы его, – громко сказал я, входя в зал. – Он не долечился, поэтому из-за лекарств его от алкоголя сильно «торкает». Давайте я вами займусь.

Усадив женщину на диван, напоил отваром и обработал лицо с помощью мази. Марлевых повязок здесь не было, как и бинтов. Семья Любавы не очень богата. Я бы сказал бедновата. Выживают на подсобном хозяйстве, которое полностью на Любаве, да на пенсии родителей.

– Ая-я-я-яй… – шипела женщина.

– Терпите, – я мазал опухшее лицо. Сильно её ударили… Пришлось даже ману использовать. Благо, её у меня теперь больше стало.

Мана плюс мазь равно опухшее лицо, постепенно ставшее нормальным. Ну если не считать цвета кожи… Но главное, что осложнений не будет.

А вот Любаву пришлось выковыривать из комнаты…

– Выходи давай, – я стучал в дверь, на которой видны следы повреждений, а также пятна. Похоже, в неё чем-то бросались…

– Не трогайте меня, – ответил плачущий голос.

– Если не трону, то у тебя лицо опухнет и будет болеть.

Ответа не последовало, но зато вскоре щёлкнул замок на двери. Осторожно открыв её, я вошёл в комнату. Довольно небольшую. Её треть занимала полутораспальная кровать. Остальное – это старенький стол со стулом и полочки с книгами да учебниками. Видимо, со школы остались.

Также были ростовое зеркало на стене, шкаф и комод у кровати. На комоде кстати лежали книги. Старые потёртые и, судя по всему, перечитанные тысячу раз. Пушкин и ещё что-то, не разберу из-за потёртости.

Ну и сама Любава была. Она, одетая в одну лишь сорочку, сидела на кровати и плакала. Сорочка, кстати, тоже старая, потёртая и с дырами. Да и маленькая она. Оттого выглядит коротко, а большая грудь едва ли не вываливается наружу.

Нос более не кровоточил, а вот щека распухает… Так что я взял стул и сел напротив Любавы. А она резко стянула с себя сорочку, оставшись голышом. И уставилась на меня.

Вот дурочка малолетняя. Сама трясётся от страха, но хочет проверить меня?.. Что у неё в голове творится-то?.. Впрочем, неважно. Я просто беру мазь и мажу её щёку.

Глава 9

Некое пространство.

Чёрный.

Это было чёрное пространство, в котором в невесомости парил чёрный мужской силуэт, а перед ним, словно на экране телевизора да со звуком транслировалась картинка с Земли.

В этот самый момент Любава стянула с себя сорочку, обнажая красивое тело…

– Ой, дурак! Да ты посмотри, какие там сиськи? Шик, а не дойки! Хватайся за них! Сделай бр-р-р-р, уткнувшись в них лицом. Сосочки потереби хотя бы! Да тьфу на тебя. Скучный старикашка!

Чёрный фыркнул и, взмахнув рукой, развеял экран.

– Ску-у-у-учно! До новой игры ещё тысяча лет… – вздыхал он и парил по пространству. – Лечь спать? Нет, эта зараза белая без моего присмотра снова дичь начнёт творить. Бабы… Надо было сожрать её и стать всебогом. Но, нет, повёлся на сиськи….

– Ты опять фантазируешь? – раздался женский голос, и половина пространства стала белой комнатой с удобной мебелью.

Там и оказалась светловолосая красавица. Ею была невероятной красоты молодая девушка, которая присела на большую кровать, и туфельки на её ногах, вспыхнули золотым светом, да исчезли.

– Явилась-таки! Долго, я уже почти с ума сошёл от скуки! – воскликнул Чёрный, поплыл к белому пространству да спрыгнул на белый пол.

– Я вижу. И слышу… – сказала та и стрельнула в мужчину недовольным взглядом. – Ты зачем старику память вернул⁈

– А ты зачем её заблокировала? Ты нарушила договор!

– Ну а чего он меня шлюхой называет⁈ – белая богиня надула губки и с обидой уставилась на Чёрного.

– А как называть женщину, которая едва ли не со всеми «героями» перетрахалась⁈ – выругался мужчина и, подойдя ближе, приподнял подбородок Белой.

– А ты тогда кто? Шлюх⁈ – хмыкнула та и отмахнулась от Чёрного. – Мне Джеймс всё рассказал! Ты соблазнял героинь и делал из них демонов!

– Ну да. Работа у меня такая, – Чёрный провёл ладонью по щеке Белой и резко сорвал с неё платье. – А вот ты… За это я буду тебя наказывать. Жёстко наказывать!

– Дорогой… мы же не животные какие-то?.. Не надо… – сказала та и, встав с кровати, отбежала в сторону. – К тому же! Разве я не дала тебе игрушку, чтобы развлечься? Вот и наблюдай за этим друидом. Он, конечно, всё равно сдохнет, но хоть развлечёт нас.

– Развеселит, поверь мне, ещё как развеселит. А ещё он решил в том мире ману создать… – Чёрный подошёл к богине, возвышаясь над ней, ибо выше аж на двадцать сантиметров.

– Ману? Поняла! Пофыркаться хочет? – богиня немного отстранилась от Чёрного, но он схватил её за плечо, уронил на кровать да, навалившись на неё, начал целовать тело.

– Да. И если вдруг ему это удастся, тот мир станет более «интересным», – оторвался он от тела и посмотрел на Белую.

– Ты дурак? У них там свои боги могут родиться, если мана появится!

– Это ты дура. Мы их сожрём!

– Ну… – призадумалась девушка, чью грудь ласкали, при этом грудь выросла размера так до шестого. – В этом есть смысл. Но толку-то? Он всё равно сдохнет.

– Этот старикашка слишком живуч и хитрожоп. Так что нравится не нравится, но терпи, моя красавица. Старый друид будет долго бесить тебя и веселить меня. Ну а сейчас принимай наказание.

– П-п-п-постой! Зачем ты сделал его таким большим! Не надо, мне же будет больно!

– Будет. Очень больно будет, но таково наказание за нарушение договора. Наслаждайся!

Чёрный рассмеялся, превращаясь в трёхметровое чудовище с дрыном, который прям как третья нога. А затем богиню схватили за талию, и пару мгновений спустя она умерла…

– Что б тебя… Друид… я отомщу… тебе… – хрипела богиня, чьё тело раз за разом воскрешалось и умирало, а Чёрный порыкивал от удовольствия, используя богиню как игрушку для секса. Очень хрупкую игрушку, чьи тазовые кости «так забавно хрустят», когда разрушаются и срастаются заново.

* * *

Комната Любавы.

Некоторое время спустя.

– Ну вот, теперь гораздо лучше, – закивал я, смотря на щёку девушки, а Любава смотрела на меня со смесью благодарности и обиды.

– Ты импотент? – спросила та, когда я вновь сел на стул, стоявший перед кроватью.

– Нет конечно. Или ты «почему ты не набросился на меня»?

– Да!

– Я что, животное по-твоему? – приподнял я бровь и покачал головой. – Прости, конечно, но я умею держать себя в руках. Да и спасать девушку от насильника, чтобы затащить её в постель? Думаю, это тупо. Впрочем, и твоя проверка очень глупа.

– Может, я не в твоём вкусе? Маленькие девочки? Старухи? Доски? Зверюшки? – с обидой перечисляла та.

– Я бы, может, и обиделся, но ты сейчас неадекватна, – вновь покачал головой. – ты красива, и мне нравятся разные девушки, но главное это то, что здесь, – я коснулся головы Любавы.

– Значит, – я дура?

– Ну, во-первых… А разве ты не дура? Кто будет раздеваться перед врачом, дабы спровоцировать его? Или ты хотела доказать себе, что все мужики – козлы?

Девушка вздрогнула. Похоже, я оказался прав.

– Если бы ты была права, тебя бы опорочили, и ты стала бы бояться мужчин и всю жизнь жила бы в страхе.

– Но я оказалась не права…

– Да нет, права. Козлов большинство, но везде есть исключения. Так что опасаться всё же стоит.

– А, во-вторых? – спросила она.

– Точно, – вспомнил я. – Во-вторых, я имел в виду не умственные способности. А эмоциональную близость. Переспать с как можно большим количеством женщин, дабы доказать себе, что я самец, это по-детски. Мне оно не нужно.

– Ты про любовь?.. Секс по любви? – она вдруг расхохоталась.

Я же вздохнул, вспоминая себя молодого. Глаза горели, в сердце тоже был огонь, а член стоял, как кол. Я спасал и «любил» красавиц, покорял сердца и собрал себе великолепный гарем. Всех я обожал и оберегал, но была ли это любовь? С их стороны, да, для меня же они были скорее друзьями, боевыми товарищами и любовницами.

Хотя могу и ошибаться, ведь я попросту никогда ни о чём таком не думал. Я же мир спасал… и некогда мне было…

– Называй это как хочешь. Но секс без эмоциональной привязанности – это как просто справить нужду, – вновь я покачал головой.

Пусть я сейчас и вновь молодой физически, и у меня бушуют гормоны да всё такое, но эмоционально-то мне уже четыреста лет.

Впрочем, блокировка памяти немного влияет на самовосприятие… Так что, когда я её разблокирую полностью, стану вредным, противным старикашкой и буду много ворчать, всех учить жизни и много отдыхать.

– Ты мне так загрузил мозг, что я не понимаю, как мне реагировать. Оскорбляться или облегчённо выдохнуть… – сказала Любава.

– Тебе надо облегчённо выдохнуть, – улыбнулся ей.

– Хорошо, но я всё же немного обиделась. С малых лет, как у меня начала расти грудь, все мною восхищались. А ты говоришь: «Я тебя не люблю, и на тебя у меня не встанет». Обидненько звучит… А ты точно не импотент? – она прищурилась и уставилась на меня.

– Считай, как хочешь. И меня бесполезно пытаться соблазнить. Сейчас мне не до женщин.

– Очередной трудоголик, для которого работа важнее личной жизни, – простонала Любава и рухнула на кровать. Вид, конечно, открывался великолепный и было трудно держать себя в руках. Так что я бросил на девушку её сорочку.

– Пойду я. Принесу твоему отцу настойку. Иначе вскоре ему будет очень плохо.

– Не надо настойки. Он свою дочь продал за бутылку водки! Пусть теперь на улице живёт!

Я вышел из комнаты и встретил Леру. Но так как я «молодой», то она будет мне тётей Лерой

– С Любавой всё в порядке. Но не трогайте её пока. Я же схожу за настойкой, чтобы оживить его. – я кивнул на спящего мужчину. – У него сильная интоксикация. Да и, похоже, из-за лечения от алкогольной зависимости сознание помутилось. Не рубите сплеча. Тут больше вопросов к тому уроду.

Я кивнул на окно. Там, на дороге, валялся голожопый немолодой мужик с разбитым лицом и челюстью. Лечить его я не собираюсь.

– Хорошо… – согласилась полная женщина.

Покинув дом, посмотрел на урода и, убедившись, что не сдохнет, пошёл дальше. Не хватало мне ещё в тюрьму сесть из-за этой мрази.

Вернулся же спустя полчаса. Мне нужно было приготовить отвар, так что, когда вернулся, Василий, отец Любавы, уже лежал на полу, а тётя Валерия мыла пол. Видимо, началась тошнота. Причём кровавая… Вижу следы крови на лице.

Да уж, это будет тяжело. Но!

– Да что за чертовщина у вас тут творится⁈ – в дом ворвалась баба Нина. – Уже вся деревня на ушах стоит!

Я лишь рассмеялся от скорости распространения слухов. Ну и рассказал всё да вместе с бабулей занялся мужчиной. Мы оттащили его на раскладушку на кухне и подставили тазик.

– Да хряпнуть он дал Васе, вот тот и поплыл да на всё согласился, – ругалась бабушка, втирая в живот мужчине целебную мазь. – Кретин, говорила же, не пей, ни грамма. Иначе сдохнешь же! Но нет!

– Ему повезло, что быстро вырубился, – подметил я.

– Две рюмки выпил. А вот Геннадий полбутылки высосал. Для храбрости, видимо. Лучше бы чай пил для мозгов, говна кусок! – бабуля всё ругалась. Ну и продолжала мазь втирать.

– Вот и говорю, что повезло, выпей больше, помер бы уже.

– Прибить бы его после такого! – ворчала бабуля. – Но ты прав, что не дал ему помереть. Когда не пьёт, мужик-то он хороший. Да и на лечение согласился. Пока не появился чёрт лукавый.

– Без силы воли человек, считай, калека. Причём опасный для окружающих, – качал я головой, вспоминая некоторых «героев».

Один такой перешёл на тёмную сторону и убил кучу людей. А потом осознал, что натворил, и вспорол себе брюхо. Но толку-то? Невинно убитых уже не вернуть. Впрочем, как и других героев, убитых им.

Мы немало времени провозились с Василием. Его регулярно тошнило, но я каждый раз давал ему настойку, пока не промыли желудок. Потом дал настойки для печени. Её нужно принимать во время еды. Ну и диету соблюдать.

– Если что, зовите, – сказала бабуля тёте Лере. Женщина выглядела очень уставшей и морально разбитой. И её можно понять. Но дальше всё на ней. Такова женская доля, если муж безвольный алкаш.

Геннадия на улице уже не было. Либо утащили, либо сам ушёл. Да и неважно. Он, конечно, может нагадить и заявление в полицию написать, мол, избили! Вон зубов лишили. Но ведь и Любава может написать на него заявление. И сядет он надолго.

Дома же мы сразу пошли в баню. Точнее, сперва бабуля, а потом я. Всё же мы провоняли рвотой отца Любавы.

Остаток дня бабушка учила меня «алкашеведенью». Она сама так назвала урок. Ну а учила тому, как лечить алкашей. Тут многие пьют, всё же работы нет, развлечений нет. Мужики депрессируют и находят спасение в алкоголе.

Оказывается, алкашеведенье – весьма сложная наука! Тут всё зависит, от чего человек слёг. Пиво, водка, палёнка, самогон, медовуха, бренди, одеколон на спирту… Способов угробить себя целая тьма.

И тут бабуля тоже немало виновата. Ибо «Так если помирать буду, придёт бабуля и спасёт», такая была политика у местной алкашни. И бабуля приходила да спасала. А потом женщины как-то да расплачивались с бабушкой-спасительницей.

Не давать пить это не решение. Алкаш найдёт, где и что выпить. Нет никого более изобретательного, чем алкаш, жаждущий выпить. Тут нужно решать первопричину.

Вот, говорят, «не существует мужской депрессии». Да-да. Сперва мужчина становится грубым, начинает пить, а потом вступает в легион Владыки Демонов и возглавляет отряд монстров, разоряя деревни. Работа нужна мужикам, дабы не депрессировать. Нормальная работа.

Курс по алкоголикам длился три дня. И было много практики… Бабуля водила меня по разным алкашам, проводила лекции, ругала мужиков, ну и мы пару раз возвращались к Любаве.

Девушка она яркая и жизнерадостная, так что со всем справилась и уже занималась хозяйством. Ну или делала вид, что справилась…

– Так вот, он этого урода отшвырнул, как будто тот ничего не весил! – рассказывала Любава, а женская банда как обычно оккупировала наш забор. Как бы не сломали его своими жопками…

– А потом бац в рыло! У Геннадия вся пасть осыпалась! – продолжала она, а девушки охали да ахали. Хотя там и женщины были. Реально какая-то женская сходка… Может, мне заниматься теперь в другом месте? Отвлекают же…

Сейчас я отжимался на одной руке с ведром, полным камня, на спине. Подо мной уже образовалось небольшое озерцо из пота. И как же это всё лениво и геморройно. Каждый день заниматься, тренироваться и становиться сильнее.

В свои четыреста лет я хочу отдыхать и наслаждаться жизнью, а не вот это всё… Но если быстро не стану сильнее, то умру на потеху Белой твари. Зато мой прогресс очень радует. Маралий корень плюс другие настойки и травы да магия творят чудеса.

Ваши характеристики:

Сила: 4.1

Ловкость: 3.6

Выносливость: 4.3

Магия: 0.46

Объем маны: 0.31/0.46

Другие потратили бы год или два на достижение такого результата. А я его получил за месяц с хвостиком. И напомню, тройка это средний для землян результат. Уверен, в мире есть и люди с десяткой в характеристиках. Так что мне ещё пахать и пахать.

Чем я, собственно, и занимаюсь. А после тренировки поспешил на ферму. Вот так в шортах и бежал.

– Раф! – стоило мне пройти через калитку, как меня встретили два волка. Виляют хвостом, мордочки довольные, и повели меня к пруду. А труп… Они кролика поймали! Небольшого, правда. И лежал на траве, не тронутый пока.

– Прорыли подкоп под забор, – объяснила Вай, увидев моё недоумение. – Мы сами можем добыть себе пропитание.

– Раз так, то хорошо. Но людей остерегайтесь, чтобы у меня не было неприятностей.

– Обещаю.

– И я! – Лай был самым довольным. Видимо, именно он и придушил кролика. И парень подобрел ко мне да проникся. Ну оно и понято. Эти двое очень быстро растут да становятся сильнее

Похвалив зверьё, снял шкуру с кролика и разделил тушу на две части, чтобы волки съели. Ну и оставив шкуру сушиться, подошёл к пруду и вздохнул. Кувшинка очень плохо растёт. Но ничего, когда первая вырастет, станет легче.

Потратив половину своей маны и отметив, что зелёный лист, плывущий по воде, уже с мою ладонь, кивнул. Но этого мало. Взрослая кувшинка до метра в диаметре вырастает. Ну, в хороших условиях, здесь же размер будет небольшой.

Ладно. Далее я занялся шиповником и провозился до обеда. Но на пути домой увидел машину. Ко мне ехала…

– Вы Иван? – спросил мужчина за рулём легковушки, которая остановилась рядом со мной. Я же кивнул в ответ. – Слава богу! Иван, мне очень нужна ваша помощь!

– Я вас слушаю.

– У меня свинарник, и свиньи резко перестали есть! Виктор Олегович рассказывал мне, как вы помогли ему, и я опасаюсь, что и у меня какая-то проблема…

Я посмотрел на мужчину средних лет. Выглядел взволнованно и, я бы сказал, напугано. Похоже, он всё бросил и сразу поехал за мной.

– Хорошо, поехали. Но с вас обед, я как раз шёл домой, чтобы поесть.

– Хорошо! Всё будет!

Сев в машину, начал расспрашивать его о проблеме. Но информации было мало. Сегодня утром свиньи перестали есть. Георгий Семёнович, так его зовут, сразу поднял панику.

Так что сейчас мы едем на свиноферму. Не сказать, что прям большую, но в день они забивают минимум десяток свиней. Так что работа кипит, и разорение не предвидится. Ну только если вдруг все свиньи не умрут…

Разве что ехать пришлось приличное расстояние. Да и дорога паршивая. Так что потрясло нас неплохо… Но всё это фигня по сравнению с ездой на боевом носороге. Да и единороги тоже не самые приятные ездовые животные.

Но ладно. Мы сразу поспешили в свинарник, где стоял едва ли не вой. Свиньи громко хрюкали, требуя еду.

– Вот, еды куча, а есть не хотят! – Георгий указал на специальные корыта, полные комбикорма. Я же присел, посмотрел на корм да, зачерпнув рукой, попробовал и поморщился.

– Принесите кусок хлеба, – попросил я мужчину, и он тут же умчался, оставив своего технолога и ветеринара.

– Что-то с кормом? – спросил технолог. Выглядел он неважно. Перенервничал. Оно и понятно, вероятно, это он его производит. Точнее, его цех. Всё же фермы зачастую сами делают свой корм, ибо это куда выгоднее, чем покупать.

– Сейчас всё увидите.

Вернувшийся начальник дал мне хлеб, а я порвал его на куски и кинул свиньям. А те едва не подрались за хлеб,

– Есть аппетит! – обрадовался хозяин свинофермы.

– Да. Просто в корм добавлено что-то, что делает вкус просто ужасным. Они бы съели и это, ибо «добавка» неопасна.

– Дима! – крикнул Георгий, обернувшись к технологу.

– У нас есть запасы своего! – ответил тот.

– Тащите. А эту дрянь собрать! На экспертизу повезём.

– Да!

Люди засуетились, а я опешил. Но вскоре меня привели в другое здание, где находилась столовая для работников, ну и за едой всё рассказали. И грубо говоря, месяц назад цех по производству комбикорма вышел из строя. Сломалось оборудование. Подозревают диверсию.

Тогда они стали закупать комбикорм, пока ремонтируется цех по производству корма. И, судя по всему, либо партия бракованная, либо очередная диверсия. И да, к ним уже приходили из холдинга и предлагали «хорошие» деньги. Процентов так двадцать от рыночной цены свинофермы.

– Мы поставим везде камеры, так что устроить диверсию будет непросто! Но кто знает, что эти люди придумают? – жаловался мужчина. Георгий вёз меня домой да заплатил тридцать тысяч.

Свиньи же с радостью едят испорченный корм, вперемешку с хорошим. Как я уже сказал, тот корм безвреден просто ужасно невкусный. А так, они смогут протянуть до окончания ремонта. Ну или закупят нормального корма у другого поставщика. С этими же они будут судиться.

– Ещё раз благодарю за помощь! – Георгий двумя лапами жал мне руку и тряс её, будто вырвать хочет…

– Не за что. И держитесь. Если вы разоритесь, холдинг сюда мигрантов напустит, что уже точно известно.

– Да слышал уже. В Макеевке уже нагнали триста человек на ферму. Они живут прямо на ферме, а по вечерам местных в селе кошмарят. Двух девок, говорят, уже попортили!

Информация, конечно, была неприятной… Людям и так жить тяжело, а тут ещё и эти. Анастасия уже звонила своему дяде, и он говорит, что мигранты у них кур воруют, да и тащат всё, что плохо лежит. Даже огороды разворовывают, если собак нет.

И нет, живёт он не в Макеевке. В другой деревне, что сравнительно недалеко от нас. Вроде, Рыбкино называется. Но даже так, народ в моём селе уже волнуется.

Вскоре Георгий уехал, а я помог бабуле с делами. Ну а следующие три дня мы собирали урожай трав. Слишком уж хорошая погода стояла. Идеальная для сбора растений. Да и уже конец июля. Время сбора многих растений.

– Как твои волки поживают? – спросила бабуля, когда мы возвращались из леса. У неё в руках корзинка, а у меня здоровенный рюкзак полный корней, листьев, лепестков и прочего.

Сам лес радовал. Благодаря погоде и лету, концентрация маны выросла до 3.6. Природа расцветает во всей красе. Насекомые летают, птицы поют, ибо наелись насекомыми. Молодняк кроликов носится по лесу, да и другого зверья полно.

– Хорошо поживают. Охраняют, растут и весьма послушны.

– Удивлена.

– Люблю животных, а они любят меня, – я протянул руку бабуле и помог перебраться через гнилое упавшее дерево. Ну и посмотрел на лису, которая наблюдала за нами из куста.

Рыжая красавица была сыта, а шёрстка пышна. Хороший лес, мне нравится. Тут мало людей, много зверья и трав. Собрали же мы отличнейший урожай.

– Вот как…

– Что?

– Да думаю, куда Кошатника устроить, когда помру…

– Ты и помрёшь? – удивился я да хотел сказать, мол: «Ты же ещё юная совсем, даже сотни лет нет, но промолчал».

– Чувству я это. Мало мне осталось, – седая бабушка покачала головой и ловко перепрыгнула ямку. – Сердце болит, просыпаться тяжело… Я травами немало времени выиграла себе, но всему есть свой конец.

– Люди и дольше живут…

– Да, но я… неважно. Молодость у меня была не сахар. Теперь, в возрасте, всё сказывается. Хоть благодаря твоему чаю сил стало больше. Но это так, допинг, как нынче модно говорить.

– Без тебя будет грустно.

– Но зато теперь мне не так обидно на тот свет уходить, – улыбнулась мне старая. – Хороший ты ученик. Будто всю жизнь этим занимался. Даже не знаю, чему тебя ещё учить.

– Придумаем.

– Хотя знаю! – воскликнула она. – Книжечка есть одна! Мне один китаец её подарил. Но на китайском она… Я пыталась читать со словарём, но не осилила.

– Китаец?

– В Китае была как-то. Травы изучала.

– И как? Лучше наших трав?

– Да ни разу! У нас больше разнообразие и количество. А у них всё в горах растёт. Тяжело найти, трав мало, да и китайская медицина слишком перемудрёная. Её хоть и хвалят, но при этом совершенно забывают, что наша, сибирская, медицина ничуть не хуже. А во многом даже лучше.

– Почему тогда так происходит? – недоумевал я.

– Фармкомпаниям невыгодно, если люди будут лечиться травами.

Я призадумался, ибо в словах бабули есть логика. Так и шёл размышляя, да вышли из леса. Причём вышли сравнительно недалеко от фермы.

– О, ты шиповником ограждаешься? Зачем? – удивлялась бабуля, глядя на забор, в который впились ветви шиповника.

– Для надёжности. Ну и собирать его буду да на чай сушить. Может, в аптеки сдам.

– Если будет хорошего качества, то могут и взять, – подметила бабуля. – Но возни будет целая куча. Оно тебе нужно?

– Посмотрим.

– А что за травы ты тут собрался растить?

– Всё, что удастся вырастить. Но планы у меня большие.

– Чем бы дитя ни тешилось… – вздыхала бабуля. Я же улыбался. Но не могу я ей рассказать, что у меня тут будет настоящий магический сад. Не поверит же. Да и смысла рассказывать нет. Вдруг перенервничает, и сердце не выдержит?.. Ладно, поживём, увидим!

Глава 10

Дома нас ждал сюрприз. А именно большая машина санэпидконтроля. Увидев нас, из машины вышли двое мужчин в костюмах химической защиты.

– Иван Олегович? – спросил один из них.

– Да.

– Мы из санитарно-эпидемиологического контроля. И у нас к вам несколько вопросов…

Нас попросили пройти в машину. Но сперва мы сбросили добычу в дом. Далее у нас взяли анализы крови, слюны и по очереди провели осмотр тела. А всё из-за того, что я контактировал с тремя мужчинами, которые заразились «необычным грибком».

– Нет, и не понимаю, о чём вы. Я редко чем-то болею, да и ни с чем таким не контактировал, – объяснял я врачам, сидя внутри большой машины-лаборатории. Бабулю уже отпустили.

Помимо оборудования, здесь были две кушетки, а также столик и два сидения. Вот на сидениях мы и сидели да разговаривали.